Сердце Короля

      …Возвращайся…поиски…джинн…вернись…       …не поддавайся…       …не исчезай…       …вернись…       …л ю б л ю т е б я…       Рывком сев на кровати, я долго пытался прийти в себя и понять, что происходит. Я прекрасно помнил, как отправился осматривать город в поисках возможного логова нашего преступника и также чтобы по возможности предотвратить следующее нападение. Я хорошо помню разговор с Тони, который прибыл вслед за мной, как только со всем разобрался. С Бобби все было хорошо — это лучшее, что я услышал в тот момент. Не считая известия о том, что Тони разобрался, кого нам стоит искать.       Джинн.       Вспыхнуло воспоминание, что договорить с Тони я не успел. Кто-то схватил меня, обездвижил… А вот дальше воспоминания заканчиваются.       Я оглянулся, с удивлением узнавая до боли знакомую обстановку.       Спальня в квартире Кристофера.       Я не мог вспомнить, как здесь оказался. Неужели после нападения Тони перенес меня сюда? Но тогда не складывается. Если бы все было так, то я бы увидел по пробуждению мотельную комнату, ведь дело все еще было бы не завершенным, но я вижу спальню моего солнца.       Так почему я здесь?       Но в следующее мгновение я был не просто удивлен, я был шокирован.       Рядом послышался шорох одеяла, и кто-то легким касанием задел мое бедро. Я обернулся и с нарастающими волнением и шоком наблюдал. Укрытая одеялом черная макушка повернулась, затем стянула его, приподнимаясь. До боли знакомые синие глаза сонно смотрели на меня мгновение, а затем на губах появилась нежная улыбка. Я же застыл на месте, не веря своим глазам. Незаметно ущипнул себя за ладонь, но почувствовал боль.       Это не сон.       — Доброе утро, — с сонной улыбкой на лице Крис придвинулся ближе, желая поцеловать, но я отскочил от него словно ошпаренный. С ужасом я наблюдал за растерянным Крисом.       Я не смог справиться с нахлынувшими чувствами. Был на грани истерики и как какой-то идиот сбежал в ванную комнату, она была ближе всего. Я стоял у зеркала и пытался все осознать, потому что происходящее просто не укладывалось у меня в голове.       Я ничего не понимал.       — Дэв? — послышался приглушенный из-за закрытой двери голос возлюбленного. Я слышал обеспокоенные нотки в нем, но ничего не мог поделать с собой. — Ты в порядке?       — В порядке, — постарался произнести как можно увереннее я, но понимал, что если это правда мой Крис, то от него не скроется легкая нотка истерии в моем голосе. Но мне правда нужно было время. Мне нужно хоть что-то понять, чтобы выйти к нему и не испугать. Хотя чего уж там? Я уже испугал его. — Я приму душ и выйду.       — Хорошо, — я чувствовал его сомнение, но вся правда в том, что он никогда не давил в подобных ситуациях. Всегда ждал, когда я сам скажу, что со мной происходит, что тревожит меня. Всегда был благодарен ему за это понимание. — Я пока что-нибудь перекусить нам сделаю.       Я лишь кивнул, пусть и понимал, что Крис этого не увидит.       Нужно разобраться. Мне просто нужно немного времени для этого.       Что я помню?       Все то, что с нами было с того момента, как он стал частью команды. Я помню его смерть, всю ту боль, что она мне принесла. Помню четыре месяца, во время которых я пытался собрать себя по кусочкам. Первый месяц я пытался утопить горе в алкоголе, никотине и наркотиках, но для Стражей все это пустое. Особенно для стихийников, чей уровень владения огнем достаточно высок. Алкоголь не приносил опьянение и забытье. Никотин не расслаблял. Наркотики не помогали забыться в эйфории. Я пытался найти свое средство в течение месяца, но ничего. Ничто не помогало. Потом была пустота. По ощущениям. Остальные месяцы прошли смазанным пятном в памяти. Особо ничего полезного я не делал. Лишь тренировался как проклятый, чтобы уставать каждый раз до такой степени, чтобы просто не оставалось сил на мысли и воспоминания. Я прекрасно помню, как вернулся в ОЗСЛ, как мы вновь стали работать, как Бобби спас Шишио, как после я отправился на это последнее дело.       Я прекрасно помню, что моего ангела больше нет.       