2
11 февраля 2021 г., 23:17
Следующим днём Эдгар вновь появился во дворце по воле короля. Для гостя были выделены покои, которые оказались в разы больше, чем он мог себе представить. А величественное фортепиано с восьмьюдесятью восьмью клавишами придавало особого антуража просторной светлой гостиной. Оно было черным пятном в центре комнаты, роняя сероватые тени и похищая взоры вошедших.
Так и Эдгар, замерев на краю ковра, с придыханием изучал инструмент. Ещё ребенком у него появилась необъяснимая тяга к музыке, но въелись в память слова отца о «девчачьем деле». Мать Эдгара была милой и понимающей. Он немногое о ней помнил, но в одном был уверен точно – тонкие пальцы юноши пробежались по клавишам, рождая мелодию, что разрушала тишину и нагоняла приятные воспоминания – она подарила ему важный и ценный навык. Эдгар задержал палец на последней клавише, в покоях прозвучала тяжёлая нота. Ностальгия горячо обожгла сердце. И он готов был поддаться эмоциям, возможно, заплакать, но присутствие лишних глаз не давало расслабиться. Юный герцог должен был держать себя в руках.
Он опустил крышку. Его первостепенная задачей была дружба с кронпринцем, по удачному завершению которой Эдгар отхватил бы себе лакомый кусочек, обещанный отцом. И мечта, хранимая с самого детства, исполнилась бы наяву. Это не были богатства, власть или другие возможности. Всё, ради чего он жил, ради чего он был готов рисковать – сияющие рыцарские доспехи. А вместе с тем и взрывающие застоявшуюся кровь рискованные сражения не на жизнь, а на смерть.
Как только Эдгар узнал, что принц отучивал танцы, тотчас проследовал к музыкальному залу. Там, под лучами дневного солнца, в легкой прохладе, молодой наследник вычерчивал вальс с дамой старше него. Зрелище было забавным. О подглядывании Эдгар даже и не задумывался. И, отступив от приоткрытой двери музыкального зала, он принялся с легким интересом изучать королевский сад за окном. Хоть дворец с близлежащими окрестностями был невероятно красивым и ярким, молодой герцог невольно подметил, что сад при их семейном поместье выглядел в разы гармоничнее и ухоженнее. От утреннего восторга не осталось и следа, в душе что-то защемило. Его никогда не радовали цветы, но именно сейчас почему-то пробудилась тоска по дому.
Тем временем музыка стихла. Уставшая женщина повалилась на парапет у окна, размахивая морщинистыми ручками, ловя потоки свежего уличного воздуха. Фигура за дверью переманила всё внимание кронпринца.
И хоть Ориан неслабо удивился приезду нового знакомого, на месте не устоял. Уже через секунду принц рванул к выходу, а через две – вежливо отвечал на приветствие юного герцога. Тот, кланяясь, одарил его рассеянным подобием улыбки. Эта ухмылка, более похожая на звериный оскал, насторожила юного принца, он уставился на герцога. На мгновение почудилось, что перед ним стоял совсем незнакомый человек. И хоть они были представлены друг другу не более суток, принц ощутил некую тревогу, исходящую от темноволосого юноши напротив.
Из музыкального зала долетели недовольные вопли дамы и переговоры оркестра, хлопнуло окно. Всего на миг Ориан отвлекся. А повернувшись, столкнулся с привычном лицом герцога.
— Что-то не так? — заговорил герцог.
— Нет, что Вы, — поспешил отозваться Ориан, боясь показаться наряженным или взволнованным. Он протяжно выдохнул, прежде чем продолжить, — очень рад Вас видеть, Эдгар. Что привело Вас сюда? — поинтересовался принц, старательно приводя беседу к норме.
— Отец хочет, чтобы я обучался с Вами фехтованию, верховой езде и военной политике. Говорят, здесь лучшие учителя, которые есть в нашем государстве, — улыбка с его лица ушла бесследно. — Я думал, что Вас оповестили о моём приходе.
— Простите, я не знал, — пожал плечами принц.
