Death whispers in your ear.

      Многое изменилось: от общей атмосферы дворца до круга общения принца. Словно весь мир ополчился на молодого наследника. Отчасти он понимал причины изменений, но до последнего отказывался им подчиняться.       — Мой дорогой принц, помню, как советовала Вам побольше отдыхать и наслаждаться мирными днями, — повторяла старушка Бетс несколько раз на дню, — возможно, наш король чем-то обеспокоен, раз Ваши занятия участились и усложнились. Но и Вы поймите его, как никак, отцу небезразлична судьба ребёнка…       Ему не оставалось ничего, кроме как верить словам проницательной служанки. Отчасти он был уверен, что всё изменилось из-за родительских переживаний. Учиться стало сложнее: добавилось больше часов практики, начались занятия по боевому владению мечом, мастера вели себя строже. Прежде не имея возможности позволить себе лишних замечаний, они принялись отыгрываться сейчас. И что ни урок, Орианом были недовольны.       Но, с другой стороны, он был с этим не согласен, ведь смотрел вокруг настороженно, подмечал, как слуги шастают по дворцу, понурив головы и потупив взгляд, временами невольно становился слушателем чьих-то перешептываний. Но в попытках подойти поближе выдавал себя. И злые языки испарялись, словно никого и не было. Дворец мрачнел.       — Мой дорогой принц, — продолжала убеждать Бетс, — Вы справитесь. Доверьтесь родительскому решению…       Желание покидать покои напрочь отсутствовало. Просыпаться становилось всё труднее, а спать — тревожнее. Шорохи и шепот не давали покоя. Временами наползала бессонница, от неё прописывали снотворные отвары, бесспорно, помогавшие. Только по утру тело казалось ещё более измученным — эффект от лекарств прибавлялся к ломоте после тренировок. И как бы не хотелось взять перерыв, он оставался наследником. А кронпринцу не положено…       В один день Ориан, растирая покрасневшие глаза, устало тащился по длинным проходам за слугами. Очередное за неделю занятие по боевому владению мечом. Самое отвратное и отягощавшее настрой принца — неподъемные доспехи. Самостоятельно он не мог с ними справиться, руки подводили.       Несколько слуг нагромождали исхудавшее тело Ориана железными латами. Они были легче золота — истинного материала для королевских особ. К счастью, на тренировках ему позволили облачаться в дешевый металл, но задачу это не упрощало: броня придавливала его к земле, не позволяла прыгать или отскакивать. А если и удавалось выполнить требуемый манёвр, на него уходило много сил, не оставалось никакой выносливости.       Сложно было обращаться и с мечом. В отличие от фехтования, где использовались тонкие шпаги или рапиры, здесь главный боевой удар наносил полутораметровый булатный клинок. Ориан с трудом удерживал его в одной руке, то и дело используя вторую. И сейчас, когда дело дошло до защиты, он схватил рукоять обеими перчатками.       — Убрать левую! — озлобленно выкрикнул мастер. — Клер Ориан, убрать левую руку! — принц не спешил повиноваться, сквозь узкую полосу в шлеме наблюдая за наступающим противником. Мастер, не удержавшись, топнул. — Не опустишь руку, урок продолжится до конца дня.       Он опустил руку. Противник продолжил наступать. Удар тупого лезвия по железной броне. Металлический гром раздался внутри лат, затмевая слух принца. Ещё один удар, и Ориан в бессилии падает. Вновь двумя руками держится за меч. И тотчас ощущается боль в правом предплечье…       Он устал от нескончаемой боли. Даже верховая езда, которой Ориан занимался с детства, нынче приносила одни неудобства. То лошадь не слушалась, то стремена расстегивались. На личных занятиях с преподавателями точных наук Ориан всё больше забывался, руки отказывались писать, а мозг — вычислять элементарные вещи или вспоминать даже самые известные исторические события. Он ощущал себя пустым. Он вымотался.       