И вечности мало

Этим неожиданно ясным днём к берегам залива Ферт-оф-Форт причалил большой корабль с гордо развевающимся английским флагом. Корабль этот принадлежал к королевскому флоту и должен был забрать кого-то из посланников Тюдоров, а также доставить какие-то новости. И, наконец, именно с этой палубы сошла одна знатная дама, приехавшая в сопровождении целой свиты. Её прямо в порту встречал экипаж с королевским гербом — новоприбывшую, очевидно, ждали. Те, кто наблюдал за сценой прибытия, не имели ни малейшего понятия о личности этой женщины, хотя, как правило, обитатели этих берегов всегда прекрасно были осведомлены о тех, кого принимали земли Стюартов. Никто даже не мог разглядеть её лица, спрятанного под полупрозрачной вуалью. Однако то, с каким изяществом она села в карету, запряжённую аж четвёркой лошадей благородной породы, выдавало в ней очень знатную и очень ожидаемую гостью. Поездка до дворца не заняла много времени, ведь он стоял не так далеко от берега. И вскоре экипаж уже въезжал во двор. Здесь под лучами солнца, выказывая явное нетерпение, сцепив руки сзади, стоял высокий молодой человек, который, как только лакей отворил дверцу кареты, двинулся туда и сам подал руку даме внутри. Выскользнув на воздух, она тотчас лёгким жестом откинула вуаль, демонстрируя миру лицо с прелестными чертами, белокурые волосы, уложенные в сложную причёску, и радостную улыбку, адресованную встречающему её. — Бекка, отчего так долго? Я боялся, что ты вовсе не успеешь. — Шторма не позволяли вовремя выйти в море. А по дорогам отправляться уже было поздно — вышло бы дольше, — сообщила она. — Но сейчас я здесь, это главное. Я скучала, Ник. И она более порывисто, чем диктовали приличия, обняла брата. Он поцеловал её в макушку, а потом, взяв за руку, повёл во дворец. Король, услышав, что приезжает сестра его нового друга, не поскупился на приготовление ей одних из лучших гостевых покоев. — Что нового в Англии? — осведомился он. — Всё, в общем-то, как и в предыдущие триста лет, ты же знаешь. И сомневаться не приходилось. Что ж, раз Ребекка всё-таки прибыла вовремя — значит, всё пока хорошо, судьба явно к ним благоволит.

