Пока Сияют Звезды

В последних закатных лучах Солнце ушло под землю, за линию горизонта. На ее место пришла госпожа-Луна под руку с беззвездным небом. Покровители водного клана, пришедшие править этой землей на несколько часов, чтобы снова уступить место могущественному светилу — божеству клана огня. И так из раза в раз, из года в год. Так и напрашивается устроить беспорядок. «Сегодня действительно без звёзд»–отметил Алтман, удобней взяв шест из дубовой ветви под скрип бревна, – «А я то думал, что зрение совсем ни к черту». Возможно, скрипело не бревно - может быть, это скрипели кости Алтмана. Возраст давал о себе знать. Но, по меркам Овнов, старик прожил долгую и достойную жизнь: искусный кузнец, поднявший имя своего рода на кровавой войне вровень с высокородными, прекрасный муж верной жены и чудесный отец четырех детей, приумножащих честь семьи. Всё, как и должно быть. Всё, как и должно. Устоявшийся порядок так плотно засел, что, вырвав его, останется огромная дыра, которую будет нечем заполнить. Запах костра приятно будоражит сознание, взывает к родной стихии. Торгаши, путешественники и другие, даже из других кланов, кто ищет своего счастья в дороге, разделяют сегодняшний скромный ужин со стариком, в котром сейчас трудно увидеть влиятельного человека при дворе Овнов. Все негромко переговариваются, не желая нарушать идилию. Достигнув всего, чего возможно, необходимо подумать и о жизни на той стороне, поэтому Алтман Колчак решил уйти в паломничество: замаливать своих грехи. Он готов терпеть все испытания, что уготовит ему Ананси, но если этот горластый бард не закроет свой поганый рот, то придется намного дольше замаливать свои злодеяния: убийство легко не прощают. — Старик? — рядом что-то пискнуло. Паломник медленно вертит головой, пытается найти источник писка в ночных сумерках. И нашел. Ребенок торгаша: девочка лет шести в простой, но добротной рубахе с кафтаном и длинная парчовая юбка. На лбу знак Стрельцов. Кажется, дом Стрельцов устраивает большое праздненство в честь помолвки своей третьей дочери. Рядом с ребенком сидит молодая женщина и две тетки, одна из которых неободрительно дернула девчонку за косу. Но та не слушала. — Вы же те дурные, что ходят по чужой земле и ищут следы Первородных? Ребенку дали подзатыльник, но никаких замечаний не было. Извинений тоже. Глаза девчонки можно назвать ангельскими, а её саму-глупой. — Я паломник. — только и сказал Алтман. Прежде чем отправиться в свой путь, настоятель Дулиос поведал ему об истинной вере: вере в чистоту Первородных. Сейчас многим легче считать, что Континент бросили на произвол нечисти, уйдя "в отставку". Истинные верующие так не считают. И всё равно все верят в скорое пришествие героя. Круг возле костра затих. Ложки и железные кружки перестали бренчать. Животы набиты едой, значит можно и послушать байки от старого поломника. Традиции, которые не принято нарушать. — Тогда расскажите нам историю. — сказал один из путников. Его кудрявая отросшая борода закрывает половину лица, во многих местах одежда стала тонкой и сетчатой. Карие глаза поблескивают в свете костра. О бритве он явно не слышал. — Самую первую. О начале Континета. «Я планировал доесть кролика и завалиться спать» — ругается Шмидт, кладя шест на колени и обхватив его. На секунду представилось, что он держит только что изготовленный меч. Раскаленный, еще пышущий жаром и искрами. — «Но сейчас уже сам не усну». Ему не хотелось признавать, что права отказать не было. Алтман тяжело выдохнул. Нужно настроиться на историю. Древняя сказка, которую все знают. И всё равно... Перед глазами проносятся битвы и крики тысячи воинов. Сколько уже прошло времени после войны? Явно не меньше девяти лет. Тяжесть посоха становится похожей на тяжесть меча. Мгновение – и вот он уже сидит перед битвой. Сильный и молодой, готовый умереть за свой клан. Мерещится грязь и кровь, которые забились в каждую пору, втерлись в волосы. Как смрад гниющий тел закладывет нос, а глаза слезятся. И жар. Он выбивается из печи и лижет, оставляя ожоги, лицо, плечи, по доспехам пробирается к телу. Тогдашний будущий паломник прославился не только кузнечным