Демон в моей душе навсегда

Нет такой низкой души и такого варварского сердца, которые были бы совершенно не способны к какой-либо привязанности. Жан-Жак Руссо

Я тонул в пучине самоненависти. Ненавидел себя за безрассудство, за вспыльчивость, за ту боль, что причинил Непризнанной. Хотя, с последним, пожалуй, погорячился — это приносило мне удовольствие. Издеваться и пытать кого-то всегда доставляло мне радость. Но с Непризнанной всё было иначе. Не просто удовольствие, а какое-то запретное, тёмное наслаждение от её страданий. Я садист? Безусловно. Могу ли гнить в Аду за это? Ах, точно, я живу в Аду. Взгляд на бездыханное тело Уокер на моей кровати — и в душе противной змеёй расползалась вина. Как же я ненавидел эти чувства! Они — признак жизни, а я давно мертвец. Чувствовать — значит быть слабым. А я не из слабых. Мои терзания — это яд, разъедающий меня изнутри. Как я мог позволить это? Я, сын Сатаны, должен быть воплощением жестокости и страха. Меня должны бояться, трепетать передо мной. Но Уокер… она разрушала всё это. Её присутствие заставляло меня чувствовать, испытывать то, что я давно похоронил в глубинах своей чёрной души. Ненавидел её за это, и в то же время не мог избавиться от неё. Каждый раз, когда я причинял ей боль, ощущал не только её страдания, но и свои собственные. Эта борьба с самим собой сводила меня с ума. Непризнанная… Жалкая Непризнанная, с которой связано такое яркое, пульсирующее жизнью прошлое. Прошлое, которое не отпускало меня. Оно глубоко засело во мне, впиталось, въелось и напрочь отказывалось покидать. Она какая-то особенная, проклятая Непризнанная, которая заставляла меня разрушать свои давно выстроенные устои: не чувствовать, не привязываться, не жалеть, не доверять. Я должен прекратить это. Должен вернуться к тому, кем был раньше — бездушной тенью, вселяющей ужас в сердца других. Но стоило мне лишь взглянуть на неё, и все мои намерения рушились. Вики Уокер — моя слабость, мой вечный враг, мой личный ад. И если я не справлюсь с этим, то мой внутренний мрак поглотит меня окончательно. Воспоминания о том, как ласкал её, жгучей волной накатили ненависть к себе. Я доставил ей удовольствие! Чёрт возьми, что со мной не так? А с ней? Как я вообще мог о ней заботиться? Почему не оставил умирать? Почему именно она? Что со мной происходит? Зачем я её поцеловал? Проклятие! Я должен прекратить эти визиты. Нельзя смотреть на неё. Она заставляет меня чувствовать. Ненависть и злость — единственные чувства которые я поощряю. Я их принимаю всей своей чёрной душой и настоятельно рекомендую другим. Неожиданный стук в дверь прервал мои размышления. Раздраженно выдохнув, я неспешно подошёл к двери и обнаружил за ней слугу отца. У него их было так много, что не хватило бы и дня, чтобы запомнить всех поименно. Но этот отличался от остальных. Он не был полностью сломлен волей отца, сохранив частичку своего разума. И ко мне относился более-менее лояльно, даже иногда утаивая некоторые из моих проступков. Впрочем, они всё равно доходили до сведения моего отца — другие слуги подчинялись ему беспрекословно и с радостью сообщали о моих оплошностях, наслаждаясь моими наказаниями. Невозмутимо скрывая своё раздражение, я вышел за порог и облокотился о косяк, не давая ему возможности заглянуть внутрь, точнее, увидеть, кто там находится. — Чего тебе? — спросил я, не утруждая себя вежливым обращением. Приняв более удобную позу — сложив руки на груди, я уставился на него, ожидая его объяснений. Хотя, в глубине души, уже догадывался, о чём пойдёт речь. Слуга, не обращая внимания на мой грубый тон, почтительно поклонился и незаметно всунул мне в карман записку. Это меня уже не удивляло — этот парень всегда предупреждал меня о любых переменах в настроении отца или его планах. Интересно, что на этот раз? — Он ожидает вас в тронном зале, — ровным голосом произнёс он. Смерив его равнодушным взглядом, я заметил еле заметный отблеск помады на его шее. Неужели им, слугам, позволено проводить время в компании женщин? Или этот демон уже настолько распустился, что готов на всё ради сомнительного удовольствия? Впрочем, мне нет до него дела. Одним слугой больше, одним меньше — какая разница? Он сразу же найдёт себе нового дурака или дурочку на побегушках. — Я уже всё ему рассказал, что знал! — рявкнул я, не скрывая раздражения. — И что его, по-твоему, это волнует? Пусть ждёт дальше, не состарится, — я уже собирался закрыть дверь, но этот нахал упёрся в неё и не отводил от меня взгляда. — Но, господин… — начал было он, но я его перебил. — Что ещё, демон? — процедил сквозь зубы. Этот слуга был одним из немногих, кто не боялся меня. В его взгляде горела независимость, а в манерах сквозила дерзость, граничащая с вызовом. Это не могло не вызвать во мне невольного уважения. В отличие от других, он не пресмыкался, не пытался угодить любой ценой, не пел дифирамбы моей силе. В нём жила своя гордость, своя воля, и именно это делало его непохожим на остальных. — Вы же просили меня позаботиться о той пленнице… Непризнанной. Память услужливо подкинула нужный образ. Та блондинка, которая посмела сунуться с ножом на Уокер. В душе мгновенно всколыхнулась ярость, словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки. Кулаки сами собой сжались, и я готов был разнести вдребезги всё вокруг. В висках стучало, сердце громыхало в груди, а кровь бешено пульсировала в венах. Слуга, наблюдавший за мной, промолчал, но в его глазах мелькнуло удивление. — Ну и? — хрипло спросил я. — Я всё устроил, как вы велели. Она не сопротивляется, готова к допросу. Если хотите, я могу вас проводить. — Не стоит, — холодно отозвался я. — Я сам знаю дорогу в свою темницу, — вновь смерив его взглядом, проговорил: — Напомни своё имя, демон. — Гасион, — уверенно ответил он, склонив голову. — Молодец, Гасион. А теперь прочь отсюда. Внезапно его поведение резко изменилось. Голос дрогнул, взгляд потускнел, когда он еле слышно пробормотал: — Змея может укусить даже того, кто её кормит. Его слова повисли в воздухе, отравляя атмосферу вокруг. Я всегда пропускал его странные высказывания мимо ушей, но сейчас они пронзили меня насквозь. — Убирайся, Гасион, — сказал я, повернувшись к нему спиной, и хлопнул дверью. Таилось ли за этим высказыванием что-то большее? Или это просто бредни сумасшедшего? Откуда, в самом деле, отец откопал этого Гасиона? Где нашёл? Мало того, что этот демон много себе позволял, так ещё и нёс всякую чушь, от которой голова кружилась. Приблизившись к мини-бару, я плеснул себе немного виски — единственная нормальная вещь к которой додумалось человечество — и принялся крутить стакан в руке. «Как жаль, что это не принесет мне забвения» С тяжким вздохом я отставил стакан и рывком схватил бутылку, жадно прильнув к ней. Горький вкус опалил язык, быстро уступив место жгучему огню. Сделав несколько крупных глотков, отшатнулся, отставив бутылку. Рукавом рубашки смахнул с губ пролившиеся капли виски и достал записку слуги. Нетерпеливо развернув её, я впился глазами в текст. Ваш отец заинтересовался новой Непризнанной — Вики Уокер. Слова ледяным кольцом сжали сердце. Рука, уже потянувшаяся к спасительному глотку из полупустой бутылки, застыла в воздухе. Как он посмел?! Думаю, в скором времени он захочет видеть её в своём зале. Часто расспрашивает о ней. И ещё подозревает, что вы что-то скрываете. Будьте осторожны. Что-то приближается. Как только я дочитал послание, оно рассыпалось в прах в моих руках, словно и не существовало никогда. Дрожащей рукой дотянулся до полупустой бутылки с алкоголем и с силой сжал её в ладони. Жидкость обожгла горло, но не принесла ни малейшего облегчения. Смятение и беспокойство терзали душу. Чувство надвигающейся беды, словно тень, следовало за мной, омрачая мысли. Ярость вырвалась изнутри. Я с силой швырнул бутылку через всю комнату, наблюдая, как она разлетается вдребезги о стену. Осколки стекла зловеще звякнули, а ярость захлестнула меня с новой силой. Я схватил новую бутылку, словно тонущий хватается за спасательный круг. Доведя её до губ, жадно делал глотки до тех пор, пока не опустошил содержимое. Ещё одно напоминание о железном обруче, сдавливающем мою волю. Отец всегда стремился держать меня под своим контролем, словно я был безвольной марионеткой в его руках. Ярость клубилась в моих жилах, требуя выхода. Как он посмел вторгнуться в мою жизнь, покуситься на то единственное, что давало мне хоть иллюзию свободы? Вопросы терзали мой разум, словно рой разъяренных ос. Почему именно эта девушка привлекла его внимание? Что он в ней увидел? Как он так быстро узнал о ней? Знает ли он о её прошлом, о той тьме, что скрывается за её чарующей внешностью? Моё дыхание участилось, в груди поднялась тяжесть. Рука, сжавшая пустую бутылку из-под виски, побелела от напряжения. Злость и гнев бурлили внутри, наполняя меня ненавистью и жаждой разрушения. Мне нестерпимо хотелось кому-то расквасить лицо, выпустить этот кипящий яд наружу. Осколки бутылки, незаметно расколотой в руке, вонзились в ладонь, словно ледяные иглы, обжигая острой болью. Глубокий вдох, несколько резких ударов по стене — и вот уже кровь сочилась не только из ладони, но и из разодранных костяшек. Не обращая внимания на осколки в ладони, я плюхнулся в кресло, уставив взгляд в пустоту. Или нет, не совсем в пустоту. Моё внимание было приковано к Уокер, а точнее, к её безупречной форме. А если ещё точнее, то к её заднице. Капли крови оставляли алые следы на подлокотнике, а затем и на полу, но меня это не волновало. Увидев её снова без сознания, я невольно вспомнил прошлое. Видимо, старые привычки неискоренимы. Да и волосы она отрастила… Неужели надоело с короткими? Так, хватит, не о ней сейчас думать. Пусть лежит себе спокойно на моей кровати. Главное сейчас — выяснить, для кого Том вынюхивает информацию. Если повезёт, это поможет мне выйти на главного зачинщика этого ритуала. Но как он так быстро согласился сотрудничать? Только же сюда попал… Значит, было какое-то заклятие? Или выгодный договор? И почему он? Для ритуала ему ещё нужно будет найти чашу забвения и кольцо вечерней зари. Чашу охраняет сам Шепфа, а вот о кольце никому ничего не известно. Да и информации о нём нет. Как же тогда он узнал о нём? В библиотеку Ада попасть не так уж легко, а в библиотеке Небес таких книг нету. Может быть, главный зачинщик — кто-то из верхов? Если да, то зачем ему всё это? Не устраивает существующий порядок вещей и он хочет переворота? Или же его цель — устранение одного из видов бессмертных? А если этот Том и вовсе не причастен? Что тогда? В дверь снова настойчиво застучали. Не дожидаясь моего