Демон в моей душе навсегда

У человека две жизни: вторая начинается, когда понимаешь, что жизнь только одна.

Конфуций

Прошло уже больше недели с тех пор, как Вики появилась дома и начала с трепетом ждать последующих встреч со Стефаном. Она всё ещё не появлялась в школе, а причиной этому был обычный страх. Вики продолжала оставаться в изоляции, погруженной в свой мир, где каждый шорох, каждый щелчок и даже шепот ветра вызывали у неё неимоверный страх. Каждый звук казался предвестником чего-то ужасного, и она чувствовала, как всё внутри сжимается от неизвестности происходящего. Мир вокруг казался неприветливым, полным тайн и угроз, которые поджидали на каждом углу. Её дыхание было тяжёлым, словно попытка проглотить воздух превращалась в задачу безвыходной сложности. Сердце громко колотилось, почти настолько громко, что ей казалось, будто оно собирается вырваться из груди. Слёзы лились из её глаз, каждая из них отражала внутренний бунт страха и беспокойства, которые она пыталась скрыть. Она вспоминала те моменты, когда всё казалось таким ужасным, когда мир, в котором она живёт, казался совершенно безысходным. Воспоминания о той тьме, о той опасности, которая практически схватила её за горло, отражались в каждом трепете её тела, в каждом мучительном вздохе. Страх охватывал её, когда она даже пыталась вспомнить своих одноклассников и учителей. Эмоциональная боль, вызванная беспощадными словами и унижениями, стала преградой между ею и возвращением к обычной жизни. Она старалась укрыться в безопасном уголке своего дома, избегая даже мысли о том, чтобы снова стать частью той среды, которая казалась ей такой враждебной и опасной. Это был страх, который затронул не только её ум, но и её сущность, оставив на душе глубокий рубец. Внезапно перед глазами возник образ папы, крепко сжимающего её в объятиях. Для отца этот момент был как возвращение солнца после долгой зимы. Всю ночь и день он провел в ожидании, жаждущему увидеть хоть какой-то знак от своей дочери. Как только она не появилась дома, он сразу же заподозрил что-то неладное. Он начал звонить друзьям Вики — Джессике и Тому. Как оказалось, они ничего не знали о нынешнем пребывании его дочери. Затем, не взирая на позднее время, он позвонил классному руководителю Вики. Отец знал, что у неё были какие-то проблемы в школе, он даже пытался разобраться во всём, но дочка твёрдо убеждала его, что всё в порядке и сама разберётся. После напряженного разговора с учительницей он узнал, что состоялся конфликт с некой Кейт, которая прилюдно издевалась над его Вики. После этого дочка убежала в неизвестном направлении и больше не возвращалась. Его руки непроизвольно сжались в кулаки — как можно было так халатно отнестись к побегу ученицы? Он, не раздумывая, позвонил в полицию. Они заверили его, что обязательно найдут её. Но это не смогло успокоить его. Он весь день встревоженно ходил по комнате, перебирал в голове все возможные сценарии, переживал каждую минуту. Страх за неё был неотъемлемой частью его существования. И вот когда он увидел её силуэт через окно, его сердце ударило сильнее. Несмотря на волнение, тут же бросился к двери, встречая её с открытыми объятиями. Отец обнял дочь с такой теплотой, что Вики почувствовала, будто она снова маленькая девочка. — Ох, Вики, моя девочка… Как же я волновался… я уже было подумал… Нет-нет, даже не хочу вспоминать… — прошептал он, обнимая её, словно боясь, что это сон, который может исчезнуть в любую секунду. Его объятия были нежными, но наполненными также и напряжением — он знал, что что-то случилось, и его сердце разрывалось от желания помочь. Отец ощущал её страх и усталость. Он не отходил от неё ни на шаг, стараясь обезопасить её от всего на свете. — Отец, я… я так боялась… — шептала она, сжимая его сильнее. Из глаз хлынули горькие слёзы. — Я знаю, моя девочка. Но теперь ты здесь, ты в безопасности, — успокаивал её отец. — Мне так жаль, что я тебя напугала, — продолжала Вики, её голос дрожал от эмоций. — Тише-тише, главное, что сейчас ты здесь — отец тихо отвечал, стремясь утешить её. — Пап, но я… я не знаю, как объяснить… что случилось… — она сильнее прижалась к нему, пытаясь забыть обо всём. — Ш-ш-ш, не спеши, моя дорогая. Времени достаточно. Когда ты будешь готова, мы поговорим. Пока что я здесь, чтобы тебя поддержать, — он погладил её щеку, стремясь передать свою поддержку. — Мы разберемся. Ты — самое важное сейчас, — он улыбнулся ей. Вики чувствовала тепло и заботу отца, однако её сердце было все еще окутано болезненным прошлым, а в душе бушевали эмоции, которые не собирались оставлять её. Отцу было трудно сдерживать свои вопросы, он жаждал понять, но терпеливо молчал, предоставляя ей пространство, в котором она так нуждалась. Услышав голос Вики, Арчи, её маленький песик, вылетел из-за угла, лая и виляя хвостом. Его радостные лаяния наполнили помещение, напоминая о том, как сильно он скучал по своей хозяйке. Вики улыбнулась, нагибаясь, чтобы погладить его по голове. — О, мой маленький, как я соскучилась по тебе, — прошептала она, находя утешение в его мягкой шерсти. Арчи, будучи полным энергии, не оставлял её ни на мгновение. Он то бежал вокруг неё, то просил играть, словно старался подарить ей радость и отвлечь от любых тяжелых мыслей. Он был её источником радости, невзирая на все неприятности, которые она пережила. Руки ласково гладили пушистую шерсть, и это простое действие успокаивало. Сердце билось от смешанных чувств радости от встречи с отцом и тревоги по поводу того, что теперь будет. Отец осматривал её с ног до головы по несколько раз, пытаясь найти малейший намёк на то, где ей пришлось быть и что пережить. Он отметил ссадины на руках и лице дочери, а также новую одежду. «Откуда у неё взялись деньги?» пронеслась мысль в его голове. С её плеча свисал непригодный портфель, и взгляд был сфокусирован на столе, но сама она будто находилась в другой вселенной. Она отказалась от обеда, сославшись на то, что уже где-то перекусила по дороге домой. Затем, неспеша поднимаясь в свою комнату, Вики сказала, что хочет принять душ и выспаться. После этого они не говорили в тот день. Отец не хотел ворошить её воспоминания, а сама Вики хотела просто исчезнуть из этого мира. Вики вспоминала его осторожные касания, отцовскую заботу и любовь, в которой так нуждалась раньше. Она чувствовала покой, омывающий её, когда его объятия обволакивали её тело. Но ей хотелось забыть о той ночи. Словно это был лишь до боли реальный сон… Не хотела забывать лишь одно, точнее, одного человека, её спасителя — Стефана. Его образ пронёсся мимо её разрозненных мыслей, как луч света в бездонной тьме. Тепло и защита, которые он даровал, возрождали её. Стефан был её спасением, стал крепкой защитной стеной. И когда ей казалось, что она потеряла себя, он оказался рядом, даруя силу и надежду. Но он не появлялся уже неделю. Ни намека на скорый визит. Неделя пролетела мимо, но без его присутствия время тянулось как вечность. Она пыталась верить, что у него были свои причины, но чем больше времени проходило, тем труднее было поддерживать эту иллюзию. Вики страдала, пытаясь заполнить пустоту, которую оставило отсутствие Стефана. Она даже не осмеливалась признать, как сильно привязалась к нему. Каждый шорох за окном, каждый телефонный звонок, каждый стук в дверь — всё это заставляло её вздрагивать и надеяться услышать его голос или увидеть его призрачное присутствие. Из-за мыслей о нём она только сильнее укуталась в одеяло, пытаясь скрыть не только слёзы, но и сдерживать внутренний монолог, который превратился в бесконечную драму самообвинения и беспомощности. Под одеялом она обнимала свои колени, словно пытаясь удержать часть себя от разрушения. Всеми силами она пыталась запретить себе думать о нём. Он — очередное разочарование. Очередное враньё. Очередная издёвка. За этими мыслями она провалилась в беспокойный сон. После возвращения Вики, её эмоциональное состояние оставалось хрупким. Она настойчиво просила отца не впускать друзей, испытывая страх и беспокойство перед встречей с ними. Отец, понимая её состояние, соглашался и не позволял им даже передать ей весточку. Том и Джессика, не понимая полностью, что происходит, терпеливо ждали возможности увидеть Вики. Они стояли у входа в дом, но отец блокировал им его, стремясь защитить дочь от внезапных встреч, которые могли бы усугубить её состояние. — Извините, ребята, но сейчас не самое подходящее время, — говорил отец тихим, но твердым голосом. — Вики… она сейчас не готова… её нервы сильно натянуты, — объяснял он, стараясь найти правильные слова, чтобы не обидеть друзей дочери. Том и Джессика, слыша его слова, подозревали, что произошло что-то серьёзное, и им приходилось каждый раз уходить с недоумением на лицах. И только после этой беспокойной ночи, Вики решилась увидеться с друзьями. И пусть у неё всё ещё не хватает смелости рассказать обо всём, по крайней мере она убедится, что они её не бросили. Друзья стояли у двери комнаты Вики, надеясь, что она откроет им, но дверь оставалась закрытой. Они слышали шепот и шорох внутри, но решили не навязываться и терпеливо ждать, пока их подруга соберется с мыслями и сама впустит их. — Вики, мы тут. Мы хотим увидеть тебя, поговорить, — шептала Джессика притулившись к двери и стараясь проникнуть сквозь барьеры, которые та поставила перед собой. В это же время сама Вики пыталась унять слёзы. Кто бы мог подумать, что это так тяжело вновь встретиться с друзьями? Её терзали сомнения, а не пустая ли это трата времени? Какой в этом смысл? Но спустя минуты три, осознав, что они тоже места себе не находят, она взяла себя в руки, и, сделав глубокий вдох, открыла дверь, пропуская внутрь комнаты друзей. Вики смотрела на Джессику и Тома, их лица были полны сопереживания и сочувствия. Её сердце сжалось от вида друзей. Не вымолвив ни слова, она кинулась их обнимать. Ох, как же она нуждалась в этих объятиях, ощущениях… как ей этого не хватало все эти дни. Отказавшись от всех гаджетов, Вики слово изолировалась от внешнего мира и друзей, не реагируя на пропущенные звонки и сообщения. Но сейчас… сейчас она поняла свою ошибку и позволила себе расслабиться, наслаждаясь моментом. — Привет, — прошептала Вики, отойдя от друзей. Ей было тяжело встречаться с ними взглядом, поэтому она смотрела в пол, заламывая пальцы рук. — Привет, Вики, — ответила Джессика, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Мы так волновались о тебе, а ты ничего не говорила и даже не пускала в свою комнату. Что произошло? Вики села на кровать, приглашая их сесть рядом. Несколько минут было слышно лишь их тяжёлое дыхание, но спустя некоторое время Вики тоскливо посмотрела на них и тихо произнесла: — Простите, что держала вас в неведении. Я… я тогда сбежала, и вы… вы узнали только от отца… Я правда хотела с вами увидеться сразу же, но… это было слишком тяжело для меня, да и вообще я запуталась во всём… Ох, вы даже не представляете как сильно я скучала! Но я не могу вам рассказать всё… не сейчас. Я не готова. — Ви… главное, что ты цела. Когда ты будешь готова, дай нам знать. В любом случае мы всегда рядом, знай это, — сказал Том, сжимая её ладонь. — А вы как? Что нового? — перевела тему Вики. И после этого вопроса пронеслись часы в приятной компании друзей. Они разговаривали обо всём на свете, но не затрагивали ту тему, от которой Вики становилось плохо, ведь понимали — не сейчас. Их разговоры даже заставили Вики слегка улыбнуться, что они считали уже маленькой победой. Им тоже её не хватало, пусть они и не афишировали этого. — Спасибо вам, что пришли, — сказала Вики, стоя в дверном проёме, когда за окном уже стояла темнота. — Всегда, — ответила Джессика и обняла её. — Позвони нам, если что-то понадобится, — добавил Том, похлопав Вики по плечу. Закрыв за ними дверь, Вики слабо выдохнула и медленно поднялась в свою комнату. Друзья её навестили, а вот Стефан… даже не удостоился послать ей какую-то весточку. Почему же он так легко нарушает свои обещания? Значит ли это, что она была просто отвлечением от рутины? Никогда не стоит так слепо верить незнакомцам, пусть их действия и кажутся искренними. *** В комнате Вики сидела на краю кровати, глядя в окно, её лицо было осунувшимся, а глаза отражали боль. Она снова вспомнила Стефана. Как он мог ей так нагло врать, смотря прямо в глаза? Как мог обещать то, что не собирался делать? Почему так поступил? Теперь она его ненавидела. Её привязанность сменилась злостью. Она была готова выть оттого, как быстро позволила запудрить себе мозги. Вики пыталась скрыть от самой себя тот факт, что всё-таки, где-то в глубине души, теплилась надежда на его появление. Всё ещё ждала. Спустя стольких недель душевной боли, она продолжала его ждать. — Ты в порядке? — послышался голос отца. Он стоял в дверях, облокотившись о косяк, его голос был слегка