Верни мне мою ненависть

— Итак, думаю, остальные присоединятся к нам позже, а пока мы начнём без них, хотя что-то мне подсказывает, что больше никого и не будет. У нас очень мало времени, — начал мистер Скотт со своей дотошной улыбкой. Думаю, многим он нравился только потому, что всегда улыбается, независимо от ситуации. Обычно люди зарывают голову в песок или просто хлопают растерянными глазками, но только не этот мужчина. В любой трудной ситуации он первый встанет, улыбнется и скажет что-то вроде: «Давай, я готов!». — Я очень рад, что вы проявили инициативу, тем более к такому эмоционально нелегкому делу… — Вообще-то меня сюда отправили за то, что я прогулял зачёт по истории, — какой-то парень в черной толстовке с капюшоном на голове самодовольно усмехнулся, и вслед за его словами посыпалось несколько смешков. В основном от двух глуповатых на вид девиц. Думаю, они хотели ему понравится, потому что что уж скрывать, парень действительно симпатичный: тёмные кудряшки, густые брови, пухлая нижняя губа, которую он почему-то постоянно грыз… Мне кажется, он один из тех, кто во время школьных уроков тихо-мирно сидит за последней партой, а после звонка с последнего урока мчится в гараж репетировать со своей группой песни. Я даже слабо улыбнулась своей догадке, потому что она казалась мне невероятной. И Доминик заметил это. Буквально на одну секунду задержал на мне взгляд, а потом перевёл его на мистера Скотта, который тоже посмеялся над «шуткой» парня в капюшоне. — Эх, ладно, Флинн, вы меня раскусили. Я действительно попросил собрать здесь учеников, которые чем-то отличились. Не в самом хорошем смысле этого слова. Но не подумайте, я не хотел, чтобы это стало вашим наказанием! Наоборот, я хотел показать вам кое-что очень важное. Эти дети, для которых мы будем готовить маленькую сказку, особенные. И вы сами убедитесь в этом, когда пообщаетесь с ними. Они все строят из себя сильных, не хотят показывать себя настоящих: испуганных, до дрожи в коленках испуганных малышей, которые живут в больничных палатах. Они пытаются быть сильными, но по ночам плачут в подушку, чтобы их не услышали. Я лишь хочу хотя бы на мгновение подарить им веселье, подарить им сказку. Больше никто не желал вставить свои колкие фразочки в речь психолога, и даже мне самой стало как-то неуютно. Я посмотрела на Доминика, который опустил взгляд, пустой взгляд, куда-то в пол, и во мне, впервые за почти полные две недели, проснулось желание узнать его получше. Я надеялась, что этого больше не произойдет, но видимо я ошиблась. — Думаю, я дал вам пищу для размышлений, а сейчас нам нужно приступать к работе. У нас всего две недели, так что я буду каждый день ждать вас здесь после уроков. Я понимаю, что это всё так неожиданно для вас, но я знаю, что вы справитесь, — психолог ободряюще улыбнулся каждому из нашей кучки, а затем уткнулся в свои бумаги. — Я придумал несколько тем для сказки, но подумал, что будет правильнее, если вы придумаете тему сами. У кого есть предложения? В зале повисла гробовая тишина, и только одна девушка, которая со своей подругой смеялась над «шуткой» парня в капюшоне (которого, оказывается, зовут Флинн, но «парень в капюшоне» мне нравится больше), воскликнула: — Давайте покажем им сказку про принцессу и волшебное королевство? — Очень…хорошо, Миранда, но в чём будет состоять смысл сказки? Девушка накрутила на палец прядь русых волос и замолкла. Кажется, я услышала тяжёлый вздох мистера Скотта. Он ждал от нас большего, нежели просто «Сказка Про Принцессу», но, похоже, это был наш максимум. Наверное, никто не решался говорить, потому что их идея казалась им глупой. Именно поэтому молчала и я. У меня появилась идея, но после идеи Миранды мне захотелось засунуть её куда-подальше… — Вам наверное трудно придумать идею просто с пустого места, я понимаю. Давайте поступим так: я раздам вам небольшие листочки, и каждый из вас напишет на них не менее пяти слов, которые будут отражать вашу идею. Вы можете писать всё, что угодно, главное, чтобы по этим словам можно было представить то, что появилось в ваших головах. Договорились? Мы все почти одновременно кивнули и взяли листочки. Две подружки сразу начали строчить свои идеи, и, кажется, даже парень в капюшоне что-то писал. Я заметила ещё одного парня, который за всё время, что мы тут находились, не проронил ни слова, и даже он выводил слова на маленьком листочке, выданном мистером Скоттом. Только вот я, несмотря на то, что придумала свою идею, никак не могла заставить себя написать хоть что-то. Я до сих пор не понимала, что забыла здесь, и, видимо, я была не одна такая. Доминик тоже смотрел на бумагу в руках