Верни мне мою ненависть

После того поцелуя в парке прошло несколько дней. Кажется, я сама потерялась во времени, потому что могла думать только о Доминике и о том, зачем он это сделал. Но в мою голову не желала приходить ни единая мысль, кроме «Энн, пожалуйста, перестань, иначе ты свихнешься!». И мне даже начало казаться, что это действительно скоро произойдет, если бы не Хейзел, которой я, конечно, всё рассказала. — Ты просто взяла и убежала? — слишком широко размахивая руками, спросила она. — Да, Хейзел! Что мне нужно было делать? Вдруг он… — Извини. Да, давай не будем об этом. Просто я не понимаю, что с ним не так, и почему вообще ты решила пойти с ним куда-то посреди ночи. — Был вечер, и он просто пришёл ко мне и позвал… — Ох, Энн. Я просто очень переживаю за тебя и не хочу, чтобы тебе снова сделали больно. Тогда я обняла блондинку так крепко, что она даже пискнула, а потом громко рассмеялась, скорее от нервов, я думаю. Сейчас же я стояла перед входом в школу и нервно теребила ремешок рюкзака, который, как мне казалось, скоро должен порваться. Не знаю почему, но мне было так страшно заходить в это здание. Хотя, может, я просто боялась увидеть его. Я сама не уловила тот момент, когда Доминик стал частью, я бы даже сказала привычной частью, моей жизни. Я позволяю себе думать о нём, и это не кажется мне чем-то сверхъестественным, но при этом всё внутри будто переворачивается. Именно поэтому я бы простояла у двери школы ещё очень много времени, если бы меня случайно не задели плечом. Я дёрнулась от неожиданности и только тогда вспомнила, что я всё же пришла учиться. — Пожалуйста, пусть ты сейчас сидишь за партой где-нибудь в другом конце школы, — я и правда не хотела видеть его, потому что не представляла, что делать и что говорить. Я не хотела этого поцелуя. Наверное не хотела. Та рана, которая только недавно начала постепенно заживать, не должна снова кровоточить. Я не знаю, как объяснить мою тягу к Доминику, но это того не стоит. И я в этом уверена. Можно считать это везением, но я дошла до своего класса без происшествий, и даже смогла вздохнуть с облегчением, когда увидела Хейзел, которая что-то старательно выводила, склонившись над тетрадью. — Я боялась, что ты опоздаешь, — она посмотрела на меня таким заботливым взглядом, что мне даже стало неловко. — Если бы я опоздала, мистер Харрис бы просто загрыз меня. Первые два урока прошли практически незаметно, и я даже подумала, что этот день можно считать «Днём Без Происшествий», но Хейзел потащила меня в столовую. Её брат захотел на завтрак тосты с беконом, поэтому заботливая девушка не успела позавтракать сама. И я действительно убедилась в этом на биологии, когда половину урока слушала серенады её желудка. Хейзел неловко держалась за свой живот, а я делала вид, что ничего не слышу, чтобы не смущать её ещё больше. — Извини, Энн, но я правда не доживу до конца дня, если не съем чего-нибудь. Я лишь рассмеялась, но мой смех быстро умолк, когда я увидела за центральным столиком Лиама и Доминика. Лиам что-то увлеченно рассказывал, но я смотрела не на него, а на парня, с которым целовалась буквально пару дней назад. Хейзел уже ускакала за своим завтраком, а я поняла, насколько глупо выгляжу, стоя на одном месте. Но стоило мне сделать всего один шаг, как я взералась в довольно крупное нечто. — Ой. — Кажется, я сбил букашку, — я подняла голову и увидела Кая. Сегодня