Свадьба

      Черт, неудобно-то как вышло. Но пытаюсь держать лицо. Свое пьяное до ужаса аристократическое лицо.       — Ты меня сейчас что, какой-то порноактрисой назвал? Я только Сашу Грэй знаю, прости.       — Для порноактрисы у тебя еще не все выросло, а вот на бешеную кошку — похожа.       Но мой язык несет меня на волнах отчаянного алкогольного флирта, граничащего со слабоумием, но меня не остановить.       — Хорошо, что ты на улице сидишь, а то бы потолок ходил, царапал, — я глупо хихикаю собственной явно неудачной шутке.       В этот момент мои нейронные сети в мозгу визжали, словно угорь на сковороде:       «Агата Харрис, наши искренние поздравления, вы — в говно»!       — Туше, — мужчина ухмыляется и отпивает из бокала. — Алекс, — он протягивает руку в приветственном жесте. — А ты кто, жрица Вуду?       Сегодня я просто алкогольная жрица.       — Агата. Я просто танцевала, чего ты привязался?! — откидывая рукой растрепавшиеся пряди , гордо вздергиваю подбородок и сухо пожимаю мужскую ладонь. — Никогда танцев не видел? Неудивительно, что твоя невеста сбежала — ты редкостный зануда.       — Когда ты брызгаться начала, я решил, что тебя закоротило, — этот индюк напыщенный продолжает ухмыляться уголками губ и снова отпивает из бокала.       Да выпей ты уже залпом, тянешь кота за хвост в дальний ящик!       Внезапно шампанское догоняет меня в самый, мать его, не подходящий для этого момент. То ли виной всему ненасыщенный фуршет, то ли испуг за свою жизнь после ЭТОГО в кустах, то ли я действительно перебрала, то ли мой танец поднял из глубин желудка то, что не должен, и я не в силах это больше сдерживать.       Я вижу, что рогоносец двигает губами, но уже ничего не слышу и только успеваю грациозно, словно бегемот развернуться в фонтан, который стал свидетелем всего выпитого мною за вечер.       Господи, ну, нет, только не перед незнакомым мужиком, за что? Я в прошлой жизни что, кого-то на машине сбила? Или, может, с Данте целовалась?       Секундная задержка пинга в пространстве, и Алекс заливается громким истерическим хохотом с гримасой брезгливости на лице.       — Ладно, понял, рыбок можно сегодня не кормить. Это было ужасно, — Алекс протягивает мне носовой платок, пока я согнулась в три погибели, спасая платье и сгорая со стыда. — Веришь в карму? Я вот после твоих слов, подумал, хоть бы тебя на выходе из поместья грузовик переехал, а получилось внезапнее и однозначно смешнее.       — Ты какой-то новый, неизведанный ранее тип мужчин — ДжентельМразь?! Спасибо за платок, — я стыдливо отворачиваюсь и избавляюсь от следов своего публичного падения на дно. Похлопав меня по плечу, несостоявшийся жених двигался прочь, тихо посмеиваясь.       Чудесно, блядь. Просто, блядь, чудесно!       Я снова поднесла платок к губам, но мой взгляд зацепился на вышитые инициалы А. У. Н. Такой вычурный платок с вышивкой — это явный признак аристократии. Высший свет в конверсах, вдвойне интересно.       Выхожу из этого зеленого палисадника в поисках тетушки, чтобы уже, наконец, свалить, засыпая в такси. Думаю, вечер уже окончен, ибо, если я продолжу напиваться дальше, мне постучат со дна океана, где проживает Губка Боб. Да и лицо с утра будет тоже на него похожим. А патчи не спасут, даже если их лепить на лицо по кругу.       В общем зале нахожу Аннет, мило воркующую с каким-то седовласым старцем в полосатом костюме.       — Тетушка, я вынуждена откланяться и уехать домой, — изо всех сил стараюсь не дышать в ее сторону.       — Я уж думала, что ты сегодня этого сама не сделаешь, Агата. Поговорим дома, — с присущей только ей выдержкой и сталью в глазах Аннет распорядилась найти мне водителя.       По дороге в Бишоп-Мэнсон я разглядывала проезжающие мимо автомобили и мысленно играла в догонялки, глядя на капли, стекающие по стеклам машины. Снова дождь, впрочем, как и 350 дней в году.       Хочу к морю и солнцу, хочу приключений и найти парня на лето. Таков мой замысел.