***

— Отчего же вы не осветили нашу серость своим неотразимым сиянием раньше, леди Ребекка? — спрашивал король, совершенно очарованный сестрой лорда Майклсона. Почему она не приехала сюда изначально вместе с ним? — Я не думала, что брат так надолго здесь задержится, ждала его в Англии. Но мы не можем так долго находиться в разлуке. Ребекка откровенно врала. Она не видела Ника уже несколько лет, потому что колесила по Европе и занималась поисками, как всегда, пропавших братьев. Элайджа, должно быть, всё ещё дулся на братца за свою Катерину, поэтому скрылся куда подальше. Ребекка не понимала, что за мания такая влюбляться в этих обречённых двойников — они ведь созданы как источник то там, то тут нужной особенной крови. Что Татия, что Катерина — просто ресурс. Ну, а Кол… Кол вряд ли имел противоречия с Клаусом и не показывал носа, скорее, потому что слишком активно развлекался. До того, что последние парочку столетий вообще не возникал на горизонте. Что ж, как говорится, чем бы дитя не тешилось — лишь бы не плакало. И Финна, наконец, Ребекка не слишком тщательно искала — не особо хотелось вновь увидеть его лощёное мерзкое лицо. Клаус быстро взглянул на неё. Не удалось им собрать первородную семейку. А, между прочим, это было бы для их же блага. Сейчас стоило бы объединиться, чтобы скрыться от преследования. А лучше навеки покончить с ним. Они расположились в саду, куда, завидев столь редкое в этих краях солнце, сбежались все придворные. По приказу короля на улице выставили столы с лакомствами и вином. Яков не отходил от Ребекки. Он был любителем очаровательных женщин. Однако в определённый момент кто-то отвлёк его и он, извинившись, ненадолго отлучился, оставляя брата с сестрой наедине. — Расскажи мне, что тут интересного, — обратилась она к нему, отправляя в рот несколько сочных виноградин с серебряного подноса. — Вино не очень, зато национальный эль вполне себе, — первым делом сообщил Клаус, протягивая ей кубок с золотистой жидкостью. — Из развлечений — балы, охота, турниры. Всё, как везде, в общем. В Англии двор куда пышнее. Зато здесь новые люди. И некоторые могут стать вполне себе интересными объектами для изучения. — Я люблю людей, — хищно оскалилась Ребекка, присаживаясь на резную лавочку в тени цветущей яблони. Клаус пропустил каламбур мимо ушей. Ребекка всегда неплохо справлялась с жаждой. Это, пожалуй, единственное, в чём она была рассудительна. Он кивнул в сторону знакомого графа, в стороне тихо беседующего с другим королевским военачальником. — Это, например, Александр. Амбициозен, хорош в войне и охоте, даже есть о чём с ним поговорить. Ребекка скривила губы. — Не переношу с некоторых пор имени Александр. Она не забыла своего обожаемого женишка, оказавшегося охотником на вампиров. А Клаус при её словах вспомнил пятьдесят лет ада с проклятием охотника, настигнувшим его, когда он прикончил этого ублюдка. — Вон там вот Джон Хилл, ты его, наверное, знаешь. Он из Англии. Справа от него ещё несколько англичан. — Неужели их подослали для слежки? — Не так уж откровенно. Думаю, за ненавязчивым наблюдением, так сказать. Кто тут у нас ещё… Ах да, Джон, граф Мара, брат короля. Майклсон внимательно оглядела молодого темноволосого принца. — А он ничего! — На нём природа явно отдохнула. Не ума, не удачливости Якова. Ничтожество со смазливым личиком. Ребекке такие нравились. Они дарили минутное счастье, не прося ничего взамен. Она уже разочаровалась в тех, кто обещал вечность тёплых объятий — они уходили с рассветом, оставляя её в очередной раз растоптанную и страдающую. Клаус перевёл взгляд на стайку смеющихся девушек. Собственно, все они собрались вокруг одной. — А вот ещё один интересный представитель человеческого рода. Леди Эдме — бесконечно любимая сестра короля. Сегодня она была в голубом. Выглядела, как всегда, невинно, лучезарно. И фальшь воздушного образа была очень талантливо скрыта. Ребекка пренебрежительно пожала плечами. — Я не восхищаюсь слащавыми принцессами. Он качнул головой, не соглашаясь. — Эта не слащавая. Горькая до сведённых зубов. Именно в этот момент, когда Клаус глядел на Эдме, произошло нечто странное. В сочной зелёной траве скользнула извивающаяся змея, блеснув кожей на солнце. Принцесса почувствовала, как что-то скользкое и холодное касается её ноги в одной лишь сандалии. Опустив взгляд вниз, она увидела причину неприятного ощущения, обвивающуюся вокруг изящной лодыжки. И, пронзительно вскрикнув, как подкошенная Эдме упала без чувств. Окружавшие её дамы в ужасе отшатнулись, отовсюду послышались возгласы и причитания. Никто не понимал, что произошло. Увидев, как сестра теряет сознание, король тотчас же бросился к ней, падая подле неё на колени и принимаясь истошно звать её. Кожа Эдме приобрела ещё более мертвенный оттенок, а из приоткрытых губ вырывалось совсем слабое дыхание. — Подайте нюхатнельные соли, скорее! Она не приходит в себя! — закричал он. Её всё же привели в чувства. Она медленно открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо над собой. — Господи, Эдме! Что с тобой? — Там была… Я очень испугалась… Голос её был совсем слабым. — Да что же?! — Змея, кажется… Яков и сам был бледнее некуда. Трясущимися руками он немного задрал подол сестры и принялся судорожно разглядывать ногу, ища следы укуса, но ничего не обнаруживая. Клаус с Ребеккой наблюдали за этой картиной, не сдвигаясь с места, с лёгким любопытством. Страх смертных — такое забавное явление. Потом первородный встал и прошёл немного к месту развернувшегося происшествия. Смертоносное существо всё ещё блестело в траве чуть поодаль. Точнее, как всем подумалось, смертоносное. Подошвой начищенного до сверкания сапога Клаус прижал создание к земле, окидывая его быстрым взглядом. — Это всего лишь уж, господа! — объявил он. Эдме ахнула. А она уж думала, что едва-едва избежала смертельной угрозы. Яков выдохнул с небывалым облегчением. — Как же ты меня напугала! — пробормотал он, трепетно прижимая её к себе. Она всё ещё была слаба после пережитого ужаса, поэтому он подхватил её на руки как пушинку и понёс во дворец. — Горькая и слишком уязвимая, — прокомментировала Ребекка, когда Клаус вернулся к ней. — Такие не выживают.