— Вам не за что извиняться, это не Ваша вина, — спокойно произнёс Эдгар, и подобие прежней улыбки вновь воссияло. — Наверное, мне стоило удостовериться в том, что Вас оповестили о моём визите…
В моменты, когда юный герцог начинал говорить, Ориан замечал в нем манеры и речь взрослого. Непринужденный тон голоса и невозмутимое лицо вынуждали восхищаться этим человеком. И одновременно все эти обнаруженные черты запутывали, вгоняли Ориана в непомерный клубок мыслей. Выбраться из которого было не так-то просто.
— Простите меня, — прервал Ориан, — я бы хотел пообщаться с Вами, но мне нужно спешить на следующее занятие. Или Вы присоединитесь к нам? — слегка сощурившись, поинтересовался принц.
И как бы принц не старался, всеми чувствами пропитываясь разговором, на лице его остались следы утренней тоски. Что-то среднее между расстройством и подавленностью. То, что наследнику удалось скрыть от служанок, и что Эдгар ловко подметил, маринуя на протяжении всей беседы, выжидая момента лучше. Уж герцог не упустил бы своего шанса.
— Что сегодня, что вчера, — затянул герцог, выпуская слово за словом. — Вы выглядите так несчастно, мой принц… — неожиданно слова отдались эхом в его голове. Это не то, что следовало говорить королевской особе. Эдгар опомнился, закрыл свой рот рукой, затем быстро затараторил: — Простите мне мою наглость. Вы спешите, не буду Вас задерживать.
— Ох, — принцу стало непривычно неловко и стыдно. — Вам не стоит просить прощения, - любезно проговорил он. —Это я виноват, что не смог должным образом встретить гостя. Мне очень жаль.
— Всё же, это не моё дело, — со вздохом продолжил Эдгар. — Я хочу Вам помочь. Хоть я и не вправе давать советы, Вы вольны решать, прислушиваться к ним или нет. Попробуйте выговориться и обсудить проблему с близким Вам человеком, это облегчает душу. После сходите в храм и помолитесь, мой принц. Ваша душа очистится от всего плохого, спадёт груз, — герцог склонился, осторожно попятился. — Прошу прощения, что задержал Вас. С Вашего позволения я откланяюсь.
Ориан кивнул, до новой встречи прощаясь с новым знакомым. И ненарочно задумался над словами Эдгара. Возможно, юный герцог был прав: принцу следовало выпустить эмоции и переживания, скопившиеся за длительный период. Вот только кому открыться, он пока не знал. Во дворце все к нему добры и любезны, но то, очевидно, были притворные лица. После недавнего случая доверие к придворным пропало вовсе, да и друзей у него не было. Из семьи остался только отец, который вечно был занят и виделся с сыном лишь на торжествах и праздничных днях. Да, король Фредерик его любил и ценил, только отцовского внимания всё ещё не хватало. Даже личная служанка, что растила его с самого рождения и, казалось бы, заменила ему мать, не могла стать равным другом или поддержкой. После великой потери первого кронпринца время Ориана распределилось с точностью до секунды: часов для веселья и безделия не осталось совсем, только множественные занятия наполняли день юноши. Ведь он будущий король, теперь уже единственный ребёнок в семье.
Жизнь его брата унесла болезнь, которая развилась на фоне тяжёлого ранения. Первый кронпринц выгорел буквально в считанные недели. Это была неописуемая потеря для королевства, которое возлагало на старшего принца огромные надежды. Была выбрана невеста — дочь герцога Бедфорда. Девушка казалась невероятно красивой и обладала пышными формами. Добротой она покорила и Ориана, что ещё ребенком гостил с семьей в её поместье.
В те мрачные для королевства часы даже небо плакало. День был как ночь, и то умиротворённо осунувшееся лицо брата... Месяцами Ориан не покидал покои, рыдая навзрыд о потере любимого человека – единственного, кто был для него всем. Жизнь словно потеряла смысл. Из озорного и весёлого ребёнка принц превратился в тихого и необщительного юношу.
Уже смеркалось, что означало время ужина. Затем следовало погружение в сон. Дни повторялись один за другим, но менять что-то Ориану вовсе не хотелось. Только после разговора с Эдгаром появилось желание найти того самого человека и поделиться переживаниями, выбраться хоть куда-нибудь, лишь бы не видеть назойливые стены дворца. Что делать и как поступить, ему пока что было неизвестно. Уже в постели у юного принца возникла мысль вновь посоветоваться с сыном герцога. Она была столь надоедлива, что мешала уснуть, забыться в блаженстве. Однако бросаться на поиски Эдгара в столь поздний час он не спешил.
