Как взрастить чудовище

Отчаяние — это страх без надежды

Декарт

      В этом разборе я бы хотел попробовать проанализировать такого сложного и неоднозначного персонажа, как Шэнь Цзю. В 91-й главе новеллы нам наглядно показана предыстория героя, дающая представление о его детстве, юношестве и зрелых годах. Мы знаем, что Шэнь Цинцю (оригинальная версия) завистливый, гордый, мелочный параноик с тяжёлым детством и целым букетом комплексов, превративших его в главного злодея «Пути гордого и бессмертного демона». И всё же, у многих, несмотря на продемонстрированную предысторию, возникают вопросы относительно некоторых качеств персонажа. Давайте же разберём каждое из них и попытаемся отыскать корни, сформировавшие характер и мировоззрение злобной булочки Шэнь Цзю.       Начнём, пожалуй, с известного всем факта — обществу мужчин Шэнь Цзю предпочитает женщин. Мы знаем, что он смотрит на представительниц прекрасного пола несколько иначе, чем другие мужчины, он видит в них «безопасную зону». Я почти уверен, что за всю жизнь Шэнь Цзю так и не притронулся к женщинам в том самом смысле, ограничиваясь их объятьями и обществом. Во-первых, как нам известно из новеллы, он видел в женщинах своих спасительниц. Казалось бы, ничто не мешает при этом любить их, но вспомним упоминание о старшей сестрице Шэнь Цзю:       «...однако, достигнув подходящего возраста, она была продана сморщенному старику, чтобы согревать его постель».       Это произошло до попадания Шэнь Цзю в семью Цю, следовательно, Сяо Цзю был тогда совсем ребёнком, но уже знал, что такое проституция, педофилия и, собственно, секс. С раннего детства наблюдая лишь такие низменные, извращённые связи, он, скорее всего, ввёл для себя табу на любые сексуальные отношения, воспринимая их как нечто грязное, роднившее его с тем сморщенным старикашкой. В его глазах секс — это нечто отвратительное, а мужчины, в большинстве своём, жестокие и похотливые существа. У Шэнь Цзю было немало примеров, чтобы в этом убедиться, начиная от работорговцев и их клиентуры, заканчивая Цю Цзяньло и У Яньцзы (у последних мы наблюдали лишь жестокость).       Мне кажется, Шэнь Цзю действительно любил женщин, но платонически. Возможно, он ощущал с ними некое душевное родство, чувствовал, что он на одной с ними стороне, поскольку сам настрадался от мужчин, что заложило в нём одну из иррациональных установок «все мужики — козлы».       Я не нашёл в тексте достаточно весомых намёков на сексуальное насилие по отношению к Шэнь Цзю. Да, мы знаем, что он не выносит присутствия представителей своего пола, а также видим его глазами Цю Цзяньло:       «Теперь, переодетый в чистую одежду, покорно застывший сбоку от стола, он был весьма приятен глазу. Цю Цзяньло некоторое время разглядывал его, склонив голову набок — наряду с одобрением в его груди вздымалось незнакомое ранее чувство, не чуждое теплу и симпатии».       Да, фанатам большего и не нужно, чтобы развить теории об изнасиловании Шэнь Цзю молодым господином. Однако, я считаю, что упомянутых эпизодов недостаточно, чтобы назвать сексуальное насилие каноничным эпизодом в жизни Шэнь Цзю. Пожалейте ребёнка, ему и так пришлось жить под гнётом человека с явно выраженными психопатическими наклонностями — об этом будет чуть дальше.       Во-вторых, покровительство Цю Хайтан. Мне кажется, этот эпизод не нуждается в разжёвывании, и всё-таки скажу пару слов (вдруг кто-то в танке). Искусственно созданный семьёй девочки розовый мирок вокруг Цю Хайтан позволял и Шэнь Цзю на некоторое время спрятаться в нём. Он осознавал, что её мир фальшив, но это не умаляло его ценности, потому что в этом добром и ярком мирке Шэнь Цзю был, хоть и во временной, но безопасности. Думаю, даже без угроз Цю Цзяньло Шэнь Цзю не решился бы сломать этот маленький розовый мир, иначе бы он сам лишился возможности греться в этом закутке. И всё-таки, именно доведённый до крайности Шэнь Цзю в конечном итоге разрушил жизнь Цю Хайтан и её наивные представления о мире. Возможно, как раз-таки подсознательным чувством