***

Сегодня был тот самый день. Тот самый день, когда они, если повезёт, получат способ избавиться от многовекового преследования. Ребекка копалась в своём резном сундуке, напевая что-то себе под нос и разыскивала чёрный плащ, который скроет её в ночи — стоило быть осторожнее, когда они уже так близко к цели. — Сотня лет понадобилась, чтобы напасть на след этой ведьмы, — проговорил Клаус, сидящий на краешке кровати сестры и задумчиво глядящий на извивающиеся языки пламени в камине. — Не так уж и много, — философски рассудила она. Ведьма Одетта. Им удалось узнать, что она одна из сильнейших. А ещё по какой-то боковой и дальней линии родственница их матери. И именно у неё должно быть то, что им нужно. Кто бы мог подумать, что найти одну-единственную ведьму — такая сложная задача? В итоге, Клаусу удалось выйти на след. Выяснилось, что Одетта после многих лет скитаний обосновалась в горах Шотландии — укромном месте, где никто не стал бы её беспокоить вместе с великим даром огромной силы. Недаром она жила больше столетия — лишь очень могущественным ведьмам удаётся настолько растянуть свою человеческую жизнь. — Все эти годы я боялась, что она всё же умрёт, а мы потеряем последнюю надежду, — проронила Ребекка, всё же находя тяжёлый плащ. Она так долго не носила его, что он уже вышел из моды. Она в последние несколько веков ненавидела одежду мрачных цветов, в отличие от брата, который почти всегда носил тёмное. — Не совсем последнюю. — Ах да, есть же ещё вариант пойти к нашему убийце и отобрать у него кол — самое дорогое, что у него есть, единственное оружие против нас, которым он дорожит больше собственной никчёмной жизни. Клаус не стал отвечать. Перспективы, действительно, сомнительные. — Скоро опустится ночь, — перевёл он тему. — Пора выдвигаться. — Ты точно знаешь, где её искать? — Я наводил справки всё это время. Она живёт там, где никто никогда не найдёт её, надёжно оберегая себя от незваных посетителей. Однако этой ночью она будет на поляне посреди леса со всеми местными ведьмами. Одетта, как и все они, чтит традиции. Главное, успеть. Потому что либо сейчас, либо только через год. Но через год она может и откинуться. Ребекка кивнула. Она была готова.

