Свадьба

      Наш сказочный отдых неминуемо подошёл к концу, оставаясь приятным послевкусием на языке, словно растаявшее шоколадное мороженное. Я с содроганием сердца собирала разбросанные по всему номеру вещи, укладывая их в свой многострадальный чемодан. Алекс ушёл за завтраком, а я просто сидела на полу, вглядываясь в кристальную лазурь этого невозможного моря за окном.       Вспышками проносились воспоминания, как песок прилипал к разгорячённым телам, сплетающимся прямо на берегу, невзирая на то, что нас могла увидеть береговая охрана. Снова. Как тёплая вода ночью ласкала кожу, по которой мурашками отзывались прикосновения рук и губ Алекса. Как встревоженные постояльцы из соседнего номера пытались снова вызвать полицию от моих слишком громких криков восхищения. Как разбивались кружки с горячим кофе, пока руки Нильсена усаживали меня на барную стойку, и его губы впивались в мои бёдра, унося из реального мира.       Алекс пробудил во мне небывалую и несвойственную мне женственность, чувственность и незаметно прокрался в самое сердце, обживаясь огромным распирающим ощущением нежности и привязанности в душе. Кажется, я окончательно и бесповоротно влюбилась в него, но почему-то не могла сказать о своих чувствах. Я боялась, что по возвращении в Лондон эта сказочная романтичная дымка рассеется, как туман перед рассветом, оставляя нас один на один с суровой действительностью.       Я прокручивала в голове наш разговор тогда утром на яхте, когда Нильсен в свойственной ему прагматичной манере хотел узнать, насколько мои намерения по отношению к нему серьёзны. Нам определённо нужна ясность в происходящем, но выяснять отношения тут не имеет ни малейшего смысла — это место пропитано нашим безумием, страстью и романтикой. Мотнув головой, скидывая с себя эти мысли, я поднялась и стала дальше наводить порядок в своих вещах, стараясь ничего не оставить в номере.       Когда Алекс вернулся с двумя тарелками вкусняшек, я уже почти расправилась с ворохом своей одежды и блаженно раскинулась на диване, в ожидании завтрака. Я улыбнулась ему, но встретила на лице Нильсена тревожность и задумчивость, которая достаточно ярко отпечаталась в глазах и выражении его лица.       — Что-то случилось? — я подошла, чтобы забрать тарелки и оставить их на кофейном столике неподалёку от дивана.       — Звонил Рэй. У меня небольшие проблемы дома, это касается моего отца, — он насупил брови, рассеянно глядя куда-то сквозь меня.       — Он нездоров? — сердце пропустило пару ударов, и я поняла, насколько мне близок Алекс. Я искреннее переживала не только за него, но и вместе с ним делила его тревогу.       — Проблемы с сердцем, но уже вроде бы поставили кардиостимулятор, так что… — Алекс опёрся спиной о входную дверь и запустил руки в каштановые волосы, слегка взъерошивая их.       — Хорошо, что мы улетаем уже сегодня вечером, — я гладила Нильсена по плечам, ощущая, как сильно он напряжен. — Иди ко мне, — ласково обняла его, прижимаясь щекой к груди, в которой слишком часто билось сердце. Я не знала, какая у него тесная связь с отцом и как сильно все это скажется на, казалось бы, достаточно сдержанном парне. Мы простояли, обнявшись, кажется, целую вечность, пока мои руки успокаивающе гладили спину Алекса, а он просто молчал, уткнувшись носом мне в макушку.       Больше всего на свете мне хотелось сказать, что я чувствую к Алексу, но момент оказался катастрофически неподходящий, и я проглотила свои слова, застрявшие в горле комом.       По дороге в аэропорт мы ехали, держась за руки. Нильсен был всё так же погружен в себя, переживая личные проблемы глубоко внутри и не посвящая меня в них настолько, насколько бы я хотела, чтобы поддержать. Свободной рукой я вставила наушники и включила расслабляющую музыку, потому что мне снова предстоял перелёт и нервишки слегка пошаливали.       Откинувшись на подголовник пассажирского сидения, я наблюдала за проплывающим мимо меня пейзажем: побережье, утопающее в райской зелени, шум прибоя и лёгкий ветер, развевающий мои волосы с запахом соли и арбузов — для меня море всегда пахло этой ягодой. Улыбнувшись этому ощущению, понимала, что это приключение будет жить в моём сердце всю жизнь, согревая в пасмурные и серые будни в Англии.       Я еле слышно подпевала мелодии, звучащей в ушах:

Иногда мне больно от твоей любви, Но от неё я взлетела к новым вершинам От твоей любви мне так хорошо — Что же мне делать? Я всё ещё без ума от тебя, Я всё ещё без ума от тебя.