насторожен — ему не нравилось сегодняшнее поведение дочери. Он чувствовал что-то неладное. Она не спустилась завтракать, не поигралась с Арчи, отказалась пускать друзей в дом и теперь сидит, смотря в одну точку. Что-то однозначно не так. Но что? Он смирился с тем, что она почти не выходит на улицу, не рассказывает о случившемся, но то, что Вики начала терять жажду к жизни его пугало. — Да, пап, — ответила Вики тихо, не оборачиваясь. Прежде чем ответить, отец пристально посмотрел на дочку. Он ей не поверил. С ней явно что-то происходило, и она даже не пыталась высказаться. Всё держала в себе. Как и всегда делала. Каждый раз, когда он пытался уговорить её наведаться к психологу, их разговор заканчивался почти ссорой. Почти, потому что он не хотел усугублять нынешнее состояние дочери криками и отступал от затеи. — Хорошо, — ответил отец. — Я собираюсь сходить в магазин за продуктами. Тебе что-нибудь нужно? — он и так знал, что она ответит на этот вопрос, потому что на протяжении всех недель, проведенных дома, она просила одно и то же. — Можешь купить йогурт, — всё также тихо ответила она. — И всё? — Ещё корм для Арчи. — Хорошо, — кивнул отец и выровнялся. — Скоро вернусь, — сказал он и оставил Вики одну. Как только входная дверь захлопнулась, Вики стремглав побежала в ванную. Она с замиранием сердца ждала ухода отца, чтобы сделать то, о чём она так долго размышляла. Находясь рядом с ним, Вики опасалась, как бы он не владел способностью читать мысли. Конечно, это являлось абсурдом, но всё же… Даже когда её навещали друзья перед и после школы, рассказывая новые сплетни, а также вечером, чтобы вместе смотреть какой-то фильм, она остерегалась, как бы случайно не сболтнуть о её намерениях. Каждую ночь Вики оказывалась в плену кошмаров. Чертовски близкие к реальности кошмары. Она просыпалась посреди ночи с безумно колотящимся сердцем и сбитым дыханием. Её постель находилась в полном беспорядке, словно попытка уйти от кошмаров заставляла её метаться во сне. Пижама была липкой от пота, она ощущала себя измученной и измотанной этой ночной борьбой. Она чувствовала страх, который охватывал её сердце, заставляя его колотиться с бешеной скоростью. В эти моменты чувствовала себя потерянной и одинокой. Каждый новый день начинался с ощущения усталости и тревоги, ведь эти кошмары оставались с ней даже в реальности. Они вызывали в ней гнев и отвращение к себе, как будто она была ответственна за происходящее. Эти мучения подводили её всё ближе к грани. Грани, когда она остаточно потеряет рассудок. Каждый день Вики рылась в голове, вспоминая ту ночь, провулок, людей… А что, если бы в тот день она не сбежала со школы, а спокойно ответила Кейт? Может быть тогда всего этого не произошло и не пришлось переживать этот кошмар? Почему она такая слабохарактерная и не смогла постоять за себя? Это её вина. Только её и ничья больше. Будь она хоть немного храбрее, то этого можно было избежать. Всегда была для всех обузой, ею и останется. Даже Стефан счёл её такой и теперь остерегается. Возможно, если бы она не родилась, то всем стало бы легче?.. И вот Вики стояла напротив зеркала и глядела на своё отражение. Лицо было бледным, огромные мешки под глазами свидетельствовали о тяжёлых ночах, губы были плотно сжаты и потрескавшимися из-за постоянных покусываний в попытке сдержать очередной прилив ненависти к себе. Сама она исхудала так сильно, что теперь казалось она состоит лишь из кожи и костей, что даже одного дуновения ветра хватит, чтобы её унесло на несколько миль. Она слегка отшатнулась назад, не ожидая увидеть себя такой… неживой. Вики старательно избегала всех зеркал в доме, боясь увидеть то, кем она являлась ныне, и не зря. Увиденное повергло её в оцепенение. Она даже проморгалась, чтобы понять — это реальность или её воображение так сильно разыгралось? Теперь ясно, почему отец так сильно настаивал на психологе. Но теперь это неважно. Всё теперь не имело никакого значения, ровно как и её жизнь. Вики сжимала кулаки, пытаясь подавить внутреннюю боль, которая казалась нестерпимой. Её сердце колотилось словно в пленах адских мук, и она чувствовала, что больше не в состоянии справиться с этими эмоциями. Собрав последние капли силы, она открыла ящик и, немного порывшись, достала уже знакомое ей орудие — лезвие. Она каждый день разглядывала его, пытаясь осознать, как именно это сделает и что будет ощущать. Смотря на него, представляла себе, как все её муки и боль исчезнут вместе с ней, вытекая сквозь кровь. Вики тяжело сглотнула и положила лезвие на раковину. Лёгкая боль пронзила её указательный палец. Она удивленно уставилась на капельку крови, медленно упавшую на пол. Всего лишь лёгкое касание к концу лезвия — и уже кожа разошлась. Что же будет, если надавить со всей силы? Дрожь пробрала её тело от такой мысли. Вики отошла от раковины и приблизилась к ванной. Её руки подрагивали, когда она включила воду и услышала знакомый звук, наполняющий комнату. Несколько минут неподвижно смотрела на ванну, что с каждой секундой наполнялась всё больше, пока окончательно не набралась смелости завершить задуманное. Вики глубоко вздохнула и начала медленно снимать одежду. На задворках сознания поднялось невообразимое волнение и… предчувствие полной свободы. Чувствуя холод воздуха на своей обнаженной коже, Вики подошла к раковине и в последний раз взглянула на своё отражение, испытывая лишь чистое отвращение. Забрав лезвие, она поднесла его к левой ладони, испытав дежавю. Перед глазами пронеслась комната в отеле, где она тоже пыталась покончить с собой, но… не смогла. Также вспомнились красные глаза её спасителя. Вики мотнула головой, пытаясь поскорее избавиться от мыслей о нём. Он — это последнее, о чём ей хотелось бы думать перед собственной кончиной. Изогнув губы в кривой улыбке, она удивлялась своей бывшей неспособности нанести себе существенное увечье. Но сейчас всё совсем иначе. Если раньше она боялась это сделать, то что сейчас может её остановить? Вики, не смея больше медлить, полоснула лезвием по открытой ладони. Её сдавленный крик пронёсся сквозь тишину, отражаясь от стен; рука содрогнулась в попытке убрать ладонь подальше от источника боли, но, плотно сжав губы, она с упоением смотрела на появляющуюся кровь из глубокой раны. Сердце бешено колотилось, но её влекла выступающая кровь, вызывая странный микс боли и удовлетворения. Когда боль миновала и осталось лишь лёгкое пощипывание, Вики поднесла кровавую ладонь к лицу и провела языком по ране, смакуя её. Во рту появился непривычный привкус железа. Она слегка содрогнулась, когда надавила языком чуть сильнее — её словно током ударило. Ей нравилась боль, которую причиняла сама себе. Затем Вики провела кровоточащей ладонью по своей руке, в которой сжимала лезвие, — от плеча до запястья — оставляя кровавый след. Оставшись довольной собой, она медленно ступала по холодному кафелю к ванной, пытаясь сдерживать свою радость. Выключив краник, принялась разглядывать поверхность воды, точнее, пыталась разглядеть её кровавую руку. Усевшись на бортик ванной, Вики вновь обратила своё внимание на лезвие — покрутила, перевернула, пригляделась, подбросила и раздумывала, где бы сделать следующий порез. Левая ладонь до сих пор кровоточила и щипала, несколько капель крови упало в воду, порождая рябь и быстро растворяясь, но Вики это сейчас не заботило. Она могла бы сейчас прекратить это шоу и вынудить из аптечки бинт, антисептик и обработать рану, чтобы потом всё-таки сходить к психологу но… это было слишком тяжело и мучительно. Он бы копался в её голове, высасывая из неё всю важную для него информацию, а ей оставалось бы переживать всё раз за разом. Снова осмотрев своё худое тело, Вики решила сделать следующий надрез на бедре. С уроков биологии точно знала, где находится бедренная артерия… можно быстро истечь кровью, если порезать крупный кровеносный сосуд. Но она не хотела так быстро умереть. Ей ещё хотелось насладиться последними минутами нежась в горячей ванной. Вытянув правую ногу, Вики пригляделась, оценивая, где было бы неплохо нанести себе следующее увечье. Наконец выбрав себе место чуть выше колена, она поднесла окровавленное лезвие и слегка надавала на кожу. По мере того, как оно входило в её ногу, она с интересом наблюдала, как под ним собирается кровь. В этот раз она даже не пискнула. Когда лезвие вошло на несколько миллиметров, Вики резко повела его в сторону, делая рану больше и глубже. Её руки дрожали от напряжения, а саму ногу хватила судорога, но она продолжала действовать решительно. Затем полоснула ногу ещё чуть выше. Проводя лезвием раз за разом, Вики чувствовала, как оно проникает все глубже в её плоть, вызывая ощущения жжения и рези. Несмотря на мучительные ощущение, она продолжала наносить себе увечья. Дыхание ускорилось от адреналина, наполняющего её организм. Кровь стекла по ноге и скапливалась в красной луже на полу; глаза отражали смесь безумия и решительности. Она ощущала, как каждая капля крови становится частью её освобождения, словно изгоняя ту боль и страх из тела. Прикусив нижнюю губу от сдерживаемого крика и прикрыв глаза, Вики наслаждалась жжением на ноге. «Интересно, чтобы я ощутила, если бы кого-то пырнула ножом? Почувствовала бы себя маньяком, который наслаждается видом чужой крови и захотела бы сделать ещё что-то подобное? Или испугалась и рванула прочь? Стоп-стоп-стоп, почему мне вообще пришло это в голову? Фу, нельзя такое представлять, Вики» В голове промелькнула мысль о приходе отца, и это только усилило её решимость. Она резко открыла глаза, осмотрела себя, свою кровь и поднялась, крепко сжимая лезвие. Вики смотрела на поверхность воды, чувствуя бессилие, охватывающее её с каждым судорожным вдохом и выдохом. Она всё ещё не могла поверить, что на самом деле собирается это сделать. Что вот он, конец совсем близок. Сколько же раз она представляла такой исход… лучше бы её не спасли и убили в том переулке, чтобы не чувствовать всё это. Ухватившись ладонями за бортик ванной, Вики склонилась ещё ниже, рассматривая своё лицо. Она испытывала лишь сильную ненависть, смотря на себя такую жалкую и никчёмную. Несколько горьких слёз упало в воду, вызывая рябь и круги, стирая её сгорбившийся силуэт. Боль в ноге и ладони служила отрезвляющим средством, что позволило ей решительно залезть в ванную. Теплая вода обволокла её тело, унося боль и принося мимолётное спокойствие. Вики всё ещё чувствовала, как раны пощипывает от контакта с водой, и как кровь вытекает с них, постепенно забирая её силы. Сжимая бортик ванной до боли в пальцах, она ощущала, как сердце разрывается на тысячи мелких кусочков. — Ты ничтожество, Вики Уокер, — прошептала она себе, словно призывая болезненные слова стать реальностью, но их ядовитость лишь усиливала её мучения. Вики осторожно опустила голову под розоватую воду, словно хотела отогнать от себя все эти тягостные мысли, позволить волнам омыть её от этой безнадежности, которая поглощала каждую минуту. Как только лёгкие начало сжимать, она резко вынырнула, закашлялась и начала жадно вдыхать воздух. Тело стало непроизвольно дрожать, когда первые рыдания вырвались из глубины души, раскачивая её на волнах отчаяния. Глаза, наполненные слезами, не могли увидеть ничего, кроме мутной воды. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с водой, будто ручеек беспрерывных мук. Обняв себя, она пыталась утешить свою дрожащую душу, словно пытаясь собрать разбросанные кусочки своего внутреннего мира. Её голос, исполненный отчаяния, растворялся в тишине, будто молитва, не услышанная небесами: — Боже, за что ты так со мной… — слышалось её бормотание. — Почему я? Что я сделала, чтобы заслужить всё это? — шептала она, пытаясь разгадать загадку своего страдания. Тело дрожало, подобно листу на ветру, и в этот момент её самое большое желание было одно — остановить душевную боль, которая стала частью её существования. — И ты, Стефан… как ты мог мне врать… как позволил дать ложную надежду?.. Я не справляюсь… я больше не могу… Мне больно, очень больно… Вики медленно подняла руку, в которой всё ещё сжимала лезвие, и посмотрела на него помутневшим взглядом. — Ну что, послужишь мне ещё?.. Вики знала, где сделает следующий надрез. Она давно мечтала об этом. Её рука медленно направилась к области сердца. Сердце… как же оно болит. И всё из-за него. Все эти мучения только из-за него. Оно стучало в ее груди с безжалостной силой; каждый удар был пронизан острым, неистовым болем. Сердце, казавшееся ранее источником жизни, стало символом её мук и страданий. Оно, словно заблудившись в лабиринте больших надежд и разбитых мечтаний, стучало неуклонно, напоминая о её сломанном внутреннем мире, где боль была единственным верным спутником. Времени нет. И Вики это понимала. Поднеся дрожащей рукой лезвие, она коснулась его кончиком кожи. Слезы без перестану катились по щекам, дыхание сбилось, раны всё кровоточили, но её цель была неизменна… Сделав глубокий вдох, она надавила на лезвие, заставляя его вонзиться в плоть. Сжав плотно губы, Вики провела им вниз, ощущая, как тёплая жидкость медленно выступает на её коже. Лицо Вики искажалось от мучений, и она лишь с трудом удерживала себя от крика, который казался ей единственным выходом из этого мрака. Боль… дикая, неистовая боль пронзала её слабое тело. Прикрыв глаза на несколько секунд, попыталась сконцентрироваться на своих ощущениях. Она чувствовала, как горячая кровь стекает с раны в области сердца; как боль всё быстрее распространяется по изнеможенному телу; как близится конец… Распахнув усталые глаза, Вики решилась сделать последние увечья. Она приблизила лезвие к запястью левой руки и, без колебания, резко вогнала в кожу и провела им вверх. Её громкий стон вырвался наружу, оглушая в этой тишине. Кровь ручьем хлынула из глубокой раны, ещё быстрее забирая её силы. Смотря на кровоточащую руку, Вики чуть не стошнило. Она хотела проделать то же самое и с другой рукой, но её ослабевшие пальцы разжались, и лезвие выскользнуло, тут же исчезая в воде. Мир вокруг замер, и только звуки пульсирующей боли наполняли тишину. В темном водовороте её мучений, Вики словно теряла контакт с реальностью. Её тело, ослабевшее от боли, дрожало. Она медленно проваливалась куда-то вниз, словно смирившись с непоправимым. Вики уже была готова покинуть этот мир, освободиться от боли, что поглотила её и забирала силы уже столько недель. Устало откинув голову, принялась ждать конца, медленно засыпая. Внезапный звук открывшейся двери разорвал эту мрачную тишину. И в этой двери появился запыхавшийся Стефан. Он, встревоженный и злой, быстро вступил внутрь. Его глаза мгновенно нашли Вики, казавшуюся неподвижной в воде. В первый момент его лицо отразило ошеломление, а потом уступило место глубокой тревоге и беспокойству. Он приблизился, и его сердце забилось ещё сильнее, когда он увидел столько крови вокруг. Не испытываемое раньше чувство страха полностью захлестнуло его, и он ринулся к Вики, словно стремился уберечь её от бездны. Его руки дрожали от напряжения и желания помочь. Пытаясь сохранить хладнокровие, он опустился на колени у ванны, пытаясь дотянуться до Вики, чтобы вытащить её из воды. Внутри всё сжалось, когда он увидел огромную, всё ещё кровоточащую рану на груди. Она всё ещё сжимала бортик ванной, будто пыталась как можно дольше оставаться в этом мире. Стефан осторожно, будто боясь навредить ей ещё больше, накрыл её руку, ощутив лишь прохладу её пальцев. И вслед за этим лёгким прикосновением, рука Вики исчезла под красной водой. — Твою же… Что ты наделала?! Ты меня слышишь? Вики! Да чтоб тебя чёрт побрал… Вики слышала его словно была в далеком сне, значения его слов медленно проникали сквозь пелену туманного сознания. Её помутневшие глаза пытались сфокусироваться на его образе, но он был будто призраком из другого мира. — С-стефан?.. Ты?.. Я… уже умерла и п-попала в рай?.. — её голос звучал слишком тихо, было тяжело даже разобрать её несвязную речь. — В рай после такого уж точно не попадают, дорогуша, — зло бросил парень, пытаясь понять дальнейший план действий — не каждый день ему доводиться спасать людей. Стефан попытался разглядеть сквозь мутную воду все её раны, но это давалось с трудом. Никогда в своей жизни он ещё не был так растерян. Вид обмякшей Вики выбил из него весь дух. Куда же подевалась та дерзкая и милая девушка? Что она с собой сделала? Как она вообще докатилась до такого? Неужели в ней столько отчаяния? Стефан наклонился над Вики, не обращая внимания на её обнаженное состояние, и осторожно взял её на руки. В этот момент его глазам предстала ещё глубокая рана на руке, несколько порезов на ноге и один на ладони. Он застыл в удивлении. Сколько же боли она причинила… и как её вытерпела? Его одежда стала мокрой от воды и крови девушки. Не подающая почти никаких признаков жизни, Вики лежала на его руках, словно маленькая, беспомощная кукла. Её дыхание было неровным, как будто каждый вдох был неимоверным усилием; лицо оказалось бледным и истощенным, словно страдания привели её к граням выносливости. Стефан, крепко держа её на руках, поспешил выйти из ванны, несмотря на хрипы Вики. Осторожно уложив девушку на кровать, он ещё раз оценил её изможденное тело. Затем Стефан снова рванул в ванную комнату в поисках бинта. Он беспрестанно перебирал каждый ящик, пока не нашел аптечку. Стефан с усилием читал названия лекарств и препаратов, но для него это было чем-то новым и непонятным — он никогда не испытывал надобности в подобном. Оказавшись вновь возле израненной Вики, Стефан начал аккуратно обматывать её раны. — Потерпи немного, Вики. Как только я закончу, мне снова придется отлучиться. Но ты не волнуйся, ты и вдох сделать не успеешь, как я вернусь, — его слова звучали как утешение, как попытка убедить в первую очередь самого себя, что всё будет хорошо. Истерзанная болью Вики не смогла сдержать слабый вопль, когда Стефан аккуратно обвязывал её руку. Крик пронзил тишину комнаты, звуча как беспомощная мольба о прекращении этой мучительной процедуры. Но Стефан продолжал сосредотачиваться на своём деле, стремясь завершить обработку ран, несмотря на её стоны. Особенное внимание, естественно, уделял руке. Бинты быстро пропитывались кровью Вики, и ему пришлось нанести очень-очень и очень много шаров бинта, прежде чем отступить назад. «Какая же она…ну дурная ведь! Зачем всё это? Вообще в голове нету ничего, раз даже за отца того не подумала. Надеюсь, мне не придётся ещё и зашивать её творение» размышлял Стефан. — Терпи, Вики, скоро твоя боль уйдёт, — шептал он, надеясь, что она его услышит. — И ты уж извини, я не спец по подобному. Нужно же было тебе додуматься так искалечить себя. Осмотрев тело девушки ещё раз и не найдя оставшихся порезов, он укрыл её одеялом. — Я сейчас вернусь, Вики. Ты только живи. Окинув её взглядом, он исчез так же неожиданно, как и появился, оставив после себя едва уловимый запах цитрусовых. *** Измученная, она чувствовала касания чьих-то рук на своей коже, слышала чей-то неразборчивый шёпот. Кто-то настойчиво открыл ей рот, залив туда жидкость, её тело реагировало на это, рефлекторно пытаясь отвернуться. Этот странный вкус застыл на языке, оставив ощущение солоноватости. Её разум плавал между сознанием и темной бездной, едва уловимыми моментами понимая, что происходит вокруг. Затем эти же руки осторожно пригладили её волосы, потянулись к щеке, словно кто-то пытался достучаться до её сознания. Эти ласковые прикосновения внесли какое-то успокоение в её ошеломленный мир. Но всё это казалось таким далеким, размытым, словно недоступным из её собственного бессильного мира. Приложив немало усилий, Вики приоткрыла глаза, но всё вокруг было смутным и расплывчатым, и она увидела только сгорбившийся силуэт. Совсем скоро слабость её одолела, и она вновь провалилась в беспамятство. *** Внезапно Вики почувствовала, как её тело начало покрываться жаром. Жгучая волна распространилась по её коже, вызывая неприятное покалывание и ощущение пламени, которое словно обжигало её изнутри. Жар проник в каждую клеточку, заставляя её потеть и сжиматься от боли. Больше всего боли доставляло запястье, которое, казалось, в прямом смысле пылало. Она металась по кровати, пытаясь найти облегчение от этого невыносимого ощущения. Её движения были неуправляемыми и беспокойными, она переворачивалась с боку на бок, пытаясь найти положение, которое бы хоть немного смягчило её муки. Но на эти попытки реагировали болью нанесенные ею увечья — на руке и ноге. В моментах особенно сильного жара, Вики выкрикивала имя Стефана и ещё какие-то нечленораздельные хрипы. Это было единственное, что ей приходило в голову в этот момент, когда она была погружена в пучину физической и эмоциональной боли. Стефан же был рядом и молча наблюдал за ней, каждую минуту подмечая даже мельчайшие изменения в её поведении, криках и движениях. Он был настороже, не зная, как это «лекарство» могло повлиять на неё, да на любого человека в целом, но у него не оставалось иного выбора, как попробовать. — Вики, лежи смирно. Тебе ничего не грозит. Я рядом, — Стефан говорил это тихим, успокаивающим голосом, надеясь, что его слова каким-то образом достигнут её сознания, и она успокоится. Наблюдая за ней в этом уязвимом состоянии, он почувствовал, как внутри него проснулись чувства, которые раньше ему были чужды, которые казались ему чужими и непонятными. Эмоции, подобные заботе и тревоге, тихонько затрепетали в его душе. Он стремился хоть как-то облегчить её муки, как душевные так и физические. Поэтому он прикасался к ней. Он делал это осторожно, словно касался самого драгоценного сокровища в его жизни, бережно и нежно, чтобы не нанести больше вреда. Но он не понимал одного — почему? Почему он стремился уберечь её? Помочь? Почему она заставила его демонскую натуру испытывать такой спектр эмоций? — Как жаль, что у тебя останутся шрамы на теле. Напоминания обо всём этом… — Прошептал Стефан, проводя кончиками пальцев по её руке. — Как же ты меня напугала, ты даже представить себе не можешь. И как же хорошо, что я вовремя пришёл к тебе, иначе… даже думать не хочу об этом, — он продолжал, исследуя пальцами её лицо. — То проведенное время вместе стало для меня самым лучшим воспоминанием за последние несколько лет. Признаюсь, я не собирался спасать тебя там, в подворотне. Я подумал, не моё дело, я не вмешиваюсь в дела смертных, но… — Стефан сглотнул комок в горле, словно слова застряли там, не давая выйти наружу. Он коснулся её волос и прислонился ближе, — но чёрт возьми, я не смог пройти мимо, просто не смог. Я не знаю почему. Обычно мне плевать на таких, как ты, но в тот момент я почувствовал, что не мог оставить тебя одну. Мне казалось, что это было единственно верным решением в тот момент. Знаешь, будто что-то щёлкнуло внутри, и я был вынужден повиноваться этому чувству. И когда ты спала в номере, такая умиротворенная, я не мог оторвать от тебя взгляда, ты была невероятно красива. Но меня ждали совсем в другом месте, неотъемлемые дела в зале отца, знаешь ли, поэтому мне пришлось оставить тебя одну. Но ты об этом даже не догадываешься. А когда ты начала меня умолять остаться… Я понимал, что это неправильно, мне это совсем не нужно. Таскаться с какой-то земной девчонкой. Зачем оно мне? Даже развлечься никак, школьница как ни крути. И пусть множество девушек узнали что такое настоящий секс с моей помощью, но я же не насильник какой-то в конце-концов. Но знаешь, чем-то ты меня зацепила, и я решил посмотреть, что будет дальше. Как оказалось, я едва ли не погубил твою жизнь, потому что не горел особым желанием вновь сюда возвращаться. Ох, как же тяжело было вновь вернуться в этом дряблом теле… Найти его снова та ещё задачка. Я хотел уже пойти к Ости и забыть о тебе… Ну, честно говоря, я и забыл, но, опять-таки, неведомая сила влекла к тебе. Если бы ты знала, как мне трудно сейчас говорить… Я никогда не делал что-либо подобное, и надеюсь, я это сказал в первый и последний раз. Все эти ваши нежности и откровения делают меня уязвимее. И если кто прознает о том, что я тусуюсь на земле с какой-то мазохисткой, то это обязательно дойдёт до отца, а там наказания уже и похуже начнутся… Кстати насчёт отца… Твой придет где-то через час, к этому времени ты уже успеешь очнуться и прочувствовать последствия своих действий. У него там возникли некоторые проблемы с полицией… Странно, за этот монолог я сказал больше слов чем за последнюю неделю. Ты странно влияешь на меня, Вики. Вики… А меня ты называешь Стефаном. Какое же уродское имя я выдумал. Нужно же было его увидеть на бейдже администратора… Теперь терпеть это обращение… Будет он у меня в котле целую вечность вариться за такое имя. Хах, и сижу сейчас над тобой будто больной учёный, который пытается установить воздействие нового препарата на подопытном, — Стефан покачал головой и откинулся на спинку стула, тяжело вздыхая. — Что же мне с тобой делать, Вики? В твоём присутствии броситься под машину, чтобы ты увидела мою смерть и забыла? Хотя нет, ты тогда сделаешь то же самое, что и сегодня. Сказать, что ты мне надоела и прекратить общение? Тоже нет. У тебя в каждой ситуации будет один выход — смерть. А ты ведь даже не представляешь, что может ждать тебя после смерти, — в этот момент его рука коснулась прохладных пальцев девушки. Он не понял, почему у него появилась необоримая жажда касаться её почти каждую минуту. И это его настораживало. — Как мне быть? Зачем я это делаю? Это всё неправильно… Да чёрт возьми! Почему я вообще волнуюсь о тебе? Монолог Стефана резко прервался, когда он почувствовал, как тяжело дышащая Вики сжала его пальцы. Он переводил непонимающий взгляд с их почти переплетённых рук на её