***

— Ты уверена, что это сработает? — Да, Агнесса. Я уверена. Две девушки сидели в крепко сбитом сарае возле конюшни в окружении зажжённых свечей и одна из них усердно чертила графитом причудливые фигуры на полу, срисовывая их из открытой пыльной книги. — Не приведи Господи ещё духа какого-нибудь вызовем! — испуганно пролепетала блондинка, судорожно крестясь. Эдме закатила глаза. Её чудовищно пугала нерешительность подруги. Зачем она вообще её взяла? — Где ты, собственно, нашла эту книгу? — продолжала изсышления Агнесса, неловко усаживаясь на кучу саломы. — В библиотеке. А ты так платье испачкаешь. Фрейлина принцессы безразлично махнула рукой. Если они вызовут так древнее чудище, которое их убьёт, испачканное платье будет наименьшей из их проблем. Агнесса задумчиво коснулась шеи, которая всё ещё болела. Нет, это ж надо было, проткнуть тонкую кожу шпильками и даже не заметить этого! От Эдме не укрылся её жест. У неё, конечно, были свои измышления на этот счёт. Но сейчас она была занята другим. Этой ночью они решили заняться гаданием. Несмотря на то, что король строго-настрого заявил, что попытки колдовства при его дворе будут караться наказаниями сродни тем, что выдумывала Святая Инквизиция, Эдме посчитала, что к ней это, конечно, не относится. Ей было не слишком интересно её будущее, однако попросту хотелось коснуться чего-то сверхъестественного. Агнесса вдруг вздрогнула от непонятного шороха. — Ты это слышала? Сердце Эдме пропустило удар. Звук действительно был. Но через пару минут она смогла определить, что это звук чьих-то шагов. — Сюда кто-то идёт, — шепнула она, поспешно задувая свечи и перемещаясь к предусмотрительно прикрытой двери сарая, через щель которой можно было видеть, что творится снаружи. Агнесса решила, что это за ними пришла смерть. Определённо. Между тем, на дорожке, проходящей от заднего выхода из дворца, мимо конюшни и этого самого сарая до самых южных ворот каменной стены, показались два силуэта, скрытых чёрными плащами. Судя по пластике, это были мужчина и женщина. Они шли достаточно быстро и очень тихо переговаривались. Он нёс перед собой факел и, к огромной радости Эдме, в один момент свет пламени попал на его лицо. И она узнала лорда Никлауса. Спутницей же, судя по всему, являлась леди Ребекка. Эдме едва не вскрикнула от счастья. Небывалая удача! Это куда интереснее дурацких заданий. Быть может, именно сейчас она разоблачит так заинтриговавшую её тайну. Не понадобилось ждать долго, прежде чем они прошли мимо и скрылись за воротами. Эдме тотчас рванулась к подруге, сдёргивая с неё тёплый плащ и накидывая его себе на плечи. — Прости, но мне он сейчас понадобится больше. — Куда ты?! — У меня образовались срочные дела. Не скучай, милочка. И, оставив бедняжку в холоде и полном смятении, Эдме со скрипом распахнула дверь и выскользнула из сарая.

