Полёт с тобой

Пак Стейси. У Стейси всю дорогу колотилось сердце, а перед глазами был неудачный полёт 2017 года. Когда они летели с Чонгуком в пропасть, девушка закрывала глаза, чтобы не ощущать те эмоции, которые тщательно пыталась забыть, но они навсегда останутся с ней. Чонгук быстро доехал до центра города, остановив автомобиль возле бара. Когда он говорил про расслабление, то имел ввиду алкоголь. Стейси всё время сжимала в руках салфетку, которую ей дал Чон, словно пыталась найти спокойствие в бумажке. — Ты же знаешь, что уже вечер? — спросила Пак, заходя в бар, где играла тихая музыка, а за столиками сидели люди разных возрастов: кто-то ужинал с семьёй, а кто-то пришёл сюда выпить рюмку соджу. — Знаю, — парень увидел свободный столик, находившийся почти в центре помещения, — завтра всё равно выходной день, разве нет? — У балерин нет выходных, — Стейси осеклась, вдруг поняв, что заговорила словами своей матери. Девушка села напротив Чонгука, удивляясь тому, какое здесь обслуживание: не успели они перевести дух, как сразу к ним подошла официантка. — Нам бутылочку соджу и жареную говядину, — Чонгук улыбнулся, возможно думая о том, как он будет есть мясо. — Чонгук, какое соджу? Ты за рулём. — А кто сказал, что я буду пить? — парень усмехнулся, поставив локти на стол и подперев подбородок ладошками. — Хочешь сказать, что собираешься меня споить? — удивилась Стейси. — Тебе надо снять стресс, тем более ты не знаешь, что ждёт тебя впереди. Это не первый наш прыжок в пропасть, — после этих слов голова Стейси закружилась. Она удивлялась тому, что такие мысли приходят в голову Чонгуку. Или он хочет её убить? Это самый главный страх, но парень продолжает уговаривать Стейси прыгать. Но если Чонгук не будет этого делать, Пак никогда не избавиться от этого. Девушка всё прекрасно понимала, поэтому не возражала и действовала по плану Чонгука, но алкоголь в эти планы уж точно никак не входил, тем более она балерина и должна держать себя в форме, а соджу уж точно придётся закусывать чем-то калорийным. — Я же балерина, — Стейси закатила глаза, мысленно подумав о том, сколько раз она об этом твердила, — мне нельзя много пить. — Такой себе аргумент, — Чонгук изогнул бровь, убирая руки под стол. Ему не терпелось отведать говядины после прыжка с моста. — Во что ты меня втягиваешь, — выдохнула Стейси, заметив, как сразу же напрягся Чонгук. Неужели, она сказала что-то не то? В любом случае, девушка не придала этому значения. Спустя пол часа на столе красовалась средняя тарелка жареной говядины, листья салата и соджу. Чонгук сразу схватился за палочки, отправляя первый кусочек мяса себе в рот. Стейси смотрела на парня, не сдерживая улыбки, но Чонгук этого не заметил, так как жмурился от удовольствия. — Ой, прости, — с набитым ртом проговорил Чонгук, откладывая палочки, — я просто голоден, — он взял бутылочку соджу, открывая её. С глухим звуком поставив рюмку перед Стейси, парень налил прозрачную жидкость. Стейси поморщилась, уловив запах алкоголя, который даже не перебивал аромат мяса. — Ну, давай, — Чон с азартом взглянул на Пак, сложив кулачки. — Может, не надо? — скривив лицо, спросила девушка. Она с отвращением смотрела на рюмку, не зная, как всё это проглотить. На самом деле, Стейси вообще не умела пить. Она никогда не собиралась с друзьями, чтобы что-то отметить или просто расслабиться, ведь постоянно была в тренировочном зале. Пак день и ночь занималась воздушной гимнастикой, а потом также балетом. У неё едва ли хватало времени на сон, потому что всегда готовилась к каким-то выступлениям, а когда были выходные дни, она предпочитала проводить их в объятиях кровати. Стейси перевела взгляд с соджу на Чонгука, который отрицательно замотал головой — другого пути нет. Девушка поймала себя на мысли о том, что она с лёгкостью может встать и уйти, навсегда позабыв Чона и никогда больше не возвращаться в воздушную гимнастику, но в то же время её как-будто что-то держало. Интерес? Или всё-таки тяга к гимнастике? Выдохнув, Стейси взяла рюмку с соджу, посмотрев через неё на размытого Чонгука, который с детским интересом наблюдал, будто сейчас произойдёт что-то очень грандиозное. Не дыша, девушка опустошила рюмку, с