ответа, на пороге, небрежно оттряхнув плащ, стоял Фенцио. — Какого дьявола? — холодно процедил я, оторвав взгляд от Непризнанной. Фенцио равнодушно скользнул взглядом по моей руке, по лежащей без сознания Уокер и, словно позабыв о ней, перешёл к делу: — К Астароту пробрался непрошеный гость, Люцифер. — Он выдержал паузу, ожидая реакции, но я хранил молчание. — Ты понимаешь, что это может означать. Твоя задача — выяснить, кто это был, и доставить его ко мне. Ясно? Я медленно поднялся с кресла и приблизился к нему, нависнув над его самодовольной фигурой. — Ты, кажется, заигрался в учителя, Фенцио, — прошипел я сквозь зубы, ткнув пальцем ему в лоб. — Не забывай, кто здесь главный. Я не твой мальчишка на побегушках, и ты не можешь являться сюда, когда вздумается, и раздавать приказы. — Это Небеса, Люцифер, а не Ад. Я имею полное право приходить сюда как твой наставник и следить за твоим поведением, — попытался он оправдаться и кинул красноречивый взгляд на Уокер, но его слова звучали неуверенно. Я усмехнулся, обнажив ряд зубов. Фенцио всегда недооценивал меня. Этот жалкий трус не в состоянии понять мою силу и превосходство над ним. Я не подчиняюсь ничьим правилам, кроме своих. Даже уставы отца — всего лишь пустой звук для меня. — Да плевать мне! — огрызнулся я, сжав окровавленный кулак. Стекло вошло в ладонь ещё сильнее, отрезвляя болью. М-да, осколки могут остаться в ней с такими усилиями, и никакая регенерация волшебным образом не извлечёт их. Придётся потом заняться этим. — У нас с тобой договор, Фенцио. Я ни разу его не нарушал, а ты отступаешься от своего слова чуть ли не каждый день! И это при том, что демонов называют ненадёжными! Я вспомнил былые времена, когда он предал всех, а потом, внезапно став «защитником добра», спас от неминуемой гибели. А теперь? Не может сдержать даже пустяковое обещание! — Могу и отказаться от нашего соглашения, Фен-цио, — холодно произнёс я. Тот поджал тонкие, пересохшие губы, а затем пробормотал: — Извини. Я самодовольно улыбнулся, наблюдая за его покорностью. Его присутствие всегда выводило меня из себя. Да и сам факт его существования казался странным. Нужно было обладать недюжинным терпением, чтобы выдержать общество этого «ангела». Но меня радовало одно: я мог унижать его, вытирать о него ноги, а он всё терпел, даже извинялся, когда оказывался прав. Наблюдать за его внутренней борьбой, за тем, как он сдерживается, чтобы не сказать лишнего в моём присутствии, было истинным удовольствием. — Другое дело, — насмешливо произнёс. — Как кто-то вообще мог найти путь к Астароту? И как ты узнал о его визите? — перешёл я к делу. — Раньше я бы сказал, что это невозможно, но, учитывая нынешнюю ситуацию, возможно всё. Кто-то сумел пробраться туда. А узнал я об этом благодаря своим хитростям, — он сделал паузу и продолжил: — Я расставил ловушки. Если кто-то войдёт туда, я сразу же узнаю. Но есть один минус: из-за сильного заклятия сигнал приходит с опозданием. Когда я пришёл проверить, то обнаружил следы чьего-то присутствия. Но не знаю, смог ли этот гость увидеть Астарота — заклинание и взаправду очень сильное. Я провёл рукой по лёгкой щетине, обдумывая его слова. — На Небесах только ты можешь найти к нему путь. Остальные либо мертвы, либо при смерти. Да и знают об этом лишь единицы. Отсюда вопрос: как он узнал? В книгах такого не написано, никто не проговорится… Да и зачем ему Астарот? И ещё кто-то начал тщательно готовиться к Ритуалу Крови… Простое стечение обстоятельств? — я нахмурился. — Не знаю, Люцифер. Если бы мне была известна ещё какая-то информация, то я бы сказал. — Хм-м… Можешь ещё поставить свою ловушку в случае прихода незваного гостя? — Нет. Больше никаких ловушек. Опять-таки, из-за такого заклинания там больше не может ничего накладываться. Это стоило больших усилий поставить только её одну. — Сможем ли мы узнать, кто там был? К примеру, по той же энергии? — Нет, это невозможно. То место поглощает её полностью, и нам не узнать, кто там был. Даже если я пройду мимо того этажа в то время, когда там кто-то будет присутствовать, то я не смогу уловить его энергию. — Придумай что-то, Фенцио. Ты уже у нас такой умный. Нам не нужны ещё проблемы вроде этой. Разбирайся сам, твоя оплошность. — Но… — Ты ещё смеешь сомневаться в моих поручениях? — мои глаза вспыхнули красным. — Не смею, — прошипел он. — Вот и славно. Из-за таких шавок как ты, я обо всём и узнаю. Поэтому не разочаровывай меня, Фенцио. А теперь проваливай и передавай приветствие своему сыночку, — ядовито произнёс я, развернувшись спиной к нему и «случайно» задев крылом его недовольную физиономию. Сглотнув колкость, Фенцио громко втянул воздух и покинул мою комнату, вновь ничего не говоря за Уокер. «Какого чёрта происходит? Несчастья сыплются на меня, как из рога изобилия. Кто-то посмел вторгнуться в мою комнату, украл ключ, не оставив ни следа своего присутствия… Ритуал Крови… Отец, Уокер… И теперь это! И что мне делать? Опять дерьмовый денёк в этом убогом месте. И это он ещё не закончился. Что же будет дальше?» Очередная проблема на мою дьявольски красивую голову. Кому понадобилось проникать туда, и главный вопрос, как вообще удалось это сделать? Неужели придётся навестить Астарота и всё узнавать с первых уст? Голова уже трещит от этих дурацких вопросов. Мне срочно нужно расслабиться. Но к вечеру я не могу заняться самоудовлетворением своих потребностей, поэтому придётся потерпеть — обязательства сами себя не исполнят. Ладно, Люцифер, соберись. В конце концов, ты же дьявол. Неужели тебя могут остановить какие-то жалкие препятствия? Откинувшись на спинку кресла, я упился невидящим взглядом на кровать. Моя «гостья» явно не дремала ещё с того момента как Фенцио хлопнул дверьми. Непризнанная наверняка размышляла над планом побега. Неужели она всерьёз считает меня настолько глупым, чтобы не раскусить её жалкую хитрость? «Что ж, милая, давай же я помогу тебе с твоим «гениальным» планом» — Отдохнула? Снова снилось что-то эротическое? — произнёс я с сарказмом, не отводя взгляда от её тела. Движение крыла, едва заметное, не укрылось от моего внимания. Она не спит. И энергия, пусть и слабая, но несомненно принадлежащая Непризнанной, витала в комнате. — Совсем не притворяешься спящей, моя дорогая? — промурлыкал я, склонив голову набок. — И что же ты задумала? Неужели считаешь, я не раскушу твой план побега? Медленно поднявшись с кресла, направился к ней. Движения хищные, словно у леопарда, застигающего добычу врасплох. Каждый шаг отдавался гулким эхом в комнате. Казалось, она не дышала, затаив дыхание в ожидании моего приближения. Я остановился в метре от кровати, нависая над ней словно тень. — Сделаю твою жизнь проще — проваливай. Никто удерживать тебя здесь не будет. Мне нужна эта комната для раздумий без наличия в ней тела Непризнанной, — холодно молвил я. Она проигнорировала меня, упорно делая вид, что не слышит. Я тяжело вздохнул, ощущая раздражение, разливавшееся по моим венам. Расправив крылья, тёмные и величественные, махнул одним из них, создавая мощный поток воздуха. Её тело резко перевернулось на спину, ударившись о пол с глухим стуком. Она вскрикнула от неожиданности, но быстро справилась с болью и подняла голову, глядя на меня снизу вверх, с гневом и презрением в глазах. Её волосы разметались по полу, а грудь тяжело вздымалась от неровного дыхания. — Неужели понравилась моя кровать? Остаёшься в надежде, что предстоит испытать её на прочность? Что ж, разочарую — на прочность испытываем лишь мои нервы сегодня, — сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Так что уходи, пока я не потерял терпение окончательно. — Зачем ты это сделал?! — вскрикнула она, яростно сверкая глазами. Она медленно села на полу, опираясь на руки, затем подползла к кровати и прислонилась к её краю. Её взгляд был полон осуждения, словно пыталась просверлить меня насквозь. Я поднял бровь в удивлении, наблюдая за её действиями. Неужели она не собирается сбегать? На что же она тогда надеется? На тёплый приём? Похоже, этот вариант уже исключён. Хотела получить ответы на все свои вопросы? Этому не бывать. На то, что я вдруг проникнусь к ней сочувствием? Напрасные надежды. Закатив рукава рубашки, я приблизился к ней. Наша близость напрягала воздух, словно натянутая струна. Её глаза сверкнули ещё ярче, в них читалось не только осуждение, но и какой-то вызов. Опустившись на корточки, смерил её любопытным взглядом, затем поднял окровавленную руку и приблизил её к лицу Уокер. Она вздрогнула при виде крови, но не отпрянула, позволяя заправить прядь волос за ухо. Вся её злость испарилась, стоило мне только проявить малейшую заботу. Моя рука спустилась ниже, к шее. Она тяжело сглотнула, завороженно глядя на меня. Большой палец медленно скользнул к подбородку, вынуждая её поднять голову выше. Приблизившись к лицу Уокер, прошептал почти в губы: — Что именно? Сначала она растерялась, не понимая смысла моего вопроса, а затем щёки залил лёгкий румянец, выдавая её смущение и растерянность. Нервно прикусив губу, она попыталась собраться с мыслями и опустила взгляд, избегая встретиться со мной глазами. Её грудь тяжело вздымалась, а пальцы рук слегка подрагивали, выдавая внутреннее волнение. Я щёлкнул пальцами другой руки и мы вдвоём оказались на кровати. Я наклонился над ней, упираясь руками в кровать по обе стороны от её головы, нависая над ней и не давая возможности двинуться. Её большие глаза, обрамлённые длинными ресницами, смотрели на меня с растерянностью и испугом. Я видел, как она сглотнула, пытаясь подавить панику. — Хочешь повторить? — поддразнил я, игриво подняв бровь и глядя на неё с вызовом. Глаза Уокер вспыхнули, но она оставалась молчаливой. Её губы, обычно мягкие и улыбающиеся, были сжаты в тонкую белую линию. Длинные русые волосы растрепались, обрамляя лицо, искаженное не столько гневом, сколько мучительным выбором между желанием поддаться и стремлением к сохранению независимости. Дыхание вырывалось из её груди короткими, хриплыми вздохами. — Боишься признаться? — добавил я. — Или надеешься, что я проявлю инициативу? Моя рука, словно случайно, скользнула вниз по её талии и остановилась на бедре. Я сжал его чуть сильнее, чувствуя под пальцами тёплую кожу. Лёгкие, почти незаметные поглаживания заставили Уокер слегка вздрогнуть. Её тело инстинктивно подалось вперёд, выгибая спину. Она прикрыла глаза, а губы чуть приоткрылись. Я наклонился ближе и провёл кончиком носа по её шее, чувствуя, как она дрожит. — Уокер, Уокер… Как же ты неоднозначна, — я ухмыльнулся и неспешно поднялся, смотря на растерянный взгляд и раскрасневшееся лицо Непризнанной. — То