на нём была яркая розовая толстовка и по всей видимости новые белоснежные кроссовки от новомодной фирмы. Мы с ним никогда раньше не разговаривали, поэтому я попятились назад, боясь влезть в очередную историю, но он положил руку на моё плечо и широко улыбнулся. — Да ладно, это я виноват. Нужно смотреть под ноги. Тебе не больно? — Нет. Мне не больно. А теперь можно я пойду? — Зачем так грубо, птенчик? Я мимолётно посмотрела на Доминика, и сердце пропустило несколько ударов, когда наши взгляды встретились. Он тоже смотрел на меня. Но это был совсем другой взгляд. Не тот, который въелся в мою память с того вечера. Это был совершенно другой, незнакомый мне, и почему-то отталкивающий взгляд. — Извините, но я забираю это солнышко, — Хейзел взяла меня за руку и буквально уволокла от парня, который ещё несколько секунд смотрел мне вслед. Мы приземлились за самый дальний столик, и, пожалуй, сейчас я радовалась нашему положению в школьной иерархической системе как никогда раньше. Компания Доминика не могла увидеть нас, зато мы могли в открытую пялиться на них без страха, что нас заметят, и я просто не могла этим не воспользоваться. Вопросы только лишь продолжали появляться, и это разрывало меня на части. — Энн, ты в порядке? — я перевела взгляд на Хейзел, которая уже вцепилась зубами в круассан со сливочным кремом, а потом с грохотом опустила голову на стол. — Хейзел, я хочу домой. Я просто не понимаю, что происходит. — Я думаю, что они просто играют тобой. Ты для них как маленькая мышка, которая угодила в их большие лапы. — Но Доминик так смотрел на меня тем вечером… Знаешь, мне даже показалось, что это было искренне. Девушка убрала выбившуюся прядь волос за ухо и грустно улыбнулась мне. Я знала, что она переживает за меня, потому что ещё совсем недавно помогла мне выбраться из ужасного состояния, которое доходило до панических атак посреди ночи и нервных срывов. Мне и самой не хотелось больше к этому возвращаться, поэтому я последний раз посмотрела на Доминика, который оглядывался по сторонам, и уставилась в стол, пытаясь разглядеть все царапинки на нём. Через пару минут за наш столик уселся Томас, и все мои мысли о Доминике просто рассеялись в воздухе, который уже пропах им. Наконец-то я чувствовала себя комфортно, чувствовала себя собой, никому не заметной Энн. И так продолжалось ещё на протяжении двух недель. Мы с Домиником даже не пересекались, хотя я пару раз не смогла побороть желание зайти на его страничку. Но даже это прошло довольно быстро, и оставшиеся полторы недели я спокойно существовала, убедив себя в том, что вовсе не была увлечена им. Кажется, даже мои оценки начали улучшаться, я налаживала свой режим, пока в один момент не подслушала очередной разговор своих родителей. — Милая, может… — Даже не начинай. В этом нет ничего страшного. В конце концов, это не первый раз, а в прошлый всё было хорошо, так что нет повода для беспокойства. — Ты заставляешь меня переживать. — Не стоит, всё в порядке. В тот момент в мою голову пришло огромное количество мыслей и предположений, и почти все из них были не самыми приятными. Но даже несмотря на это я не могла заставить себя подойти к маме и прямо спросить о том, что происходит. Я просто пыталась убедить себя в том, что ничего плохого не происходит, так что мне даже не стоит лезть, хотя часть меня не переставала думать об этом и придумывать всё новые и новые версии.