шумом поставив её на стол. Стейси зажмурилась, проглотив жидкость, которая вмиг раздалась теплом по горлу, а после и в груди. Пак сделала вдох, потому что воздуха уже не хватало, закашлявшись. — Быстрей-быстрей, — Чонгук подхватил палочки, взяв говядину и поднося ко рту Стейси, чтобы та закусила. Девушка судорожно замахала руками, пытаясь объяснить, что это, чёрт возьми, жареное мясо! — Я понимаю, что тебе нельзя, но если ты не будешь закусывать, то будет только хуже. Тем более я не уверен, что ты сегодня вообще ела, — быстро проговорил парень, продолжая держать палочки. Стейси морщилась от той горечи соджу, которая неприятно чувствовалась на языке. Она взглянула на Чонгука, а потом на аппетитный кусочек говядины. Девушка неуверенно приблизилась к мясу, открывая рот. Стейси начала разжёвывать, чувствуя, как приятно хрустит корочка, но внутри мясо оказалось нежным, сочным и в меру просоленным. Во рту проскочила нотка перца, которая только добавляла вкус и лёгкий аромат гриля. Стейси только сейчас поняла, что всё это время жевала с закрытыми глазами, наслаждаясь вкусу, что давно забыла. Чонгук всё это время смотрел на девушку с улыбкой, забыв про то, как сильно жаждал поесть мяса. — Что? — проглотив, спросила Стейси. — Ты просто… — Чонгук будто вышел из своих мыслей и теперь не знал, что сказать, — ты так наслаждалась… ну, в смысле, мясом, — он кашлянул в кулак, смущённо отводя взгляд. — Я уже не помню, сколько не ела жареного мяса, — усмехнулась девушка. — Ну вот, настало время это исправлять, — Чонгук улыбнулся, наливая вторую рюмку соджу. — Ты же понимаешь, сколько усилий мне придётся приложить, чтобы потом избавиться от всех этих калорий? — Стейси вдруг стала серьёзной, но лишь на секунду, потому что она сразу же улыбнулась, как только взглянула на Чонгука, который взглянул на неё из-под чёлки. Видимо, алкоголь быстро начал действовать на молодой организм, затуманивая мозг. — К чёрту, гуляем, — эти слова заставили Чонгука рассмеяться, а люди, сидящие рядом, обернулись. Стейси в этот раз быстрее взяла рюмку, быстро опустошив её. Она взяла зелёный лист салата, завернув туда кусочек говядины и всё это одним действием отправила в рот. Чонгук усмехнулся, наблюдая за ловкими движениями Стейси. — Чего не ешь? — прожевав еду, спросила Пак. — Это же так вкусно! — она закатила глаза от удовольствия. — Еда сделала тебя такой весёлой или алкоголь? — усмехнулся парень, удивляясь быстрому переходу настроения. — Думаю, еда, — честно призналась Стейси, — балеринам приходится отказывать себе в еде, потому что из-за того, что мы набираем вес, нас могут не взять в то или иное выступление, а это сказывается плачевно на карьере. Очень сложно держаться, когда смотришь на человека, который может спокойно есть мороженое на улице или проходить мимо таких заведений, улавливая эти запахи, — девушка разговорилась, понимая, что это действует алкоголь. Но она вдруг осознала, что на душе стало спокойно и приятно. Она сидит в малознакомом баре вместе с парнем, с которым знакома дня четыре, ест мясо и выпивает. Обычный вечер пятницы для большинства людей, но только не для Стейси. Она вообще не помнит, чтобы хоть раз вот так напивалась, не думая о последствиях. Не думая о своей матери, которая сидит дома и ждёт, когда её дочь вернётся, чтобы выполнять пируэты* и револьтады*. Не думая о тех кошмар, что снятся каждую ночь, а потом отрывками всплывают в голове. Стейси не заметила, как опустошила половину бутылки, рассказывая Чонгуку о балете и разных названиях движений, которые ей пришлось долго запоминать и учить. Мясо давно было съедено, поэтому Чон с интересом слушал девушку, хоть и не понимал половины слов, которые произносила Стейси. Пак почувствовала, как горят её щёки от алкоголя, которые явно уже стали пунцовыми, но об этом хотелось думать меньше всего, потому что перед глазами всё кружилось. Казалось, будто все стены и картины на них начали танцевать, и Стейси не знала, на чём остановить свой взгляд. — Интересно, а сколько лет этому бару? — она опёрла подбородок на свою руку, разглядывая картины, что находились за спиной у Чонгука. — Понятия не имею, но нам уже пора, — Чон взглянул на часы, которые показывали