шарахаешься моего взгляда, то сама предлагаешь себя. И что же с тобой делать, м? Как же мне хотелось накинуться на неё, стянуть то красное платье, вновь ощутить её губы на своих, слышать её стоны. Каждая клеточка моего тела требовала близости. Но реальность была сурова. Я должен был сопротивляться. Эта борьба с желаниями была невыносимо мучительной. Прикрыв веки, попытался привести в порядок мысли, но её образ всплывал перед глазами, яркий и соблазнительный, как мираж в пустыне. — Зачем ты свернул мне шею? — спустя несколько долгих секунд молчания выпалила она, окончательно выводя меня из ступора. Мои губы тронула едва заметная усмешка. — Хочешь услышать какое-то героическое оправдание? — мой голос был холоден и равнодушен, словно я говорил не о жизни и смерти, а о чём-то обыденном. — Спешу тебя огорчить — это простые прихоти дьявола. Я сделал паузу, давая ей время осознать сказанное. Её лицо исказилось от боли, словно маска сорвалась, обнажив все страдания. Глаза, полные отчаяния и мольбы, умоляли меня опровергнуть сказанное, но я оставался непреклонен. Мои слова висели в воздухе, как приговор, от которого не было спасения. — Ты ведь знаешь, как это бывает, — с усмешкой продолжил я, наблюдая, как она пытается сглотнуть ком в горле. — Когда тебе хочется сделать что-то просто потому, что можешь. Когда у тебя есть сила, и никто не осмелится тебя остановить. — Ч-что? — не веря своим ушам, она приоткрыла рот. Неужели она действительно не понимала, что произошло? Неужели не могла так просто добраться к истине? К настоящей причине моего действия? Глупая, глупая Непризнанная. — Ты так наивна, Уокер, — я усмехнулся, не отрывая взгляда от её растерянного лица. — Ты хотела знать правду, и вот она перед тобой. Я не спаситель, не герой и даже не злодей с трагической историей. Я всего лишь тот, кто делает то, что хочет, и получает от этого удовольствие. Слёзы хлынули из её глаз. Она прижала ладони к лицу, пытаясь остановить поток слёз, но было бесполезно. Губы дрожали, выдыхая короткие, прерывистые вздохи. Подняла взгляд на меня, словно утопающий, цепляясь за соломинку. Но я был тем самым океаном, в котором она тонула, безжалостным и безразличным. — Ты ненормальный! — воскликнула она, попытавшись подняться на ноги, но из-за слабости в теле снова рухнула на кровать, продолжая плакать. — Но ты же в конечном итоге живая, ведь так? Радуйся, — я склонил голову набок, разглядывая её с ледяным спокойствием, хотя так хотелось кинуться к ней и прижать к себе. — Радоваться?! Ты меня убил! — её лицо исказилось от ярости. — Ты больной ублюдок! Как ты мог?! — она села на кровати, вперив ненавистный взгляд в меня. — А, поправочка, будь ты мёртвой, могла бы сейчас повышать на меня голос? Нет? Вот и всё, проваливай давай, — я махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, и развернулся к ней спиной, чтобы не видеть её состояние. Подойдя к столу, я сел и начал барабанить пальцами по столешнице, стараясь не замечать её слёз. — Ты наслаждаешься моими страданиями? — пролепетала она, голос дрожал. — Это единственное, что ты заслуживаешь, — ответил я, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства. Я услышал, как она вскочила с кровати, но вместо того, чтобы уйти, кинулась ко мне. Её шаги были решительными, но тело предательски подвело — ноги подкосились, и она почти упала. Я, не успев обдумать свои действия, моментально оказался рядом и рефлекторно подхватил Непризнанную, не дав упасть. Её тонкие пальцы вцепились в мои предплечья, и она изо всех сил старалась удержаться на ногах. Слабое тело подрагивало от усилий, едва держа равновесие. Склонившись над ней, вдохнул аромат её волос. В моей душе зародилась странная смесь удовлетворения и тоски. Её близость была мучительно сладкой, и я боролся с собой, стараясь сохранить холодное спокойствие. — Уокер… — У меня есть имя! — прокричала она сквозь слёзы. Её ногти впились в мою кожу, оставляя красные полосы. Но я не ощущал боли. Её борьба только разжигала во мне огонь. — От тебя одни проблемы, ты это знаешь? — произнёс я, сжимая её руки. Тихий стон боли вырвался у неё из пересохших губ, подчеркивая беспомощность. — Отпусти… мне больно. — Ты бы не испытывала боли, если бы ушла добровольно. Но ты осталась, — молвил я вполголоса, став почти вплотную. — Знала, на что шла. Чего же тогда жалуешься? — Ты… ты… — прохрипела она, оставляя свои попытки вырваться. — Нравлюсь тебе? Знаю-знаю, Уокер. Тянет ко мне, неправда ли? — Ты ужасный садист! — Кажется, ты всё ещё не понимаешь с кем имеешь дело, — прошипел я, поднимая крылья в предупредительном жесте. Она попыталась отступить, но я не дал ей этой возможности. Мои пальцы сжали её запястье так, что осколки стекла глубже впились не только в мою руку, но и в её, заставляя кровь вновь течь. Она поджала губы, стараясь не издать ни единого звука. С каждой секундой боль усиливалась, а алые капли стекали, оставляя за собой причудливые узоры на коже. Уокер запуганно, но в то же время с каким-то маниакальным интересом проследила взглядом за этой тонкой струйкой. — Я… имею дело с самовлюблённым эгоистом! — бросила она, всё ещё завороженно смотря на кровь. — Самовлюблённый эгоист? — повторил я, усмехаясь. Мой голос был ровным, но в нём проскальзывала нотка иронии. — Возможно, но именно это и привлекает тебя. Она залилась краской, её дыхание стало более прерывистым, а взгляд всё ещё не отрывался от капель, которые медленно стекали по нашим рукам. — Попыталась показать свой характер и хватит, — сказал я, выпуская её запястья. Она непонимающе уставилась на меня, ожидая дальнейшей реплики: — Уходи, Уокер, — и я вновь развернулся к столу, не желая видеть перед собой соблазнительный вид её шеи и ключиц. — Сам уходи! — женские кулаки с силой обрушились на мою спину, нанося удары, полные отчаяния. Её гнев только распалял моё любопытство. Интересно, как далеко она зайдёт в своей ярости, прежде чем окончательно сломается? — Уже достаточно окрепла, чтобы избивать меня? Ну знаешь, невежливо бить того, кто говорит правду, — произнёс я, усмехнувшись. — Но я должен признать, твоя смелость впечатляет. Или же ты думаешь, что ударишь меня и всё изменится? — спросил я насмешливо, оборачиваясь к ней. — Что я вдруг стану мягче или отступлю? — Ты монстр! — и очередная пощёчина не заставила себя долго ждать. — Ты ведь тоже не ангел, — добавил я, сделав шаг ближе, не обращая внимания на пульсацию на щеке. — Помнишь ли ты, сколько раз поступала точно так же? Сколько раз причиняла боль другим, чтобы достичь своих целей? И потому что могла? — Ты ошибаешься, — прошептала она, её голос был едва слышен, но твёрд. — Я никогда не делала это ради удовольствия. Я… я не такая, как ты. Я рассмеялся, низким, холодным смехом, который эхом отозвался в тишине. — Возможно, — сказал я, наклоняясь ближе, чтобы наши лица почти соприкоснулись. — Но ты знаешь, в чём разница между нами, Уокер? Я принимаю свою тьму, свою жестокость. А ты? Ты продолжаешь прятаться за маской добродетели, притворяясь, что ты лучше, чем есть на самом деле. Она испуганно смотрела на меня, часто моргая. — Ты думаешь, что можешь так просто играть с моими чувствами? — её голос дрожал, а сама она опустила взгляд. — Я не буду твоей игрушкой, Люцифер. — Игрушкой? — я вновь рассмеялся, а затем холодно проговорил: — Ты даже не понимаешь, насколько глубока эта игра. Ты всего лишь пешка на моей шахматной доске, жалкое создание, которым я буду забавляться, пока не наскучит, — схватив её за подбородок, продолжил: — Твои чувства? Твои эмоции? Они для меня ничто. Жалкие потуги слабого человеческого существа. Я — воплощение Зла, живое олицетворение Ада. Твои молитвы и проклятия лишь подливают масла в огонь моего наслаждения. Я знал, что мои слова причинят ей боль, и надеялся, что она немедленно уйдёт, проклиная меня. Однако Непризнанная не торопилась покидать мою комнату. Её дыхание прерывалось короткими хрипами, словно она пыталась поймать ускользающий воздух. Бледность кожи усиливала контраст с ярко-красными пятнами на щеках, выступившими от волнения. Ресницы были слипшимися от влаги, а взгляд был одновременно уязвимым и полным невысказанной боли. — Ты отвратителен. Эгоистичный негодяй! — вспылила она. — Ты настолько глупа, что не понимаешь, что сейчас лучше держать язык за зубами и тихо уйти, — я говорил медленно, с каждым словом наслаждаясь её страхом. — А вот и не пойду. Сам приволок сюда, сам и выталкивай. И зачем ты вообще меня в свою комнату принёс?! Я без особых усилий развернул её к себе спиной, сильно сжимая руку, и она издала тихий стон боли, а тело напряглось как струна. Мои пальцы скользнули по её шее, и я ощутил пульс, бешено бьющийся под тонкой кожей. Я наклонился ближе, вынуждая её затаить дыхание. Мои губы коснулись её уха, едва ощутимо задевая мочку и вызывая у неё дрожь. — Ты храброй водички перед нашей встречей глотнула?.. Её плечи слегка вздрогнули, но она тут же нашлась с ответом, и в нём сквозила дерзкая усмешка: — Нет, твою слюну попробовала. Мы оба застыли на мгновение, ошеломленные её неожиданной дерзости. Эта девушка постоянно меня поражала. Сжав её подбородок, заставил повернуть голову в мою сторону. — Снова хочешь попробовать? — с лукавой усмешкой поинтересовался я. — А что если да? Что тогда? — её губы изогнулись в провокационной ухмылке. Я наклонился ближе, почти касаясь её щеки своим дыханием. — Тогда тебя ждёт разочарование, Уокер, — прошептал я, грубо отшвырнув её в сторону. Она сползла по стене, прижимая руку к ушибленному плечу. Я нависал над ней, загораживая свет. Не дожидаясь ответа, схватил её за запястье и резко поднял на ноги. Она вскрикнула от боли, но я не обратил внимания. Сделав несколько шагов, бросил её на кровать. Внезапным рывком она приподнялась на локтях, её глаза сверкнули. — О, да? И что же такого ты мне приготовил? — решила наконец ответить она саркастически. Голос звучал грубо и вызывающе, и я заметил, как её пальцы вцепились в простыню. Взгляд Уокер скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах. В нём мелькнуло что-то хитрое, она прикусила нижнюю губу и выгнула спину. Её грудь приподнялась, обнажая изящные ключицы. Эта перемена в её поведении была столь резкой и неожиданной, что я на мгновение растерялся, поражённый внезапной сменой тактики. Уокер плавно провела рукой по своей шее, медленно спускаясь к ключице, явно стремясь привлечь моё внимание. — Неужели думаешь, что сможешь просто так сбить меня с толку? — спросил я, с трудом сохраняя хладнокровие. — Это бесполезно, Уокер. Она неотрывно смотрела на меня, а затем, приняв поражение, рухнула на кровать, недовольно