вины объясняется привязанность Шэнь Цинцю к Нин Инъин. Встретив кого-то столь похожего на Цю Хайтан, он стремился сохранить новый обнаруженный розовый мирок, чтобы иметь возможность хоть иногда самому в нём прятаться. Но его очередная иррациональная установка о том, что маленькие наивные девочки способны на время спрятать его в своих добрых мирках, привела Шэнь Цинцю к несправедливым обвинениям в домогательствах своих учениц. Я уверен, что это не так. Мне представляется, что Шэнь Цзю скорее находил их наивное мировоззрение милым и трогательным, чем-то, что следует как можно дольше оберегать, чем-то, чем можно самому воспользоваться, если ученица находится рядом. Разве смог бы он осквернить их розовые мирки, в которых сам нуждался, чтобы хоть на время почувствовать себя в безопасности, хоть ненадолго обрести покой.       Вернёмся к влиянию Цю Цзяньло на личность Шэнь Цинцю. Возможно, многие задавались вопросом, почему Шэнь Цзю не сбежал от жестоких хозяев. С его-то умом и сообразительностью он сумел бы не только выбраться из поместья, но и замести следы, чтобы его не нашли и не вернули. Но, насколько нам известно, до появления У Яньцзы он даже не предпринимал попыток. Почему? Вот вам встречный вопрос — почему жертвы насилия терпят своих абьюзеров и годами живут, мирясь с побоями и унижениями. Поищем ответы в умных книжках.       Разберём основные причины. Во-первых, это банальный страх. Жертва боится, что, если попытается сбежать, пожаловаться кому-то, как-то защититься, ей причинят ещё большую боль. Что если ничего не получится? Что если мне никто не поверит? И тогда я останусь один на один со своим разозлённым мужем, в данной ситуации, хозяином. Страх перед последствиями в случае провала пересиливает нынешний дискомфорт. Что-то вроде: пока что я ещё могу терпеть, но всё станет гораздо хуже, если я попробую сбежать и у меня не выйдет. Согласитесь, подобная «вера в себя» не прибавляет шансов на успех. Поэтому Шэнь Цзю ждёт, что кто-то его спасёт. Этот кто-то даже вполне определённый. Ци-гэ рано или поздно придёт извне и освободит Шэнь Цзю из этого кошмара, а пока что можно ещё немного потерпеть.       Во-вторых, отсутствие ресурсов. Казалось бы, где угодно лучше, чем в поместье Цю. Беги оттуда хоть голодранцем. И всё же, задумываясь о побеге, невольно пытаешься представить себе и жизнь снаружи. Без денег, без родственников, без профессии (мы помним, что Шэнь Цзю умел только эффективно вымогать милостыню) перспективы становятся не такими радужными. Да, здесь его часто бьют, зато он сыт, одет, обут, и, в целом, если соблюдать все правила, не так уж часто его избивают. А что будет с ним, если он сбежит? Ему придётся ночевать на улице, унижаться, прося милостыню, голодать, потому что он уже не маленький милый ребёнок и шансов на подаяние меньше. Физиологические потребности имеют крайне большое значение. И это ещё одна причина, по которой Шэнь Цзю терпеливо ждал своего освободителя. Чтобы в жизни была какая-то определённость, чтобы, даже если некуда будет идти, будет хотя бы с кем.       В-третьих, Цю Цзяньло успешно манипулировал Шэнь Цзю. На этом моменте остановимся подробнее.       Для начала рассмотрим, какие люди чаще всего становятся жертвами абьюза. Как правило, это люди с заниженной самооценкой, не получившие подтверждения собственной ценности в детстве. Разберём это утверждение (не мной сказанное, а авторами умных книжек) на примере Шэнь Цзю. Для удобства я бы хотел сравнить его ситуацию с похожей ситуацией у Ло Бинхэ.       Подтверждение собственной ценности, значимости является одним из важнейших факторов формирования личности. Обычно эта функция ложится на плечи родителей. Но Шэнь Цзю и Ло Бинхэ сироты. Тем не менее, между ними есть одно ключевое отличие — у Ло Бинхэ была приёмная мать. Любящая мать. Из воспоминаний Ло Бинхэ в иллюзиях Мэнмо мы видим, как ласково обращалась с мальчиком престарелая прачка. Мы видим также, что и Ло Бинхэ относится к ней с заботой и сыновьей почтительностью, и это только подтверждает, что женщина к нему добра. Не потому, что он послушный и работящий, и не потому, что он обладает неординарными талантами и огромным потенциалом. Женщина видит в Ло Бинхэ просто ребёнка и любит его самой чистой и искренней любовью. Любовью, которую не нужно заслуживать, любовью за то, что ты есть.       