бледное лицо и не знал, что хуже — смотреть на неё такую слабую, почти неживую, или же то, что ему не было всё равно. Не было всё равно на её состояние и её попытки коснуться его. Даже в своих кошмарных снах, она видит только его как луч спасения. К нему никогда не прикасались так. И это было в новинку для него. Он хотел познать это, но осознание последствий волновало его больше. Поэтому Стефан резко убрал руку. Ей нельзя привязываться к нему ещё сильнее. Из-за него она едва ли не покончила с собой, и это чудо, что она выжила. Стефан смотрел на неё и не понимал, что делать. Такое с ним впервые. Допустимо, если бы это была девушка из его мира, но земная, да ещё и школьница… Это уму не постижимо. Когда он успел так вляпаться? Нужно же ему было идти той дорогой… И ко всему этому в аду начались какие-то заварушки. Кто-то пустил слух о кровавом ритуале, и ему надо разобраться с этим. Но и эту девчушку он оставить не может. Она сильно изменилась с их последней встречи. Наверное, засыпала и просыпалась с мыслями о нём, а он же и вовсе забыл о ней, проводя время в компании Ости или Астарота. Очень сильно привязалась. И зачем? Это вылилось вот в такое последствие. Сплошные проблемы. Он оторвал свой взор от её лица и обвёл придирчивым взглядом комнату. Ничего необычного. Простая комната подростка у которого не всё в порядке в жизни. Неожиданно для себя он обнаружил её портфель в углу комнаты. Стефан удивлённо поднял брови и вновь перевёл непонимающий взгляд на Вики. — Ты его ещё не выбросила? — в голос спросил парень. Порванный, грязный портфель служил отличным напоминаем о том, что случилось с ней. Каждый день она видела его и проживала всё с самого начала. Неужели ей приносило удовольствие каждый раз вспоминать произошедшее, кидая взгляды на него? Вряд ли. Возможно, она его хранила, чтобы когда-то отдать на экспертизу отпечатков пальцев и найти её насильников. Но что-то Стефану подсказывало, что правда крылась в чем-то другом. Он неспешно подошёл к портфелю, брезгливо поднял его и положил на письменный стол. Просканировав взглядом затасканный рюкзак, Стефан спешно открыл его и начал перебирать содержимое: новый скетчбук, пара карандашей, чек, пачка жвачки и маленький брелок в виде дракона. — Почему же ты его не выбросила? — всё недоумевал он. Больше всего его заинтересовал новый скетчбук. Он хмыкнул, увидев, что вкус жвачки был клубничным. — Было бы крайне глупо упустить возможность вновь почувствовать вкус клубники. Жуя жвачку, Стефан облокотился о стол, вытянул скетчбук, скинул портфель на пол и отпихнул его подальше ногой. Он с интересом повертел его в руке и затем открыл. На первой странице было пусто. Но зато дальше был нарисован парень. Стефан понятия не имел кто это, поэтому без особого энтузиазма пролистал дальше. Удивлённо выгнув бровь, пролистал ещё. На каждой странице был один и тот же человек. Да что там, почти весь скетчбук был в нём. Рисунки были разных размеров, ракурсов, но неизменной оставалась лишь одна деталь — красные глаза. И только сейчас Стефан осознал, что Вики рисовала его. Или, точнее, этого парня, в обличье котрого находился. Он понятия не имел, как выглядит, потому что невозможно увидеть используемое тело. Чтобы вновь его использовать, ему пришлось долго потрудиться, выискивая тело по знакомой энергии. Он обескураженно посмотрел на спящую Вики, а затем снова на рисунки. — Ты меня удивляешь всё больше и больше. Какая же ты на самом деле? Перевернув страницу, обнаружил кое-что новое — подпись под рисунком. В глазах твоих нашла я светлый луч надежды Стефан ошарашенно смотрел на подпись и перечитал её несколько раз, пытаясь осмыслить каждое слово. — Только глаза остаются неизменными при использовании тела умершего человека… но ты умудрилась уже придать какой-то смысл моим глазам? Нет-нет-нет, ты просто начала меня идеализировать, как любая девчонка. Зачем же ты так привязалась, Вики? Как ты могла увидеть какую-то надежду в глазах демона? Ненормальная… Стефан непонимающе качнул головой и перевернул ещё одну страницу. Там уже не было рисунков. Вместо них был текст. «Вторник, 19. Я снова плохо спала. Снова кошмары. Я тонула и не могла всплыть на поверхность воды. Я пыталась бороться, но поняла, что это бессмысленно, поэтому расслабилась, отдаваясь в пучину бездны. Как всегда, в самый последний момент, увидела его. Его глаза светились, как и в нашу первую встречу. Он хотел помочь, но не мог. На этом мой сон прервался, и я проснулась в мокрой пижаме. Вновь кошмар и вновь Стефан, пытающийся помочь. Где же ты? Куда пропал? Мне плохо без тебя. Кошмары с твоим участием меня убивают.» «Пятница, 22. Очередная ссора с отцом. Он снова пытался отправить меня к психологу. Я не хочу этого. Не хочу делиться с кем-то этим. Снова вспоминать их касание к себе. Это больно. Мне некому рассказать. Меня никто не поймёт. Никто никогда не понимал. Но Стефан… Ему бы я рассказала об этом. Только ему. Мой спаситель.» «Среда, 27. Мне становится всё хуже. Папа говорит, что я сильно исхудала и не похожа на себя. Арчи постоянно скулит под моей дверью. И меня это бесит. Бесит шорох листьев, голоса Дженнифер и Тома, отец со своей заботой. И Стефан… зачем ты мне наврал? Ты же не вернёшься… как могу так поступить со мной? Ты не вернёшься, а я продолжаю тебя ждать… Всё бесит! Я так больше не могу. Кошмары меня преследуют и становятся всё реалистичные. Этой ночью я чуть не задохнулась. Пришлось выпить успокоительное. Как было бы хорошо просто исчезнуть. Лучше бы я вообще не появлялась в этот мир.» «Понедельник, 1. Стефана всё ещё нет. Зато теперь есть лезвие. Когда я беру его в свои руки, то чувствую силу. Я всё чаще начала задумываться о том, как моя кожа расходится под ним, как кровь собирается и затем начинает капать. Это вызывает во мне интерес. Каждое утро и вечер я рассматриваю его и думаю, как было бы хорошо умереть и больше не чувствовать боли.» «Суббота, 6. Я знаю, как и когда это сделаю. Отец не оставляет меня долго наедине. Поэтому я это сделаю, когда он выйдет в магазин. Уже жду не дождусь этого дня! Всем станет легче после этого. В особенности мне.» На конце этой страницы была засохшая кровь, словно молчаливое подтверждение намерений. Не было трудно догадаться, чьей она была. Стефан не мог поверить, что все эти мрачные записи были написаны той девчонкой, с которой он впервые встретился. Она была его невинной знакомой в тот момент, а теперь он стал свидетелем её боли и тёмных мыслей. Мало того, он осознал, что она давно планировала покончить с собой. Даже в тот момент, когда они были в отеле, её душевные терзания не давали ей покоя. Стефан чувствовал, как горечь неопределенности застревает в его горле. Эти откровения удивили его, и он захлопнул скетчбук, смотря в пустоту перед собой. Внутри него бушевали эмоции, словно буря, разъедающая всё на своем пути. Его руки сжались в кулаки, а внутри него росла ярость. Он горел желанием что-нибудь разрушить, выместить свою злость на чем-то материальном. Злость на Вики, на себя, на всю эту сложную ситуацию бушевала внутри, но он был бессилен. Однако его размышления прервал сдавленный стон Вики. Стефан, не раздумывая, быстро положил содержимое портфеля обратно, словно стараясь спрятать от самого себя те темные тайны, которые он только что обнаружил. Осторожно приблизившись к ней, Стефан склонился над её лицом, пытаясь определить причину боли. Русые волосы лежали волной на подушке, а её дыхание было хаотичным и напряженным. Вики резко открыла глаза, и их взгляды встретились. Не ожидая увидеть кого-то перед собой, она подняла руку и ударила его по лицу. Шлепок раздался в тишине, словно выстрел, а Стефан, не ожидавший такого действия, пошатнулся и приземлился на пол. «Вот это удар» подумал он, ощущая пульсирующую боль в щеке. Он с удивлением смотрел на неё, пока она испуганно моргала, словно пробуждаясь от кошмарного сна. — О боже… — прошептала она. — С-стефан? Я не хотела… — Вики приподнялась на локтях, но тут слабость дала о себе знать, и она рухнула на спину. Тело ломило. Во рту пересохло. Голова раскалывалась. А рука, которой она нанесла удар, оказалась словно в агонии. Она тихо застонала, пытаясь взять под контроль своё ослабевшее тело. Он поднялся и вновь подошёл к ней. В её глазах застыли слёзы, но прежде чем она успела что-то сказать, из её губ сорвался пронзительный и полный боли крик. Слёзы градом покатились по её щекам, дыхание участилось, и она прижала забинтованную руку к сердцу, словно пытаясь унять пылающую боль. — Стефан… мне больно… очень больно. Сердце… оно словно горит… — её голос перешёл в нечленораздельный шепот. Он присел рядом с ней, сжимая её тело крепким объятием, будто пытаясь забрать на себя часть её боли. — Тише-тише, это временно. Эта боль уйдёт, я обещаю. — Он уложил её голову на свою грудь и чувствовал, как её слезы пропитывали его одежду. Её слабые руки сжались на его футболке, а безудержный плач вырвался наружу, словно выброс изнутри, освобождение страдающей души. Стефан не позволил себе лишних движений и поэтому терпеливо ждал, когда она придёт в себя. Минуты текли в тишине, и постепенно Вики успокаивалась. Её плач стихал, а дыхание становилось более ровным. — Почему ты здесь? — тихо спросила Вики, отстраняясь от него. — Потому что я обещал остаться, — ответил он, а затем направился к стулу, подсунул его к кровати и сел, вперив взгляд в девчонку. — Как-то подзадержался ты со своим обещанием, не находишь? — ядовито произнесла она, устало прикрыв веки. — Я понимаю, что ты злишься… — начал было Стефан, но его быстро перебила Вики. — Злюсь? Да я в бешенстве, Стефан! Ты оставил меня одну! Хотя ты обещал быть рядом! Я ждала тебя, а ты всё не приходил! Да ты даже помешал мне умереть! Что ты за человек такой?! — гневно воскликнула она. «Да я и не человек даже» ухмыльнулся он. Вики хотела было ещё что-то сказать, но её прервал кашель. Она прикрыла рот рукой, и тут же почувствовала влагу на ладони. Медленно убирая руку от лица, она заметила кровь. Снова кровь. Вики уже достаточно насмотрелась на неё. Подняв испуганный взгляд, обнаружила хмурящегося Стефана. Он настороженно следил за её движениями, пытаясь понять из-за чего это произошло. «Неужели это побочный эффект? Или один из нескольких побочных эффектов? Сколько их может быть? А если я сделал только хуже?» — Стефан?.. — зашептала она, попутно стягивая с себя одеяло. С удивлением она отметила для себя, что на ней была пижама. «Он одел меня…» Она почувствовала, как щёки заалели от осознания того, что он видел её голой, но жест его заботы, когда он решил натянуть на неё пижаму, согревал её сердце. — Как ты себя чувствуешь? — обыденным голосом спросил он. Вики почувствовала некоторую боль от его слов сказанных в таком тоне. Зачем он здесь, если ему всё равно? — Жить можно, — бросила злобно и попыталась подняться с кровати, но её тело было слишком слабым, и она упала обратно на подушку. — Ты ещё не восстановилась… — Да ты что? А я и не поняла, — прервала его она. — Вики! — крикнул Стефан. Вики была готова поклясться, что увидела, как его глаза вспыхнули красным. Но, может, это было её воображение?.. Да и её состояние указывает на то, что ей могло показаться. — Сейчас не самый подходящий момент показывать свой характер. Просто попытайся отдохнуть. Я уйду, если тебе не нравится моё присутствие здесь. — Как долго я была в отключке? — спросила Вики, когда Стефан всем своим видом показал, что собирается уходить. Она не хотела, чтобы он снова исчез. Изначально подумала, что ей снится сон с его участием, но когда она ощутила боль от удара… Он тут. Живой. Настоящий. И ей хотелось провести с ним хоть целую вечность. — Около часа, — ответил он. — Всего лишь? А мне казалось, что прошёл как минимум день… — Это понятно, ведь у тебя был жар, — пожал плечами парень и поворочался на стуле, пытаясь принять удобную позу. — Как… как ты оказался здесь? — Очень странный вопрос, Вики. Как и все — через входную дверь, — с сарказмом бросил он. — Ты понял о чём я, Стефан, — она закатила глаза и посмотрела на потолок, не желая встречаться с ним взглядом. — Отвечу только после того, когда ты скажешь мне зачем сделала это. Я ведь мог не успеть, — он уставился на красные пятна на одеяле, оставленные её рукой, когда она пыталась избавиться от крови на ладони. Вики задержала дыхание, ощущая тяжесть его слов, провела кончиком языка по пересохшим губам и тяжело сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. От воспоминаний её пробрала дрожь. Мысли в голове заработали ржавыми скрипучими шестеренками, а губы предательски задрожали от накативших слёз. В этот раз Стефан не стал успокаивать её — просто наблюдал. — Я всё ещё жду ответа, — в его голосе явно слышались нотки нетерпения. — Я… Я была отчаянной, Стефан. Я чувствовала, что моя жизнь разрушена, и я не видела выхода. Все было так