Но вот он передо мной. Живой. Любящий. Нежный.       Мой самый-самый.       Но как такое может быть? Как?       Я помню, как держал его на руках, пока он прощался, как его тело исчезало, распадаясь на крохотные искры света. Я помню боль от метки, связь которой сгорела.       Метка!       Я подтянул рукав рубашки и в шоке рассматривал ее. Живую метку. Я провел пальцем по зеркальным лепесткам, которые желал ощутить на протяжении уже более четырех месяцев. Потому что это бы означало, что Крис жив. И вот оно. То, чего я так желал.       Но я все еще ничего не понимаю.       Что, черт возьми, происходит? Почему то, что я вижу, отличается от того, что я помню, знаю?       Одно я понимал точно: ответ знает Крис.       Все-таки приняв душ, я накинул футболку и легкие штаны и вышел из спальни. Крис нашелся в гостиной, сидящим на диване перед столиком, на котором уже стояла тарелка с сэндвичами и двумя чашками чая. Черный для меня и зеленый для него. Это все было настолько до боли знакомым, потому что все спокойные дни мы начинали так. Крис готовил легкий перекус на двоих, мы сидели вместе на диване, порой даже не говоря, но и это было для нас приятно.       Но сейчас я не сел на диван, не обнял его, не поцеловал, потому что в голове был полный беспорядок. Детали воспоминаний не совпадали с реальностью, которую я вижу. Ничего не складывалось. Потому я и сел на кресло рядом. Сначала нужно было поговорить и все для себя выяснить, а потом уже решать, что делать со всем этим пиздецом.       — Что-то не так? — мягко поинтересовался Крис, когда заметил, что я не сел привычно рядом, но не это его насторожило больше. Сложно контролировать выражение лица, на котором отражается шок и неверие. Я на грани. Я все еще не верю, что все вокруг меня реально. Мои воспоминания не за эту реальность. Я готов заплакать в тот момент, когда все же осознаю, что живой Крис прямо передо мной и это не очередной сон. — Дэв?       — Мне нужно у тебя кое-что спросить.       — Конечно, что угодно, — улыбнулся Крис.       — Что произошло в тот день, когда ты отправился остановить Энджа?       — Ты же знаешь, Дэв, почему ты спрашиваешь? — растерялся Малыш, внимательно вглядываясь в мое лицо, пытаясь что-то там найти для себя. Эта живая мимика. Она до боли знакома мне. — Прошло почти полгода, почему ты вновь об этом вспомнил? Тебе снова приснился кошмар?       — Кошмар?       — После того дня ты иногда просыпаешься с криками, но никогда не говоришь, в чем причина. Но это не значит, что я не догадываюсь, — мягко произнес Крис, вставая и подходя ко мне. Он был рядом, но я боялся коснуться, словно он исчезнет от моего прикосновения, как тогда… Он видел, что я не двинулся ему навстречу. Он видел мое напряжение, но я ничего с этим поделать не мог. Я желал его обнять, поцеловать, но просто не верил в то, что вижу. Слишком часто меня посещали сны, в которых он все-таки оказывался жив. Но то были лишь сны, из которых я выносил боль при пробуждении. Крис тем временем приблизился ко мне, взял мои руки в свои и внимательно посмотрел в мои растерянные и напуганные глаза. Малыш видел, что мне нужны ответы. — Это странно. Ты странный. Но я отвечу. Эндж использовал заклинание, которое должно было уничтожить всех людей старше двадцати одного, такое он выбрал условие…       — Я знаю это, — перебил резко я. Мне стало неприятно от такого своего тона, но Крис только улыбнулся нежно, терпеливо, понимающе. Он слишком любил меня, чтобы злиться на мой резкий тон, зная, что я растерян и даже напуган. И я точно так же сильно любил его. Как же хотелось его поцеловать. И я сделаю это, но сначала нужно разобраться.       — Я нашел контрзаклинание, которое его нейтрализовало. Сработало оно со взрывом и яркой вспышкой. Прости меня, этот взрыв напугал тебя. Ты подумал, что я погиб, — виновато прикусил губу Крис, вновь вспоминая события того дня. — Мне так жаль, Дэв. Из-за этого у тебя появились кошмары. Мне так больно видеть тебя, когда ты просыпаешься в страхе. Но ведь в этот раз было по-другому. Объясни мне, что с тобой происходит?       