десять часов вечера. По тому, что в баре становилось всё меньше и меньше людей, стало понятно, что заведение скоро закрывается, поэтому парень достал кошелёк, чтобы расплатиться. — Не-ет, — недовольно протянула Стейси, явно не собираясь уходить, — давай ещё посидим, так хорошо сидим, — она взяла наполовину наполненную бутылку соджу, разглядывая этикетку. — Я ещё не допила, — Пак хотела налить жидкость в рюмку, но Чонгук не позволил. — Нет, тебе уже хватит, — он поставил бутылку подальше от девушки, положив бумажные купюры на стол, — немного расслабилась и хватит. Я не думал, что ты так напьёшься. — Ну ты ведь сам хотел меня напоить, — Стейси расплылась в улыбке, смотря на стоящего Чонгука. — Я хотел помочь, — парень почесал затылок, думая над тем, что ему делать с напившейся Стейси. Чонгук одним движением обхватил Стейси за талию, поднимая её на ноги. Она качнулась, схватившись за толстовку Чона, чтобы не упасть. Удивительно, но пол тоже начал танцевать в глазах девушки. — Чонгук, ты сломаешь мне все рёбра, — недовольно сказала Стейси, и Чонгук ослабил хватку. — Прости, — он вывел девушку на свежий воздух, который приятно охладил пылающие щёки. Стейси вдохнула прохладный и чистый воздух, расплываясь в улыбке. Чонгук дошёл до своего автомобиля, открывая дверь и сажая Пак. — Отвезу тебя домой, тебе надо отдохнуть, — Чон достал свой телефон, забивая адрес нужного места. — Нет! — резко воскликнула Стейси, а Чонгуку на секунду показалось, что она протрезвела. — Там моя мама, — забормотала Пак, и Чон усмехнулся, — она будет кричать, и тогда тебе точно не жить! — Стейси подняла указательный палец, предупреждая. — Я не смогу нормально выполнить ма… манэжэ? — рыжеволосая не могла вспомнить правильное произношение этого слова, вопросительно взглянув на Чонгука, будто он прекрасно знал все названия движений в балете. Парень закрыл глаза, шумно выдыхая. — Чонгук, — девушка засмеялась, заставляя Чона распахнуть глаза. — Что? — он взглянул на неё, не понимая, как ему удалось довести Стейси до такого состояния. Мастер. — Ты такой забавный, — Стейси засмеялась, отводя взгляд от парня, потому что ей становилось ещё смешнее. Чонгук лишь хмыкнул, пристёгиваясь. — Пристегнись, — сказал он ей. Пак кивнула, ища рукой ремень безопасности. Найдя его с третьей попытки, Стейси попыталась защёлкнуть ремень, но никак не могла попасть в отверстие. — Да что с ним такое?! — Стейси не могла нормально сконцентрироваться, так как перед глазами всё плыло, а в машине было не особо светло, лишь тусклая лампа в автомобиле и свет фонарей на улице давали хоть какое-то освещение. Чонгук цокнул языком, отстёгиваясь, чтобы дотянуться до ремня Стейси. Он практически навис над девушкой, которая вжалась в сиденье. Парень натянул ремень, забирая его из рук Стейси, слегка коснувшись её пальцев. Она прокашлялась, внимательно наблюдая за Чонгуком. — Чонгук, — неожиданно вырвалось его имя из губ Стейси. И теперь девушка не знала, отчего её щёки горят больше: от алкоголя или от того, что на неё посмотрел Чонгук? В такой близости и при таком освещении парень казался ещё красивее. Желтовато-оранжевый свет подчёркивал небольшой шрам на левой щеке, который Стейси вообще не замечала днём и сейчас ей захотелось коснуться его. Карие глаза Чонгука стали чёрными, вероятно, это так увеличились зрачки, закрывая шоколадно-карамельную радужку. — Поцелуй меня… — не моргая, произнесла Стейси. Она не могла оторваться от глаз парня, будто они манили её и не отпускали. — Ты пьяна, — парень усмехнулся, пристегнув Пак. Он отстранился, заводя автомобиль, — ты будешь жалеть потом об этом, — Чонгук прокашлялся, явно не ожидая услышать эти слова от Стейси. Если бы она была трезвая, то ни за чтобы не сказала этого. — Готов поспорить, что утром ты и не вспомнишь этого разговора. — Ты за кого меня вообще принимаешь? — усмехнулась Пак, отворачиваясь к окну. Она планировала насладиться видом из окна, но было уже слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Чонгук оставил вопрос Стейси без ответа, ведь его мысли были сейчас совсем в другом месте. Всю дорогу ребята ехали молча, Стейси даже пару раз засыпала, не в силах смотреть на дорогу, потому что глаза