тяжело, и я ошибочно подумала, что смогу избавиться от этой боли… — голос Вики затих, она вновь обернулась к нему и увидела, как тело Стефана напряглось. Неожиданно звук открывающейся входной двери прервал их разговор, заставив Вики вздрогнуть. — О нет, отец вернулся, — испуганно протараторила Вики. Она перевернула одеяло, не без помощи Стефана, пытаясь скрыть следы крови. Послышался голос отца с первого этажа. — Вики, извини, что так задержался. Представляешь, какому-то идиоту пришло в голову, что я — преступник, которого все ищут. Прямо в магазине меня повязали копы и повезли в участок. Там процесс затянулся, расследовали, выясняли, но в итоге меня отпустили. Я вернулся в магазин и вынужден был заново выбирать продукты. Когда наконец подошел к машине, то обнаружил, что одно колесо пробито, а второе — вообще украдено! И как бонус ко всему этому — нарисованы рога на лобовом стекле и ещё какая-то бабулька обругала! Подумала, что я поклоняюсь Сатане. Просто невероятно. Стефан затрясся в бесшумном смехе, понимая, что его шалости сработали. Конечно он бы мог придумать и более изощренный способ как остановить отца. Да что скрывать, он может и повоздействовать на него, но а как же веселье? — Стефан, он не должен увидеть тебя здесь. Уходи, — встревоженно прошептала Вики. — Почему? — удивленно спросил тот. — Просто уходи, пожалуйста. — Ты что-то говоришь, Вики? — отозвался отец. — Э-э-э-э, говорю, видимо, ты встал сегодня не с той ноги, — крикнула Вики. Шаги отца начали приближаться. Вики даже слышала скрип лестницы под его ногами. Она тревожно осматривала комнату, пытаясь понять, куда можно спрятать Стефана. — Стефан, умоляю тебя, спрячься. — Умоляешь? — ухмыльнулся он, приподняв бровь. — Вики, что приготовить на… — открывая дверь, проговорил отец. Он запнулся, когда увидел Вики в постели, и незнакомого парня сидящего возле неё. Она захныкала и накинула одеяло на голову, прячась от непонимающего взора отца. — Я бы не отказалась от спагетти, пап, — пробубнила она, молясь, чтобы всё законилось хорошо. Стефан же расслабленно сидел на стуле и спокойно встретил яростный взгляд мужчины. Парень кивнул ему и, осмотрев отца Вики всё ещё стоящего в дверном проёме, склонил голову набок, ожидая дальнейшей развязки. Ему ничего не стоит исчезнуть по щелчку пальца или, воздействовав на его разум, заставить уйти. Но ему хотелось потрепать нервы Вики, которая спряталась под одеялом. Лишь один её такой вид уже приносит огромное удовольствие. — Кто вы такой и что делаете в комнате моей дочери? — отец выпрямился и сложил руки на груди, уставившись на незваного гостя. Он скептически смерил парня и ждал ответа. — Э-э-э… я психолог вашей дочери, — пожал плечами Стефан и еле сдержался, чтобы не засмеяться. — Что? — одновременно спросили Вики и отец. — Да, я тут… провожу сеанс. Ваша дочь обратилась ко мне с проблемами, и мы обсуждаем их в уютной обстановке её комнаты, — Стефан метнул беглый взгляд на Вики, когда она спустила одеяло с глаз, пытаясь разглядеть её реакцию. — Да, пап, это правда! — вмешалась Вики, пытаясь быстро придумать объяснение. — Я решила обратиться за помощью к мистеру Стефану, когда поняла, что мне и вправду нужна помощь специалиста. — Стефан закашлялся, пытаясь сдержать смех на «мистер Стефан». — Он согласился помочь мне и провести несколько консультаций. Мы только начали, и он сказал, что хочет попрактиковать новую методику. — Вики готова была побить Стефана за такой необдуманный поступок. Какой психолог? О чём он вообще думал, произнося это? Она недовольно посмотрела на него и подняла брови в ожидании, чтобы он придумал продолжение. «Играть собрался, да? Ну ничего, давай узнаем кто лучший сказочник» — Да, ваша дочь права. Эта методика заключается в том, что это лучше делать дома, чтобы чувствовать себя более комфортно. В особенности эффект будет работать, если пациент будет находиться в полудреме, — он проговорил это серьёзным голосом, не оставляя даже малейшей попытки догадаться, что это выдумка. Стефан поднялся и уверенным шагом подошёл к отцу Вики, протягивая руку для пожатия. Отец метнул недоверчивый взгляд на руку незнакомца и обратился к дочери, не спеша пожимать руку: — Почему ты мне не сказала, что собираешься обратиться к психологу? Мы могли бы вместе выбрать отличного специалиста. — Я не хотела тебя беспокоить. Ты и так занят днями, — сказала Вики, наблюдая за Стефаном. Он был выше её отца и гордо возвышался над ним: его спина была прямой, тело неподвижно, а глаза неотрывно смотрели на мужчину перед ним. — Хорошо, Вики, если ты доверяешь этому парню и считаешь, что он может помочь тебе, то я поддерживаю твоё решение, — он сжал руку Стефана сильнее, нежели полагается, будто предупреждая, что ему ничего не стоит сломать несколько костей, если он посмеет обидеть его дочку. На этот жест парень лишь улыбнулся, показывая ряд белых зубов. Отец удивлённо поднял бровь — любой другой уже стиснул бы зубы или подал другой сигнал боли в ладони, но этот ему… улыбается. — Но следующий раз предупреждай меня заранее, чтобы я знал, что здесь будет посторонний человек, — он разорвал рукопожатие и вновь сложил руки на груди, пытаясь разгадать, что же за человек стоит перед ним. Вики облегченно вздохнула, понимая, что они смогли убедить отца в своей лжи. — Сколько вы берете за свой сеанс? — Ну… первые три сеанса бесплатные, так как я работаю по новой методике. Поэтому вам сейчас не стоит беспокоиться об оплате, — Стефан засунул руки в карманы брюк, продолжая пронзительно смотреть на мужчину. — Так что насчет спагетти, пап? — спросила Вики, пытаясь снова переключить внимание на более безобидные темы. — Да-да, хорошо. Спагетти так спагетти. Думаю, мистер Стефан не будет против остаться на обед. — О, спасибо за приглашение, но… — Никаких «но», мистер Стефан. Отказы не принимаются, — сказал отец, прерывая дальнейшие отговорки парня. Он бросил мимолётный взгляд на свою дочь и попросил Стефана проследовать за ним. Они вышли из комнаты, и он прикрыл двери. Затем, пристально обведя Стефана взглядом, вновь заговорил с ним, только намного тише, чтобы Вики не смогла услышать их разговора: — Выглядите вы слишком молодо как для специалиста. Да и ваши линзы не вселяют большого доверия. — Я понимаю ваше волнение, мистер Уокер, но вам не о чем беспокоиться. Я знаю своё дело и буду пытаться выложиться на максимум, чтобы помочь вашей дочери, — пытался заверить его Стефан. Если у него не получится убедить отца Вики, то придётся применить воздействие на него. После минутной паузы, мужчина снова заговорил: — Только попробуйте её обидеть или хоть раз сделать ей больно. Я вас найду, где бы вы ни были. И не важно, кто вы — психолог или нет, — пригрозил отец. Стефан же на это снова расплылся в обезоруживающей улыбке. Он сделал шаг к мистеру Уокеру, встав почти впритык, и, слегка склонив голову, чтобы мужчина отчетливо услышал его слова, произнёс вкрадчивым тоном: — Уверяю вас, мистер Уокер, — сказал он, — я здесь только для того, чтобы помочь Вики. Не стоит беспокоиться. Отец застыл, смотря на сделавшего шаг назад Стефана немигающим взглядом, и кивнул через несколько секунд, будто зачарованный: — Ладно, надеюсь, вы действительно делаете свою работу. — И отныне, — добивал парень, — следи за своей дочерью внимательнее, делай всё, что она попросит, оберегай её. После этого разговора спускайся вниз и веди себя обычно, а ко мне относись как к обычному психологу. Если ясно, то дважды моргни, — без единой эмоции произнёс Стефан. Моргнув в ответ, отец Вики ушел вниз, оставляя парня наедине. «Вот это мы повеселимся, Уокер» Он довольно хмыкнул и уверенным шагом направился к Вики, держа хитрую улыбку на лице, но тут что-то маленькое врезалось в его ногу и начало оттягивать ткань штанов. Стефан удивлённо опустил взгляд и обнаружил там пса. Он брезгливо сморщился и попытался откинуть это ногой. Но Арчи крепко схватился зубами за свою добычу и не собирался так легко отступать. Раздраженно вздохнув, Стефан схватил за шкирку рычащего пса, поднимая на уровень лица. Его глаза вспыхнули красным, и пёс задрожал в его руке, пытаясь вырваться. И как только Стефан поставил пса на пол, тот сразу удрал в другой конец коридора, прячась за какой-то дверью. — Какая мерзость, — пробубнил парень, вытирая руку о штаны. — Ты идиот, Стефан. И я идиотка. Что мы наделали… — выпалила Вики, когда Стефан закрыл за собой дверь. Затем она вновь нырнула под одеяло, пытаясь скрыться от его насмехающегося взгляда. — Теперь ты моя пациентка, Вики, — протянул он с издёвкой, склоняясь над ней. — Я не твоя пациентка! — крикнула она из-под одеяла и сразу же накрыла рот рукой, боясь привлечь внимание отца. — Если ты откажешься играть свою роль, тогда мне придётся рассказать о том, что ты делала тридцать минут назад, — прошипел Стефан, попутно стягивая с неё одеяло. — И у меня есть все доказательства этого, — он кивком указал на бинты на её теле. — Я обещал остаться, а я всегда сдерживаю свои обещания, Вики. Конечно же он врал, что расскажет отцу обо всём. Тем более он под его воздействием и даже не обратит внимание, если Вики начнёт прямо перед ним наносить себе увечья. В уголках её глаз вновь собрались слёзы. Она продолжала неподвижно лежать в пижаме, позволяя ему рассматривать худое тело. Всхлипнув, она тихонько спросила: — Где ты пропадал? Я нуждалась в тебе… — Я был занят, Вики, очень занят. И отец меня не отпускал далеко, всегда держал рядом. Так называемые неотложные семейные дела. «Ну, полуправды ей хватит» Он держал расстояние между ними, не намереваясь подходить. Стефан знал, чем это может обернуться и не мог такое допустить. Он расслабленно стоял, вперив взгляд на бинты. Интересно, раны зажили? Остались ли рубцы? Ей не станет хуже? Он задумался, перебирая разные варианты воздействия этого «лекарства» на тело человека. — Спасибо, — сказала Вики, отвлекая парня от мыслей. — Не за что. Оба умолкли, не зная что сказать. Неожиданно Вики накрыла безумная слабость и вялость. Совсем недавно она могла спокойно крутиться на кровати, не ощущая дискомфорта, а сейчас даже обычное движение грудной клетки приносило неимоверную боль. Шевелиться, разговаривать, что-то делать — это было так сложно, словно само тело противилось, словно хотело просто слиться с мягкой кроватью. В особенности боль распространялась по всей руке, заставляя её онемевать. Вики закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, не думать об источнике боли, но ей это давалось с трудом. Мысли всё возвращались в ванную, где капли крови разбивались о холодный кафель, где, истерзав своё тело лезвием, она прощалась с жизнью. «Что со мной происходит? Откуда взялась такая слабость? Разве рука должна так болеть от пореза? Мне нужно осмотреть её» Стефан, точно учёный, пристально следил за её состоянием. Склонив голову, он изучал эмоции, отображающиеся на бледном лице девушки. Можно было бы даже сказать, что она медленно умирает, что какая-то неведомая сила высасывает из её дряблого тела остатки жизни. Но не трудно было догадаться, что именно послужило такой реакции. «Наверное, её тело не принимает это, борется, хочет избавиться от незнакомого вещества. И что же произойдёт, если оно будет продолжать сопротивляться лекарству? Она умрёт? Или останется такой же слабой и даже неспособной пошевелиться?» — Стефан… — прервала молчание Вики. — М? — Я хочу посмотреть на порезы, — сказала она, превозмогая боль. — Я бы не советовал тебе сейчас это делать, — напрягся парень. Он сам не знал чего стоит ожидать на месте ран. Может, они какими были такими и остались, а может, они и вовсе затянулись, не оставляя следа порезов. И что же ей сказать, если они и вправду исчезли? Что она всё выдумала? Это была какая-то ролевая игра и ей пришлось играть сумасшедшую? — Почему? — удивилась Вики. — А вдруг раны снова начнут кровоточить? Ты себя не жалела и сделала глубокие порезы. Я всё ещё не понимаю, как ты стерпела столько боли, — пытался отговорить он её. — Но я хочу, — всё настаивала та. — Ты не маньячка случаем? Откуда такой интерес ко всему этому? — насмешливо произнёс Стефан. — Стефан, я всё равно посмотрю. Нужно их как-то прятать от отца, чтобы это не вызвало у него лишних вопросов а-ля почему моя дочь ходит в бинтах. И не дождавшись его ответа, она начала медленно снимать бинт с руки. Ей нужно было увидеть то, откуда распространялся жар, окутывая всё тело; столкнуться с тем, что сделала с собой; осознать, какую глупость сотворила. — Вики, я серьёзно советую тебе не снимать бинт. Твои раны всё ещё свежие, и сейчас не самое лучшее время для исследований, — произнёс Стефан, но даже не шелохнулся, чтобы остановить её. Ему самому было любопытно, что произошло с её ранами. Это был чисто научный интерес, подпитываемый желанием увидеть её реакцию. Вики медленно снимала пропитанный кровью бинт, ощущая каждый слой, как