— Почему он должен быть тут? — спросил принц сам себя. — Он давно уже уехал к себе.
Даже на этом мысли не останавливались. Что-то усиленно продолжало подталкивать принца к беседе с новым знакомым. Что-то не давало расслабиться всю ночь, вынуждая ворочаться, мучиться в бессоннице. Под утро слова Эдгара накрепко осели в сознании Ориана.
— Почему я думаю о нём? — он удивился собственным умозаключениям. – Чем он так меня заинтересовал? Я видел его дважды и толком не общался… так почему столько думаю о нём?
Впервые за долгое время Ориан не выспался. Спасала прислуга, что заботилась о наследнике, точно о малом ребенке. Ему оставалось лишь сонно плестись рядом, пока чужие руки раскрывали перед ним двери, готовили наряды, умывали и кормили.
Кронпринц помнил слова нового знакомого о совместном обучении. И сейчас с неким трепетом и волнением Ориан ожидал урока по фехтованию, где мог повстречать Эдгара. Оставались считанные минуты, ученики уже разместились в зале. Даже сон как рукой сняло. Хлопнули двери, показался учитель. Без лишних слов старик-учитель начал занятие. Эдгар так и не появился.
Может, Ориану почудились слова юного герцога об общем обучении или весь разговор приснился? Сейчас он не мог уверенно ответить на этот вопрос. Реальность пошатнулась. Но если всё принять как события произошедшие, то иные противоречия возникали в голове принца. Ориан вспоминал: Эдгар мялся, извинялся… возможно, новый знакомый обиделся на холодный приём? И как бы он не желал исправиться, на деле ничего не изменилось. Он послушно следовал за слугами от урока к уроку.
Ориан никогда не любил новых лиц во дворце, остерегался их и старался как можно меньше контактировать с гостями. Сонливость отразилась на занятиях. Мастер по клинкам был недоволен тем, как принц выполнял простейшую стойку или выпад. Казалось бы, эти безошибочные действия, которые больше походили на нечто естественное, в один миг перестали даваться с прежней легкостью. Он с трудом поднимал железный меч, не говоря уже о взмахах, справиться с которыми и двумя руками не смог. Сейчас он занял место одного из худших учеников. Даже дуэли с младшими более не приносили побед. Однако если бы Ориан мог, никогда бы не коснулся меча. Время шло, уроки сменялись, а Эдгар так и не появлялся.
Больше всего принцу нравились индивидуальные занятия вроде письма или арифметики. Они проходили в его покоях без посторонних лиц – других неусидчивых учеников. Здесь он чувствовал истинное успокоение и ненадолго мог отвлечься от навязчивых мыслей о новом знакомом.
Только он, служанка, преподаватель и стражник из королевской гвардии, стоявший по стойке смирно и охранявший тянувшийся урок. Ещё пару дней назад Ориан был более свободным, мог расхаживать по огромному дворцу в одиночку. Теперь же, как прогремело объявление о его становлении кронпринцем, за ним следовало несколько человек. Даже в покоях он проводил время в одиночестве лишь по ночам.
Ни на одном совместном занятии Эдгар так и не появился, отчего принц был неслабо опечален. Разумеется, он со стороны представлялся веселым и много улыбался, но только в присутствии служанки Эллы – дочери Бетс – он позволил своей мимике ненадолго потухнуть, расслабиться. Бетс была дамой вдвое старше короля и взращивала наследника с пеленок. Элла же готовилась к замене матери на посту. С ними Ориан чувствовал себя комфортнее и безопаснее, чем в окружении нескольких десятков рыцарей. Сегодня в их присутствии принц с трудом скрывал подавленность, стараясь не выглядеть особо опечаленным.
— Мой принц, Вас что-то тревожит? — встревоженно поинтересовалась Элла.
— Спасибо за беспокойство, — спокойно ответил наследник, — я в порядке.