и пытался выдавить из себя хоть что-то. Вернее, мне так казалось. Я не могла даже представить, что он здесь забыл, потому что по слухам он учится вполне неплохо для ученика выпускного класса, а на его поведение не жалуется ни один учитель. Или же я просто чего-то не знаю или не понимаю. Но сейчас это и не важно, потому что две подружки уже сдали свои листочки, и мистер Скотт с улыбкой поглядывал на меня, будто давая мне этим взглядом пинок. «Ладно, надеюсь никто не узнает, что эта идея принадлежит мне» — подумала я про себя и вывела кривым почерком слова «непринятие себя», «потерянность», «обретение», «предательство» и «любовь». Наверное, эти слова мало подходили под идею детской сказки, но почему-то именно они первыми возникли в моей голове. — Итак, хорошо, вы большие молодцы. Теперь я предлагаю перемешать все листочки, и каждый по очереди вытянет один, с идеями другого человека. Вы по очереди из написанных слов составите небольшой рассказ о том, что вам приходит в голову, когда вы видите эти слова, и из этого будем складывать одну общую идею. Возьмём понемногу от каждого из вас. Наверное, я должна была чувствовать себя неуютно среди своих сверстников, которые постоянно тычут в меня пальцами, но сейчас я словно влилась в эту компанию, и даже мысль о том, что мне придётся говорить при всех этих людях не пугала. Наоборот, я только заинтересовалась этой идеей. Наверное, поэтому мистера Скотта постоянно приглашают работать в другие школы — он действительно хороший психолог и умеет работать с детьми. Мужчина перемешал наши листочки, и каждый по очереди взял один, убедившись, что это точно листочек другого человека, а не их собственный. Я думаю, ещё больший интерес состоял в том, что мы писали эти слова анонимно, и понять, кто из нас предложил ту или иную идею можно было только по почерку, но, сомневаюсь, что собравшиеся здесь стали бы высматривать почерк, потому что это просто бессмысленно. Я развернула сложенный вдвое листок и даже немного удивилась, увидев слова «одиночество», «смерть», «непринятие», «любовь» и «обречённость». Даже не знаю, удивилась я больше тому, что увидела именно такие слова, или тому, что два из них были точно такими же, как и мои. Я незаметно пробежалась взглядом по каждому, кто сейчас точно так же рассматривал слова на бумаге, но даже не могла предположить, кто мог написать такие слова. Исключая Миранду и её подружку, с которой они давно начали обсуждать слова, написанные на их листочках. — Давайте начнём с Флинна, хорошо? — А может будем говорить по порядку? — недовольным тоном спросил парень в капюшоне, нервно теребя листочек в руках. — В этом нет смысла, потому что вам всем в любом случае придётся говорить, а я почему-то уверен, что вам будет немного проще, чем остальным. — Потому что вы подмешали листочки? — Потому что я психолог, Флинн, и прекрасно вижу насквозь каждого из вас. И знаете, я думаю, что в этом мы с вами немного похожи. Конечно, вы не настолько хороши в этом деле, как я, — мистер Скотт шутливо подмигнул ему, — но всё равно я уверен, что это не составит вам труда. — Ладно, — парень в капюшоне облокотился на спинку стула и, почесав бровь, начал. — Думаю, автор идеи хотел предложить нам весёлую и добрую сказку, где добро побеждает зло, где летают маленькие феечки и всё у всех просто замечательно. Не знаю, что мы можем взять из этой идеи. Мне нравится эта типичная вещь, как «добро побеждает зло», только я думаю, что дети, больные раком, начитались уже сотни таких сказок, если не больше. Когда Флинн закончил, две подружки вновь начали перешёптываться, пока мистер Скотт не попросил одну из них продолжить. Я узнала, что подругу Миранды зовут Ронда, и даже удивилась тому, как сочетаются их имена. Видимо, они действительно неразлей вода. — Мне нравится, что автор идеи подчеркнул музыку как основной источник вдохновения. Кажется, это можно использовать. Наш главный герой нашёл утешение в музыке… А что, звучит неплохо. — Я почему-то сразу подумала, что это листочек Флинна. Тогда это объясняет то, что он сразу показался мне музыкантом в гаражной группе. — Спасибо, Ронда. Доминик, продолжишь? — я посмотрела на парня, который сидел довольно далеко от меня, уткнувшись в свой листочек, и, кажется, сердце забилось чаще. Я очень боялась, что ему попадётся мой листок, и он просто начнёт смеяться, но по выражению его лица вряд ли можно было даже предположить, что ему хоть немного смешно. — Мне кажется, что автор хотел представить главного персонажа несчастным, я бы даже сказал потерянным. Персонажа, который потерял всякий смысл, но позже обрёл его в чём-то большем, что просто в любви. И мне кажется, это