(не)безвозвратно

      — Яку-сан! — кричит Лев, вихрем вбегая в класс третьегодок под вопросительные взгляды студентов. — Яку-сан, смотрите, что у меня есть!              — Ты чего орешь, дубина?              Яку отрывается от тетради, в которой что-то, нахмурившись, рассматривал, и сталкивается взглядом с застывшим возле него кохаем.              — Яку-сан, вот.              Лев протягивает свою длинную ручищу ему под нос, показывая зажатые в пальцах билеты на матч Японии против США в грядущие выходные.              — Мне Алиска достала, представляете, хотя официально все уже продано. Давайте вместе пойдем, а?              Не лицо, а щенячья физиономия, не хватает лишь виляющего хвостика позади.              — А что, кроме меня, все уже отказались? — поддевает Яку, хотя в глазах зажигается алчный огонек. На матч и правда объявлен солд-аут.              — Ну почему сразу отказались? — на секунду дуется Лев. — Я вообще-то сразу про вас подумал, Яку-сан. Я же слышал, что вы хотели попасть на игру, но билет купить не успели.              Смотреть на Хайбу снизу вверх неудобно, быстро устает шея, и Яку толкает парня к незанятому стулу возле парты впереди себя.              — Сядь, не маячь, и без того внимание привлекаешь.              Лев беспрекословно слушается и плюхается на стул, перекинув через сиденье ногу, чтобы расположиться лицом к Мориске.              — Ну так что, Яку-сан? Пойдем? — Хлопает ресницами, смотрит, гад, прямо в душу.              — Если обещаешь вести себя прилично, — отвечает Мориске, складывая на груди руки для важности, будто он вообще великое одолжение кохаю делает, снисходя до его компании.              — Конечно! — с восторгом выпаливает Лев и шлепает один билет на парту перед Яку. — Вот, только не потеряйте.              — Ага, за собой лучше следи.              Лев ждет, пока Яку убирает билет в сумку, лыбится довольно и прощается до вечера, когда оба встретятся на тренировке.              В день матча Лев, вопреки ожиданиям Яку, не опаздывает и даже приходит первым. Без школьной или спортивной формы видеть его непривычно, и Яку отмечает, что у Хайбы весьма неплохой вкус в одежде, но тут же думает, что это небось заслуга Алисы.              До начала игры Лев тянет Мориске сначала в арт-зону, где желающим рисуют символику команды на лице, а затем за хот-догами и газировкой, и уже перед самым началом под строгий взгляд Яку быстро убегает в туалет, оставляя того с охапкой еды, напитков и двумя флажками в руках.              Их места расположены в самом удобном секторе, и Яку так и зудит спросить, как же Алисе удалось раздобыть им билеты, но решив, что вопросом может создать невзначай неловкость, влезая не в свои дела, молча усаживается возле Льва.              — Спасибо, что согласились пойти со мной, Яку-сан, — радостно говорит Лев.              — Да ладно, делов-то, — отмахивается Яку чуть смущенно. — Спасибо Алисе-сан за билеты.              Почему-то благодарить ее проще, чем сказать слова благодарности Льву напрямую.              — У нас с вами как будто свидание, — смеется Хайба.              — Чушь не пори, — тут же ругается Мориске, пихая Льва локтем.              — Ай, Яку-сан, я же пошутил, — тянет тот без намека на обиду. — Но я бы и правда хотел позвать вас на свидание как-нибудь.              — Лев, несмешно, завязывай.              — А что, если вы мне нравитесь? — хитро глядя, спрашивает Лев, а затем шумно потягивает лимонад через трубочку.              — Твои проблемы, — отвечает Яку.              О симпатии Льва к нему он не то чтобы вообще не в курсе, но вот так откровенно получить подтверждение? На тренировках Куроо уже и без того изрядно Яку достал с подколами, мол, смотри, Лев твой, как птенчик, с каждым словом в рот тебе заглядывает, пинки и тычки твои терпит из одной лишь чистой любви, и что Яку стоило бы быть с Хайбой помягче да понежнее. А узнай Куроо, что Лев в открытую Яку признался в симпатии, вообще дышать свободно не даст. И даже ответные издевки о том, как Куроо глазами Кенму пожирает, вряд ли подействуют: Куроо, в общем-то, факт влюбленности в их связующего и не скрывал.              До самого перерыва, объявленного после второго сета, Лев с Яку обмениваются исключительно комментариями, то восторженно ликуя, то раздосадованно ругаясь на ошибки своей сборной и хитрые трюки противников.              — Вот бы и следующий сет наши взяли, — говорит Лев, когда японская команда все-таки вырывает победу во втором сете.              — А я думаю, еще минимум два сета точно сыграют.              — Кстати, Яку-сан, может, мне еще за хот-догами сбегать? Хотите чего-нибудь? — спрашивает Хайба. Купленный провиант заканчивается еще в середине первого сета.              — Забей, лучше потом зайдем нормально перекусить, нечего дрянь всякую лопать.              — Боитесь, что растолстею? — шутит Лев и хлопает себя по животу.              — Боюсь, что в рост уйдет, — отвечает Яку, и оба прыскают.              На мониторах у потолка камера перемещается от сектора к сектору, кто-то машет, увидев себя на экране, кто-то продолжает утыкаться в мобильник или болтать, даже не замечая, что их снимают. А затем на экране вспыхивает яркая заставка с приторно-розовым сердцем и надписью «kiss cam». Трибуны оживают и уже через секунду первая пара попадает в поле зрения объектива. Вероятно, девушка с парнем пришли вместе, потому как она без промедления целует его под одобрительный гул. Далее камера перемещается на более взрослую пару, и те, чуть смущаясь, повторяют поцелуй, а после женщина хватается за щеки, отводя взгляд. Когда на экране появляются две молодые девушки, трибуны бурно реагируют, а девчонки, чуть покривлявшись, скромно чмокают друга друга в губы.              Лев с интересом наблюдает за развлечением, а потом в легком шоке замирает, когда на мониторах высвечивается его улыбающаяся физиономия на пару с безразличным на вид Яку-саном. С соседних трибун тут же разносится свист и улюлюканье, сидящие рядом фанаты оглядываются, а камера продолжает ждать, мол, а чего вы ждали — все на равных условиях.              Льву хоть и хочется Яку поцеловать, только за такое одним пинком после может и не отделаться, но и трусливо сливаться как-то уж стремно, не по-пацански, да и потом он всегда оправдаться сможет, мол, не моя вина, так уж выпало, а синяк от пенделя будет платой за наглость.              Лев решает, что чмокнет Мориске в щечку — поцелуй он и в Африке поцелуй.              Пока Лев поворачивается, Яку-сан хватает его за шнурки на толстовке, резко тянет к себе и утыкается ртом ему прямо в губы, прижимается, пока камера не затемняется — на них оператор решает закончить свое развлечение, будто нарочно оставив на сладенькое.              — Скажешь хоть что-то, я тебе врежу, — угрожает Мориске, выпуская из рук шнуровку, и быстро отодвигается.              Лев замечает слабый румянец на щеках Яку и ухмыляется.              — А давайте потом на аттракционы на свидание сходим, а, Яку-сан?              Тычок под ребро Лев считает за молчаливое согласие.