Другая Сторона

Фирменная выпечка Луизы ждала меня за уличным столиком. Скинув листву, и даже не позаботившись о своих брюках, присел на изрядно пропылившийся металлический стул. Эстель принесла кофе, одарив при этом меня своей детской улыбочкой. "Дома..." - подумал я. Если бы завтра мне не пришлось выдвигаться в Лос-Анджелес, то наверняка бы пропустил пару дней работы. Нужно "подтянуть хвосты" в домашних делах. Несмотря на усталость и желание отоспаться, день затянулся заботами. Я не мог не обойти каждый куст винограда. Бегающий за мной, пока еще трезвый Петье, выполнял практически каждый каприз - он прекрасный помощник, если бы только не пил... Да что тут говорить, в каждом из нас есть это коварное "если бы", которое так или иначе мешает наслаждаться всей полнотой жизни. Свои "если бы" я могу перечислять бесконечно. Выпить... - Франсуа! Полив отвратительный! Вы посмотрите сколько ожогов! Листья гибнут... Несмотря на мои возмущения, знаю, в эту секунду он думает о том же, о чем и я: о бокале холодной Сангрии... Несмотря на осеннюю вечернюю прохладу, юг Франции отличался достаточно знойным полуднем. Поэтому Канны, Ницца, Марсель и особенно Монте-Карло все еще кишат туристами разных стран, которые полны желанием, оставлять сотни заработанных денег на лазурном берегу. ________________________________________ - Эмиль! - радостно воскликнул старый Руссо. - Привет, дедушка. Старик совсем плох. Луиза и Эстель не отходят от него уже три дня. Несколько дней назад он перестал вставать с кровати. Меня это совсем не радует. - Как там куст-первенец? Так дед называет первый сбор винограда. По традиции он срывал первую гроздь и бросал ее в дубовую бочку. Считал добрым знаком, если от удара, виноградинки рассыпались в разные стороны. После смерти отца уже два года этим занимаюсь я, хотя в приметы стараюсь не верить. - Хорошо, дедушка, мы его собрали месяц назад. - Надо же, - грустно ответил старый Руссо, - все пропустил... Это все эти чертовы таблетки. Скажи Эсти, чтобы больше мне их не давала. Он грозно ударил кулаком по постели. - Ладно... - тихо отвечаю я, наблюдая, как засыпает дед. Видеть его в таком состоянии тяжело. В такие минуты особо начинаешь ценить тех, кто рядом с тобой. Спустившись за бутылкой в погреб, решил выбрать то самое молодое вино, которое по шалости ничуть не уступает проверенному виски. Последнее время я стал слишком часто сюда спускаться. Такими темпами я составлю компанию Петье по количеству алкоголя в крови. Хватаю бутылку - не хочу об этом думать сейчас, хочу отдохнуть... Я спиваюсь? Я пью - я счастлив. А вот и дно... Интересно, что там? Заглянув вовнутрь порожней посуды, имел возможность наблюдать красочный фильм: отец и его многочисленные жены, доводящие его до инсультов... Больной дед... Вот она Софи, уходящая от меня в истерике... О-о, а вот и они - несбыточные мечты иметь полноценную семью. - Жизнь прекрасна! И даже не заметил, как произнес эти слова вслух. - Она прекрасна... Отозвался знакомый голос где-то за спиной. Надеюсь это не галлюцинации, потому что я не настолько пьян. Эстель обходит сбоку столик, присаживается рядом и, заглянув в бутылку, неодобрительно качает головой. - Знаю, что ты скажешь: мне завтра лететь в Америку, а я тут задержался... Девушка кивнула и улыбнулась. - Идите спать, месье. Я принесу вам чай в комнату. - Ты очень заботливая и добрая, а еще красивая... Сам не понял, зачем все это сказал. Мое вино действует на меня как "сыворотка правды", - говорю, что думаю. - Пойдемте, - улыбнулась она, протянув тонкую ручку. Прежде чем ответить, я всмотрелся в безумной чистоты лицо. Она мила... Даже очень. Взял из вежливости руку и совсем не потому, что не мог подняться сам, завернул себе под локоть, словно это я ей помогаю идти, а не наоборот. - Можно тебя спросить? Почему ты все время обращаешься ко мне "месье"? Мы ведь выросли вместе... - Меня так учили... - быстро ответила и вытянула руку. Мне даже стало неприятно,ее нежная кожа комфортно касалась моей, и было так тепло и уютно. А сейчас словно тебя чего-то лишили. Я смотрел на свою опустевшую ладонь и не мог разобрать своих ощущений. - Думаю, вы сами сможете подняться, а я принесу чай. Эстель