будто время замедлило свой ход. Когда последний повязочный слой соскользнул с её запястья, она мгновенно почувствовала, как взгляд Стефана фиксируется на её ране. — О, мама дорогая, — прошептала Вики, глядя не на глубокую рану, которую ожидала увидеть, а на шрам. Он был значительно меньше от пореза, который она сделала. Не было ни капли крови, в отличии от бинта, ни признака воспаления. Абсолютно ничего. Вики замерла, не веря своим глазам. Она тяжело дышала, пытаясь осознать, что же это за явление. Это было что-то совершенно необъяснимое, непостижимое для обычного человеческого разума. — К-как это возможно… — недоумённо произнесла, смотря на тонкую светлую линию, что тянулась от запястья. — Боль такая интенсивная, и она распространяется по всей руке. Но… но раны нету… Стефан, скажи мне, что ты не видишь того же, что и я. Скажи, что это галлюцинация. Скажи хоть что-нибудь, — Вики с ужасом посмотрела на молчаливого парня, ожидая объяснений. Но он продолжал стоять на месте, не произнеся ни слова, прожигая взглядом её шрам. Вики, тяжело сглотнув, отвернулась от него, так и не дождавшись ответа. Затем осмотрела руку со всех сторон. Рука как рука. Ничего необычного, не считая маленького напоминания её намерений. Раны на ладони так и совсем не оказалось, будто она никогда и не знала таких повреждений. Подпитываемая интересом и непониманием, Вики закатила пижамные шорты и начала судорожно снимать повяз на бедре. Её глаза расширились от изумления, когда обнаружила, что и на этом месте не осталось никаких видимых ран от порезов. Вики смотрела на свою гладкую и целую кожу, не веря происходящему. Она ощутила смесь страха и волнения, не осознавая, что происходит. — Стефан, что это значит? Почему раны исчезли? — её голос звучал тревожно. — Это невозможно, — выдохнула она. — Я помню боль, когда я это делала. Я помню, как кровь текла… а сейчас… сейчас… — слова застряли у неё в горле, когда она сосредоточенно рассматривала свою «новую» кожу. — Стефан, ты можешь объяснить, как это вообще возможно? Это чудо или что-то другое? Почему ты молчишь? Не молчи, пожалуйста. Вместо ответа он подошёл ближе и грубо взял её руку в свою, тщательно осматривая. — Смею предположить, что я отличный лекарь, Вики, — пожал он плечами. — Не смешно, — рявкнула она и без особых усилий вырвала руку с его хватки. — Х-м-м… Интересненько… — задумчиво протянул Стефан. — Что? Что ты заметил? — Ничего, Вики, ничего. Радуйся, что всё так получилось и тебе не придётся отчитываться перед отцом за хождение в бинтах. — Я и радуюсь, но просто не понимаю… Это же невозможно! Как?.. Всего лишь час и всё это… исчезло. Просто исчезло. Здесь что-то не так. Ничего не сходится, — испуганно шептала Вики, глядя на равнодушного парня. Казалось, будто его и вовсе не интересовала нынешняя ситуация. Он просто хмуро стоял и ждал, не пытаясь выяснить причину исчезновения её ран. Ждал чего? Как бы побыстрее подвернулась возможность свалить отсюда? Или ждал, когда она окончательно убедится в том, что спятила? «Почему он не удивляется? Что он со мной сделал? И его ли рук дело? О, боже, что же делать…» — Оставь свои попытки добраться к истине на потом. Сейчас переоденься. Также стоит сменить одеяло. Оно в крови, если ты не забыла, — молвил парень, снова отходя от кровати. — Но… — запнулась Вики. — Что? — нетерпеливо произнёс он, вздыхая. — Пусть ран и нету, но я чувствую себя так, будто всё моё тело пострадало. — Пройдёт. Всё пройдёт. Без лишних слов Вики поднялась, но ноги предательски подкосились, и она упала прямо в руки Стефана. — Я не смогу переодеться, Стефан. Даже на ногах устоять не получается. Как же я спущусь вниз к отцу?.. — Мы что-то придумаем. — Отведи меня в ванную, — неожиданно потребовала Вики. Утвердительно кивнув на просьбу, он, поддерживая её, повёл в сторону ванной. Каждый шаг отдавался острой болью по всему телу, но она боролась. Она смогла пережить этот день, а значит, и эту боль сможет преодолеть. Стефан наблюдал за её попытками и, не вытерпев, взял её на руки. — Что ты делаешь? Отпусти! Я хочу сама дойти! — она пыталась освободиться, но парень держал её слишком крепко. Несмотря на это, Вики продолжала свои попытки. — Не время храбриться, Вики. Ты слишком слаба. Сколько раз мне придётся тебе это повторять? — Пока не запомню! — воскликнула она, продолжая бороться с ним. Стефан всего лишь закатил глаза на её протест и покрепче прижал к себе, прекращая любые попытки вырваться. Её тело, прижатое к его, было невероятно лёгким, но в то же время он чувствовал его хрупкость и уязвимость. Надув губы, Вики перестала сопротивляться и позволила ему нести её. Чувство безопасности овладело ей, когда она, расслабившись, положила голову на его плечо. Вики закрыла глаза, позволяя себе окунуться в этот момент полного спокойствия. Тепло и безмятежность проникали в её существо, когда она лежала на его руках, как на самом надёжном и уютном месте в мире. Напряжение, которое чувствовала ранее, начало рассеиваться под влиянием его близости. Невзначай её рука сжала его футболку, словно хотела убедиться, что он рядом, что он здесь, чтобы защитить её. Прерывистые вздохи, которые вырывались из её груди, стали всё более медленными и спокойными. Как только они оказались внутри, она попросила опустить её возле раковины. — Позволь поддерживать тебя, чтобы ты не разлеглась на кафеле, — предложил парень. Отрицательно покачав головой, она посмотрела на своё отражение в зеркале. Стефан не мог не заметить мучительное выражение на лице Вики. Оно отражало внутреннюю борьбу между желанием сохранить достоинство и не оказываться в обязательном положении просить о помощи, и физическими ограничениями, которые её тело ещё не преодолело. Оно дрожало от усталости, и каждое движение доставляло ей дополнительную боль. Она перевела отуманенный взгляд на отражение парня. Он стоял позади неё и смотрел словно сквозь Вики, его скулы время от времени нервно поддергивались. Прикрыв глаза и сделав несколько глубоких вдохов, она проговорила: — Я хочу посмотреть на то, что здесь, — сказала, указывая на область сердца. — Мне выйти? — поинтересовался парень, смотря ей в глаза. — Нет, не уходи. Останься. — Хорошо, — кивнул он, переведя взгляд на её руки, которые нервно теребили край пижамы. Сделав глубокий вдох, Вики задрала футболку, медленно открывая вид на пластырь, закрывавший её рану. Ей было всё равно, что Стефан стоял рядом и мог видеть её грудь — он уже видел. Однако, несмотря на это, сердце Вики начало биться сильнее, ощущая его пристальный взгляд. Едва держась на ногах, она второй рукой оторвала пластырь и увидела то же самое — шрам. Единственным отличием было то, что он был свежим. Вики проморгалась, не веря в происходящее. Трясущейся рукой она осторожно провела кончиками пальцев по свежему шраму, словно пытаясь убедиться, что всё это действительно произошло. Покачав головой в неверии, она несмело перевела взгляд на Стефана, который всё также стоял позади неё и с интересом рассматривал изменения. Её сердце больно билось о рёбра, чувствуя его взгляд — очень тяжелый, пронизывающий насквозь. По коже устремлялся табун мурашек, кровь вскипала от какого-то странного чувства. Вздрогнув от холода и переполняющих чувств, Вики снова устремила взгляд на своё отражение. — Стефан, что ты сделал? — охрипшим голосом спросила она. — Я сделал то, что мог, чтобы помочь тебе. — И как же ты это сделал? — прошептала Вики, когда одна слеза скатилась по её щеке, оставляя за собой след на коже. Стефан перевёл взгляд со шрама на её лицо. Он приблизился к ней, и она почувствовала тепло, исходящее от его тела, словно оно обволакивало её со всех сторон. Видела его взгляд — пристальный и изучающий. Поднимая руку, он приблизил её к лицу Вики, ласково коснулся щеки и, не отрывая своего взгляда от заплаканных глаз, осторожно смахнул слезу. Она всхлипнула и отпустила край футболки. В следующий момент развернулась и прильнула к Стефану, крепко обняв его, словно он был её последней опорой в мире. — Не смей больше меня покидать, слышишь? Не смей, — сквозь слёзы шептала она, сжимая широкую спину Стефана. Её голос дрожал от смешанных эмоций — от облегчения, что он снова рядом, и страха потерять его вновь. — Даже если бы я хотел, то не получится — теперь я твой лечащий врач, — ответил тот, в то же время пытаясь понять, куда деть его руки. В итоге он продолжил стоять неподвижно, позволяя ей обнимать его. Слабо улыбнувшись в ответ на слова парня, Вики ещё сильнее прижалась к нему, словно пытаясь поглотить его всего, чтобы чувствовать его близость к каждой клеточке своего тела. Слушая размеренный стук его сердца, она забывала обо всём, кроме этого момента, когда она была с ним. Ей так не хватало Стефана всё это время, и теперь, обняв его, Вики боялась как бы это не оказалось сном. Даже если это и вправду сон, то пусть он никогда не заканчивается. — Спасибо тебе за всё, Стефан. Возникает такое чувство, что ты мой ангел-хранитель — постоянно спасаешь, — шмыгнув носом, пробормотала она. — Не факт, что ангел, — он зло усмехнулся и вновь взял её на руки. — Тебе нужно переодеться. — Нужно, — согласилась она. *** Сидя на кровати, Вики молча наблюдала, как Стефан по-хозяйски открыл её шкаф и начал рыться в одежде. — Не хочу тебя расстраивать, но у тебя совсем нету вкуса в одежде, Вики, — произнёс Стефан, держа в руке какую-то длинную пятнистую юбку. — Это твоя бабушка носила что-ли? — Всё у меня есть, — раздраженно бросила она, склав руки на груди. — Просто последние недели я не выходила из дома и папе пришлось покупать мне одежду. Так что все претензии к нему. — Последние недели, Вики, а не всю жизнь. Не верится, чтобы он за это время набил тебе шкаф такой одеждой. Он развернулся к ней, держа водолазку с пришитыми бантиками на спине. Покрутив её в руке, он недовольно сморщился. — Что это такое, Вики? Кто сейчас такое носит? Выбросить это не-ме-дле-нно, — и он кинул водолазку на пол, при этом наступив на неё, как бы обозначая, что ей уже не место в шкафу. — А ты что же, такой модник у нас, да? Небось носишь облегающие лосины и рубашку с котами, — зло бросила она, перекривляя его выражение лица. — Ты гораздо лучше представляешь мой гардероб, чем я думал, — рассмеялся Стефан, продолжая перебирать вещи. Он продолжал вытаскивать одежду и комментировать каждую вещь. И каждый раз Вики закатывала глаза, но не могла сдержать улыбку, смотря на него. — Как насчёт этого платья? — предложил парень и повернулся к Вики, держа в руке белую ткань. — Зачем мне платье дома, Стефан? Дай спортивный костюм и все будут счастливы, — устало пробубнила она и рухнула на подушку. — Если ты забыла, то у тебя встреча с психологом, — сказал он, и, подойдя ближе к ней, продолжил: — И ты должна выглядеть презентабельно. Так что молча приняла платье и переоделась, — потребовал Стефан, протягивая платье. Вики измученно выдохнула и выхватила одежду. — Не припомню, чтобы у меня оно было, — задумчиво проговорила она, рассматривая платье. Это было легкое платьице с квадратным вырезом и завязкой на груди. — Попрошу вас отвернуться, мистер Стефан. Он снова прыснул с этого обращения, но без лишних вопросов развернулся к ней спиной. — О чём вы шептались с отцом? — вдруг спросила Вики, пытаясь снять с себя пижаму. — Это был суто деловой разговор, Вики Уокер. — Насколько деловой? — поинтересовалась та, скидывая футболку. — И откуда вы знаете мою фамилию? — Настолько, чтобы не разглашать детали, — язвительно бросил Стефан и сложил руки в замок за спиной. — И это моя задача знать всё о своём пациенте. — Вы невыносимы, — вздохнула она. — Заметьте, вы тоже. Шорох одежды прекратился. Стефан слегка насторожился, прислушиваясь к звукам позади. — Я готова, — тихо произнесла Вики, и он тотчас повернулся к ней. На мгновение он забыл о том, как говорить, полностью поглощен её внешним видом. — Оно плохо сидит на мне, Стефан. Я слишком худая для него. Здесь нужна грудь, а её у меня нету. Я просто ходячий мешок с костями, — скептически проговорила Вики, осматривая себя. — Ты красива в этом платье, — кашлянув, произнёс Стефан. — И вес всегда можно набрать, если ты об этом не знала. И не важна грудь, важно то, как ты подаешь себя в этом платье, — спокойно сказал парень, смотря на поджавшую губы девушку. Вики брезгливо оттянула ткань платья, не желая воспринимать себя в такой одежде. Но, почувствовав на себе насмешливый взгляд парня, беспокойно заёрзала на кровати, принимая позу поудобнее. — Когда там начинается наш сеанс по вашей суперской методике, мистер Стефан? — прокашлявшись, отвлекла она его от наглого рассматривания её тела. — Сразу же после того, если ты пообещаешь ходить к настоящему психологу, — настаивал он. — Исключено, — отрицательно покачала она головой. Ходить к психологу? Что за бред? Мало того, что он будет высасывать из неё всю энергию, так ещё