      Рука Алекса вытащила один наушник, отбирая его для себя, и мы слушали музыку вместе. Я повернулась, наблюдая за его задумчивым лицом, когда он одними губами произнес текст песни: «я все еще без ума от тебя», затем повернулся, видимо заметив мой пристальный взгляд, и так искренне его губы растянулись в улыбке, что моё сердце замерло. Тёплая и жесткая ладонь Алекса прошлась нежным прикосновением по моей щеке, а затем он легко поцеловал меня, не прекращая улыбаться, в губы.       — Мисс Харрис, ты прекрасна, — от неожиданности я поставила трек на паузу. — Особенно, когда кричишь моё имя во время…       — Хватит, Нильсен! — я почувствовала дикое возбуждение и смущение, прижимаясь губами к этому невыносимому шведу.       Стоило ли говорить о том, что уже спустя пару минут я заполошно шептала имя Алекса ему на ухо, извиваясь на его пальцах и сходя с ума от накрывшего с головой безумного оргазма? Сумасшедший мужчина!

***

      Бишоп-Мэнсон встретил меня своей обычной строгой и сдержанной атмосферой, возвращавшей в суровую действительность и оставляя воспоминание о тёплых днях за тысячи километров от этого чопорного места.       Тётушка сразу заметила изменения в моём поведении, удостоив меня лишь небольшим комментарием, суть которого сводилась к тому, что мне явно пошло на пользу солнце Лазурного побережья и общение с воспитанным юношей.       За ужином с Аннет мы обсудили наш с Алексом отдых, правда, я намеренно умолчала о наших злоключениях, из которых, собственно, состояла львиная доля всего отпуска в Сен-Тропе. Кажется, мои сдержанные, но пропитанные оптимизмом ответы успокоили её беспокойный разум, и она не требовала более никаких подробностей, удовлетворившись малой толикой информации.       — Ты же знаешь, милая, что мистеру Нильсену немного нездоровится, и мы, посовещавшись, решили немного форсировать события и представить вас высшему свету уже к концу этой недели.       Я немного поперхнулась травяным чаем, но старательно сохраняла спокойствие, ставя чашку на блюдце и складывая ладони «лодочкой» возле подбородка.       — Полагаю, свадьба тоже должна состояться раньше? — я внимательно и даже с замиранием сердца наблюдала за Аннет.       — Не думаю, что в этом есть необходимость, так как состояние Стефана уже стабилизировалось, но, — она задумчиво постучала пальцами по столу, — возможен любой сценарий.       — Хорошо, спасибо, что предупредила, тётя.       Закончив с ужином, я поднялась в свою комнату, устраиваясь на широком подоконнике с книгой в руках, как на телефон пришло уведомление.

От кого: Алекс Нильсен Уже знаешь, что ярмарка тщеславия с нами в главной роли состоится в субботу?

Кому: Алекс Нильсен Да, только что разговаривали с Аннет об этом.

От кого: Алекс Нильсен А знаешь, я даже рад.

Кому: Алекс Нильсен Почему?

От кого: Алекс Нильсен Увижу тебя. Безумно соскучился.

Я сделала небольшую паузу, опуская телефон на подоконник, позабыв как дышать. То есть для него это всё не просто приключение на неделю. Как и для меня, чёрт возьми, и я не хочу терять этого парня. Он мне дорог. Он мне нужен.

Кому: Алекс Нильсен И я соскучилась по тебе. Очень.

Пульс пробивался сквозь виски, а сердце вырывалось из груди. Прошло всего четыре часа, как мы разъехались каждый по своим домам, но я уже ощущала это горькое ощущение тоски по Алексу.

От кого: Алекс Нильсен Вообще, хотел написать тебе по другому поводу.

Кому: Алекс Нильсен И по какому же?

От кого: Алекс Нильсен Спокойной ночи, храбрый котёнок Агата.

Кому: Алекс Нильсен Сладких снов, Алекс.