Мастер не обманул. За повторяющиеся нарушения Ориана урок продлился до вечерних часов. Он и не помнил, как вернулся в покои. Не помнил, был ли на ужине. Не знал, дышал ли свежим воздухом. Он без чувств свалился на взбитую перину и забылся.       Ориан успел только моргнуть, как наступил новый день. Всё снова шло по кругу, сплошная карусель, остановить которую смогла бы только смерть…       Пока его одевали, он успел подумать, что давно не видел отца. Сын уже позабыл родительский голос. Иногда словосочетание «король Фредерик» казалось чем-то незнакомым, далёким. Но вот, его уже одели и звали к завтраку. Мысли сменились. Теперь он мечтал запереться в своей спальне и никогда её не покидать, никого не впускать.       Как только на пути встречались слуги и сыпались приветствия, принц откидывал эти мысли. Мимолетно он отметил, что мало старался или его старания не оценивали по достоинству. Но всё это, на лету проскользнув в его голове, тут же исчезло. Усталость взяла верх, тело продолжило ныть от тренировок, и принц в унынии опустил голову. Казалось, кроме боли, в его теле ничего не осталось. Не оставалось выхода, кроме как смириться с реальностью. Жизнь изменилась.       С Эдгаром он виделся каждый день. Каждый день по нескольку раз их взгляды пересекались, а после резко ускользали друг от друга. Даже после взаимных подарков отношения не изменились, словно изначально было не суждено. И принц бы плюнул на это дело, окончательно смешав Эдгара со всеми остальными учениками, только вот расписанный клинок не давал покоя. Всё это время подарок юного герцога бездвижно покоился в футляре за кроватью наследника, спрятанный от чужих глаз. Ориан неспешно выжидал, пока представится случай. И в тот день перед занятиями появилась возможность.       — Эдгар, — негромко воскликнул принц и схватил мальчишку за рукав, отводя в сторону от других учеников. — Эдгар…       — Вы меня напугали, — безразлично проговорил юный герцог. — Мой принц? Что-то случилось?       — Расскажите мне, — протараторил принц, осматриваясь. Он урвал заветную минутку уединения. — Эдгар, расскажите мне поподробнее про Алана Десмонда.       — Я же Вам говорил, что это мастер, который выковал ваш клинок, — сын герцога вопросительно повёл бровью и добавил, — чем он Вас так заинтересовал, мой принц?       — Просто мастер? Он известен чем-то? — не унимался принц. — Я уверен, что уже слышал это имя… думаю, Вы должны знать. Прошу, Эдгар, расскажите.       — Простите меня, это долгая тема для обсуждения, — слабая улыбка на мгновение мелькнула на его лице, — я Вам расскажу как-нибудь позже.       И Эдгар удалился, смешавшись с толпой учеников. Молодой герцог не ответил на вопрос принца, лишь сильнее утвердил в и без того переживающем разуме занятную тему.       — Я всё равно узнаю, — прошептал принц, косясь на спину герцога, — уж про какого-то мастера клинков я узнаю.       Пару раз он ещё пытался добиться ответов от Эдгара. Но тот, как и в первый раз, либо ссылался на недостаток времени, либо на плохое самочувствие или срочные дела. По этому пути Ориан так и не добился успеха, но отступать не планировал. Последние недели это было единственным интересным для него вопросом, что хоть как-то поддерживал Ориана, не позволял окончательно поникнуть.       — Вам знакомо имя Алан Десмонд? — он умоляюще взглянул на Эллу. Как и в прошлый раз с Эдгаром, наследник дождался, пока девушка останется с ним наедине. — Элла?       — А? — переспросила та и замерла на месте. — Наверное, я ослышалась…       — Мастер по клинкам Алан Десмонд, — четко повторил принц. Девушка вздрогнула и отвернулась. Ориан нахмурился, уставившись на напряженную спину собеседницы. — Вы что-то знаете о нём?       — Мой принц, откуда вы узнали об этом человеке? — еле слышно проговорила она.       