быстро выскользнула из моего поля зрения, как будто испытывала ту же неловкость, что и я. Далеко не с первого раза схватил дверную ручку, чтобы открыть дверь, поэтому мгновенно всплыл вопрос о моей трезвости. Похоже, я опять недооценил количество выпитого. Усталость и вино взяли свое - я без зазрения совести свалился на кровать. Зачем-то начал подсчет лампочек в люстре, которые в прищуренном взгляде двоились, а в приоткрытом и того троились. Стук в дверь практически разбудил меня, кажется, я даже успел вздремнуть. Эстель принесла чай и блюдце с медом. Этот релаксант я узнаю всегда - рецепт Луизы, не иначе. Аккуратно размещая всё на моей прикроватной тумбочке, Эсти еще раз улыбнулась своей чудесной теплой улыбкой. - Сладких снов... - Подожди, - успел схватить за запястье руку Эстель, всматриваясь своим не трезвым взглядом в красивое лицо. Она так близко, что я как никогда могу рассмотреть ее. Почему раньше не замечал этой красоты: гладкой кожи, маленького носика и пухлых губ. Она всегда была для меня девчонкой в белом платьице. А сейчас... я и не заметил, как она превратилась в очаровательную молодую женщину. Опускаю глаза чуть ниже - два вздымающихся полушария приковали меня. Боже, я ощущаю себя извращенцем. Но оторваться не могу... очень красиво... От моего взгляда пульс на запястье, которое я крепко держу, силой отдаёт мне в ладонь, и я начинаю улавливать его ритм. Хотя после выпитого, странно, что он вообще есть. Эстель поёрзала рукой, желая вырваться. В ее глазах паника. Она готова бежать... Но мне кажется, я начал понимать, в чем дело... - Я тебе нравлюсь, Эсти? - прошептал так тихо, что сам едва услышал себя. Я как будто играю с ней... не в моих это правилах... Не в силах удержать равновесие она присела на край моей кровати, но делится своими мыслями, по-прежнему, не желает. - Вы сегодня расстались с любимой, не думаю, что правильно задавать такие вопросы другой девушке. - Ты права... Я грешен не меньше Софи, я относился к ней потребительски - хотел, чтобы она родила мне ребенка, хотя понимал, что будущего у нас с ней не будет. - Не говорите так... Вы не такой... - А какой? - Пожалуйста... Лицо Эстель померкло, и она попыталась встать, но я крепко держу ее за руку. Вот в чем дело. Я слеп, а еще и глух и нем - не замечал раньше очевидного. - Ответь... что ты думаешь обо мне, Эсти? Но зачем мне ее ответ? Как я потом скажу, что не испытываю взаимности? - Вы добрый... Хороший, внимательный... - она уставилась куда-то в сторону, - а еще очень красивый... И заслуживаете лучшего отношения к себе... - О-о, ты преувеличиваешь меня вдвое Эсти... К тому же я смиренно принимаю, что уготовлено судьбой... - Нельзя опускать руки... Нужно принимать жизнь такой, какая она есть, - ее голос полон позитивных красок, а красивые темные глаза засверкали яркими лучами, - но опускать руки нельзя... - Откуда в тебе столько мудрости? - Это не мудрость. Я медленно ослабил хватку и прикрыл глаза. Расслабился, но моё сознание всё еще в этой комнате. Эстель влюблена в меня и это так приятно... Тем более что она такая красотка. Мои же мысли - моя колыбельная... Хочу спать... - Спокойной ночи... Теплая рука прошлась по моей щеке. Мне это не снится? - Сладких снов... Теперь голос вслед за теплой рукой коснулся меня - он звучал совсем близко. Затем влажный поцелуй в щёку... Святые, это не сон... Господи, но как же приятно. В этом жесте была сотня тонн нежности... Открыл глаза. Испуганное лицо Эстель прямо перед моим. Я даже слышу ее удивительный аромат: смесь клубники и ванили. Подавшись немного вперед, я поцеловал ее губы, как будто в благодарность за ее теплые прикосновения. Не знаю, что движет мной сию секунду... Мне захотелось повторить еще и еще... Резким движением я опрокинул ее через себя и уложил рядом, немного приподнявшись над ее лицом. Руки Эстель, протестующе уперлись мне в грудь. - Разве ты не хочешь меня поцеловать? "Что ты творишь Руссо? Ты играешь с девчонкой!"