В отличие от Шэнь Цзю, Ло Бинхэ с детства получал подтверждение своей ценности. Вспомните похвалу матери о том, какой Ло Бинхэ послушный. Причём видно, что она не заставляла его работать и не манипулировала им, мол, работаешь — молодец, не работаешь — наглый нахлебник. Нет, пожилая прачка действительно заботилась о мальчике и воспитывала в нём лучшие качества. Можно сказать, именно она взрастила чистый белый лотос.       Был ли такой человек в жизни Шэнь Цзю? Спорный вопрос. С одной стороны Юэ Ци бесспорно любил Сяо Цзю и относился к нему как к младшему брату. С другой — он относился с той же заботой ко всем младшим ребятам. Да, Юэ Ци любил Шэнь Цзю, но Шэнь Цзю не чувствовал себя при этом особенным, единственным, кого бы любил и о ком бы заботился Юэ Ци. Тогда, что насчёт Цю Хайтан? Ведь в её розовом мирке было место и для «забавного» Шэнь Цзю. Безусловно, она любила мальчика, но вовсе не так, как это нужно было ребёнку. Что бы не говорила Цю Хайтан в будущем, а её отношение в детстве к Шэнь Цзю больше напоминает любовь к милому домашнему питомцу.       Что мы видим? У Шэнь Цзю не было никого, кто мог бы стать заменой любящим родителям, не было тех, кто своей бескорыстной любовью заложил бы в нём осознание собственной ценности и нужности в этом мире. Зато были рабовладельцы и Цю Цзяньло. С самого детства Шэнь Цзю повторяли, что его жизнь ничего не стоит, что он даже не принадлежит самому себе, что любой, кто купит его, будет волен делать с ним всё, что пожелает. Он — ничто. Он — вещь, которую можно купить. Стоит ли удивляться низкой самооценке Шэнь Цзю. Встретив Ци-гэ, Шэнь Цзю сравнивает его с фениксом, себя же с крысой. Шэнь Цзю искренне считает, что от природы наделен дурным характером, не понимая, что этот характер заложен его агрессивным окружением.       Говоря выше о психопатических чертах Цю Цзяньло, я сказал это не для красного словца. Цю Цзяньло хотя и не был психопатом в полном смысле этого слова — в конце концов, он действительно любил Цю Хайтан и хотел быть для неё хорошим братом — всё же проявлял типичные психопатические черты в показанных нам эпизодах. Пожалуй, лучше всего в нём выражена черта, называемая психологами Двуликим Янусом. Одна сторона Цю Цзяньло — само благочестие. Он добр, приветлив, улыбчив, в некоторой степени обаятелен. Другая — та, которую видят лишь близкие — подавляющая, жестокая, лишённая милосердия. Цю Цзяньло не просто жесткий человек. Ко всем, кроме младшей сестры, он начисто лишён эмпатии. Вспомним, как он ударил плетью по лицу Шиу и приказал своим слугам разогнать попрошаек просто потому, что у него есть для этого власть. Кто-нибудь скажет, ну и что с того? Даже в современном мире многие с презрением относятся к попрошайкам, не клеймить же всех психопатами. Конечно, нет. Но обратим внимание на то, как обращался Цю Цзяньло с Шэнь Цзю. Он и близко не относился к нему как к человеку, скорее, как к забавной игрушке и инструменту, с помощью которого можно оставить Цю Хайтан под присмотром брата на всю жизнь. А сравнение Шэнь Цзю с собакой невольно наталкивает на мысль, что Цю Цзяньло отличался садистскими наклонностями с детства:       «Это всё равно что бить собаку — когда она скулит себе, забившись в угол, то это безопасное развлечение быстро наскучивает. Но если наступить на неё со всей силы, то она зарычит, воззрившись на тебя в ужасе, но всё равно не смея дать отпор — вот это куда интереснее».       Возможно (а возможно, я слишком глубоко копаю), в особняке Цю очень часто пропадали или находились мёртвыми собаки. Не думаю, что Цю Цзяньло открыто их мучил, всё-таки в приоритете оставалось впечатление хорошего брата для своей сестрёнки. И тем не менее, мне кажется, это сравнение было добавлено не случайно.       