надув губы. Её взгляд скользнул по окровавленной руке, затем снова поднялся к моему лицу. — Ч-что у тебя с рукой? — откашлявшись, спросила она; голос был слаб и хриплый. — Почему она в крови? — Заботишься? — саркастически спросил я. Она сжала губы. — Пытаюсь понять твоё слабое место. «Ты. Ты и есть моё слабое место, Уокер» — И как же тебе поможет информация о том, почему моя рука в крови? — с презрением спросил я. — Пойму источник твоей злости. А это уже приведёт к тому, что тебе дорого. Хотя тебя может разозлить любая деталь, поэтому это может быть тяжело, — пробубнила она, смотря на ворот моей рубашки. Её слова заставили меня усмехнуться. Она действительно считает, что сможет найти моё слабое место? Как наивно. Она даже не может понять, почему я свернул ей шею. Как же сможет додуматься, что она мне дорога даже спустя столько времени? — У меня нет ничего драгоценного, — сказал я, ложась рядом с ней и устраиваясь поудобнее, сложив руки под голову. Она непонимающе покосилась на меня и взгляд не отводила, в то время как я смотрел вверх, на светлый потолок. — У тебя ошибочное представление обо мне, Уокер, — продолжил я ровным голосом. — У меня нет ничего, за что ты могла бы зацепиться. Ничего, что могло бы меня ранить или заставить испытывать сожаление. Её глаза сузились, она явно пыталась понять, что я имею в виду. Казалось, я мог ощущать, как её мысли лихорадочно работают, пытаясь найти достойный ответ. — Что ты подразумеваешь под этим? — наконец спросила она. Я усмехнулся, чувствуя её замешательство и растерянность. — Всё, что ты можешь использовать против меня, уже забрано, Непризнанная. Так что тебе придётся попробовать что-то новое. — У каждого есть что-то ему дорогое, — возразила она. — Видимо, я исключение, — отрезал я. Она внимательно осматривала моё лицо, взгляд фиксировался на каждом мельчайшем изменении. Я чувствовал, как чужие глаза исследуют каждое дрожание века, каждое движение скул. Её пристальное внимание было почти ощутимо, словно она пыталась проникнуть мне прямо в душу, разгадать все мои мысли и чувства. Несмотря на нараставшее во мне напряжение, я изо всех сил старался сохранять бесстрастное выражение лица. Не хотел выдать ей ни единой эмоции, которая могла бы стать ключом к моей сущности. Я продолжал смотреть на потолок, сосредоточившись на его холодной поверхности, старательно игнорируя пытливый взор Непризнанной. Но, несмотря на мои усилия, было невозможно не заметить, как её силуэт чертовски привлекателен в этом платье, которое обтягивало её фигуру, и с растрёпанными волосами, которые придавали ей вид неподдельной уязвимости. Я чувствовал, как её красота и наивность, наряду с настойчивым взглядом, создают в воздухе напряжённый, почти ощутимый заряд. Я прикрыл глаза, стремясь отгородиться от всех мыслей и просто побыть в тишине рядом с Уокер, как мы делали это когда-то. Глубоко вдохнув, попытался уловить её запах — тот самый знакомый аромат, который всегда успокаивал меня после насыщенных дней в Аду. Я ощущал тепло её тела рядом, слышал ровное дыхание. Казалось, ещё немного, и смогу прикоснуться к ней, почувствовать её волосы, кожу. Но это была всего лишь иллюзия, порождённая моей тоской. В памяти всплыли тёплые летние вечера, проведённые на берегу озера, её смех, касание её руки… Сердце сжалось от ностальгии. Я так хотел вернуть всё назад, но понимал, что это невозможно. — Давай помогу тебе обработать руку, — тихо предложила она, опасаясь моей реакции. — Вся постель испачкается. — Не нужно, — отрезал я. — Раз уж решила остаться, то будь умницей и замолчи. — Осколки могут остаться в ране, — предупредила она, игнорируя мой грубый тон. Я промолчал. Её настойчивость меня раздражала, но в то же время удивляла. Как она могла сочетать в себе образ скромной, тихой девушки и в то же время быть такой истеричной и смелой? Внезапно, я почувствовал, как она приблизилась, едва ли не касаясь меня. Горячее дыхание опалило мою шею. Я замер, напрягшись, словно хищник, учуявший опасность. Каждая клеточка моего тела ощущала её близость, как угрозу. — Почему ты такой? — прошептала она, её голос дрожал. — Не лезь не в своё дело, — прохрипел я. И в комнате вновь воцарилась тишина. Она не отстранилась, а продолжила сидеть, склонившись над моим лицом. Интересно, что она увидела такого, что уже несколько минут неотрывно смотрит на него? Я вздохнул и медленно открыл глаза, встречая её пристальный взгляд. — С чего такое рвение помочь мне? Уокер тяжело сглотнула под моим равнодушным взором. Её губы дрогнули, словно она собиралась сказать что-то, но секунды тянулись в бесконечность, и тишина окутала нас. Потом её рука осторожно потянулась к моему лицу, но я тут же перехватил её, хмуро смотря на неё. — Там… кровь, — кивком указала на моё лицо. Я холодно смотрел на неё несколько секунд, затем, словно отстранённо, отпустил руку. Заметил мелькнувшее удивление в её глазах, но она быстро взяла себя в руки и осторожными, дрожащими движениями пальца начала оттирать кровь. Сосредоточенное лицо Уокер было так близко, что я мог различить каждую ресничку, а дыхание согревало мою кожу, вызывая странное чувство умиротворения. Движения стали интенсивнее, будто она пыталась протереть мою щеку насквозь. Наверняка она уже была красной от такой усердной работы Непризнанной. Я заметил, как она сжала губы, стараясь скрыть волнение. Неожиданно, Уокер намочила палец слюной и с новой силой принялась тереть щеку. Я удивлённо поднял бровь, но воздержался от комментариев. «Что она там трёт так долго? У меня вся щека в крови что-ли? А как она вообще там оказалась?» Закончив, она безмятежно растянулась рядом со мной, её крылья мягко соприкоснулись с моим. Я ощущал, как дыхание Уокер стало более равномерным, а тело расслабилось, прижато к моему крылу. Случайные движения, когда она искала более удобное положение, лишь усиливали чувство близости. Медленно, почти инстинктивно, я потянулся к ней, стремясь ощутить её ещё ближе. Моя рука скользнула по её крылу, пальцы касались перьев, словно пытаясь запомнить их текстуру. Она не отстранилась, позволяя мне этот неожиданный порыв. Вместо этого аккуратно подсунулась, положив голову на мою руку. Затем она тихо заговорила, тоже смотря в потолок: — Ты не такой, каким пытаешься казаться. Как бы ты ни пытался запугать меня, постоянно помогаешь, пусть после этого и отталкиваешь всеми силами, не позволяя увидеть, что ты не такой уж плохой. Услышав эти слова, я слегка вздрогнул. Повернув голову, увидел как её волосы спутались с перьями моего крыла. Они создавали странный контраст с её серьезным выражением лица. Это зрелище на мгновение отвлекло меня, но я быстро опомнился и ответил твёрдым тоном: — Ты думаешь, что знаешь меня? Но ты даже не представляешь, с кем находишься сейчас. Я видел Ад и знаю его законы. И поверь мне, ты ещё не видела ничего подобного. Она промолчала, подбирая тему для разговора. А затем, найдя одну, произнесла: — Это та комната, в которую ты меня перенёс при первой встрече, и она же была во сне. Почему именно эта? Комната в Аду выглядела более… обжитой. — Всё никак не оставишь надежды на продолжение того, что произошло в библиотеке? Хочешь воплотить сон в реальность? — безразлично бросил я. Уокер поджала губы и укоризненно посмотрела на меня. Затем поднялась с кровати и, пошатываясь, подошла к разбитой бутылке. Я лениво повернул голову в её сторону, наблюдая. Она медленно опустилась на колени, осторожно собирая осколки. Её движения были аккуратными, почти бережными, как будто боялась потревожить что-то хрупкое и важное. Я увидел, как её пальцы, несмотря на осторожность, слегка порезались, и тонкие струйки крови начали стекать по рукам. — Уокер, ты что делаешь? — спросил я, не в силах сдержать удивления. — Убираю последствия твоих порывов, — тихо ответила она, не поднимая глаз. Я закатил глаза и щёлкнул пальцами. И о, чудо, стекло исчезло. — Зачем? — гневно спросила та, поднимаясь с пола и поворачиваясь ко мне. — Чтобы такая неженка, как ты, не поранилась. Но, кажется, уже поздно, — сказал я, садясь на кровати. Цокнув языком, Непризнанная присела рядом, её глаза пристально изучали меня. Протянув руку, молча указала на мою ладонь. Я поднял бровь, ожидая объяснений. — Стекло всё ещё в твоей ладони, если ты не заметил, — констатировала она, будто это было самое обычное дело. — Давай я помогу. Не дождавшись моего решения, схватила мою руку которая, к слову, уже давно перестала кровоточить, и начала внимательно разглядывать. Её прикосновение было удивительно тёплым, контрастируя с её холодным тоном. Схватившись за торчащий осколок, резко вытащила его. Я шумно втянул воздух, не ожидая, что в ладони окажется такой большой осколок и ещё так глубоко. — Извини, — пробормотала она, её щеки порозовели. — Больно? — Подуй ещё, чтобы не так болело, — насмешливо произнёс я. Она смутилась от моих слов. Но, к удивлению, через мгновение наклонилась к моей ладони и начала… дуть. Я тут же вырвал руку, едва не ударив её по лицу. — Ты что делаешь, Уокер? Сарказм не понимаешь? — вырвалось у меня, хотя на самом деле я был благодарен ей. Это было странно — чувствовать такую заботу, которую всеми силами пытался отвергнуть. — Дай сюда, я закончу, — тихо произнесла она. Брезгливо сморщил лицо, но руку протянул. В молчании она пыталась аккуратно избавить мою ладонь от стекла, пока я наблюдал за её действиями. Пальцы, хоть и слегка дрожащие, работали уверенно и методично. Почему я не могу оттолкнуть её? Почему позволяю касаться себя? Каждый её осторожный жест, каждая заботливая нотка в, действиях казались такими… неправильными в нашем контексте. И всё же, её присутствие, её прикосновения, приносили какое-то странное утешение, которое я не мог объяснить. Погружённая в своё дело, она не замечала моего взгляда. Я заметил, как прядь волос упала на лоб, преграждая ей обзор. Сначала она попыталась сдуть её, но та лишь слегка колыхнулась и осталась на месте. Тогда, не отрываясь от своей задачи, машинально смахнула её рукой. Она так красива, когда сосредоточена, с серьёзным выражением лица и блеском в глазах. — Готово, — нарушила тишину, выпуская мою ладонь из своей руки. — Ты упрямая, Уокер, — сказал я, чувствуя, как на губах появляется подобие настоящей улыбки. — А ты жестокий, — ответила она, закатив глаза. Я боролся. Правда боролся. Но она, совсем рядом, такая покорная, открытая, взяла надо мной верх. И я не успел понять, когда схватил её за подбородок, повернул лицом к себе и приблизился к таким знакомым губам. Провёл по ним пальцем другой руки, на котором ещё не высохла кровь, оставляя след. Она вздрогнула, но сама потянулась