Он замялся. Как странно: так он жаждал разузнать что-либо об этом человеке и так застопорился, не решаясь рассказать простейшую вещь. Ничего особо секретного не было в подарке от Эдгарда, но почему-то Ориан его прятал. Только сейчас он понял, что никому еще не показывал клинок.       — Я услышал это имя случайно, — сожалея о собственном вранье, отозвался принц.       — Вы уверены? — неуверенно спросила Элла, продолжая стоять на месте. Кажется, было слышно, как чашка на её подносе повалилась и зазвенела.       — Да, — спокойным голосом ответил принц.       — Как Вы сказали? — служанка резко обернулась и улыбчивым лицом уставилась на Ориана. — Алан Эдмон?       — Алан Десмонд, — тихо поправил принц.       — Это имя я слышу впервые, — Элла выдала виноватый смешок и попятилась, — Мне надо идти… Названный человек мне не знаком. Прошу прощения, мой принц, что не смогла помочь Вам.       Дверь покоев хлопнула, а Ориан не поверил.       — Иди-иди, — прошептал он, глядя ей вслед, — я без вас всё узнаю.       Теперь любопытство стало ещё сильнее. Но принц затих: больше он не расспрашивал про мастера клинка, не вылавливал служанок или Эдгара, мастерски показывал всем, что успокоился и позабыл. Но последствия его вопросов, разумеется, были. Элла реже появлялась в покоях. А если и была, то только в присутствии матери. Лезть к старушке Бетс он не собирался — не видел в этом смысла. Он умолк, дожидаясь заветного дня.       Дни до выходных были более изнурительными. Тренировки продолжались в прежнем темпе. Для него уже стало нормальным выматываться на занятиях и падать в беспамятстве вечером. На улицу он совсем перестал выходить. Разговаривал мало, строго по существу. А сны продолжали быть беспокойными. Появились кошмары. Они были короткими, незапоминающимися. Ориан просыпался в холодном поту, истошно дышал и бросался за подаренным клинком. Он сжимал его до боли в костяшках, словно это могло помочь. Так страсть к Алану Десмонду усиливалась. Последнюю ночь перед выходным днём принц не ложился, судорожно дожидаясь рассвета.       И вот, лучи солнца прокрались в его спальню. Тут же растворились двери, влетели служанки. Новый день, обещающий стать особенным, начался.       Ориан быстро расправился со всеми процедурами. И, выгадав момент, потерялся из вида слуг. Он несся по лестницам, по проходам. Избегал людных мест. Слыша разговоры, разворачивался или укрывался на лестницах. Никто не должен был знать: куда он направится и чем займется.       Понадобилось около часа, чтобы убедиться в успехе первого шага. И мальчишка распахнул массивные двери библиотеки — трёхэтажного помещения, с размерами которого не сравнился бы и танцевальный зал празднеств. Десятки тысяч книг заполоняли каждую стену, создавая своеобразный колодец. Окон не было, только канделябры, мягко освещающие корешки книг.       Он был один в этой тайной комнате, дышащей историей всех государств и правителей, войн и земель. И, разумеется, биографией прославившихся людей. Ориан вчитался в книжные разделы, выведенные золотыми каллиграфическими буквами.       — Великие мастера, — пробормотал он и направился к нужной стене.       Потребовалось время, чтобы обнаружить лестницу. И ещё немного, чтобы заставить её сдвинуться с места. Деревянные колёсики проскрипели, но поехали по рельсам. С огромным трудом Ориан придвинул лестницу к искомому разделу и принялся карабкаться.       Названия пестрят перед глазами. Кого только там не было: и мастера по шитью, и кухонные гении, и не менее прославленные живописцы. От Ориана не ускользают и знакомые имена великих людей прошлых веков, про которых он узнал на уроках истории. И вот, у наследника захватывает дух, когда напротив его глаз появляется короткая фраза:       «Великие мастера клинкового дела, кузнецы.»       