- мой внутренний голос не переставал меня предупреждать. Но я и не отрицал. Я не собираюсь переходить грань, но поцеловать хочу ее безумно. - Это не правильно... - прошептала она и медленно убрала руки. Это было лучшим ответом. Едва коснувшись ее губ, ощутил их мягкость... Потянул немного за нижнюю губу и ее рот приоткрылся. Она все еще очень противоречива: желает моих ласк, но не отвечает абсолютно. Тогда я стал более напорист, «обнимая» ее губы своими активнее и активнее. Через несколько секунд она сдалась и ответила на мой поцелуй. Моя хватка ослабла, а ее руки постепенно обвили мою шею. Проникая в ее рот языком, знакомлюсь с новым вкусом, с новыми ощущениями... Господи, она такая нежная... такая вкусная... я не хочу останавливаться - так приятно быть в ее объятиях. Она отдает себя... я чувствую, как она отдаёт свое тепло и свою энергию мне... а я как последний жадный кровосос не могу насытиться ею... "Остановись... Остановись..." Нет... Я не могу... Те чувства, что меня переполняют, восторженной волной нагнетаются в пах. Всё заныло внизу живота. Я хочу ее. Хочу Эстель. Коленями развожу ее ноги. Может бессознательно, но это получается машинально, нижняя часть моего тела живет отдельно от меня. Короткое хлопковое платьице под ёрзаниями наших тел поднялось выше ее трусиков. Рука сама потянулась по-джентельменски опустить подол платья, ее тело расслабилось от этого жеста, а ее ноги согнулись в коленях. Нет, что она делает? Моя плоть восприняла это как призыв к действию, и член мгновенно подскочил, наполняясь кровью. БОЖЕ! Я НЕ Джентельмен! Облокотившись на правую руку, жадно исследуя рот Эстель, пальцами левой - проник под белую ткань нижнего белья... - Не надо, - она схватила меня за запястье, отрицательно качая головой. Но как бы я не хотел остановиться, я не мог... Я хотел любви и ласки, о которой говорила ранее эта девушка. Ее губы подсказывали мне, что она способна на это как никто другой. - Я не причиню тебе вреда... - Я... - Прошу тебя, - целую каждый миллиметр ее шеи, - не отказывай мне... Я хочу тебя... И я вижу, что это взаимно. Она кивнула. Привстал, чтобы снять с себя рубашку. Испуганные глаза Эстель заставили меня приостановиться. - Смелее, не бойся... Обхватив ее ладонь, я провел линию по всей длине моего торса: от груди до низа живота. Затем приподнял платье немного выше, оголив живот, целовал, водил влажными губами - старался не быть назойливым и дать ей привыкнуть к моим ласкам, прежде чем я перейду к более настырным прикосновениям. Эсти съежилась. Моя щетина была груба с ней. Не удивительно, у нее такая мягкая кожа. Ее руки медленно вошли в мои волосы, и это был знак. Язык провалился в пупок, и она издала негромкий стон. Опустив верхнюю часть сарафана, я с удовольствием стал рассматривать те выпуклости, что приметил ранее. Боже я и не подозревал, что за невинной одеждой скрывается такая красота. Маленькими поцелуями покрываю одну грудь, следом вторую. Оба соска мгновенно затвердевают и снова - это не двусмысленный знак для моего языка. Аккуратно вожу им, рисуя круги, целую и слегка посасываю. Очень аккуратно, чтобы не задеть щетиной и не причинить ей боль. Ее спина становится гибкой и отвечает движением, на каждый мой поцелуй. Встаю, медленно стягиваю ее трусики и расстегиваю ширинку, попытался спрятать свой орган, наклонившись - после стольких дней отсутствия секса, он громадный и готов к извержению. Целуя каждый миллиметр ее шеи, медленно вхожу в нее. Точнее пытаюсь... Очень туго, я практически не могу войти... Эстель поморщилась, ей больно. - Расслабься, - прошу я. - Я стараюсь... Мне мало влаги, наверное, она не готова или же я слишком большой для ее хрупкого тела. Лизнул ладонь, которой увлажнил немного член и попытался снова. Стало лучше. Я вошел. Ногти Эстель впились в мои плечи, и она вся съежилась в напряженный комок. Двигаться стало легче, я скольжу и это чертовски приятно. Но у нее настолько все туго, что с трудом сдерживаюсь. Меня сдавливают десятки мышц и это где-то на грани боли. Но моей эрекции все равно - напряжение настолько велико, что я мгновенно начал трезветь. Двигаюсь быстрее, но получить полное удовольствие не могу - ее лицо говорит о чем угодно, только не о том, что ей хорошо. Она не смогла мне отказать, я ей не приятен. На этой ужасной ноте всё-таки выплескиваю все воздержание... Это было прекрасно. Ноги стали ватными, и я устало падаю рядом, успев поцеловать влажную щёчку...