Я протянул руку, прижимая Криса к себе. Он был такой расстроенный и виноватый, но ведь это не его вина. Я обнял Малыша, прижав, наконец, к своей груди, и оставляя мягкий успокаивающий поцелуй на макушке. Я почувствовал, как расслабилось его тело в родных объятиях.       Мой ангел.       Мое солнце.       Мое самое дорогое сокровище.       Мне хотелось плакать от счастья, и в душе именно так и было, но я не мог начать сейчас рыдать, потому что это бы только напугало Криса, который и так был на взводе после такого странного пробуждения, когда я сбежал от него, напугав, а потом стал задавать эти вопросы. Ему тяжело дались эти события, а я вновь воскресил воспоминания о них. Но мне просто нужно было разобраться.       — Мне… приснился сон, — начал я объяснять ситуацию. Если все это правда, то все, что помнил я, не больше чем просто сон. — Очень красочный и долгий сон. Так странно. Я помню его слишком хорошо.       — И что же тебе снилось? — поднял на меня свои глаза Крис. Свои взволнованные красивые глаза. Я не удержался и поцеловал его в нос. Крис мило нахмурился, а затем улыбался. Я всегда знал, как заставить его улыбаться.       — В моем сне ты умер, — я ощутил, как вздрогнул от этих моих слов Малыш. Вновь это виноватое выражение лица. Мне так не хотелось, чтобы он вновь хмурился и тем более винил себя в чем-то. Я прижал его крепче, поглаживая по спине, чтобы он расслабился. — Я видел и чувствовал все, что было после твоей смерти. Это было так больно, — выдохнул я, чувствуя, как по щекам начали катиться слезы, которые мне не удалось сдержать. Здесь, обнимая своего ангела, я мог дать волю своим чувствам. Потому что он может понять меня и принять. Он моя слабость и сила одновременно. — Так больно. Я четыре месяца пытался справиться с этой болью, а потом мы вернулись к работе. Не скажу, что стало легче. Но я был вынужден бороться. Не за себя, за других, но мне все равно было больно каждый раз, стоило только вспомнить, что тебя больше нет рядом со мной. И вот я просыпаюсь здесь. Все было таким реальным.       — Тш-ш, Дэв, все хорошо, родной, — прошептал Крис, беря мое лицо в свои руки, стирая слезы. Его нежный, любящий взгляд был таким долгожданным для меня. Потому что я не помню тех месяцев, что прошли здесь. Я помню только то, что было в этом… сне. Но я так желаю верить, что вот она реальность. В его теплых руках, его любящем, нежном взгляде. В нем самом, каким я его сейчас ощущал. Живым. Родным. Любимым. Самым-самым. Моим самым любимым ангелом, в ком бьется сердце демона. Я его так люблю. — Я здесь, родной, все хорошо. Это был просто сон, как и все те, что были до того. Мы справимся с этим. Я помогу тебе справиться с этим страхом. Главное, что мы в порядке, что мы вместе, что мы любим.       Я не мог его не поцеловать.       Ведь я его так люблю…       …Нет, Дэв…       В тот день я многое узнал о тех месяцах, что я не помнил. Крис помог мне в этом, пусть и с тревогой относился к этой моей амнезии. Даже попросил Эдварда проверить меня на возможные проклятья или что-то другое, что могло навредить. Он бы и сам это сделал, но был все-таки не уверен в своих силах, доверяя своему дяде, который был старше и опытнее него. Его осмотр ничего странного или тем более ужасного не показал. Романски сделал вывод, что это может быть запоздалая реакция на стресс в тот день. Эмоции накапливались, накапливались, и все вылилось в то, что мы имеем сейчас: я забыл месяцы после того дня, заменив в своем сознании их картинами из кошмаров. Потому Крис помогал мне вспоминать.       Рассказал о первом месяце после того дня, когда восстанавливали все и самих себя. Эндж остался жив. Благодаря раскаянию за его преступления он теперь работает в ОЗСЛ под чутким контролем и наблюдением одного из Стражей. Коулсон ступил на путь исправления, что не могло не радовать Кристофера, потому что считал этого парня своим братом. Малыш рассказал, что Эдвард завел отношения с Александером, а Алкиэль с Хантером, который теперь тоже работает на ОЗСЛ, наводя порядок с Охотниками. Что же, эта часть не отличалась от того, что помнил я, чем я и поделился с Крисом. Тот грустно улыбнулся, продолжая рассказ, прекрасно понимая, что ему придется восстановить для меня воспоминания о самом себе.       