Он находился на середине лестницы, в нескольких метрах от пола. Ориан не решался посмотреть вниз, да и это его волновало в последнюю очередь. Дрожащей рукой хватаясь за лестничную перекладину, он с замиранием сердца провёл указательным пальцем по буроватым корешкам. Имена мелькали в алфавитном порядке. Он менял руки, отталкивался от полки. Лестница скрипела, но двигалась в сторону по рельсам.       Нужная буква. Мальчик сосредоточенно проговаривал про себя каждое имя. Вновь его палец проходился по корешкам, по гравировке. Он изучал все названия, начиная с инициалов на «Ак…», заканчивая «Ам…», но так и не находит его. Алан Десмонд всё больше казался несуществующим призраком.       — Принц! — раздается хрипловатый старческий голос. — Спускайтесь, пока не упали! — старичок надрывается, закинув голову назад и щурясь на фигуру наследника. — Я помогу, что Вы ищете?       Прежде чем спуститься, Ориан ещё раз пересматривает и перечитывает надписи на корешках.       — Его нет, — тоскливо проговаривает он и, простившись с полосой книг, принимается спускаться.       — Мой принц, — старичок кланяется, кажется, ему тяжело, — Вы изрядно напугали меня. Не ожидал Вас тут встретить совсем одного.       — Извините, — покорно отвечает мальчишка и спрыгивает с предпоследней перекладины лестницы.       — Я — хранитель сего чудного артефакта, — улыбнувшись и раскинув руки, проговаривает старичок. — Кажется, мы ещё с Вами не общались так близко. Спешу заверить, что любую строку, которую Вы ищете в книгах, — старичок легко постукивает пальцами по виску, — Вы найдёте здесь, в моей голове. Так чем я могу быть полезен, дорогой принц?       — Алан Десмонд, — единственное, что бормочет парень и вглядывается в лицо старика.       И не зря он сделал упор на эмоциях человека. Те проявились сразу: старик поблек, зачесал руку об руку. Верхняя губа слегка вздрогнула, а сам хранитель, казалось, готов был развернуться и уйти. Ориан поспешил повторить.       — Я ищу упоминания об Алане Десмонде, — мысли роем клубились в его голове, и среди всех она выделялась ярко, — мне сказали, вы знаете его историю. Кажется, он был мастером по клинкам…       — Бред! — вскрикнул старик и махнул рукой. — Кто тебе такое мог сказать? Кто? — и наступила тишина.       Ориан осекся. Никто и никогда так с ним ещё не разговаривал. Резко стала ощутимой духота комнаты, ему захотелось убежать с чужих глаз. И непонятно, кому из двух переговаривающихся было хуже.       — Прошу простить меня, мой принц, — старик виновато склонился, — мне не следовало повышать голос, но такая ложь… грубо обманул Вас тот человек, что послал ко мне.       — Разве?       — Да, мой принц, — не разгибаясь, продолжил старик, — безбожное враньё. Скажите кто он, и я позабочусь, чтобы он впредь не путал Вас вымышленными идеями.       — Не стоит, — Ориан старательно смягчил свой голос, — я сам об этом позабочусь. Извините, что напугал и попусту побеспокоил вас.       — Вам я рад всегда, мой принц, — и тем не менее, голос старика оставался взволнованным.       Ориан не поверил.       Он быстро покинул библиотеку. Продолжать поиски там — явно бессмысленно. Ровно, как и расспрашивать остальных слуг или жителей дворца. На душе стало ещё тоскливее. Размышления спутывались. С одной стороны — Алан Десмонд всё больше превращался в вымышленного персонажа. А вместе с тем и возрастала возможность, что сын герцога — Эдгар, мог просто-напросто перепутать имя в силу своих лет. С другой стороны — от одного упоминания мастера клинка веяло страшными тайнами, а ответы собеседников только убеждали раздраженный ум в том, что такой человек существовал и история его была крайне интересна, приправлена загадкой. А потому выяснить что-либо оказалось невозможно. Принцу было ново подобное положение. Он ощущал себя так давным-давно, когда…       — Дедушка! — резко воскликнул он и остановился в середине прохода. — Всё также, как с дедушкой.       И ноги понесли его по дворцу, в зал предков.       