И вечности мало

— Нет, всё-таки неплохая у тебя тут резиденция, Никки. — Завидуешь, Кол? Братец явился, как всегда, нежданно-негаданно. Спустя пару сотен лет он, надо сказать, возмужал, как бы странно это не звучало по отношению к вампиру. И как только он нашел их? Хотя недаром Кол знаменит сомнительными связями со всей нечистью мира. Должно быть, за эти века он только увеличил количество подобных знакомств. Собственно, Клаус знал, что младшенький, если надо, из-под земли достанет. Так оно и произошло. Явился в пасмурный день чёрт знает какого времени года — в этих краях ничего не понятно. Заполнил пустые коридоры замка гоготанием и нескончаемым потоком болтовни, вновь что-то шевельнул давно забытое своей мальчишеской улыбкой. Клаус всегда с теплом относился к неугомонному пройдохе, хотя и не показывал этого. Кол был самодуром, безбашенным, безумным, непокорным, никогда не отчитывался, легко приходил и уходил. Но было в нем то, что Клаус ценил — верность. Кол мог пропасть на столетия. Колу было наплевать на семью. Кол был абсолютно беспринципен во всем, кроме одного: он был не способен предать своего брата. Элайджа и Ребекка были рядом с Клаусом несколько веков, громко вещали о верности и семье, но он знал, на что они способны. Элайджа не так давно продемонстрировал это. А Кол не давал громких обещаний, но Клаус знал, что ему можно верить. Наверное, потому что только у Кола он никогда ничего не отбирал и тому не за что было его ненавидеть. Собственно, у Кола было нечего отбирать, поскольку он никогда ничем не дорожил. И за это Клаус уважал его. Не иметь слабостей — это не только обладать огромной силой, но и иметь гарантию, что ты никогда не ощутишь боль, причиненную близким человеком, что, вообще-то, страшнее любых мук. И вот, сейчас Кол сидел перед ним в глубоком кресле, поджав под себя ноги, глазея по сторонам на шикарную отделку гостиной и не прекращая болтать. — Нет, не завидую, — фыркнул он. — Ты же знаешь, я не могу долго находиться на месте. Но ты ведь получил то, что все вы хотели. Не так ли? — Что же? — Семью. Кол красноречиво взглянул на Эдме, устроившуюся на коленях Клауса, позволяя ему задумчиво перебирать её локоны. Младший Майклсон уже был от кое-кого осведомлён о женитьбе брата, однако информатор представляла его избранницу как зверскую бестию, бессовестную манипуляторшу и просто редкостную тварь, возникшую, чтобы отравить существование и личность их брата. Кол же видел перед собой девушку, которая, кажется, дарила Клаусу временный покой. По крайней мере, в его глазах плескалась безмятежность, какой Кол и не помнил у него. Жаль, что именно ему суждено эту безмятежность разрушить. Но пока рано. Он хотел ещё понаблюдать. Самое главное было то, как Клаус смотрит на жену. Не с обожанием и преклонением, которое просто не может возникнуть в его душе, но с чем-то уверенным, неразрывным. Кол знал этот взгляд. Так его брат смотрел, когда доверял. Клаус лишь слегка улыбнулся. Все здесь присутствующие знали, что Кол не совсем прав. Первородный получил не всё. Эдме незаметно печально качнула головой после той реплики. Ведь она давно поняла. Им хорошо здесь, но Клаусу этого узкого мирка мало. Ему нужен весь огромный мир. Он хочет быть великим, он хочет быть королем. И на пути к этому он всем пожертвует. — Кстати, к слову о семье, — вновь заговорил Кол, отпивая свежей крови, поданной ему в хрустальном стакане. — Я видел Бекс. Мы встретились во Франции. Клаус пренебрежительно поджал губы. Ребекка бросила его, на самом деле. И пол века рядом с ним была совсем другая женщина. Не то чтобы его совсем не беспокоило, как дела у сестры, но он не признал бы ни малейшего интереса. — Что ж, она всегда любила французов, жеманных, облитых духами и услаждающих её уши своей лестью. Пожелаем ей счастья, если оно вообще возможно в этом мире. Кол не стал отвечать на едкую реплику. А также не стал упоминать, что Ребекка сейчас совсем не наслаждается сладостными объятиями любвеобильных французов, а, скорее, в панике и слезах пакует багаж. Не сейчас, не при этой девочке, по крайней мере. Она выглядела слишком нежной и впечатлительной, не стоило её пугать. — Так что же, милая, я правильно понял, мой бессовестный брат похитил вас прямиком из королевского дворца? — обратился Кол к ней, стремясь сменить тему. Она совершенно обворожительно рассмеялась. — Не то чтобы прямо похитил. Скорее, я очень хотела быть похищенной. Кол всё равно был удивлён, что Клаус выбрал её. Нет, она, конечно, прекрасна. И явно предана ему. Но за века у него были тысячи женщин. Почему она? И навечно — это же так надолго. Быть может, они и не будут всегда вместе. Но жениться для бессмертного — это большой шаг. Это навсегда позволить кому-то так или иначе присутствовать в твоей жизни. Эдме послала