Мой ангел рассказал, что две недели назад Тони и Китти обручились (это тоже сходилось с моими воспоминаниями), а затем робко сомкнул наши руки, предлагая внимательнее присмотреться.       И я увидел.       Золото и серебро.       Безымянные пальцы наших левых рук украшало помолвочное серебро, а правых — обручальное золото.       И я не сдержался. Расплакался и заключил Криса в крепких объятиях, потому что это именно то, чего я всегда хотел после того, как надел на палец Малыша помолвочное серебро. И вот оно — счастье в моих руках. И больше ничего не надо. Только он в моих объятиях.       Это была двойная свадьба, как они и планировали. Жаль только, что я всего этого не помнил. Рассказывая о ней, Крис мечтательно улыбался, вспоминая, и я почувствовал укол в сердце, потому что не могу точно так же забыться в воспоминаниях того прекрасного, без сомнения, дня, когда мы стали друг другу только ближе. Малыш со смехом вспомнил, что его букет угодил прямо в руки Хантеру, а Китти — в руки Эдварда. Они долго смеялись и предлагали этим двум парочках тоже устроить двойную свадьбу.       — Осталось только устроить личную жизнь Бобби, — улыбался Крис.       После свадьбы Эдвард дал им четверым месяц отдыха — медовый месяц. Первую неделю они потратили на то, чтобы навестить родителей. Мы поехали к моим, а чета Мюррей — к родителям Тони, которые стали с большей теплотой относиться к своему сыну. Они осознали, что с годами только стареют. Их бизнес построен и требует лишь наблюдение и контроль, позволяя заняться своей жизнью. Родители Тони поняли, что хотят внуков. Они стали меняться, и это было приятно наблюдать. Мои родители тоже хотели внуков, как сказал Крис, но понимали, что в нашей паре ждать этого не стоит. На что Крис хитро улыбнулся и сказал им, что мы все-таки магическая пара и все может быть. И ничто не отменяло усыновление, в конце концов.       Вторую неделю мы провели лениво в своей квартирке, а на этой неделе как раз хотели куда-нибудь съездить. И мы поехали, стоило мне только уложить в голове осознание того, что все вокруг меня реально.       Начать жить.       И я жил.       Потратили почти все оставшееся время от медового месяца, путешествуя по миру, посещая достопримечательности и просто красивые и запоминающиеся места, посвятив все это время обществу друг другу. Мы прекрасно понимали, что скоро придется вернуться к работе, но приятных воспоминаний нам хватит надолго, да и никто не запретит нам создавать новые.       Мы вместе, а значит все впереди.       Наша жизнь впереди.       Вот только было то, что омрачало мою спокойную и счастливую жизнь, не давая полностью в нее окунуться.       Сны и воспоминания, а еще голос.       Воспоминания о всем том, что мне поведал Крис, не возвращались. В моей голове все еще была его смерть и четыре месяца пустоты, а потом попытки бороться за других, потому что за себя уже не видел смысла без того ставшего единственным маяка в жизни. Я все еще помнил это все. И не знал, что делать. Знал только одно: расстраивать Криса я не хочу. Потому я всегда улыбался ему, стоило тяжелым мыслям и тягостным воспоминаниям одолеть меня, обнимал и целовал его, ища покой и уверенность в нем.       Сны.       Снилось мне одно: я был связан и подвешен к потолку в кромешной темноте и медленно умирал. Я не мог рассмотреть детали, да и стоило мне начать присматриваться, как сердце сковывало от ужаса, и я просыпался в холодном поту, стараясь не шуметь и не будить мирно спящего Криса, пытался прийти в себя. Сбросить с себя липкое ощущение непонятного ужаса. Каждый раз сон был один и тот же. Всегда заканчивался так, словно кто-то меня из него выкидывал. Мне это не нравилось, и я старался выбросить из головы его. И это получалось, пока однажды сон не ворвался в реальность.       