будет требовать деньги. Кому вообще нравятся эти психологи? Обычное слово, движение, взгляд — они всё подметят и запишут в дневник, чтобы упомянуть это в следующий раз, придав огромное значение. — Почему нет, Вики? Сама прекрасно знаешь, что тебе смогут помочь, — продолжал давить Стефан. Он развернул стул спинкой в её сторону и положил на неё руки, пытливо смотря на Вики. — Потому что я никому не доверяю, Стефан. Не хочу ни с кем делиться этими постыдными воспоминаниями. — Но со мной поделилась бы? — поинтересовался парень, положив голову на руки. — Да, — без раздумий ответила она. — Почему? — Потому что ты свидетель этого, Стефан. Ты знаешь, что я пережила. Мне не стыдно перед тобой. Он помолчал и слегка склонил голову набок, обдумывая её слова. «Как странно ведут себя люди. Вместо того, чтобы довериться своим близким, они открываются незнакомцам и позволяют им увидеть их внутреннюю сущность. Возможно, в таких случаях люди видят в постороннем человеке свободу от предрассудков и ожиданий, которые могут присутствовать в отношениях с близкими. Или, может быть, встреча с незнакомцем создает особую связь и позволяет более искренне поделиться своими мыслями и чувствами? А учитывая факт, что тот некто может застать человека в переломный момент в жизни и поможет, то почему бы не привязаться?» — Почему ты исхудала? — продолжил допрос Стефан после минутной тишины. — Потому что не ела, логично? — сказала Вики после того, как легла на кровати и сложила руки на животе словно пациент, ожидающий осмотра врача. — Почему не ела? — Потому что не голодна. Вики шумно выдохнула. Ей уже надоедала эта пытка. Она просто хотела снова прижаться к нему и ничего не говорить, прислушиваясь к их сердцебиению. Но, очевидно, Стефан так не думал. Парень продолжал заваливать её вопросами, расслабленно сидя на стуле и пронзительно смотря на неё. Неужели он вжился в роль её психолога? — Ты начала плохо есть с той самой ночи? — Да. — Как ты сейчас себя чувствуешь? — Сносно. — Побольше деталей, пожалуйста. Вики вздохнула и глубоко задумалась над ответом, понимая, что он не отстанет так просто. Ей было не по себе от мысли копаться в себе, открывать все те закоулки и тайны, которые она старательно скрывала. Это словно старые раны вскрывать скальпелем и посыпать их солью. Сомкнув глаза, она сосредоточилась на своих ощущениях и спустя несколько минут заговорила: — Я чувствую себя потерянной. Не знаю, что хочу от жизни, не вижу никакого смысла в ней. Просто существую от рассвета до заката. Общаюсь с друзьями, с отцом… Но так и не смогла рассказать о том, что со мной случилось тогда, несмотря на все попытки отца разговорить меня. Также чувствую себя одинокой. Иногда мне кажется, что никто не понимает и никогда не поймёт меня, и это вызывает боль. Я стараюсь скрыть свои эмоции и притворяться, что всё в порядке, но это враньё. Я закрылась от мира, жила лишь надеждой увидеть тебя снова. Но дни проходили, а ты так и не появлялся, и я начала ненавидеть тебя. Тогда я окончательно потеряла себя. Я чувствую себя униженной. Каждый раз, вспоминая те касания, ощущаю беспомощность. — Что насчёт вины? Тогда ты говорила, что виновата в произошедшем. Изменилось ли что-то за эти недели? — Я все ещё чувствую себя виноватой, что не смогла защититься. Почему я такая слабая? Почему не смогла сопротивляться? Почему не предвидела? Я задаю себе эти вопросы снова и снова, ища ответы, но они ускользают от меня. — Окажись на твоём месте другая девчонка, ты бы тоже считала её виноватой? — прищурившись, спросил Стефан. — Нет. — Почему? — Потому что она жертва. — А ты не жертва? — Не жертва. — Как часто ты вспоминала тот вечер? — Каждый день. — Какие чувства были самыми сильными? — Наверное, злость и страх, — пожала плечами Вики, заламывая пальцы рук. — Была ли какая-то причина такого позднего возвращения домой? — Кейт. — Расскажи о ней. — Серьёзно? Я должна рассказывать тебе об этой стерве? — разозлилась Вики, посмотрев на Стефана. — Можешь не рассказывать. — И не буду, — фыркнула она. — Когда ты собираешься вернуться в школу? — Надеюсь, что никогда туда не вернусь. Скоро злость полностью наполнит её тело и она, не раздумывая, выгонит Стефана из дома. Сколько можно задавать эти несуразные вопросы? Ему не надоело её слушать? — Плохие учителя? — И одноклассники, — сквозь зубы проговорила Вики. — Что тебя может порадовать прямо сейчас? — Сейчас? — Да. — Арчи? — Это..? — Мой пёсик. Стефан на секунду запнулся, вспоминая то чудище. Увидеть его дважды за день это выше его сил. Но, понимая, что ему нужно вывести Вики из нынешнего состояния, он тяжело вздохнул и сказал: — Значит, зови Арчи. — Он, наверное, на кухне с отцом. — Разве это проблема? — Нет, но… Стефан, чего ты добиваешься? — не выдержала Вики и села на кровати, свесив ноги и вперив в него непонимающий взгляд. — Я провожу сеанс со своей пациенткой. Чем-то недовольны? — поднял бровь парень и выровнялся на стуле, разминая мышцы. — Вы просто задаёте вопросы с очевидным ответом. Вы и так знаете, что со мной, — она недовольно закатила глаза. Не переставая смотреть на неё, Стефан обошёл стул и облокотился на его спинку, складывая руки на груди. Теперь ей пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо, которое ничего не выражало. Даже ни один мускул не дрогнул. Кажется, он даже не моргал. В тишине, которая окутывала комнату, она ощущала, как напряжение между ними нарастает, словно электрический заряд в воздухе. Секунды тянулись медленно, словно время остановилось, пока они просто смотрели друг на друга. В её глазах промелькнула смесь страха и ожидания, а сердце билось сильнее, словно хотело выбиться из груди. И наконец, Стефан прервал тишину своим уверенным голосом: — Вики, ты видишь свою боль, но не видишь её источника. Ты погрязла в самопрезрении и чувстве вины, но, возможно, упускаешь важные моменты. То, что случилось с тобой той ночью, ненастоящий источник такого состояния, — озвучил вердикт, словно специалист, знающий своё дело. — Невозможно. Именно после того дня, я будто бы выпала из жизни, — утверждала Вики, но понимала, что он может быть прав. — Разве таких моментов не происходило раньше? Вики умолкла на пару минут, погружаясь в своё прошлое. В её мыслях всплыли воспоминания о смерти близких людей, о болезненных ссорах с отцом, о трудностях, с которыми она сталкивалась в школе. Все эти события оставили в её сердце шрамы и вызывали боль. Они напоминали о том, какой слабой, уязвленной и беспомощной она была. — Бывало пару моментов, — призналась тихо Вики. — Ну вот, та ситуация стала последней каплей и ты сорвалась. Ты слишком долго всё держала в себе и это вылилось в то, что мы имеем на данный момент. — Ты невыносим, — застонала Вики и провела рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. — И какой же ваш совет? — Рассказать о таких ситуациях, выпустить их из себя. Также встретиться со своими страхами, пытаться доверять другим и бла-бла-бла. — Отличный совет, мистер Стефан, — засмеялась Вики при этом ощутив дискомфорт в груди. Шрам даёт о себе знать. Ну а чего ещё стоило ожидать после таких ран? Что тело скажет спасибо и попросит делать такие процедуры почаще? Ей и так повезло, что каким-то волшебным образом у неё зажили порезы, оставив после себя светлые напоминания в виде шрамов. — Я серьёзно, Вики. Тебе нужно будет рассказать о своих секретах мне. Важно освободиться от бремени вины, которое ты несёшь, и начать видеть свою силу в том, что ты смогла двигаться дальше. Вики молча вглядывалась в его глаза, слова Стефана звучали необычно для неё. Да вообще от человека такой внешности странно было услышать такие слова. В её представлении Стефан всегда казался сильным, неприступным, но тут он выказал столь глубокую фразу. Вняв её молчание как согласие, он продолжил: — Поэтому на следующий сеанс тебе придётся сходить в лес. — Чего-о-о? — протянула Вики, не ожидав подобного предложения. — Лес, Вики, лес. Это то место, где много деревьев и зверушек, — насмешливо ответил Стефан, словно объясняя маленькому ребёнку. — Я знаю, что это, Стефан. Но я не понимаю, зачем мне туда идти. Особая атмосфера для методики? — Можно и так сказать. — Ужасно. Это ужасно. И мы реально идиоты. Сказочные идиоты, — захныкала Вики и вновь завалилась на кровать, чувствуя как у неё уже затекла шея смотреть на парня снизу-вверх. Вики замолкла на некоторое время, обдумывая мысль, которая неожиданно посетила её разум. Взвесив все за и против, она, смотря на потолок, проговорила: — А давай поспорим. Стефан удивлённо уставился на неё, не понимая к чему она ведёт. — Ты выбрала не того, с кем нужно спорить. — Цыц, — шикнула она. — Если я съем всю порцию, то мы пойдём в кино, — весело произнесла Вики. — Уверен, ты бы и без этого спора всё съела, — закатил он глаза, но в итоге согласился и продолжил: — Если не осилишь всю порцию, то?.. — М-м-м… — задумалась та, — то я прислушаюсь к твоему совету и выброшу ту одежду. — Ты бы выбросила её в любом случае, — спокойно произнёс он. Вики метнула в него гневный взгляд. — Значит начну просыпаться в 8 утра целую неделю. — Слабовато, Вики, слабовато. Но для первого раза пойдёт. *** — Вам какой сок? — спросил отец. Он стоял возле Стефана держа в руках две упаковки сока — апельсиновый и вишнёвый. — Я бы не отказался от вишнёвого. Мужчина кивнул и налил стакан сока, пододвигая его к парню. — Очень красивое платье, Вики. Никогда раньше не видел его у тебя. — Я тоже не знала, что оно у меня есть. Вики волновалась, как бы отец не заметил её шрам возле груди. Это платье как раз-таки могло выдать её. Но они со Стефаном несколькими минутами раннее потрудились в комнате, пытаясь замаскировать его. — Стефан, с косметики у меня только тушь, и то уже засохшая, и гигиеническая помада, которая почти закончилась. У меня нету тональника! — гневно прошипела Вики, глядя на то, как парень вытряхивает всё с её маленькой косметички. На стол упала тушь и помада. — Доволен? Не люблю я краситься, Стефан. — Ты уверена? Может, ты его когда-то купила и забыла, как об этом платье? — Если бы не это платье, то мы бы не пытались замазать шрам. Так что давай неси мне спортивный костюм, — пробубнила она, буравя его взглядом. — Никакого костюма, Вики, — сказал Стефан, держа в руке тушь. — У тебя нету даже пудры? — О, боже… Откуда тебе вообще известно обо всём этом? Ты меня удивляешь, — выдохнула Вики и опёрлась спиной о стену, всё также наблюдая за задумчивым Стефаном. — Пластырь? — Нет, его будет видно и отец спросит почему у меня там пластырь. Не глупи, Стефан. «Я бы не волновался насчёт этого. Даже если ты придёшь вся в крови, ему будет всё равно, но, конечно, есть один нюанс — я должен находиться рядом, иначе моё воздействие не будет таким эффективным» думал он, но ответил совсем иначе: — Давай я быстро сбегаю в магазин и куплю тебе тот тоник. — Ещё чего. Чтобы, когда отец зашел в комнату, не увидел тебя и спросил чем я тебя довела, что ты решил сбежать? — У тебя есть украшения? — Не помню. Вроде бы нету. — Волосы. — Что волосы? — У тебя длина волос как раз отлично скроет шрам. — Ага, чтобы они потом лежали в миске с едой. Отличная идея. — У тебя краска есть? — Где-то валяется засохшая. — Где? — Где-то в столе. Что ты задумал? — Зарисуем чёрной краской. — Что? — Скажем, что это такая практика. — М-да… Стефан нашёл черную гуашь и разбавил её водой, сходив в ванную. Достав кисточку, он подошел к сидящей на кровати Вики. — Что тебе нарисовать? Только сразу предупреждаю, я плохо рисую. — Что-то, что скроет шрам, — ответила раздражённо та и села на край кровати, чтобы парню было удобнее рисовать на её шраме. Стефан закатил глаза и сел перед Вики, чья фигура изогнулась в лёгком ожидании. Волосы свободно спадали с её плеч, придавая ей утончённый вид, а в голубых глазах было любопытство. Дрожь пробежала по хрупкому телу, когда Стефан медленно, но уверенно приспустил её платье, открывая для себя большую область бледной кожи. Он нагнул голову ниже, и его тёплое дыхание коснулось её тела. Вики вздрогнула и шумно втянула воздух, пытаясь усмирить гулко бьющееся сердце. Стефан, с играющей на губах улыбкой, вопросительно поднял бровь, устремив взгляд на её лицо. — Прохладно, — попыталась оправдаться та. Но Стефану и так было понятно, что послужило такой реакции. — Попытайся не двигаться, — прошептал он, и Вики попыталась оставаться неподвижной, хотя волнение от такой близости не давало ей полностью расслабиться. Стефан, держа в руках кисточку, внимательно изучал участок кожи Вики, где виднелся свежий шрам. Её кожа была еле теплой на ощупь, но внутри неё горела лихорадочная жара, как будто его касание зажгло невидимый огонь. Он медленно приступил к нанесению черной гуаши, создавая плавные линии, которые как бы объединялись в интригующий узор. Мягкая кисть и холодная краска вызывали у Вики необычные