Далее хотелось бы заострить ваше внимание на типичных для людей с психопатическими чертами средствах манипулирования жертвой. Во-первых, это угрозы.       «Довольный собственной предусмотрительностью, Цю Цзяньло нередко приговаривал: — Если посмеешь обидеть Хайтан, этот день станет последним в твоей жизни. — Если бы не Хайтан, я бы давным-давно забил тебя до смерти».       «А ну, вытри лицо! И если осмелишься хоть пикнуть, прибью!»       Во-вторых, рукоприкладство. Постоянное, жестокое, зачастую совершенно неоправданное. Сами по себе эти два пункта — угрозы и рукоприкладство — вынуждали Шэнь Цзю жить в постоянном напряжении, психологическом и физическом. Не нужно быть психологом, чтобы понимать, какой вред может нанести подобная жизнь формирующейся личности. Но помимо этого была ещё и манипуляция. Цю Цзяньло относился к Шэнь Цзю хорошо, только когда тот делал всё, как того желает хозяин, то есть Цю Цзяньло закладывал мальчику определённый тип поведения. Он сформировал хорошую основу для У Яньцзы, в свою очередь У Яньцзы закрепил заложенную Цю Цзяньло модель поведения Шэнь Цзю.       Цю Цзяньло умело чередовал побои и видимость хорошего отношения к Шэнь Цзю, не забывая постоянно напоминать мальчику, как сильно он обязан своему хозяину:       «Да если бы не моя семья, ты бы нынче побирался на улицах, зарабатывая себе на жизнь подённым трудом! Чего тебе ещё надо, когда здесь ты не знаешь нужды ни в еде, ни в одежде — тебя даже чтению и письму обучили! И такова твоя благодарность».       При этом, даже спустя четыре года проживания Шэнь Цзю в поместье Цю, даже после его помолвки с Цю Хайтан, Цю Цзяньло нисколько не привязывается к мальчику, несмотря на то, что сам его учил.       «Тебя человеком-то можно назвать с натяжкой, куда уж тебе до бессмертного!»       Вряд ли с подобными «напоминаниями» человек сможет здраво и объективно себя оценивать. И всё же в какой-то момент чаша терпения переполняется. Описание убийства Цю Цзяньло даёт повод думать, что Шэнь Цзю делал это в состоянии аффекта, исключительно ради защиты. Но, как это часто бывает с жертвами издевательств, Шэнь Цзю просто меняет одного агрессора на другого. Скорее всего, У Яньцзы манипулировал юношей точно так же. Пока Шэнь Цзю безукоснительно исполняет его приказы, заклинатель относится к нему, как к ученику. Но стоит тому ослушаться, и сама его жизнь будет под угрозой. Косвенными свидетельствами можно привести три эпизода.       «...его внушающему смертельный ужас «наставнику».       Из контекста ясно, что смертельный ужас У Яньцзы внушал вовсе не Юэ Цинъюаню, а своему ученику Шэнь Цзю. Разве хороший и добрый наставник вызывал бы у своего ученика такие эмоции? Шэнь Цзю не колеблется, вонзая меч в спину заклинателя. Тут я хочу сделать небольшое отступление. Шэнь Цзю не сделал бы это, будь рядом какой-то другой, даже более сильный заклинатель. Но Юэ Цинъюань, он же Ци-гэ, был для Шэнь Цзю символом новой жизни, сигналом к действию. Именно с Ци-гэ у него ассоциировалось безоблачное будущее, именно с ним виделся конец страданий. Эта иррациональная установка привела к ещё одной психологической травме Шэнь Цзю. Слишком сильное ожидание, мечтательный образ героя, который придёт и освободит Шэнь Цзю, а позже, наоборот, в мечтах юноши, образ жертвы, для которого сам Шэнь Цзю станет героем — эти иллюзии оказались в одночасье разбиты реальным положением вещей. Оказалось, что нет никакого героя, нет никакого страдальца, которого должен спасти Шэнь Цзю, есть только снискавший славу в юные годы Юэ Цинъюань, обеспеченный и талантливый заклинатель. Полагаю, невольное предательство Юэ Цинъюаня стало последним ударом для Шэнь Цзю и последним стежком, завершившим выкраивание характера Шэнь Цинцю. А учитывая, что Ци-гэ был единственным другом Шэнь Цзю и его единственным близким человеком, это предательство положило основу ещё одной иррациональной установке — любой может предать, никому нельзя доверять. Об этом мы ещё немного поговорим чуть позже. Вернёмся к У Яньцзы.       