Крис ожидал, пока я соберусь, потому что сегодня мы хотели погулять, возможно, даже смотались бы на пляж туда, где все еще тепло в это время года. Открыв шкаф, я в страхе отшатнулся, потому что внутри увидел повисшее на веревках бледное женское тело, в чертах лица которой я сумел опознать девушку, которая пропала последней, став жертвой джинна. Перед глазами помутнело, и я вновь увидел ту картину из сна, только теперь в реальности, как помутнение, как галлюцинация.       …Ты должен вернуться…       …Проснись, Дэв…       …Проснись…       Проснись!!!       — Черт, нет!!!       — Дэв? — послышался позади взволнованный голос Криса. — Ты кричал. Все хорошо?       — Да, — я перевел взгляд с Криса вновь на шкаф, но там не увидел ничего, кроме одежды. Никакого тела. Неужели, правда, галлюцинация? — Все в порядке. Пойдем.       Я не хотел нагружать его, заставлять волноваться. Желал дарить ему лишь только счастье и улыбки. Потому все это я оставил на потом. Разобраться с этим всем наедине.       Голос.       Первые дни я думал, что мне всего лишь кажется, что слышу лишь шум, каких много. Но потом голос стал становится все четче. Я стал разбирать слова, интонации, а потом опознал сам голос и пришел в ужас. Особенно не по себе становилось слышать этот голос, сидя рядом с Крисом и слушая его.       Потому что голос принадлежал Малышу.       В первый раз я спросил, не он ли сказал те слова, что послышались мне, но он лишь недоуменно посмотрел на меня, нахмурился и сказал, что нет, не он. Я поспешил развеять его обеспокоенность, сказав, что, похоже, отвлекся и принял его сказанные вслух слова за то, что прозвучало в моей голове. Прозвучало глупо и неубедительно, но, повторю, Малыш никогда не допытывался, он лишь ждал, что я скажу сам и принимал все, что позволял себе поделиться с ним.       Я стал задумываться над происхождением голоса, потому что все чаще он повторял одно и то же слово       (Проснись!)       все настойчивее. От чего я должен проснуться? Я не понимал, но сомнения в реальности всего окружающего не исчезли, как я думал, а лишь на время утихли. Они снова стали овладевать мною.       Стараясь не тревожить ни друзей, ни Криса, потому что я не знал, чему верить. Я даже себе не верил полностью. Но все же решил разобраться, чтобы потом знать, что делать с тем, что имеется в моей жизни.       И я разузнал.       Дело о джинне действительно существовало. И я увидел всех тех жертв, что помнил по "сну". Они были и здесь, но почему-то никто из ОЗСЛ пока не занялся этим. Это было странно, но я решил идти до конца.       Мысли в голове, что заставляли меня двигаться вперед, которые, я думал, мои, принадлежали хозяину того голоса, который притворялся или нет моим Крисом. Они двигали меня вперед, заставляя искать информацию, отправиться в город, в котором находится логово джинна, позаботиться о том, чтобы ни Крис, ни кто-либо еще не отправился за мной. Сказал Малышу, что хочу ненадолго отправиться к родителям. Он хотел поехать со мной, но не стал, ведь я убедил его в том, что ему не стоит менять свои планы. Я обещал вернуться к утру.       Вот только я не был уверен, что вернусь.       Оказавшись в логове джинна, я нашел мертвые тела девушки и парня, что пропали последними, и надолго завис у пустого крюка, к которому, внезапно осознал, в настоящей реальности подвешен и медленно умираю я сам. Представив эту картину, которую постоянно видел во снах этого ненастоящего мира, которые, как оказалось, были проблесками реальности, в горле встал горький ком, а сердце вновь стало болеть. Взглянув другими глазами, на запястье вновь была мертвая метка, только не скрытая бинтом, как я делал это с того дня, и лишь только помолвочное серебро на безымянном.       Я осознал, где настоящая реальность.       …Да, а теперь вернись…       — Вернуться? Но как?       Со стороны я выглядел безумно, разговаривая с пустотой в заброшенном помещении и в окружении трупов. Но я был потерян, и было глубоко плевать, как выгляжу со стороны.       …Сон…       …Это как сон…       …Сон резко обрывается…       …Когда ты умираешь…       …Когда ты умираешь, сон заканчивается…       — Мне просто нужно убить себя?       …Да, прости…       …Нет…другого выхода…       — А если все это реальность? Я ведь умру по-настоящему.       …Или выберешься…       …Нужно выбрать…       …Кому доверяешь…       …Чего желаешь…       Как же это чертовски сложно. Чего желаю? И, правда, чего я желаю? Забыться ли здесь, если все это лишь сладкий сон, созданный джинном, остаться в нем и умирать в счастливой иллюзии? Или вернуться в свою реальность, жить и бороться, как и просил меня мой Крис? Я не знаю. Черт возьми, я не знаю. Я слишком запутался. Для меня это слишком сложно.       — Дэв?       Я резко обернулся, в шоке наблюдая, как Крис приближается ко мне, настороженно, оглядываясь по сторонам, словно ожидая нападения из-за каждого угла, из каждой тени.       — Что ты здесь делаешь?       — Это я хотел у тебя спросить, Дэв, — Крис подошел ко мне ближе, но между нами все же было расстояние в метр, словно он опасался приближаться ко мне. Но почему? Рука дернулась и крепче сжала рукоять клинка. Я взял этот нож на кухне мистера Марша. Я ведь владею огнестрельным, но в таком деле оно неудобно. Теперь понятно. Точно. Я же стою, как безумный, с оружием в руках. Он… боится. Но за меня или… меня? — Что происходит?       — Сначала ответь ты.       — Ладно, — легко кивнул Крис, стараясь не делать резких движений. Да, он боится меня. — Ты слишком странно стал себя вести. Да, ты все еще улыбался мне, целовал, но с каждым днем ты неуловимо становился тревожнее. Я волновался, потому и проследил за тобой досюда. Что происходит?       — Я схожу с ума и не могу понять, где реальность. Мой разум говорит мне, что все это ложь, а душа и сердце страстно желают верить. Я запутался.       — Пойдем отсюда, мне здесь не нравится, — Крис протянул руку и нервно оглянулся. Да, место было не из приятных. И я хотел уже вложить свою руку в его ладонь, когда сбоку я заметил движение и замер в шоке.       Передо мной теперь стояли два Кристофера. Они были просто до боли похожи друг на друга, но стоило лишь присмотреться чуть более внимательно, как сразу находились отличия. У второго Криса был печальный взгляд старца, что видел столь многое в этом мире, пропуская все переживания через себя, ужасно сожалея. Я увидел его запястье, но метка там была жива, только выглядела так, словно готова исчезнуть, как иллюзия.       Я смотрел на них и ничего не понимал. Ничего, кроме того, что мне предстоит сложный выбор.       — Дэв, я не понимаю, что происходит, но давай уйдем отсюда, — произнес тот Крис, который принадлежал этому миру. Тот же, что появился позже… он не отсюда. — Пожалуйста, Дэв.       Этот Крис просил меня пойти за ним, а второй печально наблюдал и молчал, словно ожидая свой черед. И этот второй почему-то привлекал меня к себе сильнее, ничего при этом не делая. Просто стоя здесь, просто наблюдая.       — Я не буду заставлять тебя ничего делать, — наконец, заговорил второй Крис. И в его голосе печальном я узнал тот, что все эти дни просил меня проснуться, кто побуждал меня незримо действовать, бороться, разобраться во всем. Сделать выбор. — Ты должен решить для себя сам, потому что этим миром управлять можешь только ты. Твой выбор между сном и реальностью. И чтобы ты не выбрал, я приму это.       — Дэв, прошу тебя, — вновь взмолился первый Крис, протягивая мне руку. Я же равно удалился от обоих. — Дэв?       — Если я останусь с тобой, — я обратил свой взгляд на того Криса, что просил меня уйти с ним, — я умру в своей реальности. Джинн высосет из меня жизнь за пару дней.       И в этот момент первый Кристофер перестал притворяться.       — Здесь, со мной, это будут долгие и счастливые годы. Ты получишь то, чем грезишь уже почти полгода. Пойдем со мной, и ты умрешь счастливым.       Я посмотрел на того, кого все эти дни считал своим Крисом, и увидел лишь образ, рожденный по моим воспоминаниям, ощущениям и представлениям. Если я поддамся ему, то и, правда, умру здесь счастливым, потому что он вновь станет тем       (Проснись!)       кого бы я хотел видеть, снова станет моим Крисом. Подарит мне счастье, которое обещает.       — Я не обещаю счастья, — вновь заговорил тот Крис, который теперь был больше всего похож на моего возлюбленного, только во много, во много раз печальнее. И это было больно, — я вообще ничего не обещаю. Ты просто вернешься в свой мир, туда, где твое место.       