***

Ребекка окинула взглядом плотную стену деревьев, которые в сумерках казались совсем исполинскими. Они стояли на самой опушке леса. Она решительно не понимала, как они там что-то найдут, но Клаус со всей решительностью двинулся в чащу. Ей оставалось лишь уцепиться за его руку. — Я больше месяца изучал местные леса, Бекка. Не волнуйся, мне они теперь знакомы больше, чем собственные пять пальцев. И он рванулся вперёд, подключая вампирскую скорость, утягивая её за собой. Вскоре они оказались в самой гуще. И в небольшом отдалении им послышались звуки песен. Чем ближе они шли к источнику, тем громче становились причудливые переплетения голосов. — Их там слишком много, — шепнула Ребекка. — Что с того? Не забывай: нас нельзя убить. Неопровержимый довод. Итак, через какое-то время они вышли на поляну. И глаза их, видевшие пол мира, в этот момент поражённо округлились. Выглядело ночное безумие необыкновенно: вся поляна была заполнена летучими огоньками, которых здесь летали миллиарды. Именно они создавали причудливый мягкий свет, падавший на всё вокруг. Вместо скудной шотландской травы повсюду цвели диковинные яркие цветы, какие никогда не встретишь в человеческом мире. Но главное не это, а то, что посередине в хороводах кружилось множество женщин, одетых в лёгкие ткани. Это напомнило Клаусу танцы нимф в бальной зале короля, да только вот там под масками скрывались такие особы, как Эдме, а здесь всё было настоящим. Самые настоящие ведьмы, собравшиеся воедино в ночь летнего солнцестояния. Сейчас была ровно полночь. Но действительно было не слишком темно. Самая короткая ночь в году. Женщины пели. Хором, в унисон. Песни их были непонятны, составлены на странном будто бы и несуществующем языке. Что-то, очевидно, древнее и тайное. Мелодия буквально завораживала, вытесняла всякие мысли из головы. А по центру хороводов горел к небесам вздымающийся костёр. Пламя его танцевало в такт движениям ведьм. Зрелище это было прекрасное и величественное. — Она точно здесь? — неуверенно спросила Ребекка, скинув оцепенение. — А ты бы такое пропустила? Взгляд Клауса редко что-то завораживало. Но сейчас был тот самый случай. В тот же миг перед ними возникла женщина. Старая, морщинистая, с пристальным, но не пугающим взглядом. — Меня зовут Одетта, — медленно произнесла она. — Я знала, что вы придёте. — Откуда? — Клаус продемонстрировал свой типичный подозрительный прищур. — Я видела вас. Жестом она пригласила их отойти немного поодаль, чтобы не смущать тех, кто растворился в празднестве. Двух вампиров здесь явно не желают видеть. — Полагаю, вам не просто захотелось проведать неизвестную старуху. Вам что-то нужно, Майклсоны? Она знала их. И Ребекке даже показалось, что она видит их насквозь. Но ладонь Клауса, которую она так и не отпустила, вселяла уверенность, что им ничего не грозит. — Говорите, не томите, — вздохнула Одетта, — я ощущаю, что час мой близок. Говорите, иначе, кто знает, в какой момент я упаду на землю замертво. Прямолинейна, не любит долгих выступлений. Клаусу такое нравилось. Он ещё раз критически оглядел седовласую. Лишь бы помогла. — Нам, собственно, нужно совсем немногое: способ убить первородного вампира, когда кола из белого дуба у нас нет, поскольку он находится у того самого первородного, — чуть усмехаясь, заявил он.

***

Эдме, не привыкшая ходить на большие расстояния, из последних сил продиралась через высокую траву широкого поля. Там, где эти двое лёгкой поступью поспешно проходили, она едва не застревала. Конечно, она слаба, но не могут же люди быть во сто крат сильнее. Ладно Никлаус, но Ребекка была весьма изящной дамой. Эдме давно бы уже перестала следовать за ними, если бы её изнутри не раздирало от желания узнать тайну. Лет пять здесь вообще ничего не происходило. Теперь уж она не упустит новости. Необходимо было держаться на некотором расстоянии, чтобы не быть разоблачённой. Поначалу она могла прятаться за выступами каменной стены и за деревьями, но в чистом поле пришлось подождать, пока они окажутся на другой его стороне, потому что иначе, стоило им обернуться, они бы увидели одинокую фигурку. Когда Эдме добралась до опушки леса, там уже никого не было. Но как они могли успеть уйти? Будто бы чудесным образом испарились. Не бежать же ей теперь, сломя голову, в чащу! Нет, этого она точно делать не станет. Эдме раздосадованно всплеснула руками. Упустила! Взгляд её обратился к старой полуразрушенной часовне, стоящей прямо на границе с лесом. Лунный свет лился на её некогда белые стены и заржавевший крест наверху. Зрелище было весьма плачевным. Часовню забросили за ненадобностью, когда неподалёку был построен огромный дворец, а жители поселения, которое некогда стояло на занятых им землях, были разогнаны. И тут случилось то, что заставило Эдме совершенно не по-человечески закричать, а потом броситься наутек в сторону замка. На ступенях часовни она увидела свой призрачный образ.