делом, но и смелостью на поле брани. И остротой своего меча. Люди ждали. Жар костра безумным огнем отзывается в душе старике. Кажется, только недавно огонь спас жизнь старому кузнецу. И паломник начал свой рассказ... «… Когда-то давно на этой земле всё было диким. В густых лесах жили звери, которые были подобны чудищам, что живут в диких пущах, и рыбы не прятались в бескрайних водах, а вольные птицы летали в свободном небе и человек, подобный всякому зверью, был беспощаден и жесток, ведь не было у них ни правил, ни законов, кроме одного fortissimum vita superarit — выживает сильнейший. Этот мир устранял несогласных, делая его этим вечно неизменным с единым законом, но однажды появились на ней Первые, что были дарованы нам небом. Были они прекрасны, как звёзды, и могущественны, как мать-земля…» — старый кузнец окинул мутным взглядом людей, сидевших у костра. Все знали эту сказку, но все равно вслушивались в слова старца. Слушать о чем-то непостижимом всегда было интересно. — Место же, в котором они появились, было огромной пустыней: ни один росток не мог там пробиться, а душа выжить. А потому решили Первые отправиться далеко за горизонт, чтобы найти свою землю. Так появились четыре обиталища.... Овен отправился на восток, землю которой касаются первые лучи восходящего солнца, и обжился в прекрасной долине, пропитанной благоуханием пламенных цветов, что находятся у подножия великих Марумейских гор. Позже к нему примкнули Стрелец и Лев, они стали ему верными соратниками в будущем. Так образовался первый клан — Клан Огня. Козерог же со своими друзьями облюбовал север, что и поныне славится своими бескрайними туманными лесами, и всеми его богатствами лечебных растений и животных с удивительным переменчивым мехом, вместе они образовали Клан Земли. Весы, Близнецы и Водолей, обласканные шквалистыми ветрами, играющими на хрустале тех мест мелодии, что правили снами, ушли на зеркальный запад, где в последствии образовали Клан Воздуха. А Рак, Рыбы и Скорпион отправились на юг, который так славиться большим количеством бескрайних морей, бездонных озёр и неиссякаемых рек. Они создали там Клан Воды. — Голос у рассказчика был приятным, тёплым, как огонь костра, и манящим, как языки пламени, призывающим внимать истории и замирать в предкушении конца — так и поделили землю Первые. Стали они звать людей в своё подданство, привлекая их своими дарами. Но, как говорится, всё хорошее не вечно. Так и Первые... Они многое сделали для Кланов, а потом они просто пропали, но это не значит, что они исчезли навсегда. Нет. Они навсегда остались в наших воспоминаниях, а метка была главным из них. Она говорит, откуда человек и каков его характер, и пока живёт народ, с меткой жив и его знак. После исчезновения Первых, в истории кланов было много и других знаменательных событий. Были и болезни, что превращают людей в рассыпающийся уголь, и засухи, что разрушали душу чувством голода, и даже беспощадные войны, на битвах которых проливались реки братской крови. Они предавали друг друга и пропитывали землю ядом ненависти, но несмотря на все ужасы, что кидало на них время, Кланы всегда оставались Кланами, стойко выдерживая любые невзгоды... В огне треснула сухая ветка. Костер начал угасать, а все сидели неподвижно. Алтман поднял тяжелый взгляд на небо. Звезд нет, всё заволокло тучами. А потом что-то сверкнуло. Вспышку заметили все, и приготовились к такому же грому, собирая свои пожитки перед дождем. Прошла минута. Все завозились, как муравьи, позабыв о старом паломнике, про древнюю сказку и про молнию, крика которой не последовало. Только один кузнец остался сидеть с посохом на коленях. Его голова поднята к небу, седые пряди собраны в хвост. Карие глаза хмуро всматривались в тучи. Неужели он пропустил хлопок и как дурак сидит в ожидании? Нет, не мог: он еще не настолько глух, чтобы упустить гром. Летняя духота перед дождем, облепившая пленкой кожу, медленно отступает. Высокие деревья своими черными кронами упираются в тучи, ветви шелестят от ленивого ветра. Люди загудели, ускорившись в покидании открытой местности. Алтман ждал. Первые капли ударили в лицо. Грома не последовало.