сами по себе закатывались, а голова настолько потяжелела, что откидывалась назад на спинку сиденья. Чонгук припарковал автомобиль возле подъезда, немного толкнув Пак в плечо, чтобы разбудить. Она промычала что-то нечленораздельное, ведь тело совсем обмякло, не желая, чтобы его трогали. — Приехали, говорю, — Чонгук вышел из машины, забирая свой рюкзак и сумку Стейси с заднего сиденья. Девушка с упорством открыла дверь, которая не желала открываться полностью. — Ты идёшь? — парень обошёл автомобиль, взглянув на Пак, которая сидела, свесив ноги. Она не хотела никуда идти и уже была готова вздремнуть в машине. Стейси взглянула на Чонгука, тяжело вздохнув. Она пересилила себя, наконец выйдя из чёрного автомобиля и, шумно закрыв дверь, направилась за парнем. Чон понял, что Стейси будет сто лет подниматься по лестнице, поэтому помог ей. Он открыл дверь своей квартиры пропуская вперёд Стейси. Рыжеволосая, не снимая обуви, направилась вглубь квартиры, оказавшись в гостиной. — Можешь пока здесь посидеть, а я сейчас разложу диван в комнате и приготовлю постельное бельё, — Чонгук быстро снял кроссовки, положив сумки на пуфик в прихожей. Чон направился в комнату, которая находилась напротив его спальни, разложил удобный диван и расстелил покрывало. Он положил подушку и направился за одеялом, которое лежало в шкафу в прихожей на случай, если будут гости. — Можешь идти, уже всё… — не успел Чонгук договорить, как увидел Стейси, спящую на диване. Она смогла лишь снять куртку и поджать ноги. Парень выдохнул, снимая с девушки обувь. Он принёс подушку в гостиную, аккуратно подложив её под голову Стейси, чтобы не разбудить её, а после укрыл тёплым одеялом, так как в гостиной достаточно прохладно, особенно под утро. Я видела белый потолок и мерцающие лампы, которые быстро проплывали перед моими глазами. Моё тело куда-то быстро везли, и мне было очень холодно. Казалось, будто кто-то сжимает мою руку, отчего боль ощущалась ещё больше. — Стейси, всё хорошо будет! Я рядом! — Женщина, вам дальше нельзя! — Я её мать! — последнее, что я услышала, когда белая дверь захлопнулась. Я из последних сил пыталась держаться, чтобы не уснуть и услышать больше информации от людей, что находились надо мной. Я не видела их лиц из-за белых масок, но пыталась поймать взгляды. На моём лице закрепили кислородную маску, и я часто задышала, пытаясь вдохнуть больше кислорода, почувствовав, как разум мутнеет, а веки тяжелеют. В моё сознание пробирался противный пищащий звук и монотонное дыхание какого-то человека. Открыв глаза, я увидела маму, что сидела на стуле рядом с кроватью. Хочется сказать, что я пришла в себя, но во рту чертовски сухо. — Стейси? — проговорила мама, поддавшись вперёд. Она взяла меня за руку, и я почувствовала лишь лёгкое прикосновение. Почему не чувствуется всё в полную силу? До сознания только сейчас начало доходить, что всё тело ужасно ломит, и из глаз потекли слёзы. Я не могла пошевелить головой, потому что была в бандаже, который поддерживал шею. Мама сразу же позвала врача, который поинтересовался моим самочувствием, рассказав о том, что я получила вывих правой ноги, повредила левую руку, шею и переломала несколько рёбер. Повезло, что позвоночник не пострадал, но острая боль отдавалась по всему телу так, словно каждая косточка была переломана на множество кусочков. Голова кружилась и хотелось наглотаться разных таблеток, лишь бы заглушить эту боль. Врач вышел из палаты, предупредив, что зайдёт вечером. — Я говорила, что эта твоя воздушная гимнастика ни к чему хорошему не приведёт! — воскликнула мама, потирая переносицу, будто у неё болит голова. — Воздушное полотно никто даже не проверил! — я хотела сказать, что это не так и это лишь единичный случай. Бывают падения и взлёты, но со мной будет всё хорошо. Меня вылечат и я вновь смогу заниматься воздушной гимнастикой. Но получилось лишь промычать, потому что я не смогла вдохнуть необходимое количество воздуха. — Ты не слушалась меня, и теперь ты здесь! — не унималась мама, а я даже не могла ничего ответить. — Отныне никакой воздушной гимнастики. У меня не так много детей, чтобы жертвовать ими, — она выдохнула, когда увидела скатывающиеся слёзы по моим вискам.