Этот Крис не стремился меня ни в чем убедить. Он давал мне выбор и был готов принять то, что я выберу. Настоящий Крис тоже был таким. Но сейчас ведь все дело моего выбора, того, что я желаю. Сейчас время для меня понять, насколько я силен перед искушением. Проверить, кому я доверяю, умею ли видеть истину.       Мне лишь нужно проверить.       Моя метка мертва, но Китти ведь нашла то единственное зернышко света, что осталось после такого трагичного разрыва нашей связи. Оно ведь может помочь мне разобраться в этой ситуации, понять, какой из двух Кристоферов передо мной реальнее.       Помочь мне решить.       И метка помогла.       Она указала мне на печального Криса со взглядом уставшего старца, который был готов принять любой мой выбор. И я протянул ему руку, потому что я желал следовать за ним, а не за иллюзиями. Но ведь он тоже лишь часть сознания, но та часть, которая принадлежит мне полностью. Как мы принадлежали друг другу, пока был жив Крис, но ведь и сейчас я принадлежу ему, потому что все еще люблю.       И продолжу любить.       Я умру с его именем на губах, с его образом в моих сердце и голове, со словами любви.       Этот Крис подошел ко мне и нерешительно коснулся моей руки.       И в этот момент я был готов выбираться, но все оказалось не так просто.       — Что ж, таков твой выбор, — произнесла иллюзия, я не мог больше называть ее именем возлюбленного. — Вот только для того, чтобы выбраться отсюда, тебе придется уничтожить меня, как ту твою слабую часть, что тормозит тебя. Ну, что же ты замер? Ты был так настроен выбраться, так сделай это. Прочь сомнения!       И именно здесь возникла проблема. Я не мог причинить боль даже образу своего возлюбленного. Прекрасно понимал, что это лишь иллюзия, образ, созданный для меня джинном, чтобы в этом подобии сна я обрел свое счастье, исполнение мечты. Он не настоящий, я ведь прекрасно это осознаю, но не могу, просто не могу. Я противоречу сам себе. Готов бороться и выбраться, но стоит только выходу отсюда представить в виде убийства образа Кристофера, как вся моя уверенность и решимость теряется.       — Ну, что же ты? Был такой уверенный, такой решительный, а теперь что? Испугался? Тогда не стоило даже думать о том, что ты сможешь выбраться и вернуться.       Эти слова били прямо в цель. Били туда, где будет больнее. И моя решимость ускользала из моих рук, словно песчинки, так же стремительно и незаметно.       И я готов был вновь сдаться, прекратить эту заранее проигранную борьбу за самого себя, но…       Я забыл, что у меня есть те люди, которые готовы бороться за меня, помогать подняться, когда я падаю, поддержать на пути, что я выбираю. Я забыл о них. Недооценил их.       Забыл о Тони, который, скорее всего, уже нашел меня и пытается вытащить, помочь, рискуя собой же.       Забыл о своем ангеле, который сейчас держит меня за руку, который молча слушал все то, что бросал в меня этот иллюзорный Крис.       Потому что сейчас они борются за меня, и мне стоит лишь поддержать их в этой борьбе.       — Закрой глаза, — попросил Крис, когда смог поймать мой растерянный и напуганный взгляд. Он заключил мое лицо в свои руки, заставляя смотреть ему в глаза. И я смотрел, впитывая его спокойствие и уверенность. Доверяясь ему, его рукам, его взгляду, его словам. — Тебе не нужно будет ничего делать.       — Что?       — Я сделаю все сам, а ты закрой глаза и не открывай, пока я не подойду к тебе и не обниму. Ни за что не открывай. Я не позволю причинить тебе еще большую боль, — произнося это, Крис закрыл мне глаза рукой, давая понять, что терять время не стоит. Его рука была осторожной и нежной. — Не открывай глаза, слышишь?       Я смог лишь молча кивнуть. Он медленно убрал руку, но я послушно не открывал глаза. Старался даже не слушать, что происходит, словно меня здесь и нет вовсе. Я полностью доверился ему…       Отступив на шаг, на мгновение задержав взгляд, полный любви и нежности, на Дэвиде, Крис развернулся, решительно направляясь к тому, кто мешает спокойно жить его возлюбленному. Легким движением он поднял нож с пола.       — Посмотрите, кто у нас решил действовать? Ты ведь тоже не больше, чем пустышка. Так долго копить энергию, чтобы растратить все и даже больше сейчас.       — Да, я всего лишь крохотная часть того, что осталось от его возлюбленного, но даже во мне истинности и чувств больше, чем в тебе. Его любовь была безгранична, просто огромна, потому ее хватает даже для такого жалкого отражения, как я, чтобы защитить того, кого Крис любит. И до тех пор, пока я существую, буду защищать его. Да, я исчезну после этого, но оно того стоит. Дэвид будет жить, — произнеся все это, Крис воткнул нож в иллюзию, которая даже не сопротивлялась. — Любовь жива после гибели ее носителя. Его любовь будет защищать Дэвида вечно.       Крис отступил назад, мгновение наблюдая, как умирает и исчезает созданная джинном иллюзия, а следом начинает разрушаться и этот искусственный мир. Он грустно улыбается, наблюдая, что сам так же подвержен разрушению, и возвращается к Дэвиду, который так и не открыл глаз.       Он был лишь отражением настоящего Кристофера, той частичкой души, что сохранилась в Дэвиде, которая все это время набиралась сил для чего-то важного. И вот оно свершилось. В своем призрачном сердце он чувствует лишь жалкую часть той любви, какую испытывал Кристофер, но все же она была реальнее всего в этом мире исполнения мечты. Он отдал всю свою любовь на защиту, как поступил бы и настоящий Крис. Но Кристофера здесь нет, есть лишь он.       — Я справился…       Я отрешился от мира, что окружал меня, и пришел в себя лишь тогда, когда почувствовал знакомое объятие. Знакомое и до боли любимое.       Я открыл глаза, видя, как все рушится вокруг, и хотел в последний раз взглянуть на Криса, но тот не позволил. Он попросил вновь закрыть глаза и довериться ему. Просто не желал, чтобы я вновь испытал на себе его смерть. Да, в этот раз она не настоящая, но легче от этого не станет. Потому я лишь вновь послушно закрыл глаза и ощущал, как мир вокруг рушился, готовый вернуться в реальность.

* * *

      Дэв?.. Дэвид!.. Очнись ты, черт!.. Ну же, приятель, не сдавайся… Поспишь потом, а сейчас проснись!.. Ну же, проснись!.. Проснись!..       …П р о с н и с ь р о д н о й…       Док подхватил падающее бессознательное тело Дэвида, падая вместе с ним на землю, теряя бдительность. Важнее было состояние Кэпа, чей пульс был слабым. Плечи были уже напряжены, словно каменные. На запястьях остался след от веревок. Отвлекаясь, Тони принялся за помощь Дэву, пытаясь исцелить его, подправить состояние, даже попытаться вытащить, но в данных условиях это вряд ли возможно.       Тони потерял бдительность.       Позади него показался темный силуэт, что представлял собой с виду лысого татуированного мужчину в рваной одежде. Джинн незаметно подкрался к ним, оказавшись прямо за спиной, протягивая руку вперед, готовый погрузить новую жертву в «сон».       Но он не успел ничего сделать.       Все произошло слишком внезапно, словно вспышки молнии.       Док не успел никак отреагировать, когда Дэвид резко пришел в себя, приподнялся и, направив в сторону джинна свою энергию, атаковал его. Это была бессознательная атака.       Позже он даже не вспомнит о ней. Но сейчас он направил свою силу стихийника на пол под ногами джинна, прекрасно помня, что он неуязвим перед стихийными атаками напрямую, но ведь подобное всегда можно обойти. Кэп воззвал к стихии земли, заставив джинна пошатнуться и упасть, дав время Тони прийти в себя, осознать и атаковать, призвав первый же клинок, которым пронзил грудь джинна, чей взгляд был растерянным и даже удивленным.       Слишком внезапно и быстро закончилось его существование.       Не дав себе слишком много времени на рефлексию, Тони бросился к Кэпу, который устало, ослаблено даже, и растерянно осматривался, пока не наткнулся на обеспокоенный взгляд Тони, который тут же приземлился рядом на колени, проверяя его состояние и начиная лечение.       Самое главное, что он выбрался, думал Тони, каким бы прекрасным и желанным не был тот искусственный мир.