В этом Ориан был прав. От него уже утаивали знания — летопись жизни его деда, отца нынешнего короля. Несколько лет назад, когда мысли ребенка только и занимала история предков, он понял, что, если королевство жаждет сохранить события в тайне, там они и останутся. Даже мелкие слуги не имели права перешептываться. Та загадка для Ориана так и осталась нераскрытой.       Юноша замер в зале предков. Последнее время он бывал там редко. Но, как и раньше, его взгляд метался между портретами отца и прадеда. Не хватало ещё одной рамки, еще одного холста и ещё одного величественного лица. Он не знал своего деда, но и не мог так просто выкинуть из головы.       Теперь два человека прописались в его сознании.       От отсутствия информации и переполнения вопрос заболела голова. Последние дни такое случалось всё чаще. В глазах потемнело, принц потерял равновесие.       Реальность ускользала, точно песок. Ориан понял, что пропадает…       Он не помнил, как очутился в своих покоях. С трудом открыл глаза. Картинка потолка неприятно кружилась. К горлу подступила тошнота. Он попытался приподняться, и тут же заколола обжигающая боль в плече. С протяжным стоном боли он упал обратно на подушку.       — Мокро… горячо и мокро, — по телу начала стекать жидкость.       — Он очнулся! — раздался крик, и двери спальни с грохотом ударились о стены. — Принц очнулся!       — Что… я? — слова отказывались произноситься. Ориан беспомощно поворачивал голову на чужой голос. — Что случилось?       — Мой дорогой принц, — где-то сбоку отозвалась старушка Бетс. — Мой мальчик, что за горе?       — Как вы себя чувствуете? — незнакомый голос по другую сторону.       Металлический кислый запах ударил в нос. Спустя несколько минут, пока подле него носились люди, он всё-таки смог открыть глаза. Тошнота сохранялась, но уже не такая сильная. Правая рука подрагивала. Он с усилием дотянулся до левой части груди. Тепло и мокро… она была багровой. Он молча рассматривал окровавленные пальцы. А в памяти одни провалы, не меньше.       — Принц, — повторил незнакомый голос, и над Орианом склонился седовласый человек. Белесые одеяния с потемневшими каплями крови, старые очки на цепочке и мешочек с травами на шее. Ориан был уверен, что перед ним лекарь. — Вы меня слышите, принц? — повторил мужчина и с увеличительным стеклом склонился над мальчишкой. — Вы знаете, кто вы и где?       — Случилось… что… случилось, — бессвязно пролепетал Ориан и вернул взгляд к мокрым пальцам. Несомненно, это была горячая королевская кровь. — Что…       — Мы нашли Вас таким, — навзрыд выдала Бетс и уткнулась в ноги Ориана. — Что за напасть?       — Повторяю вопрос: Вы знаете, кто вы и где? — не унимался лекарь, продолжая хлопотать над парнем.       — Кронпринц… Клер… — закашлявшись, принц умолк.       С каждым глотком воздуха грудь и плечо отдавались непомерной болью. Настоящая мука. Организм сдался, не в силах выдержать агонию. Он отключился.       Настоящее было неумолимо к совсем молодому наследнику. Он больше не знал о смене суток. Теперь всегда были зашторены окна, зажжены свечи, караулила стража, носились служанки. Никогда ещё покои принца не были столь оживленными.       Так проходили день за днём.       Он не знал, какое было время, когда вновь очнулся. Теперь пахло ладаном, видимо, покои навещал церковнослужитель. Аромат стоял сильный, но даже он был не способен перебить металлический запах лимфы, что не переставала вытекать из плеча. Не по дням, а по минутам Ориан слабел. Он сам это понимал вопреки клятвам лекаря.       Был четвёртый день, когда показался отец.       Король Фредерик выглядел хуже него. Ориан это заметил и промолчал.       — Лекарь обещает, что ты скоро поправишься, — отец остановился в двух шагах от кровати сына. — Ты стал жертвой заговора, сын мой.       