Вторым косвенным свидетельством я бы назвал беспрекословное подчинение Шэнь Цзю. Посмотрите, как в третьей части 91-й главы Шэнь Цзю разговаривает со своим наставником. Он послушен, вежлив, склоняет голову — непохоже на показанного нам в детстве взбалмошного и язвительного сорванца, который и сам был не прочь терроризировать младших. Напротив, здесь мы видим ту же модель поведения, что и в поместье Цю. Послушание и покорность поощряются, малейшее неповиновение жестоко наказывается.       Третий эпизод — это фраза У Яньцзы после убийства Цю Цзяньло:       «На самом деле, твой брат был не так уж и неправ: хоть ты и обладаешь выдающимися задатками, ты упустил время для их развития. К тому же, твои кости повреждены длительными пытками. Быть может, тебя и удастся чему-то обучить, но вершин мастерства тебе уже не достичь. Будь ты хотя бы на пару лет моложе — был бы совсем другой разговор».       Очень педагогично. И добавить нечего. На мой взгляд, эта фраза хорошо иллюстрирует дальнейшее «обучение» Шэнь Цзю. У Яньцзы не нужен был ученик, ему нужен был помощник, инструмент для своих преступлений. Как можно более послушный инструмент, с заниженной самооценкой и сломленной волей. Чтобы соответствовать ожиданиям своего внушающего смертельный ужас «наставника» Шэнь Цзю приходилось, как и с Цю Цзяньло, постоянно быть внимательным, тщательно анализировать каждый свой шаг, каждый жест, чтобы ненароком не спровоцировать учителя. Таким образом, Шэнь Цзю пять лет, включая поместье Цю и путешествия с У Яньцзы, жил в постоянном страхе и напряжении. Это сформировало не просто манеру всегда быть взвинченным, до крайности осторожным и подозрительным, нет, это заложило определённый тип мышления, само мировоззрение Шэнь Цзю, перестроить которое гораздо сложнее, нежели избавиться от привычек.       Итак, мы наглядно видим, откуда растут корни тотального недоверия к окружающим, постоянного напряжения, близкого к паранойе, подозрительности и ощущения, что все вокруг Шэнь Цзю желают причинить ему вред. Его травматические переживания из детства и юности не только складывают определённое мышление, но и, оставаясь непроработанными (с чего бы, если в Древнем Китае нет ни психологов, ни психотерапевтов), продолжают травмировать как его самого в будущем, так и его окружение. Очень часто, чтобы избежать осознания собственного бессилия, жертва проецирует абьюзивное отношение на детей. Таким образом, Ло Бинхэ лишь стал следующим звеном в цепи насилия. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю пережил всех, кто издевался над ним и, казалось бы, обрёл на пике Цинцзин спокойный уголок, новый дом, он всё ещё остаётся в ловушке собственных травм. Я считаю, что есть два человека, с помощью которых Шэнь Цзю мог преодолеть своих внутренних чудовищ. Это Юэ Цинъюань и Ло Бинхэ. Если бы Юэ Цинъюань рассказал, почему не смог вернуться за Шэнь Цзю, а потом затопил бы его всей той заботой и лаской, в которой Шэнь Цзю так нуждался, он смог бы, хотя бы отчасти повысить самооценку Шэнь Цинцю. Если бы Шэнь Цзю чувствовал, что его любят просто за то, что он есть, это бы внушило ему веру в себя, заставило бы быть хорошим хотя бы для одного человека, а может, и ради него быть неплохим парнем для окружающих. Но в глазах Шэнь Цзю забота Юэ Цинъюаня продиктована лишь чувством вины. Будто Юэ Цинъюань всего лишь пытается откупиться, как-то загладить своё предательство. И если бы не это, он не относился бы к Шэнь Цзю с таким фаворитизмом. Мне кажется, именно поэтому Шэнь Цинцю постоянно испытывал терпение Юэ Цинъюаня, словно бы пытаясь доказать и себе и ему, что вся эта забота фальшива и не бескорыстна.       Вторым таким человеком мог стать Ло Бинхэ. Если бы Шэнь Цинцю осознал, кем стал для мальчика, полагаю, его нежелание стать таким же как Цю Цзяньло или У Яньцзы могло пересилить неприязнь к ребёнку. Но чего не было, того не было.       Подробнее о зависти Шэнь Цзю к Ло Бинхэ и Лю Цингэ я намерен поговорить в следующей (и последней) главе, если, конечно, вас это заинтересует.