ощущения, и её дыхание становилось более поверхностным от предвкушения того, что происходит. — Вот же… — буркнул Стефан. — Что такое? — прочистив горло, спросила Вики. — Нужно что-то, чтобы стереть ту каплю, пока она ещё не засохла. — Намочи что-то и вытри. Он закатил глаза и поднёс руку к совему лицу, а в следующий момент влажный от слюны палец коснулся рисунка. С лёгким нажимом он начал стирать гуашь. Вики ощутила, как его палец скользнул по её коже и невольно вздрогнула. Внутри неё поднималась волна тепла, смешанная с непонятным трепетом. Это было так интимно, так по-домашнему, что она зажмурилась. Время, казалось, замедлилось, и всё вокруг исчезло, оставив лишь их двоих в этом тихом пространстве, где они были связаны неуловимой связью. — Стефан, что ты делаешь? — спросила Вики, пряча наслаждение от его касания. Он продолжал стирать гуашь с помощью своего пальца, сосредоточенно смотря на узор. — Стираю лишнюю гуашь, Вики. — Ты сделаешь лишь хуже. — У меня всё под контролем. — Дай мне хотя бы посмотреть. — Нет. — Как нет? — Я ещё не закончил. — Да ты такими усердными движениями весь рисунок испортишь. — Не испорчу, — он вновь взял кисточку и дорисовал последние штрихи. Стефан поднялся, слегка зацепив плечом её волосы, отошёл на шаг и цепким взгляжом осмотрел свою работу. — Теперь можешь посмотреть, — гордовито произнёс он. Вики с нетерпением опустила голову. Прищурилась, пытаясь разглядеть рисунок. — Он служит символом трансформации, духовности, развитием, мистики и так далее, — вкрадчиво сказал Стефан. — В нашем случаем он послужит символом перемен. Вики с интересом разглядывала нарисованный полумесяц на своей коже. — Откуда ты знаешь? — Я много чего знаю, Вики. — Спасибо. Стефан молча кивнул и пошёл мыть руки. — Мистер Стефан, — начал отец. — Просто Стефан. — Кхм, хорошо. Стефан, почему вы носите линзы? Да ещё и красные? Извините, если вопрос странный, просто интересно, — спросил отец, насыпая еду в миску. — Как я заметил, большинство моих пациентов положительно относятся к линзам. Они вызывают интерес, что заставляет приходить их на каждый сеанс и рассказывать мне больше и подробнее о своих проблемах. Услышав ответ Стефана, Вики прыснула и быстро взяла в руки стакан с соком. Он метнул заинтересованный взгляд в её сторону, расслабленно развалившись на стуле. — Извините, что-то горло дерет, — молвила она и сделала глоток. — Кстати, пап, что там с тем идиотом, который дал ложное обвинение? — решила сменить тему разговора. — А я не знаю. Он куда-то бесследно исчез, будто бы его никогда и не существовало. Стефан молча слушал, пытаясь сдержать ухмылку. — А с машиной что? Неизвестно кто это сделал? — спросила Вики. Стефан всё-таки хохотнул, но быстро сделал глоток сока, прочищая горло. — Извините, тоже горло дерет, — покашливая ответил он, всё также смотря на Вики. Ему было всё равно на её отца, он уже превратился в его послушную марионетку, готовую выполнить любой приказ. С Вики всё обстояло иначе, поэтому ему приходилось придерживаться роли воспитанного психолога. Нельзя же совсем унывать в этих серых буднях, верно? Вики кинула в него косой, подозрительный взгляд, но не ожидала, что Стефан уже смотрел на неё. Сколько же он за ней наблюдал? О чём думал? Зачем так откровенно пялился? Их взгляды сцепились, как два заряженных магнита. Вики почувствовала, как её щеки заливает краска смущения. Она отчаянно пыталась понять, что именно Стефан высматривает в её взгляде, но выдержать это прямое, изучающее внимание становилось всё труднее. Наконец, не выдержав этого безмолвного противостояния, она отвела взгляд, опустив его вниз, чувствуя, как румянец разливается по всему лицу. В этот момент ей показалось, что Стефан разочарованно вздохнул. Но было ли это на самом деле, или ей просто померещилось? Ответ на этот вопрос остался загадкой. — Приятного аппетита, — разбавил тишину отец, садясь за стол. Вики, вспомнив о споре, взяла вилку и начала активно атаковать свой обед, будто от этого зависела судьба киносеанса. Отец, завидев такой апетит дочери, не смог скрыть своего удивления и перевёл ошалелый взгляд на Стефана. Когда Вики закончила уплетать спагетти, она с победной улыбкой посмотрела на парня, намекая на то, что поход в кино никуда не девается. — Вики, может, тебе добавить? — радостно спросил отец. Она тяжело сглотнула и ощутила на себе взгляд Стефана. А разве он прекращал смотреть? — Д-да, давай ещё. Отец жваво забрал миску и вновь начал наполнять её. Стефан покачал головой, усмехаясь, а она с силой сжала вилку, представляя его шею вместо неё. — Держи, Вики. — Спасибо, пап, — выдавила она улыбку. Вики с трудом, но проглотила ещё одну порцию спагетти. Отцу казалось, что его дочь впервые проявила такой аппетит. Она подняла взгляд на Стефана, словно говоря: «Я тебя сделала». Когда они закончили обедать, отец подозвал Стефана к себе и заговорил: — Понятия не имею что у вас там за практики такие с рисованием и нахождением в кровати, — ровным голосом начал говорить мужчина, — но они работают. Она давно так не накидалась на еду, спасибо вам огромное, Стефан. Я уже вижу, как вы положительно влияете на неё. Буду рад видеть вас и в следующий раз, — он механично похлопал его по плечу и ушел назад на кухню. — Положительно… — хмыкнул Стефан и вошёл вслед за её отцом. Вики обеспокоенно осмотрела их и поманила пальцем Стефана. Когда он подошел к ней, она прошептала ему на ухо: — Помоги мне подняться наверх. Стефан без лишних слов кивнул и взял её под локоть, не давая упасть. Отец провожал их взглядом и, когда они дошли до лестницы, крикнул вслед: — Вики, не забудь нанести крем на ушиб! — Хорошо, пап! Они со Стефаном обменялись быстрым, но многозначительным взглядом. — Я не смогу сама спуститься вниз! — на повышенных тонах сказала Вики. — А я не смогу тебя без причины сопроводить! Если я возьму на руки, то у твоего отца появятся очень большие сомнения во мне, — рявкнул Стефан и уселся на стул возле письменного стола. — И что нам делать? Со шрамом то разобрались, а теперь… — захныкала Вики и уткнулась лицом в подушку. Стефан тяжело вздохнул и запустил пятерню в свои волосы. Неожиданно его взгляд зацепился за шкаф Вики. Он слегка прищурился, прицениваясь, насколько убедительной его идея может быть. — Вики, — обратился к ней парень, и она что-то пробубнила в подушку. — Тебе придётся кричать. Она резко оторвала голову от подушки и вопросительно посмотрела на Стефана, который рассматривал её шкаф. — Кричать? — переспросила та. — Да, кричать, — ответил Стефан и подсунул стул ближе к шкафу. — Что ты делаешь? — Вики, не отрывая глаз от него, медленно села на кровать, ожидая объяснений. — Инсценировка твоего эпического падения со стула, в ходе которого ты ударишься и не сможешь самостоятельно спуститься вниз. Я само воплощение гениальности, — самодовольно произнёс Стефан, ложа стул так, будто с него кто-то упал. — А это… может сработать, — радостно сказала Вики. — Разумеется. Только тебе придётся реалистично вскрикнуть. Стефан подошёл к Вики и поднял её на руки, поднося к валявшемуся стулу. Он аккуратно опустил её на такое расстояние, которое казалось бы разумным от падения с такой высоты. Парень помогал принять ей правильную позу, корректируя положение тела. — А теперь нужно что-то такое, что могло издать звук твоего столкновения с полом… — пробубнил Стефан, задумчиво обводя комнату взглядом. Он подошёл к письменному столу и начал осматривать содержимое ящиков. Найдя несколько увесистых книг, он вновь приблизился к лежащей Вики. — Сделаем вид, что они упали вместе с тобой, когда ты пыталась их достать. Если твой отец спросит, что там делают книги, то сама выпутывайся, ясно? — она утвердительно кивнула. — Ты только сильно закричи, как будто сломала кость в теле. Вики кивнула и приготовилась к актёрской игре. Стефан, держа книги в руках, поднял их выше головы Вики. — Три, два, один… Кричи! Вики изобразила неудержимый крик, и в этот момент Стефан метнул книги на пол. Звук их падения сочетался с криком Вики, создавая весьма реалистичную сцену. Стефан, будто бы стоя далеко от неё, тут же бросился к Вики, сыграв изумленного и встревоженного героя. — Вики, ты в порядке? В этот момент её отец, услышав шум, встревоженно крикнул с кухни: — Вики, у тебя всё в порядке? Что за крики? — Я просто упала со стула, и, кажется, сильно ушиблась бедром. Не думаю, что смогу сама передвигаться! Услышав её ответ, на мгновения воцарилась тишина, но затем раздались торопливые шаги отца, поднимающегося наверх. Зайдя в комнату дочери, отец увидел, как Стефан поднимал её с пола, на котором были разбросаны книги. Он кинулся к ней и взял под другую руку, помогая встать. — Как же ты так неаккуратно, Вики… — Я не знаю. Наверное, встала на край стула и он из-за этого подкосился и упал, а я вместе с ним, — врала она. — Нужно будет съездить в больницу и убедиться, что ты ничего не сломала. — Нет-нет, не нужно. Я уверена, что скоро всё пройдёт. — Вики, я настаиваю. — Ладно. Усадив её на кровать, он обнаружил какой-то рисунок, слегка прикрыт тканью платья. — А что это у тебя такое? — спросил он, указывая на полумесяц. — А это, — решил вмешаться Стефан, — одна из практик, которая входит в новую методику. Её суть заключается в том, что нужно представить что-то, что для человека несёт какую-то силу, затем выбрать любой участок на теле, где он чувствует себя максимально уязвимым, чтобы этот нарисованный знак стал символом начала изменений. Встретившись взглядом с парнем, отец медленно кивнул в знак понимания. — Обед готов. Можете спускаться, — молвил отец и взял Вики под руку, помогая дойти до кухни. Стефан молча последовал за ними. — Ну что, когда там поход в кино намечается? — тихо спросила Вики, опираясь на Стефана, когда они поднимались по ступенькам в её комнату. — Почему именно кино? Почему ты не могла загадать, к примеру, скупить весь магазин? — Я ни разу там не была, — созналась Вики. — И ты увидела отличную возможность заставить меня сходить вместе с тобой? — спросил Стефан резко, открывая дверь. — Можно и так сказать, — тихо ответила Вики и с помощью парня уселась на кровати. В комнате воцарилась тишина. Вики, не выдержав пронзительного взгляда Стефана, опустила глаза, уставившись на свои руки и чувствуя, как её щеки снова заливает румянец. Парень же скользнул взглядом по нарисованному полумесяцу. Вики показалось, что он хотел коснуться её шрама, но в последний момент отвел взгляд. Грудь едва заметно вздымалась и опускалась, выдавая её волнение. Взгляд Стефана скользнул ниже, к её пальцам, которые она нервно теребила, чувствуя на себе его пристальный взгляд. — Мне пора, — хрипло проговорил он, делая шаг к двери. Вики резко подняла голову, её глаза встретились с его. — Уже? — тихо спросила та. — Да, — коротко ответил он. — Хорошо, — пробормотала она, стараясь скрыть разочарование. — Я бы тебя провела, но… — Я знаю, — перебил её парень. — Стефан… — тихо подозвала она его. Он подошел к ней и Вики, держась за него, поднялась. Стоя почти впритык, её щёки запылали сильнее, а сердце начало вырываться из грудной клетки. Встретившись с его пытливым взглядом, она, встав на цыпочки, оставила едва ощутимый поцелуй на его щеке. Стефан, опешив, смотрел на неё, не в силах скрыть удивление и… брезгливость? Не сказав ни слова, он отстранился и направился к двери. Вики же, чувствуя себя виноватой из-за своего внезапного прилива нежности и благодарности, упала на кровать, провожая его взглядом. «Глупая, глупая… О чём только думала? Зачем потянулась к нему? Довольна теперь?» винила она себя. Внутри Вики медленно закипала злость, стискивая её сердце и заставляя поджать губы. Стефан, словно уловив резкую смену её настроения, замер возле двери и, собравшись с силами, обернулся к ней. В её глазах вновь появились слёзы. Он смотрел на неё, не отрывая взгляда, борясь с собой. Уходить и подходить одинаково рискованно. Уйти — значит оставить её в таком состоянии, дать волю её саморазрушительным мыслям. Остаться — рискнуть ещё больше сблизиться, дать ей ложную надежду, к которой она так отчаянно цеплялась. Выбирая наименьшее из зол, он подошёл к ней сидящей на кровати, обнимающую себя. Опустившись перед ней на корточки, он осторожно взял её руки в свои, заглядывая в голубые глаза. От его прикосновения по телу пробежала дрожь, словно удар молнии. Не сдержав эмоции, она уткнулась лицом в его руки, и по её щеке скатилась горячая слеза. Стефан, не произнося ни слова, встал, всё ещё не отпуская её руки, и вынудил Вики поднять голову. Наклонившись, он осторожно, словно боясь обжечься, коснулся губами её лба, даря безмолвное утешение. Когда из груди Вики вырвался первый всхлип, Стефан уже отходил к двери, бросив на неё последний взгляд. — До встречи, — быстро пробормотал он и, не оглядываясь, вышел из комнаты, оставляя Вики наедине с терзающими её душу мыслями.