Прошло несколько месяцев с тех пор, как Ориана объявили кронпринцем. За это время многое изменилось. Одно потеряло свою ценность, а другое ловко вписалось в жизнь наследника. И хотя он был измотанным, уставшим, измученным думами, только сейчас осознал, что не готов умирать.       — Папа… — жалобно протянул он. Под теплым светов свечей заблестели слёзы на исхудавшем лице. — Отец, пожалуйста… я не хочу умирать.       — Я тут бессилен, сын мой, — томно ответил отец и опустил голову. — Я соврал тебе, молю, прости своего родителя.       — В чём соврал?       Ответа не требовалось. Он и сам это понимал. С каждым часом дышать становилось труднее. Ориан более не шевелился. Невыносимая мука парализовала тело. А теплая жидкость продолжала стекать из раны, пропитывая бинты и простыни.       Они замолчали. И Ориан закрыл глаза, понимая, насколько тяжело родному отцу смотреть в его мокрые очи. Дверь хлопнула.       — Папочка! — детский голос зазвенел по спальне. — Папочка?       — Тебе рано такое видеть…       Звонкий голос вырвал Ориана из туманного сознания. Он с трудом посмотрел в даль комнаты. Белая макушка терлась у отцовских ног.       — Пап... — вырывая слова с дикой болью, заговорил Ориан. — Это… это?       — Там брат? — всё тот же детский лепет.       И, прежде чем маленькие ручки коснулись кровати кронпринца, Фредерик успел подхватить юркого малыша.       — Не смотри, сказал же, — своей ладонью король закрыл ребенку лицо, — не беспокой его.       — Кто это? — повторил Ориан. Голос был слабым, хриплым. — Кто это?       — Думаю, Вам лучше удалиться, мой король, — вмешался лекарь, услужливо кланяясь. — Больному необходим покой, особенно сейчас.       Фредерик не спорил. Перед уходом он обернулся. Секунды были долгими. Казалось, они замерли в пустоте, где времени не существует. Только отец и сын. И по взору отца было многое понятно. Это их последний зрительный контакт. И всё-таки, Ориан ещё не был готов.       — Братик… — напоследок прозвучал детский крик.       — Кто это был? — осипшим голосом проговорил Ориан.       — Ваш младший брат, — спокойно отозвался лекарь и пристроился на край кровати. Ловкие руки принялись снимать окровавленную ткань с изуродованного плеча. В нос ударил гнилой смрад. — Ох, плохо дело.       — Я не хочу умирать, — слезно прохрипел Ориан и умоляюще уставился на лекаря. — Не сегодня…       — Боюсь, тут не вы решаете, — лекарь издал ехидный смешок. И его склизкие руки принялись обмазывать рану кремом из трав. — По вашей просьбе, могу лишь ускорить процесс…       — Что? — из последних сил проговорил Ориан.       — Что слышал, наивный мальчишка, — оскал оголил желтые зубы лекаря, и его пальцы впились в израненное плечо принца. Ориан взвыл. — Или желаешь мучиться?       Не бывает картинок из жизни в последний миг. В последний миг ничего приятного не бывает. Просто организм сдаётся. И человек за какую-то долю секунды успевает это осознать.       А дальше стараться, держаться за жизнь — и смысла нет.       Реальность, похожая на сон, всегда обманчива…       Снова холодный пот. Ориан резко поднялся. Сердце желало выпрыгнуть из груди и больше не возвращаться. Оно жаждало свободы, рвалось на волю.       Очередной кошмар, слишком реальный, чтобы оказаться ложью. Просто сон. Трясущимися руками Ориан схватился за плечо — оно цело. Никаких ран, никакой боли и агонии. Всё это был большой, затянувшийся, потерявший границы сон. Всё это — плод страдающего разума. Он дышал, он продолжал жить. Но сейчас Ориан уже был не уверен, как долго это могло продлиться…       Дверь покоев слегка заскрипела. В тени появился силуэт. Он замер у прохода, повернув голову на лежащего на полу принца. Сердце не успокаивалось, бешено билось. Страх охватил всё тело молодого наследника.       — Вы хотели знать о мастере Алане, — знакомый голос сына герцога. Речь была хриплой, слишком низкой. Словно этот человек провел полсотни лет в заточении сырой темницы. — С вашего позволения я начну рассказ…