***

Первый месяц осени подходил к концу, и постепенно на улице становилось всё холоднее и холоднее. Я даже достала свою любимую огромную клетчатую куртку с заплатками, которые мне пришила бабушка, когда два года назад прилетала на день благодарения, и, обматавшись шарфом, побрела в школу. Папа с мамой были завалены работой, как и всегда в начале осени. В это время года в нашем городке действительно красиво, и многие люди хотят провести свадьбу именно сейчас, поэтому спрос на осенние букеты вырос. Меня это касалось мало, потому что в рабочие дела меня не посвещали (наверное потому что стоит мне взяться за какое-то дело, я всё испорчу ещё до того, как начну), но часть меня всё же хотела провести выходные с родителями за просмотром какой-нибудь комедии, а не сидеть в одиночку в своей комнате с Батоном в ногах. Весь урок алгебры я пыталась отогреть окоченевшие руки и не смогла ответить на какой-то вопрос мистера Харриса (что, кстати, неудивительно). Он лишь пожал плечами, мол, ничего необычного, это просто Энн, нечего ждать от неё больших успехов, а перед звонком с урока положил передо мной маленькую жёлтую бумажку, на которой было написано «14.30». — Извините, что это? — тихо спросила я у учителя, пока тот не отошёл достаточного далеко. — Я буду ждать вас в актовом зале после уроков. Ваши оценки заставляют меня просыпаться по ночам от кошмаров, так что моя совесть будет чиста, если вы заработаете хотя бы одну хорошую оценку по моему предмету, пусть и не путём работы вашего мозга. Через две недели в школе будет проводиться довольно важное мероприятие: благотворительная акция в знак поддержки детей, больных раком. Мистер Скотт предложил показать детям сказку, так что поздравляю, вы будете принимать в ней участие. Не переживайте, подробнее вам расскажет уже сам Мистер Скотт, он будет ждать вас после уроков в актовом зале. — Но… — Всего доброго, Энн. Я не успела ничего сказать, вернее, даже осознать ничего не успела, потому что Хейзел уже вытащила меня из кабинета, явно опасаясь того, что я сорвусь и вывалю на мистера Харриса всё, что я о нём думаю. Наверное, я даже не поняла, что произошло, потому что до конца учебного дня забыла об этом, а вспомнила только когда прозвенел звонок с последнего урока. Именно поэтому сейчас я билась головой об стенку в школьном туалете, проклиная всё на свете. Меньше всего я мечтала выступать на сцене. Перед людьми. — Хейзел, пожалуйста, просто дай мне умереть! — Энн, милая, всё будет хорошо. Не переживай так сильно, пожалуйста. — Моя жизнь кончена. Ты хоть представляешь меня на сцене?! Я же просто окоченею от страха. — Мы справимся с этим, я обещаю. Хейзел тяжело вздохнула и обняла меня за плечи. Но даже это сейчас не могло поддержать меня, потому что я была морально уничтожена и растоптана. Дверь туалета приоткрылась, и в небольшой щёлочке показалось растерянное лицо Томаса. — Энни, золотце, Хейзел рассказала мне… От напоминания о том, что меня ждёт, я начала сильнее долбиться головой об стенку, пока в какой-то не почувствовала что-то мягкое. Томас заботливо подложил свою кофту, и от этого жеста я растрогалась так сильно, что изо всех сил прижалась к нему. Мне было плевать на то, что, возможно, я выгляжу глупо, было плевать, что кто-то может зайти сюда и увидеть, как мы втроём стоим и обнимаемся, было плевать, что я уже опаздываю на это «мероприятие». Я просто хотела раствориться и оказаться в своей комнате. — Мы с Хейзел проводим тебя, ладно? — Хорошо. Спасибо вам большое. — Мы рядом, — девушка взяла меня за руку, и я даже улыбнулась ей со всей благодарностью, которая наполняла меня. Я надеялась, что время будет тянуться бесконечно, но оно пролетело за считанные секунды, и вот мы уже стояли перед входом в актовый зал. Мои коленки зачем-то тряслись, а Томас пытался успокоить меня. Только это было бесполезно, потому что я даже не слышала его, кроме последней фразы: «Будь сильной, цветочек». Хейзел обняла меня, и они с Томасом ушли, оставив меня наедине с этим кошмаром. Глубокий вдох, выдох. Я повторила про себя слова Томаса о том, что нужно быть сильной, и открыла дверь. — Энн, я уже думал, что ты не придешь, — мистер Скотт приветливо развёл руками, а я натянула улыбку, означающую что-то вроде: «Вот чёрт, мне так жаль, что я опоздала». — Извините, я задержалась. — Ничего-ничего, проходи и занимай любое место. Мы как раз только начали. Я увидела несколько человек, сидящих на стульях, выстроенных полукругом, и решила занять самое крайнее место. Мне даже показалось, что ничего страшного не случится, и я зря всё себе накрутила, пока один из парней не обернулся. «Чёрт, Доминик, что ты здесь забыл?!» — мысленно кричала я, но со спокойной улыбкой заняла самый крайний стул.