***

      Каждый день, вплоть до дня званого ужина в поместье, охапками появлялись цветы с милыми записками на тисненой бледно-голубой бумаге с факсимиле семьи Нильсенов. Моя спальня уже походила на ботанический сад от обилия букетов и разнообразия ароматов. А я была абсолютно, стопроцентно и бесповоротно влюблена в Алекса. Судя по его милым запискам, наши чувства были взаимными.

***

Эпилог. Спустя шесть месяцев.

      До начала церемонии оставалось минут десять, телефон Алекса разрывался от звонков свадебного координатора, а из окна поместья на озере Комо было видно, как собираются и рассаживаются на скамейках гости. Почти триста гостей из Англии и Швеции, весь высший свет и акулы бизнеса съехались на праздник в Италию.       — Ну что, Харрис, — Алекс прерывисто дышал, двигая бёдрами чуть приспустив брюки смокинга, — готова произнести свою свадебную клятву?       — Боже, — я цеплялась пальцами за край трюмо, сбрасывая с него мешающие тюбики с помадой и духами, — да, да, Алекс, да!       Шлепки кожи об кожу разносились по всей комнате, предназначавшейся для сборов невесты, то есть меня. Подол белого шелкового платья был помят и задран Алексом на мою поясницу, пока его цепкие руки держали мои бёдра, а сам он вдалбливался глубоко и неистово, словно мы не виделись целую вечность, а не ночевали в разных комнатах на протяжении пяти часов. Он то кусал, то целовал мою шею, наращивая темп, доводя нас до безумия, от которого вот уже полгода мы получали ни с чем не сравнимое удовольствие.       По ту сторону двери слышались шаги и настойчивый стук в дверь.       — Нильсен, ты опаздываешь на собственную свадьбу, придурок, — голос Рэя был задорным и ехидным.       — Я немного, — он старался перевести дыхание, — занят!       — Попросить гостей, чтобы подождали, пока ты кончишь?       — Дьявол, Рэй, скройся! — я крикнула, еле сдерживая стон и закатывая глаза от того, насколько Нильсен глубоко во мне.       — Фу, Харрис, ну вот от тебя такой звенящей пошлости вообще не ожидал, — его удаляющийся смех дал нам возможность завершить начатое.       Мы одновременно громко кончили, прижимаясь друг к другу так сильно, будто мы сейчас шли на эшафот, а не на собственную свадьбу.       — Я без ума от тебя, лилла каттен, — он развернул меня лицом к себе, нежно целуя в кончик носа, — не забудь свою клятву, — Алекс кивнул на листок бумаги, упавший рядом с трюмо.       — Скажи спасибо, что я вообще её успела написать до твоего прихода! — я поправляла спустившиеся лямки платья укоризненно, но довольно улыбаясь.       Всё так круто изменилось в тот вечер, когда нас представили как будущую семейную пару на приеме у Аннет. Весь высший свет собрался поглазеть на двух растерянных, но безумно влюбленных в друг друга людей. Насколько я помню, в СМИ даже раструбили эту новость как самую ожидаемую свадьбу года.       Но кто бы мог подумать, что в конце вечера, когда родители невесты и жениха должны были произносить благодарственные речи и заканчивать весь этот смотр, Нильсен отобрал микрофон у отца и в свойственной только ему одному манере признался в своих чувствах ко мне? На глазах у репортеров и сотни людей, он всё говорил и говорил о том, как я добавила его скучной жизни живого огня, как заставила его относиться к себе менее серьёзно, как я растопила его сердце своими «ужасными» песнопениями и танцами, как из-за меня он дважды попадал в полицию и как я нравлюсь ему в гневе.       Нильсен заканчивал свою пламенную речь, уже стоя на одном колене и протягивая мне кольцо из конфетной фольги, а я просто сжимала ладонями рот, чтобы не завизжать от счастья.       — Веришь, что через несколько минут станешь миссис Нильсен? — он поправил подол моего изрядно потрепавшегося свадебного платья, а я застёгивала молнию на его брюках.       — Верю. И безумно этого хочу, — я нервно прокручивала на пальце помолвочное кольцо с огромным бриллиантом, которое Алекс всё же вручил мне ночью, после нашей помолвки.

Одновременно, не сговариваясь, глядя друг другу в глаза, мы произнесли: «Я люблю тебя».