ко мне. Птенчик, который рискует сгореть, если взлетит слишком высоко. Страстный поцелуй, полный безумия, заглушил все мысли. Мир вокруг будто растворился, оставив лишь нас двоих. Её вкус был сладок, как спелый летний фрукт, а её губы были такими мягкими и соблазнительными. Я прижал её к себе, чувствуя, как хрупкое тело расслабляется, словно послушно ожидало нашего поцелуя, чтобы потом сдаться. Вместе с этим осознавал всю опасность этой близости. Огонь страсти мог поглотить нас обоих, испепелить наши души. Нужно было быть осторожными, не дать пламени разгореться слишком сильно. Иначе последствия станут ужасными. Меня, безусловно, тянуло к ней, как и её ко мне. Нужно было отступить, но сердце не слушалось; мне нужна была дистанция, но она не давала мне такой возможности. Она была как наркотик, от которого не мог избавиться. Я хотел быть сильным, но каждый раз оказывался слабее. Оторвавшись от её губ, я заглянул ей в глаза. В них увидел отражение своих чувств — смесь страсти и тревоги. Она тоже понимала всю опасность, но не могла противиться влечению. — Что мы делаем? — прошептала она, её голос едва был слышен. Я не знал ответа. Мы оба плыли по течению, не в силах противостоять бурному потоку. — Играем в опасную игру, — хитро произнёс я. — И пока что ты проигрываешь. Она отпрянула, её глаза вспыхнули гневом. Подскочив с кровати, замахнулась и снова ударила меня. На этот раз удар пришёлся сильнее. Я приложил ладонь к горящей щеке. Уже третья. Когда там четвёртая намечается? — Ты ещё пожалеешь об этом! — прошипела она. Может, сейчас испугается последствий и сбежит? Вот она развернулась спиной ко мне, и направилась к выходу… Однако в последний момент бросилась к моему столу и начала швырять в меня всё, что попадалось под руку. Книги, бумаги, статуэтки — всё летело в мою сторону. Я ловко уворачивался, но одна из книг всё же попала мне в плечо. — Угомонись! Ты мне всю комнату разрушишь! — рявкнул я, вставая с кровати и направляясь к ней. — Ничего страшного! — её голос дрожал от злости. — У тебя их две! — она взмахнула книгой, и та полетела прямо в меня. Я уклонился в последний момент, чувствуя, как ветер от летящего предмета коснулся моих волос. Я снова щёлкнул. Мгновение — и я уже стоял у нее за спиной. Уокер, не ожидав потерять меня из виду, замерла, удерживая книгу высоко над головой. Внезапно для неё, коснулся её запястья. Она вздрогнула, но ещё не успела обернуться, как я уже сжимал руку в стальной хватке. С каждым мгновением сжатие усиливалось, пронзительный крик вырвался у неё из горла. Наконец, книга выскользнула из её ослабевших пальцев, упав на пол с глухим стуком. — Прекрати! — закричала она. Я молча развернул Уокер к себе лицом, сталкиваясь взглядами. Чувствовал, как её тело напряжено, готовое к сопротивлению. Но я не спешил. Медленно прижал к себе. Не отрывая взгляда от широко раскрытых глаз напротив, медленно провёл пальцем по её щеке. — Птичка в клетке. Сама влетела в руки хищника, а теперь пытается вырваться. Что же её ждёт? — удовлетворившись испугом на лице Уокер, продолжил: — Тебе же нравится, когда причиняют боль, — начал я, мой голос был низким и хриплым. — Особенно когда это делает кто-то вроде меня. Безбашенный, самовлюблённый, злой и опасный. Такие, как я, тебя и привлекают, не так ли? Она попыталась отвернуться, отрицая мои слова: — Неправда! — Врёшь. И очень неубедительно. — Отпусти… Мой взгляд скользнул по её тонкому запястью, цепляясь за едва заметный, но такой знакомый шрам. Осторожно проведя по нему подушечкой пальца, я почувствовал, как напряглись мышцы её предплечья. Боится, что знаю откуда он. Как же она удивится, когда узнает, что я именно тот, кто спас её. — Помнишь, я говорил, что ты будешь мне должна? — начал я. Она замолчала, погрузившись в воспоминания. Её взгляд замер на полу, перебирая наши встречи в памяти. Наконец, медленно, почти неохотно, кивнула. — Ты должна будешь проследить за своим другом, Томом. Уокер резко вскинула голову, её брови сошлись в недоумении. — Что? Ты в своём уме? Следить за своим другом? Я улыбнулся, но в этой улыбке не было и тени веселья. — Ты же сама заметила, что с ним творится что-то странное. — Откуда тебе об этом известно? — Ты, наверное, забыла кто я. А я напомню — Люцифер, сын Сатаны. У меня есть свои источники информации. И да, именно я избил Тома. Припоминаешь тот вечер? — Допустим, — прошипела она сквозь стиснутые зубы, — прослежу за ним. Но где же моё вознаграждение? Ты обещал мне наслаждение. Такое, что я захочу повторить. Я усмехнулся, склоняясь к ней так, что наши лица оказались в опасной близости. — О, поверь, тебе и вправду понравится. Она напряглась, предвкушая. Её глаза сверкнули жадным интересом. — Н-да? И что же? — и уже сама потянулась ко мне. Я, продолжая играть с ней, обольстительно улыбнулся, склонился и прошептал ей на ухо: — За твою помощь я сполна отплачу тебе наслаждением, которое ты будешь умолять продлить, — выдержав паузу, продолжил: — Встреча с отцом. Она замерла, переваривая услышанное, её тело напряглось в попытке справиться с волнением. Попыталась оттолкнуть меня, но я крепко удерживал, не позволяя уйти. Её дыхание стало прерывистым, а руки дрожали от напряжения. Затем, сглотнув и сделав глубокий вдох, она прошептала едва слышно: — Откуда ты знаешь, что у меня хорошие с ним отношения и я захочу его видеть? Ты не можешь знать всего обо мне. — О, я знаю гораздо больше, чем ты себе представляешь, — моё дыхание снова коснулось её уха, вызывая у неё дрожь. — Кейт… Бедная Кейт. Прикована к больничной койке, такая беззащитная. Несчастный случай? Или чья-то жестокая шутка? Цвет лица Уокер поблек, и оно стало как у больного. Глаза, полные непонимания и ужаса, смотрели на меня, словно на призрака, а губы задрожали, вымолвив лишь бессвязный шепот. Она была парализована страхом, не в силах даже пошевелиться. Видя, как она борется с паникой, отчаянно пытаясь обработать услышанное, я продолжил давить: — Или, например, помнишь тот случай с самоубийством? Не совсем удачный, правда? Шрамы на теле — постоянное напоминание об этой неудаче, — и я вновь провёл пальцем по шраму, говоря этим, что знаю все детали случившегося. — Или как ты отомстила тем насильникам? Такая сладкая месть, не правда ли? А помнишь, как поквиталась с одноклассниками, которые заперли тебя в кладовой? Наша святая Уокер оказывается не совсем той, за кого себя выдаёт. Греховность от тебя так и веет, как если бы весь мир мог её ощутить. Её лицо исказилось от шока, а глаза блестели от сдерживаемых слёз. Дыхание сбилось, превратившись в серию коротких, прерывистых вздохов, и она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. — И ты ещё говоришь о том, что мы разные? — продолжал я, наслаждаясь её растерянностью. — Мы здесь самые близкие друг другу. Ты можешь пытаться выглядеть чистой и невинной, но это не изменит того, что мы оба знаем: в глубине души ты и я одно и то же. Увидев её состояние, я ощутил странное смешение чувств. Удовлетворение от достигнутого переплеталось с неясной тревогой. Было ли это жалостью? Или, может, осознанием того, насколько глубоко я зашёл? — Сволочь! Откуда тебе об этом известно?! У вас досье на каждого есть?! — её крик эхом отразился от стен комнаты. Уголки моих губ скривились в горькой усмешке. Её плечи сотрясались от рыданий, хриплый всхлип разрывал тишину. Сквозь пелену слёз пыталась разглядеть хоть какую-то эмоцию на моём лице, отыскать хоть искру сочувствия, но там царило лишь холодное безразличие. Маска, которую я тщательно лепил годами, не давала трещин. Медленно разжал пальцы, выпуская её руку, но она осталась стоять, словно ожидая хоть какой-то реакции с моей стороны. Почувствовал, как собственное сердце сжалось, но я сдержался от проявления слабости. Её глаза, полные страха и боли, смотрели на меня с такой предельной надеждой, что это было почти невыносимо. Я ненавидел себя за то, что вынуждаю её страдать, но, казалось, это было единственным выходом. Четвёртая пощёчина обожгла мою щёку, установив новый рекорд. Никогда не позволял никому поднимать на меня руку, а тут… четыре раза за такой короткий промежуток времени. Поджав губы, она, словно раненый зверь, бросилась прочь, оставляя открытой дверь моей комнаты. Я остался один, и тишина комнаты казалась мне почти осязаемой, плотной и гнетущей. Мои пальцы скользнули по лбу, как будто они могли разогнать внутреннее напряжение, которое сжало меня в своих железных тисках. Каждый звук — еле слышный шорох одежды или тихое дыхание — резонировал в этой гробовой тишине, добавляя чувство неизбежности. Взглянув на открытую дверь, через которую она стремительно выбежала, я почувствовал, как тяжесть в груди становится всё невыносимее. Мне хотелось броситься за ней, но знал, что это лишь ухудшит ситуацию. Проведя рукой по лицу, попытался вернуть себя в равновесие, но внутреннее волнение не отпускало. Слова и действия, которые я использовал, чтобы держать её подальше, казались мне болезненно ясными. Я задумался, будет ли она когда-нибудь понимать, почему я сделал это. Догадается ли, откуда могу знать эти тайны? Разгадает ли, что это было не просто желание причинить боль, а способ, которым я пытался сохранить дистанцию? Только я собрался навести порядок в комнате, как в дверном проёме неожиданно появился Асмодей. Его фигура, внушительная и знакомая, заполнила проём. — Да вы издеваетесь все сегодня! — раздражённо вырвалось из меня, когда я с яростью бросил книгу на пол. Она упала с глухим звуком, раскрывшись на странице какого-то стихотворения. Асмодей удивлённо вскинул брови и, не мешкая, вошёл в комнату, закрывая за собой дверь. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой, которая уже была на грани смеха. Его взгляд скользнул по разбросанным вещам, по книгам, валявшимся на полу, по вмятине на стене и крови, которые словно молчаливые свидетели рассказывали свою историю. — Даже спрашивать боюсь, что здесь только что произошло, — хмыкнул он, похлопав меня по плечу. В его взгляде мелькнуло искреннее любопытство, но также и скрытое веселье. — Вот и не спрашивай, — рявкнул я, чувствуя, как каждое слово рвётся из меня, будто пытаясь сбежать от настоящего положения дел. Асмодей не отступил. Он пожал плечами и произнёс: — Но я всё-таки спрошу: что здесь произошло? Я вздохнул, почувствовав, как напряжение в комнате стало ещё более явным. Моё лицо стало серьёзным, когда я ответил: — Уокер. Вот что произошло. — Ты так усердно трудился, что даже стёр руку в кровь? — не сдержался от подкола он. — И надеюсь, что только руку. — Очень смешно, Асмодей, — со злобой посмотрел на него. — А если серьёзно? Что здесь было? Только что на твою Непризнанную наткнулся. Так она вся в слезах. — Она не моя, — прорычал я, чувствуя, как гнев и утомление сливаются в одно. — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Не твоя. Так что случилось-то? — Отец случился, — бросил я, доставая бутылку алкоголя и два стакана. Слово «отец» прозвучало как приговор. Налив по половине в каждый стакан, протянул один Асмодею, который успел усесться в кресло. Асмодей, взяв стакан, внимательно посмотрел на меня. В его взгляде проскользнула тень сочувствия. — Снова? — прищурился он и расплылся в усмешке, которая, казалось, пыталась скрыть его истинное беспокойство. Облокотившись о стол, я утвердительно кивнул, делая глоток. — А она как здесь оказалась? — не унимался тот. — Свернул ей шею. Асмодей закашлялся, удивлённый моим ответом. Его глаза расширились, и он уставился на меня, пытаясь осмыслить сказанное. — Ты что сделал? — переспросил он. — Молодец, Люцифер. Теперь понятно, как все девушки оказываются у тебя в постели, — хохотнул он, но смех его звучал нервно и принуждённо. — Ты сам от меня недалеко ушёл по способам как завести кого-то в постель, — закатив глаза, ответил я и сделал ещё один глоток алкоголя. — Ну, не скажи. Я хоть стараюсь избегать насилия, — усмехнулся он. — С тобой мне не сравниться, о великий учитель, — насмешливо склонил голову Асмодей, и его улыбка казалась сейчас почти искренней. — Да ладно тебе, Асмодей, не принижайся. Просто ты не так изобретателен, как я. Тебе бы только прямые методы, а я предпочитаю изящные решения. Вон, сколько у меня поклонниц, а ты все ещё один и тот же трюк повторяешь. — Поклонницы, говоришь? Да, у тебя их целый легион. Только вот большинство из них — глупые куклы, готовые поверить в любую твою сказку, — Асмодей сделал паузу, поднимая стакан. — А вот настоящая страсть, такая, чтобы душу выворачивало наизнанку, — это не про тебя. Они ведутся только на твой статус и то, что у тебя в штанах. Ну, разве что, не считая Ости. Кажется, она в тебя всё ещё влюблена. — Ости? — я поднял бровь, презрение сверкнуло в глазах. Её сладкий голосок и напускная нежность всегда вызывали у меня раздражение. Как и её постоянное присутствие, которое невозможно игнорировать. Она словно привязана ко мне, не отходит ни на шаг и везде пытается лезть не в свои дела. — Да уж, её привязанность меня раздражает. Даже больше, само её присутствие выводит из себя. Постоянно пытается привлечь моё внимание, вмешивается в то, что её не касается. Она хороша только с кляпом во рту — тогда хотя бы можно забыть о ней и спокойно сосредоточиться на том, что действительно важно. — А как она начала ревновать, когда ты предпочёл компанию Вики? — усмехнулся Асмодей, делая глоток из своего стакана и погружаясь в воспоминания. — Её необоснованная ревность только добавила мне головной боли. Ненависть к Уокер довела её до состояния, в котором она готова была взорваться от ярости. Это лишь усугубило её положение и сделало посмешищем. — Ну, ты ведь знаешь, что демоны не очень хорошо переносят конкуренцию, — подметил Асмодей, пренебрежительно махнув рукой. — Особенно когда речь идёт о тебе. Ты — как красная тряпка для быка, только с гораздо более сложной политикой. — Я бы предпочёл, чтобы моя жизнь не превращалась в очередной раунд соревнований за внимание. — О, с твоими подходами тебе стоит привыкнуть к такому, — хмыкнул Асмодей. — Ты постоянно держишь всех в напряжении. У тебя уже давно нет права на спокойствие, не говоря уже о том, чтобы избежать ревности. — Зато я могу сказать, что живу интересно, — заметил я с лёгким придыханием. — Пора бы уже замутить что-то более значимое, чем просто покорение сердец, — прищурившись, сказал Асмодей. — Ах да, замутить, — ответил я с сарказмом. — Если бы ты знал, как я ценю твои советы по поводу моей личной жизни. Может, в следующий раз я попробую твою тактику — скрываться в тени и выжидать, пока кто-то сам не наткнётся на мои ловушки. Он улыбнулся, покачав головой, и на несколько секунд замолчал. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звуком постукивания его пальцев о стекло стакана. — Кхм, Люци, тут такое дело… — начал он, и в его голосе прозвучала доля нерешительности. — О нет, знаю я эту интонацию и это выражения лица. Только не тяни, ладно? — прервал я его, готовясь к очередной неприятной новости. Этот день так и насыщен ими. — Я знаю о твоих спусках на землю в неучебное время, — быстро произнёс он, словно пытаясь выговорить это как можно скорее. Я замер, почувствовав, как кровь застыла в жилах. Сначала мне показалось, что ослышался, но суть его слов быстро дошла до меня, и я ощутил, как во мне вспыхнуло раздражение. — Плевать, — грубо сказал, сжимая стакан в руке. — Это моё дело. Почему ты вообще лезешь в это? — Осторожнее со стаканом, — усмехнулся он. — Я бы не хотел, чтобы ты его разбил. — Отвечай, Асмодей. — Люцифер, — он не сразу нашёлся с ответом, стараясь всё тщательно обдумать. — Я не лезу. Просто знаю, что эти спуски могут вызвать проблемы. — И что, ты хочешь, чтобы я сидел сложа руки, пока кто-то решит, как мне жить? — ответил я с раздражением. — Все мы иногда спускаемся на землю. Разве ты сам не делал этого? — Да, но не так часто и не так явно, как ты. Твои визиты на землю уже вызывают вопросы. И не только у меня. — И что? Кому какое дело? — я попытался скрыть нарастающее беспокойство. — Если узнал я, значит узнает и он, — продолжал Асмодей. — Я хочу всего лишь предупредить. Знаешь ведь, что терпеть не могу, когда он тебя наказывает. — Я не собираюсь сидеть здесь и позволять кому-то диктовать мне, что делать, — сказал я, отпивая из стакана и чувствуя, как алкоголь согревает меня изнутри. — Если ему и станет об этом известно, то мне абсолютно всё равно. Ты напрасно переживаешь. Асмодей кивнул, поняв, что дальнейшие попытки уговоров не приведут ни к чему. — Ладно, Люци. Если так, то просто будь осторожен. Не хочу, чтобы тебе пришлось вытаскивать себя из очередной ямы. Мы оба знаем, что эти спуски могут быстро выйти из-под контроля. — Хорошо, — ответил я, с усилием сдерживая своё раздражение. — Надеюсь, у тебя есть что-то более весёлое для обсуждения, чем мои личные проблемы. — Ну, раз ты настаиваешь, — сказал он, — у меня есть новость. Насчёт Мими. Когда мы провели ночь вместе, я заметил, что она явно была заинтересована в нашем взаимодействии. — Взаимодействии? — саркастически бросил я, поднимая бровь. — Ну, так вот, — продолжил Асмодей с хитрым взглядом. — Мими ищет возможность встретиться со мной снова. Что-то мне подсказывает, что её интерес ко мне не просто дружеский. — Интересно, — протянул я. — Мими не из тех, кто просто так увлекается кем-то. Значит, ты действительно произвёл на неё впечатление. — Да и мне она приглянулась, — ответил Асмодей с лукавой улыбкой. — Может, предстоит нам провести ещё несколько ночей вместе, разделяя кровать. — Неужели Асмодею наконец кто-то приглянулся? Да ещё и та, кто вертит всеми как хочет? — я хмыкнул, доливая в стакан алкоголь. — Ну, ты знаешь, я тоже не против немного встряхнуть свою рутину, — сказал он. — Мими — это что-то новенькое. Пожалуй, она способна добавить немного перца в мою жизнь. И, честно говоря, мне нравится её настойчивость. — Только не рассказывай мне потом где, когда и в каких позах это произошло, — отозвался я, закатывая глаза. — Я не выдержу этой пытки. — Не переживай, я постараюсь не вдаваться в детали. — Ты так милостив, Асмодей. — Кстати, когда будешь добывать информацию с той Непризнанной? Мне составить компанию? — Скоро. И нет, компания мне не нужна. Но вот сделать кое-что можешь… Асмодей изогнул бровь, заинтересованно смотря на меня. — И что же это за «кое-что»? Я таинственно улыбнулся, залпом допивая содержимое стакана. POV Вики Слёзы, словно горячие капли, жгли кожу. Я не могла понять, откуда Люцифер узнал об этом, и что ещё он может знать. Кто рассказал ему? Сердце колотилось в бешеном ритме, словно птица в клетке, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Как долго он уже знает? Откуда такая личная информация? Почему он так со мной поступает? Ведь именно он первым проявил ко мне интерес. Неужели ему всё равно, что он причиняет мне боль? Этот вопрос словно заноза засел в моём сердце, вызывая новую волну слёз и страдания. Я пыталась понять, что движет Люцифером, что заставляет его вновь и вновь обнажать мои раны, словно он наслаждается моей болью. Может, это его способ оттолкнуть меня, чтобы я не смогла приблизиться к его тёмной сущности? Или это просто его природа — разрушать всё, к чему прикасается? Я бежала, не разбирая дороги, лишь бы подальше от его ледяного взгляда и безразличного голоса, который словно скальпель, разрезал мои чувства на части. Воспоминания, которые я так тщательно пыталась похоронить, вновь всплыли на поверхность, раскрыв все свои уродливые раны. Моё прошлое, которое так долго пыталась забыть, вновь поглощало меня, и я не знала, смогу ли когда-нибудь освободиться от его хватки. С каждой секундой, пока я бежала прочь, моя душа кричала от боли и непонимания. Я хотела найти ответ, но вместо этого погружалась в бездну сомнений и отчаяния. Хотелось найти укрытие, спрятаться от всего мира, но мысли о Люцифере не давали покоя. Его образ стоял перед глазами, и я не могла избавиться от ощущения, что он наблюдает за каждым моим шагом, наслаждаясь моим страданием. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, освещая пустые коридоры, создавая иллюзию спокойствия и тишины. Получается, я провела целую ночь без чувств в его комнате? И он мог делать со мной что угодно? Внезапно чья-то рука сжала моё запястье, вырвав меня из потока тревожных мыслей. Сердце ухнуло вниз, дыхание замерло. Люцифер? Нет, это прикосновение было другим. О, Шепфа, неужели я уже могу различать его прикосновения? Что происходит со мной? Внутри нарастал ужас от осознания, что я стала настолько чувствительна к его присутствию. Обернувшись, увидела Асмодея. — Асмодей? Что ты здесь делаешь? В школе? — испуганно затараторила я, вытирая слёзы, которые продолжали струиться по моим щекам. — Ну-ну, что ты сразу обо мне. Я вообще-то поприветствовался с тобой несколько минут назад, а ты проигнорировала и дальше побежала. Что случилось? Всхлипнув, я прижалась к нему всем телом, как маленький ребёнок, ищущий защиты. Не знаю, откуда взялся такой порыв в нужде этого демона, но сейчас была рада любой поддержке. Голова кружилась от нахлынувших чувств: ненависти к нему, жалости к себе и странного влечения, которое я никак не могла объяснить. — Я его ненавижу, — прошептала я, чувствуя, как голос срывается. — Почему он так поступает со мной? Откуда ему столько известно? Зачем заставляет делать то, что я не хочу? Почему он такой противный, но меня всё равно к нему тянет? — мои слёзы намочили его футболку большими мокрыми пятнами. Его руки осторожно прикоснулись к моей спине, успокаивая. — Ш-ш-ш, всё будет хорошо, — мягко сказал он, поглаживая меня по спине. — Люцифер сложный и запутанный, он не всегда понимает, как сильно ранит других. — Но почему он такой жестокий? — прошептала я, чувствуя, как слёзы продолжают течь. — Почему я не могу просто уйти от него? Он вздохнул, слегка сжав мои плечи, будто пытаясь передать мне свою силу. — Люцифер… он сам не всегда понимает, что творится у него внутри. Возможно, он видит в тебе что-то, чего не хватает ему самому. И может быть, поэтому ты притягиваешь его, как магнит. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза, стараясь уловить искренность в его словах. Взгляд был мягким, полным понимания и сочувствия, что казалось невозможным для демона. — Как ты можешь быть таким спокойным и добрым? — спросила я, чувствуя, как волна эмоций снова накатывает. — Ты ведь тоже демон. Он слегка улыбнулся, и эта улыбка была неожиданно тёплой. — Мы все разные, — ответил он. — У каждого из нас свой путь. Люцифер делает то, что считает нужным, но это не значит, что он всегда прав. Он, как и все мы, может ошибаться, и его поведение часто продиктовано внутренними конфликтами, которые он сам не всегда понимает, — помолчав с минуту, он озвучил свою мысль: — Может, я как-то смогу тебе помочь отвлечься от всего этого? Я задумалась. Изначально хотела отмахнуться от его предложения, но тут в моей голове мелькнула одна мысль. Библиотека Ада. Ведь он мог провести меня туда, не так ли? Там я могла бы не только отвлечься от игр Люцифера, но и найти полезную информацию о Ритуале Крови. А если он спросит, зачем мне туда, я скажу, что это связано с домашним заданием. Всё-таки стоит искать выгоду в нашем знакомстве. К тому же сам Асмодей кажется надёжным, несмотря на то что он является ближайшим другом Люцифера. Я вдохнула глубоко, чтобы успокоиться, и решила воспользоваться предоставленным шансом. — На самом деле, я подумала, что могла бы воспользоваться твоей помощью, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Я слышала, что в библиотеке Ада можно найти множество интересных и полезных вещей. Может, мы могли бы туда зайти? Асмодей приподнял брови, изумлённо глядя на меня. — Библиотека Ада, говоришь? Хм, любопытное предложение. И что же ты ищешь в этой библиотеке? Я осторожно, но с уверенностью ответила: — Есть кое-что, что мне нужно узнать. Это для домашнего исследования. В библиотеке Небес я не нашла нужной информации. Асмодей задумчиво кивнул, но не спешил отказываться. — В таком состоянии ты первым делом думаешь об учёбе? — недоверчиво спросил он. Получив в ответ мой утвердительный кивок, продолжил: — Может быть, если ты поделишься темой, то я смог бы помочь? — Нет-нет, — поспешила я оправдаться, стараясь сохранить спокойствие. — Я должна сделать всё сама. Это часть задания, и я хочу разобраться в этом самостоятельно. Асмодей прищурился, оценивая мои слова. В его взгляде читалось сомнение, и я поняла, что он не совсем верит мне. Моё сердце забилось быстрее от осознания, что он может раскусить мой план. Но то, что я услышала далее, удивило меня. — Хорошо, можем это сделать. — Спасибо, Асмодей, — сказала я, улыбаясь ему. Удивительно, что он так быстро согласился. Наверняка же заметил что-то неладное, почему тогда решил помочь? Какая ему выгода от этого? Моё любопытство не давало покоя, и я не могла не задаваться этими вопросами. Возможно, он просто хочет продемонстрировать свою доброту или показать, что не все демоны такие, как Люцифер. Или, может быть, у него есть свои причины для того, чтобы помочь мне, которые я пока не понимаю. Он вёл меня по извивающимся коридорам, которые казались всё более знакомыми. Вскоре я догадалась, что он ведёт меня тем же путём, по которому Мими когда-то проводила на вечеринку. Был бы это Люцифер, то он просто щёлкнул пальцами, чтобы… Так-так-так. Уокер, не в то русло тебя занесло. Почему позволяешь своему разуму возвращаться к мыслям о Люцифере, когда должна его презирать и проклинать? Как так вышло, что его образ снова и снова прорывается сквозь твои защитные барьеры? Пытаешься оправдать его поступки или просто не можешь забыть его влияние? Вынырнула из мыслей лишь тогда, когда мы оказались в том же кабинете, где сидел демон, отправивший нас тогда. Осмотрев помещение, не заметила ничего нового. Асмодей обменялся с демоном кивками и протянул мне руку. Я колебалась, не сразу решаясь взять её, но потом всё же протянула свою ладонь, чувствуя прохладу его кожи. Его рука была большой и уверенной, и я почувствовала, как она крепко обвивает мою. — Можно, — сказал Асмодей, повернувшись к демону. Тот хлопнул в ладоши, и всё вокруг погрузилось в густую тьму. В тот момент я осознала, что крепко сжимаю его руку, и тут же возник вопрос: зачем он протянул её мне? Мими такого не делала. Мои мысли были прерваны внезапным ощущением, когда тьма начала рассеиваться, и перед глазами начали проявляться очертания коридора. — Вики, всё в порядке? — Да, всё хорошо. Спасибо, что сейчас со мной. Он улыбнулся и вновь заговорил: — Если захочешь как-то насолить Люциферу, то только скажи. Я за. Нужно было уже давно сделать что-то такое, чтобы он снизил свою самооценку. Я невольно рассмеялась, отпустив его руку и легонько ударив его локтем в бок. — Тогда влетит не только мне, но и тебе, Асмодей. Не жертвуй собой напрасно. Пока он отвлекал меня разговорами о всякой чепухе, я старалась запомнить каждый поворот, каждый портрет демона на стене и каждую дверь, через которую мы проходили. Каждый элемент мог быть важен для возвращения сюда в будущем. Наконец мы подошли к увесистой двери, украшенной сложными резными узорами и таинственными символами. Моё сердце забилось быстрее от волнения, когда Асмодей подошёл к ней и… открыл? Не-е-е-т, просто приложил ладонь к её поверхности. Спустя несколько секунд дверь слегка приоткрылась сама собой, словно ответ на невидимый сигнал. «Это и есть тот самый способ доступа в библиотеку Ада? Что-то вроде считывания пароля? С… ладони? Как мне самой попасть туда? Это вообще возможно? Как много бессмертных имеет возможность входа в эту библиотеку? Люцифер тоже наверняка может похвастаться таким фокусом. О, нет, снова он в моих мыслях. Кыш отсюда. Вход сюда закрыт» Асмодей толкнул дверь, полностью открывая её. Перед моими глазами предстало великолепие и мрачность одновременно. Библиотека Ада поражала своими масштабами и невероятным количеством книг, уходящих высоко под сводчатый потолок. Тёмная пелена покрывала пространство, создавая ощущение густой тьмы, которая проникала в каждый уголок помещения. Тусклое красное освещение, исходящее от мерцающих светильников, добавляло призрачности и загадочности обстановке. Стены были украшены гобеленами с изображением демонических существ и мифических созданий, а воздух был пропитан тяжёлым ароматом старой бумаги и магической энергии. — Вики, извини, но я не смогу побыть здесь с тобой, мне нужно отлучиться ненадолго. Возникли кое-какие дела. Но я тебя потом найду и выведу отсюда, ладно? — сказал Асмодей, его голос звучал несколько напряженно. — Ничего страшного, Асмодей. Ты и так мне очень помогаешь. Ты действительно хороший… м-м-м, демон, — ответила я, стараясь скрыть волну тревоги. — Если понадобится помощь, я могу подсказать, — предложил он, видя моё беспокойство. — Я сама попытаюсь разобраться, спасибо большое, — сказала я, уверяя его в своей самостоятельности. Он несколько секунд пристально изучал меня, и только тогда я осознала, насколько нелепо выглядела. Волосы взъерошены, словно меня только что вытащили из постели, лицо красное от пролитых слёз, а рука испачкана засохшей кровью. Как он только может на меня смотреть? Наверняка сейчас думает, что я какая-то неопрятная девчонка. Но вот, Асмодей кивнул на прощание и, оставив меня одну, ушёл вглубь коридора. Я осталась стоять у дверей, наблюдая, как он исчезает из виду. Мне было немного не по себе от того, что он так внезапно уходит, и я начала сомневаться в его мотивах. Не подослал ли его случайно Люцифер, чтобы узнать больше обо мне? Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной. Я невольно содрогнулась от осознания, что, возможно, нахожусь тут совсем одна. Запах серы и гари, что окутывал воздух, наполняя его атмосферой мучений и страданий, щекотал нос. Книги, выставленные на полках, казались живыми существами, хранителями древних тайн. Изумрудные глаза на обложках сверкали как глаза демонов, готовых раскрыть свои секреты только избранным. Пыль и паутина, покрывающие страницы, создавали ощущение, что знания, заключенные внутри, древни и забыты. Я глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться на своей задаче. Нужно было найти книгу о Ритуале Крови, но где её искать среди этого бесконечного множества томов? О запретной секции я вообще молчу. Сделав судорожный вдох, медленно начала пробираться между полками, внимательно изучая названия книг. Тяжёлый, влажный воздух библиотеки давил на меня, а тени, плясавшие на стенах, казались ожившими. Внезапно, я почувствовала, как по коже пробежал холодок. Обернувшись, не увидела никого, но ощущение чьего-то присутствия было настолько сильным, что у меня мурашки побежали по спине. В полумраке библиотеки, где царила тишина, нарушаемая лишь шорохом моих шагов, я тщетно рылась в бесчисленных томах, ища хоть малейшую подсказку о Ритуале Крови. Я рылась в книгах, как бешеный зверь, срывая тома с полок. Каждый новый том был разочарованием. Где же ответ? Люцифер… его образ стоял перед глазами, насмешливый и безразличный. «Как он мог назвать меня неоднозначной? Ха! Да пусть на себя сначала посмотрит! Заявляется ко мне в комнату, требуя поцеловать его, доставляет удовольствие в библиотеке, а потом сворачивает шею просто потому что Его Высочество так захотело?! И ещё велит проследить за лучшим другом! Я ему слуга что-ли?! И вообще, почему он не может просто порыться в его голове, как сделал это со мной на занятии? Идиот! Негодяй! Напыщенный индюк! Неужели думает, что после всех его слов, я буду помогать ему? Да чёрта с два! Но вот поцелуй… был словно отголосок прошлого. Почему возникло именно такое ощущение?..» Мысли прервал неразборчивый шёпот, словно манящий голос, несущийся издалека. Сначала я подумала, что это просто игра воображения, но звук становился всё отчётливее, словно кто-то звал меня. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в пустоте библиотеки. Шёпот, едва различимый, но всё более настойчивый, становился всё яснее с каждым шагом, который я делала в глубину. Затаив дыхание, прислушалась, стараясь разобрать слова. Шёпот был хриплым, словно принадлежал старику, и нёс в себе странное очарование, которое одновременно пугало и манило. — Сюда-а-а-а-а..... — раздавалось из темноты, маня меня вглубь библиотеки. Страх боролся с любопытством. С одной стороны, я не могла игнорировать этот зов, ведь он мог привести меня к Ритуалу Крови. С другой стороны, что-то в этом шёпоте казалось неестественным, зловещим. Сделав глубокий вдох, я решилась последовать за голосом. С каждым шагом сердце стучало всё сильнее, а тень сомнения все больше закрадывалась в мою душу. Тьма, окутавшая библиотеку, казалась ещё гуще, а тишина — ещё более оглушительной. Единственным звуком был этот шёпот, который вёл меня всё дальше и дальше. Вскоре я оказалась перед старой, покрытой пылью дверью. Она была приоткрыта, и из-за неё доносился тусклый свет, едва пробивающийся сквозь трещины и зазоры. Я замерла на месте, прислушиваясь к шёпоту, который теперь звучал как-то особенно зловеще. С опасением и настороженностью я протянула руку к двери, стараясь не создавать лишнего шума. Шёпот становился всё громче, зовя меня войти. Дрожащей рукой толкнула дверь. Она полностью отворилась с противным скрипом, и я шагнула внутрь, оказавшись в небольшой комнате, буквально утопающей в книгах. Высокие стеллажи, до самого потолка заставленные томами в пыльных переплётах, создавали ощущение клаустрофобии. В центре комнаты, словно магнит, притягивал взгляд старинный письменный стол. На нём лежала раскрытая книга, испускающая таинственное голубое свечение, которое освещало комнату тусклым, неживым светом. — Сюда-а-а-а...... — снова прошептал голос, и я, повинуясь ему, подошла к столу. Сердце колотилось в груди, как молот, а ладони вспотели. Я не сводила глаз с книги, чувствуя, как от неё исходит странная, почти гипнотическая энергия. — Чита-а-а-а-й..... — прошептал голос. Медленно протянув трясущуюся руку, коснулась страницы. В тот же момент меня обожгло, и я отдёрнула руку, чувствуя резкую боль. Внезапно дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, и я резко обернулась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Ощущение полной изоляции накрыло меня с головой. Неожиданно, рядом со мной что-то упало, и я вновь повернулась к столу, но книги на нём уже не оказалось. — Что за чертовщина здесь происходит… — выдохнула я, голос дрожал от страха. Паника сковала меня ледяными цепями, сердце колотилось в бешеном ритме, отбивая тревожный марш в висках, а мозг отказывался воспринимать происходящее. Инстинктивно я отшатнулась назад, прижимая обожженные пальцы к груди. Ощупав стену за спиной, наткнулась на что-то холодное и влажное. Пробежав пальцами по стене, я поняла, что это был какой-то слизистый нарост. От этого открытия меня передёрнуло. Резко отскочив, врезалась спиной в нечто мягкое и податливое. Холодный пот выступил на лбу. Я медленно обернулась, но в темноте не было ничего, кроме пугающих теней, которые плясали на стенах, словно ожидая моего следующего движения. — Это не смешно! Прекрати! — закричала я, но в ответ услышала только глухое молчание. Стук сбоку от меня заставил замереть, и я снова начала пятиться, стараясь найти выход. Шёпот вновь раздался из тьмы: — Нужно было чита-а-а-а-ть… — Хватит! Выпустите меня отсюда! — в отчаянии закричала я. Я ощупала дверную ручку, но она не поддавалась. Паника нарастала, и я начала колотить по двери, зовя на помощь. Мои удары эхом отдавались в замкнутом пространстве. Тьма, окутывающая меня, становилась всё плотнее. Я пыталась успокоиться, внушая себе, что не должна паниковать, но мысли, страх и отчаяние были сильнее. Сползая по холодной поверхности двери, я прижимала колени к груди, словно пытаясь укрыться от окружающего меня ужаса. Клаустрофобия, с детства терзавшая меня, теперь разыгралась с новой силой. Стены давили на меня, воздух становился всё более разряженным, и я чувствовала, как в лёгкие проникает холодный страх. Каждый шорох, каждый едва уловимый звук отдавался в ушах оглушительным эхом. Мозг отказывался работать, мысли путались, и я понимала, что если останусь здесь одна, то сойду с ума. Паника, подобно ядовитому растению, оплетала мои лёгкие, отнимая воздух. Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от окружающего мрака, но образы тёмных углов продолжали преследовать меня. — Это. Не. Реально… — шептала я себе, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Внезапно, из самого дальнего угла комнаты донёсся сдавленный смех, такой холодный и безжизненный, что у меня по коже побежали мурашки. Я резко открыла глаза и попыталась закричать, но голос застрял в горле, словно кто-то сдавил его железными тисками. Тень, похожая на человеческую фигуру, медленно отделилась от стены и поползла ко мне. Её глаза светились зловещим зелёным светом, а рот растянулся в широкой улыбке. — Подойди-и-и-и… к столу-у-у-у… — прохрипело существо, его голос эхом разносился по комнате, словно насмехаясь над моим бессилием. Я сильнее вжалась в дверь, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Этого не может быть! Я сжала веки, пытаясь отогнать кошмарные видения, но когда открыла глаза, тень была уже совсем близко. Замахала руками, пытаясь оттолкнуть её, но она лишь громче засмеялась, а ледяное дыхание опаляло мне лицо. — Это моё воображение… — прошептала я, но мой голос звучал неуверенно, даже для меня самой. — Подойди-и-и-и… — повторило существо, и его голос стал громче, яростнее. Я отчаянно замотала головой, но тут что-то тяжелое ударило меня по плечу. Книги, словно очнувшиеся от долгого сна, срывались с полок и обрушивались на меня градом, засыпая меня темной пылью. Я забилась в угол, прикрывая голову руками, и горько заплакала. Сквозь пелену слёз слышала его голос, леденящий кровь и проникающий до самых костей: — Подойди-и-и-и… Всхлипнув, я поднялась на дрожащих ногах и направилась к столу. На его поверхности слабо мерцала старая книга в тёмном переплете, словно маяк в этом море тьмы. Я протянула руку, и в тот же миг книга раскрылась, страницы шелестели, словно крылья ночного мотылька. Свечи, стоявшие на столе, вспыхнули мягким, тёплым светом, отбрасывая длинные тени на стены. Чувствовалось, что за мной наблюдают, и эта мысль заставляла кровь стынуть в жилах. И теперь я точно была уверена, что я здесь не одна. Утерев слёзы, начала читать вслух, голос и крылья дрожали от страха и волнения. «Ритуал Крови — древнее обрядовое действие, связывающее миры Ангелов и Демонов. С его помощью можно достичь невероятной мощи и открыть врата к невиданным возможностям. Однако этот Ритуал требует особой подготовки и знаний. Первым шагом необходимо найти место сильной энергии, где соединяются Свет и Тьма. Место, где пограничье между Небесами и Адом становится тонким. Затем следует выбрать участников Ритуала. Необходимо объединить Ангела, Демона и Непризнанного, обладающих наиболее сильной связью со своими мирами. Их силы и энергия должны сливаться воедино. Также необходимо собрать каплю крови от каждого участника, включая того, кто проводит Ритуал, как символ их объединения и жертву. Последний шаг — подготовка атрибутов ритуала. Кинжал, пронизанный Светом Небес, чаша, которая вмещает Тьму Ада, и кольцо, которое таит в себе силу Всех Заклинателей, должны присутствовать. Эти артефакты служат проводниками между мирами, усиливая энергию Ритуала.» Крупная дрожь прошла моим телом после прочитанного. Следующая страница была вырвана, словно кто-то нарочно прервал повествование. Тайна оставалась нераскрытой, а предвкушение опасности витало в воздухе. Закрыв книгу, я погрузилась во тьму — свечи погасли, погрузив комнату в кромешную темноту. В этот момент раздался скрип открывающейся двери. Осторожно оглянувшись, я вновь встретилась с парой горящих глаз в углу комнаты. Сердце замерло, а затем бросилось вскачь. Не медля, рванулась к двери и вылетела в коридор. Свежий воздух обжег лёгкие, но принёс долгожданное облегчение. Оказавшись в просторном помещении, почувствовала, как напряжение постепенно спадает. На моих руках ещё виднелись ссадины, но я ощущала, как регенерация медленно делает своё дело. «Что это за существо?! Откуда оно там взялось?! Но… оно мне помогло?.. Зачем? Так, ладно. Надеюсь, больше не встречу это. Нужно сосредоточиться на более важных новостях. Мими говорила, что бессмертных не нужно убивать — достаточно просто пырнуть кинжалом. Но зачем тогда чаша и кольцо? Допустим, чаша нужна для смешивания крови, а вот кольцо… Зачем оно? И получается, что Лора хотела сделать меня участницей этого ритуала? Это безумие… Я ведь только недавно умерла, а они уже хотят меня использовать в своих грязных делишках! В этом мире уже никому нельзя доверять. Каждый может оказаться как жертвой, так и палачом. Что делать? Сидеть взаперти вечно? Нет, нужно спросить Астарота. Возможно, он знает больше о деталях этого ритуала. Стоп-стоп-стоп. Подождите. В книге было сказано, что для ритуала подойдут только те, у кого наибольшая связь с их миром. Это значит, что мне нужно поскорее забыть всё, связанное с прошлой Вики Уокер?.. Как это сделать? Как начать новую жизнь, если душа продолжает тянуться к воспоминаниям, которые я пытаюсь вырвать из себя?» Я резко врезалась в чью-то широкую грудь, едва удержав равновесие. Подняв глаза, увидела перед собой Асмодея. — Уже уходишь? Почему меня не решила подождать? Или тебе нравится когда за тобой бегают парни? — молвил он с насмешкой. — А вот нравится, — ответила я с вызовом, стараясь скрыть страх, который ещё не покинул меня. — Где ты была? — встревоженно проговорил он, протягивая руку к моим волосам. Я инстинктивно отскочила, и он объяснил: — У тебя в волосах паутина. — Ах, это… — я замялась, подбирая слова. — Пыталась достать книгу, и, похоже, немного испачкалась в паутине. Уж простите, не ожидала, что у вас в Аду будет так грязно. Асмодей внимательно меня изучил, и хотя он, похоже, не совсем поверил моему объяснению, кивнул. — Понятно, — а затем, что-то обдумав, спросил: — Ты собираешься покидать Ад? — А что такое? — удивилась я. — Есть возможность понаблюдать за допросом той Непризнанной, которая пыталась тебя убить. Подумал, тебе может быть интересно. Я уставилась на него, не веря своим ушам. — Ты шутишь. — Нет, — усмехнулся он. — Как… как ты меня проведёшь туда? — Поверь, я знаю пути. Если ты будешь тихой, нас не заметят. К тому же, допрос будет проходить в одной из менее охраняемых зон. Ну так что? — Я согласна.