Девушка решила не беспокоить вопросами, чему он несказанно был благодарен. Она никогда не была навязчивой. Иногда казалось, что её вовсе нет рядом: говорила мало и по делу — ничего лишнего. Идеальный образ личной прислуги. Оттого-то принц и ценил Эллу. Она затянула полночную молитвенную песнь.
Ближе к ночи Ориан уже не думал об Эдгаре, и, казалось, жизнь возвращалась в привычное русло. Ночь была спокойной, кронпринц мирно отдыхал. А утро и вовсе предстало привычной копией сотен дней, что случились до встречи с юным герцогом. Всё встало на круги своя — заевшая пластинка мыслей, наконец, остановилась. И Ориан продолжил жить.
Уже спустя неделю он начал задумываться над тем, какими немыслимыми, неоправданными были его порывы. Он задумывался о том, откуда вообще появлялось столь жгучее желание пообщаться с малознакомым гостем. Он снова утопал в размышлениях, но уже в других, отличавшихся от первоначальных. Подобное поведение ему не было свойственно. Никогда ещё Ориан так не жаждал открыться человеку, как тогда… в голову взбрело, что нечистая сила вселилась в него, окутав и запутав.
Последнего точно не могло произойти, и Ориан выкинул из головы сомнительные рассуждения. Дворец ежедневно посещали церковнослужители. Они начитывали молитвы себе под нос, а сквозняки разносили благовония догорающих свеч. Каждый, от придворного до короля, совершал омовения, а углы залов и покоев орошали капли святой воды с массивных кистей. По вечерам из отдельных опочивален доносились молитвенные пения. Было в этом что-то притягательное.
С каждой неделей занятий становилось больше, а их изучение – в разы тяжелее. Принц выправился, вновь показывая себя с лучшей стороны. Но дни стали беспросветно тянуться. Зачастую он падал в пуховую кровать с пустой головой. И не успевал закрыть глаза, стряхнуть напряжение прошлого дня, как служанки распахивали окна и впускали новое утро. Это быстро надоело. Силы покидали. Он устал.
С Эдгаром он всё же встретился. Прошло около месяца с того момента, как они виделись в последний раз. Заметив принца, юный герцог широко улыбнулся и поспешил навстречу. Они уже были другими, Ориан замечал в нём детальные изменения, значимо менявшие картину.
— Какой прекрасный день, мой принц. Я очень рад видеть Вас в добром здравии, — казалось, даже внешне Эдгар изменился: исхудавшие лицо и руки, чёрные блестящие волосы, аккуратно собранные в хвост. От него веяло прохладой и металлом. Было что-то ещё, чего принц не смог увидеть, но почувствовал. — С Вами всё в порядке?
Эдгар слегка коснулся плеча Ориана, отчего тот с ужасом вздрогнул и сделал шаг назад. К нему никогда не прикасались посторонние люди, только личные слуги и некоторые мастера. От такого у принца перехватило дыхание, и он не смог произнести ни слова. Лишь молча удалился на занятия. У него не хватало времени, дабы обдумать это действие и самого Эдгара даже перед сном. Так случившееся осталось без тщательного осмысления в голове наследника.
Следующим днём они вновь пересеклись, но уже на занятии по верховой езде. Они лишь обменялись приветствиями.
Поначалу жизнь принца ничуть не изменилась после возвращения сына герцога. Бледный черноволосый юноша превратился в серую массу, что и так окружала его изо дня в день. Ориан замечал своего знакомого лишь тогда, когда какой-либо из мастеров растрачивался на похвалу, говоря остальным ученикам:
— Господину Эдгару всего одиннадцать, а он уже лучше всех вас вместе взятых, — громким басом повторял мастер фехтования. Старик был строг со всеми, но после появления этого мальчика словно с цепи сорвался. То и дело выговаривал новые восхваляющие речи.
К счастью ли, но мастер не мог так обращаться с принцем. Королевская кровь не терпела подобного отношения. И тем не менее, Ориан постепенно пропитывался отвращением. Задатки зависти зародились в душе.
Остальные ученики тоже были удручены отношением мастеров к Эдгару. Но позже, точно по команде, все смирились, перестали сплетничать. А некоторые даже сдружились с ним.