***

      Неделя у тетушки прошла вполне себе сносно: я снова вспомнила о том, что умею читать что-то более серьезное, чем твиттер Илона Маска. Любимым местом в поместье стала библиотека: особенное место, если ты хочешь спрятаться в свой собственный мир фантазий, где тебя никто не найдет. Усевшись по-турецки на широкий подоконник, устланный мягкими подушками, я погрузилась в мир убийств и расследований, созданный моим однофамильцем Томом Харрисом.       Но давайте будем честными, меня абсолютно пленил типаж главного героя — Уилла Грэма, и я готова была посвятить ему весь свой свободный день, благо погода за окном снова напомнила всем о библейском потопе. Люблю читать под музыку, потому что настраиваюсь на нужный лад и проникаюсь атмосферой происходящего. И вот так, в джинсах, клетчатой красно-черной рубашке и любимых красных конверсах я готова была раскрывать преступления серийных маньяков, наслаждаясь звуками Come As You Are — Nirvana.       Не знаю, сколько прошло времени, но синие киты, поющие у меня в животе, намекали на то, что неплохо бы теперь утолить свой физиологический голод. Я закрыла книгу и отправилась совершать свою жатву во имя скандинавских богов — просто пробраться на кухню, минуя любопытный нос Марты, и настигнуть холодильник. Но в моей голове это выглядело как занимательный квест в реальности.       Бездушная коробка с продуктами встретила меня ласковым светом и предложила пару сэндвичей с ветчиной, чему я была несказанно рада. Накидав добычу на тарелку и налив апельсинового сока, я направилась в сторону библиотеки. Из гостиной слышались какие-то голоса: несколько мужских и женский, который я узнаю из сотни тысяч — тетушка Аннет. Природное любопытство сыграло со мной злую шутку, и я, с надкусанным сэндвичем во рту, направилась в сторону звуков. Разговор стал приобретать более понятные очертания, и мне удалось подслушать:       — Мистер Нильсен, я боюсь, пока ваше предложение будет не совсем уместным, при условии, что произошло совсем недавно. Боже, такой конфуз, — тетушка говорила с некоторой опасливостью в голосе.       — Но мисс Харрис, я думаю, вы все же умная женщина, способная просчитать все риски и принять правильное решение, — грубый голос взрослого мужчины, ее собеседника, звучал вкрадчиво и спокойно. — Нам необходим этот союз. Нашей семье. Мы готовы заключить договор на любых ваших условиях: не в нашем положении ставить условия. Но вы — друг семьи, которому я доверяю, как себе.       В гостиной было трое: Аннет, расположившись на бордовом диване и сложив руки на скрещенные ноги, внимательно что-то обдумывала; напротив нее, спиной к входу, сидел мужчина, примерно того же возраста, что и тетушка; чуть поодаль в кресле находился еще кто-то — видно было лишь руку, сжимающую бокал с виски.       Пытаясь высмотреть таинственного незнакомца, я чуть наклонилась всем телом, отчего стакан с соком выскочил у меня из рук, с грохотом падая на гранитный пол.       Да твою же мааать!       Я зажмурила глаза от досады и прорычала в кусок сэндвича во рту, отчего ветчина выскочила из хлебного плена. Со стороны казалось, что я поймала эту еду только что и угрожаю ей расправой, пока она пытается от меня сбежать.       — Агата, это ты? — голос тетушки послышался офигеть как не вовремя. — Милая, зайди к нам, — да, жевать во время знакомства не слишком поощряется, но я голодна, как волк, поэтому простите. Закинув остатки ароматного хлеба с майонезом и листом салата в себя, я направилась вглубь комнаты. Мои набитые щеки, словно у хомяка, вызвали в глазах Аннет ужас и возмущение, смешанные в ядовитом коктейле под названием «Убить Агату Харрис». Мои же глаза извинялись и говорили неловкое «Прости». А рот активно дожевывал сэндвич.       Я уверенным шагом подошла к тетушке, не замечая ее гостей до тех пор, пока не услышала сдавленный смешок позади себя. Где-то я уже слышала этот голос.       Развернувшись на сто восемьдесят градусов, посмотрела прямо на человека, носящего инициалы А. У. Н. Человека, перед которым я вывернула душу наизнанку. Буквально.       Мне потребовалось чуть больше, чем огромное количество усилий, чтобы проглотить еду и не повторить свой трюк с недержанием у фонтана.       — Тетушка, представишь нас? — я была слишком манерна для девчонки в конверсах.       — Конечно, милая. Это Стэфан Нильсен — мой давний друг, и его сын — Александр. Мы присутствовали на его, — тетушка замолчала на миг, — свадьбе.       А, рогоносец. Приветики, малыш!       — Агата Харрис, племянница Аннет, — я протянула руку для приветствия сначала Стэфану, затем Алексу.       Рука Нильсена-младшего была холодной, как мрамор, из которого были сделаны колонны в гостиной, но в синих глазах горел огонь. Дьявольский огонь, пугающий до мурашек.       — Мисс Харрис, вас невозможно забыть, — он широко улыбнулся, словно я была его любимой едой, и он собирался сожрать меня.       — А вы уже знакомы? — тетушка перевела недоуменный взгляд с Нильсена на меня.       — Нет!       — Да, — Алекс самодовольно ухмыльнулся.       — Я думаю, что мне пора. Приятно было познакомиться, мистер Нильсен и мистер Нильсен.       Я пулей вылетела из зала, пытаясь не стать Аидом из старого диснеевского мультика, у которого горела, мать ее, голова. Набрав скорость космического шаттла, я уверенно направлялась в сторону коридора. Но разлитый сок был уже на полу и ждал меня, как трамвай Берлиоза. Я со свистом проскочила одной ногой по мокрой и липкой субстанции, падая навзничь и ударяясь головой об пол с криком бешеной гиены: «Да, блядь!».       На мой крик собрались все, от кого я бежала минуту назад. Я жмурилась от боли и хватала воздух отбитой диафрагмой, насколько это было возможно. Над моим бренным телом, которое, казалось, уже невозможно собрать и откатить к заводским настройкам, нависла коварная ухмылка Нильсена-младшего.       — Конверсы, конечно, удобная обувь, но для бега не созданы. Я проверял, — с этими словами он протянул мне свою ледяную ладонь, помогая сесть на задницу. — И знаешь еще что? Рыбки сдохли, и нам пришлось от них избавиться, каттен. Теперь ты должна мне — эти гупешки были моими любимыми. Я даже дал им имена, — с этими словами Алекс снова ушел в гостиную, оставив меня сидеть в оранжевой луже и сгорать со стыда второй раз.