Колу одну из своих неземных улыбок. И он пришел к выводу, что, наверное, понимает Клауса. А Эдме улыбалась совершенно искренне. Она была рада, что тишина их дома нарушилась таким громким вторжением, буквально сносящим всё на своем пути. Этот шумный, дерзкий и вздорный первородный напоминал ей собственного брата. Джон точно так же не думал ни о ком, прожигал жизнь в бесконечном веселье, а ещё очень смешно шутил и был, на самом деле добрым, хоть и старательно скрывал это. Она всё реже думала о тех, кого оставила в той жизни. Как они пережили её смерть? Как дальше сложилась их судьба? До неё доходили лишь слухи. Она знала, что родное королевство долго в мире не прожило — конфликты с Англией возобновились. Знала и то, что Яков храбро пал на поле боя, защищая родину и честь короны. Маргарита пережила мужа практически на тридцать лет, закончив тихой смертью во всеобщем почитании. А Джон, её милый Джон, теперь уже наверняка совсем стар и растерял весь пыл бурной молодости. Так всегда случается. Со всеми. Кроме бессмертных, разумеется. На секунду лицо её омрачилось воспоминаниями. Но она поспешно спрятала их в самой глубине души. Ей не хотелось, чтобы муж заметил хоть тень тоски на её лице. — Что ж… — она попыталась подняться, но он удержал её. — Ах, отпусти, Клаус, — шутливо погрозила ему кулачком. — Мне надо пойти проверить, как там накрывают ужин в столовой. Мы должны хоть раз за пятьдесят лет нормально поужинать в приятной компании! Он всё же выпустил ее из стальной хватки, на последок оставляя поцелуй на обнаженном плече. Она изящно поднялась и легко выпорхнула из зала, на выходе одарив их ещё одной улыбкой. Когда дверь за ней закрылась, Клаус перевёл взгляд на брата. Расслабленная поза, эта забавная недлинная бородка, привычно всклокоченные волосы и неряшливость в одежде вкупе с привычными нелепыми фразочками и искрометными шутками, заставляющими смеяться даже Клауса. — Королева одинокого замка, — Кол всегда предпочитал иронию всему остальному. Но Клаус понял намек. Он, действительно, ни за что на этом не остановится. И полвека были лишь передышкой перед новыми странствиями и битвами. — Она достойна большего. И у нас будет большее, — твердо заявил он. А Кол и не сомневался. Его брат великий. Однажды он сбросит гнет преследования, однажды он избавится от своего вечного странствия и станет всесильным гибридом, однажды он выстроит настоящее королевство. И все они, Майклсоны, будут с ним рядом. Потому что всё же семья едина. — Зачем ты здесь? — А ты не растерял подозрительности, Никки. — Стал бы ты искать меня на краю света, потому что просто соскучился. — И то верно. Кол посмотрел за окно, где неизменно густели на сером небе тучи и трепетали густые кроны деревьев. И впрямь, край белого света. Пришлось поднять все усилия и связи, чтобы отыскать это место. — Я приехал с предупреждением, — наконец сообщил он, открыто смотря на Клауса. Тот ответил немигающим взглядом. — Майкл, — без прелюдий прозвучало ненавистное имя, лезвием разрезая иллюзорное спокойствие, дарованное им всего на полвека. — Полагаю, он скоро найдет тебя. — С чего такая уверенность? Голос Клауса был как струна натянут. Совершенно очевидно, что не братья и сестра — его цель, а именно он, проклятый ублюдок, прижитый от волка. — Я же нашел. Очевидно, Майкл опять напал на след. И спокойной жизни пришел конец. — Мне жаль, — посчитал своим долгом высказать Кол. — Чем ближе враг, тем ближе схватка, тем ближе триумф, — философски рассудил Клаус. Что ж, можно мыслить и так. Кол уставился на огромную люстру под потолком. Круглая, в рыцарском стиле с зажжёнными свечами. — Ты знаешь, что это значит, — мелленно вымолвил он. — Майкл не достанет до тебя и начнёт бить по твоему уязвимому месту. Я его сын, — с неимоверным презрением подчеркнул Кол их кровное родство, — и, поверь, если бы я носился за кем-то многие столетия, в первую очередь, хотя бы из мести за перенесённые трудности, я бил бы по чему-то ценному. — И к чему ты клонишь? Интересно, он реально не понимал? Или прикидывался, не желая признавать кое-что очевидное для Кола с первых же часов пребывания здесь. — Эдме, — без обиняков сказал он, видя, как брат нахмурился. — С первых же минут, как мы встретились, ты убеждал меня, что она твое прелестное дополнение, нужный тебе верный человек рядом, та, кто достоин стоять рядом с тобой. Ты можешь притворяться совсем безэмоциональным. Но пока что ты таким не стал, ты не бездушный монстр. Я видел, как ты смотришь на неё, как касаешься её. А, ты же знаешь, у меня лучшая в мире интуиция, меня нельзя обмануть? И всё гораздо хуже, Никки. Можешь говорить, что угодно, но я явственно вижу одно. То, что ты чувствуешь к своей жене, однажды погубит тебя. Она всегда будет твоим слабым местом, что бы ты не сделал.