Ориан спустя время заметил, как все тянулись к сыну герцога. И зависть в душе принца лишь росла. Мысли роем жужжали в голове, не давая ему покоя. И твердые речи к самому себе о неподобающем поведении и реакции — не могли успокоить мальчишку. Внешне он был холоден, сохранял безразличие. Внутри же кипели эмоции. Несомненно, Эдгар всегда с улыбкой приветствовал его, пытался завести беседу, но благодаря удивительным навыкам отстраненности принца, разговор получался односторонним и быстро иссякал.
Приближались праздники. Во дворце все суетились и готовились к торжеству. Эти дни нравились принцу тем, что отменяли абсолютно все занятия. И ребята, пока ещё не ставшие рыцарями, разъезжались по семейным поместьям. Несмотря на суматоху слуг, во дворце было тихо. Даже личная прислуга покинула наследника, ввязавшись в общественные вопросы. В эти дни можно было вдоволь насладиться даже картинами, украшавшими проходы верхних этажей.
И сегодня Ориан этим занялся, неспешно прогуливаясь по дворцу. Казалось бы, вот оно счастье — не нужно никуда спешить, напролёт заниматься уроками, да и вообще о общаться с людьми. Но неожиданно образовалась пустота, и от неимения занятий принц ощутил ношу одиночества.
— Мой принц? — прозвучал знакомый голос.
Ориан вмиг откликнулся на голос, прервавший его мертвую скуку.
Показался Эдгар с небольшим продолговатым свёртком в руках.
— Ох, — только и смог произнести принц. Он никак не ожидал увидеть сына герцога во дворце, где кроме слуг и стражи никого не должно было остаться, — я думал, Вы тоже будете справлять праздник с семьёй, — не подумав, а оттого грубо произнёс Ориан.
— Вы не рады моему присутствию? — с некой обидой в голосе поинтересовался Эдгар.
Ответа не последовало. Принц совершенно не знал, что думает о нём. Зависть и предвзятость заполонили нутро, не оставив места хорошим эмоциям. Определенно, он не был рад присутствию юного герцога.
— Я оставлю подарок Вашей слуге, пожалуйста, не игнорируйте его. Я долго его готовил, — и Эдгар поспешно удалился, оставляя слегка удивлённого принца наедине.
Этот свёрток уже вечером красовался на столе в комнате принца. Судя по всему, прислуга не удосужилась вскрыть и проверить содержимое. Возник вопрос: действительно ли жизнь наследника хорошо охранялась? Ориан осторожно подошёл к свёртку, но вскрывать не спешил. Сейчас ни Эллы, ни Бетс не было в покоях. Да и рыскать по замку в поисках свободных слуг не хотелось.
Подарок был длинный, неширокий. Внутри находился на удивление лёгкий предмет, который снаружи покрывался обычной белой тканью без рисунков и надписей. Ориан снял ткань и заметил расписные ножны. А следом и длинный клинок с инициалами принца. В сравнении с мечами, что выдают на уроке фехтования, этот походил на жалкую игрушку. Он не был создан для боёв, но был неописуемо красивым и завораживающе блестел.
— Какая тонкая работа, — подметил Ориан и заулыбался.
Он оглядел покои в поисках предмета, который можно использовать как мишень. Требовалось срочно проверить остроту клинка. На глаза попался старый табурет, который до сих пор выглядел неиспользованным. Взмах – и с небольшим усилием Ориан надвое разрубил табурет словно тонкую веточку молодого дерева. Невообразимо: такой невесомый и изящный предмет смог легко расколоть деревянный предмет. Принц стоял как вкопанный, держа навесу оружие. После удара на клинке не осталось ни царапины, что ещё больше удивляло Ориана. Обратно в ножны клинок пролазил с трудом, пришлось попотеть, прежде чем из футляра показалась измятая бумажка.
То была открытка, гласившая: «Надеюсь, подарок Вам очень понравился, мой принц».
На обороте красовался деревенский пейзаж. Довольно просто. Но отчего-то неприятные эмоции погасли, если и не насовсем, то на остаток вечера. Подарок осчастливил принца. Он получал немереное количество даров и преподношений от гостей и прочей знати, но подобного пока никто не дарил.