очень даже неплохая идея для главного персонажа. Мистер Скотт одобрительно улыбнулся, а Миранда и Ронда попытались что-то спросить у Доминика, но у них не получилось, потому что, кажется, парень не был настроен на разговор. Мне всё-таки не показалось, что его взгляд был странным и пустым… — Джексон. — Э… Мне кажется, что автор хотел сделать акцент на простой детской сказке про принцесс и принцев, — парень, который сидел дальше всех, говорил так тихо и неуверенно, что мне пришлось даже немного наклониться в его сторону, чтобы расслышать. — Если честно, я не знаю, что здесь можно взять. Может только декорации и костюмы. — А это отличная идея, Джексон! Ты молодец, — мне показалось, что мистер Скотт слегка переборщил с интонацией, но после его слов парень смущённо улыбнулся, сразу закрыв рукой рот. — Миранда, ты следующая. — Хорошо. Я бы взяла из этой идеи персонажа, который сильно повлиял на нашего главного героя. Причём повлиял в плохом смысле. Не знаю, может, обидел или предал. — Это всё? — Да. Мы ведь хотим сделать добрую детскую сказку, а не историю о жестокой реальности, — Миранда пожала плечами и закинула ногу на ногу, давая понять, что на этом действительно всё. — Ладно, Энн, ты последняя, — краем глаза я заметила, как Доминик посмотрел на меня, но всего лишь на секунду, а потом снова уставился пустым взглядом куда-то в стенку. — Я думаю, что главный герой нашей сказки потерял близкого человека, и это изменило его. Может поэтому он стал замкнутым и потерянным, потерял всякий смысл… Мне нечего было добавить, потому что я боялась, что это листок Доминика, и те слова, что он написал, являются частью истории, которая причинила ему боль. Я просто боялась сказать лишнее слово, поэтому посмотрела на мистера Скотта с надеждой в глазах, что этого ему будет достаточно. Он кивнул мне и обратился уже ко всем. — Вы молодцы! Вы уже проделали большую работу, так что давайте быстренько подытожим, распределим роли и на сегодня закончим. Мне понравилась идея с главным героем, который потерял себя. И понравилась идея, что причиной этому послужила потеря близкого человека, причём эта потеря может быть как предательством, так и потеря в том самом смысле, о котором я не хочу говорить прямо, — я заметила, как мистер Скотт задержал взгляд на Доминике. — Ронда, меня зацепила ваша идея о том, что музыка стала источником вдохновения нашего главного героя, потому что так мы сможем показать, что не всегда человека должна спасти любовь. Добро побеждает зло, или мы можем сказать немного иначе: сила, огромная человеческая сила способна выстоять даже в самых трудных испытаниях, ну и конечно, добавим немного волшебства в нашу детскую, — психолог специально выделил это слово, — сказку. Пусть это происходит в волшебной стране, где по улицам летают драконы и единороги. — Мне нравится! — Миранда захлопала в ладоши, а я не смогла сдержать улыбку, потому что мне и самой понравилось то, к чему мы пришли. — Отлично. Я так полагаю, за музыку будет отвечать Флинн, — мистер Скотт дождался, пока парень кивнёт в знак согласия, — за костюмы героев Миранда и Ронда, за декорации Джексон, а за личность и характер главных героев Энн и Доминик. Моё сердце пропустило несколько ударов, когда я услышала его имя. Неужели мистер Скотт имел в виду, что нам нужно будет работать над этим вместе… Возможно, мне показалось, что Доминик тоже на мгновение растерялся, но уже буквально через пару секунд от этого ощущения не осталось и следа. — Завтра мы продолжим работу, а сейчас, прошу меня извинить, мне нужно идти. И ещё раз повторю: вы большие молодцы! Психолог оставил нас в актовом зале, и первые несколько секунд в помещении стояла мёртвая тишина, но продолжалось это не долго, потому что Миранда и Ронда уже начали что-то бурно обсуждать. — Это будет потрясающе. Я уверена, что у нас получится замечательная сказка! — Да, только нам нужно немного подробнее продумать сюжет, чтобы было понятнее, какие нужны костюмы, декорации и музыка, — Флинн вступил в их оживлённую беседу. — Да, кстати, Джексон, мы не знали, что ты рисуешь. — Э… Да… Я рисую. — Ладно, давайте сегодня мы все хорошенько подумаем, а завтра уже точно распишем весь сюжет и приступим к декорациям и всему остальному. Идёт? — Идёт, — Флинн махнул рукой, даже не оборачиваясь к нам, и вышел из актового зала, а следом за ним вышли Миранда и Ронда. Кажется, я упустила тот момент, когда ушёл Джексон, но от мысли, что в зале остались только мы с Домиником, руки предательски задрожали. Я накинула рюкзак на плечо и пошла к выходу самым быстрым шагом, на который только была способна, пока не услышала, как он окликнул меня. — Энн, стой…