Стало грустно: из-за своей зависти он так и не смог подружиться с Эдгаром. Теперь в глазах принца юный герцог стал человеком добрейшей души. Ну и что, что родился талантливым и завоевал сердца мастеров?
Постепенное осознание собственного поведения и необоснованных обид к герцогу, и Ориан размышлял, что будет неправильно оставить Эдгара без ответного подарка. А от мыслей, что мальчишка мог остаться в замке ради принца, и вовсе становилось стыдно, ужасно неловко. И идея подарка зародилась во взволнованном мозге юноши.
Резко выйдя из комнаты, он направился в королевскую библиотеку. Нужную книгу нашёл быстро. Затем умчался на поиски ткани, что украсила бы драгоценную летопись. Небрежно обмотал золотистым бархатом книгу – подарок был готов.
Ориан рванул в главный зал, где собралась вся прислуга, продолжая подготовку к торжеству. В толпе он пытался найти Эдгара или хотя бы Эллу. Однако некоторое время поисков не привело к результатам. И раздосадованный, прижимая свёрток к груди, он покинул огромную комнату. До сих пор принц не знал, в каких покоях живёт сын герцога. Сколько бы интерес не давил, Ориан и не поддался бы ему. А потому тайна могла остаться неразгаданной.
— Мой принц? — словно повтор дневной встречи.
— Э…— замялся принц, не зная, как обратиться к своему собеседнику.
Но на душе стало легче. Книга всё ещё упиралась в его грудь.
— Можете звать меня просто по имени, — будто бы прочитал мысли Ориана. Эдгар был, по обычаю своему, спокоен и с улыбкой смотрел на мальчика.
— Простите меня, — принц уставился в глаза собеседника, отчего же сам и смутился, — было некрасиво с моей стороны ответить Вам столь грубо сегодня днём.
— Не волнуйтесь об этом, — махнул рукой тот, — Вы открывали мой подарок?
Ориан кивнул и нервно помял книгу в руках.
— Ваш подарок был изумителен, благодарю Вас, — восхищенно выпалил принц, приблизившись к мальчику, — Было бы некрасиво с моей стороны оставить Вас без подарка.
— Что Вы? Не стоило так беспокоиться о таком пустяке, — неестественно разнервничался Эдгар.
— Я сам решу, — коротко отрезал принц, — возьмите. Отказа не приму!
— Благодарю Вас, мой принц, — герцог покорно принял свёрток из рук Ориана, но открывать сразу же его не стал.
— Этот меч восхитителен. Я очень счастлив, — на лице принца заиграла искренняя улыбка, — мастер, который его сделал, просто одарён Богом! — не стеснялся он в благоговении.
— Спасибо за похвалу, я обязательно ему передам, — сообщил Эдгар, — простите, мой принц, мне нужно помочь с подготовкой к торжеству. С Вашего позволения…
— Только ответьте мне: как зовут этого мастера? – растерянно перебил Ориан.
— Алан Десмонд, — сообщил Эдгар.
— Благодарю за информацию, можешь идти.
И сын герцога тотчас удалился.
Ориану эта фамилия показалось знакомой, но углубляться в задатки памяти он не хотел, решив, что позаботиться о вопросе у прислуги. Вернувшись в покои, он продолжил любоваться подаренным мечом, всё удивляясь его лёгкости и изящности. С этим же мечом Ориан и заснул, так и не дождавшись никого.
После этого принц больше не встречал Эдгара, пока праздничные дни не подошли к концу. Дворец вернулся к будничной текучке. Дни встали на свои места, всё вернулось к прежнему руслу. А меж тем и занятия продолжили мучать наследника.
Уроки давались ему с большим трудом. Даже индивидуальные, что ранее были приятными. По остальным ребятам было видно, что так казалось не только ему. В то же время преподаватели стали более требовательны, суровы, и некоторые даже не стеснялись в выражениях по отношению к наследнику. Это ещё сильнее выбивало из колеи. Ориан не понимал, что происходит, но отчего-то на душе с каждым днём становилось тревожнее. Он прекрасно видел нервозность и страх на лицах мастеров. Шепот злых языков проскользнул по дворцу. Всё реже проникало солнце в бесконечные проходы. И темные дни предвещали сами себя. Приближалось что-то нехорошее…
