И вечности мало

Час. Два. Три. Трасса мелькала перед глазами, нога вжимала педаль в пол. Они на максимальной скорости, которую мог выдать Камаро, неслись прочь. И было непонятно, что дальше. У Деймона в душе было полное смятение. Руки уверенно сжимали руль, но в мыслях царила полная неразбериха. И он был жив. Как и не вымолвившая ни слова за всю дорогу девчонка рядом. Она лишь сидела и утирала не прекращающие литься слезы. Интересно, как они еще здесь не утонули? Деймон смотрел в зеркало заднего вида. Позади никакой погони. Возможно, Майкл вовремя не сориентировался. Но, скорее всего, он попытается их настигнуть. Дорога казалась бесконечной. Так они и до Канады долетят. Он резко свернул на обочину и затормозил. Посмотрев на сидящую рядом, достал из двери пачку бумажных салфеток и протянул ей. — Почему мы живы? Она отрешенно пожала плечами. Ей, казалось, было всё равно. Предпочла бы умереть. Всхлипывания не позволяли нормально говорить. Но, утерев слёзы, она всё же дрожащим голосом задала вопрос: — Почему ты спас меня? Деймон не рыцарь в сияющих доспехах. У него были очень логичные причины. — Майкл знал, что с гибелью Клауса автоматически умрёшь и ты. Но он зачем-то решил заколоть тебя. Этого было достаточно, чтобы я подумал вытащить тебя. Он не просто так это делал. И вот, прошло много часов, а мы живы. Она кивнула. Да уж, теперь очевидно, она тут трофей. Ну и наплевать. Перед глазами всё ещё стояла картина смерти Клауса. И, наверное, этот момент никогда не сотрется из её сознания. Никогда. Никогда она больше его не увидит, не прижмется своими губами к его, не услышит его бархатный голос. Он пожертвовал собой. Ради неё. В голове крутились его последние слова. И это тот, кто был жестоким монстром, кто убил тысячи людей, кто усыпил ее, чтобы не иметь слабостей. Может, это было его искуплением? Она теперь не узнает. Потому что их разделило проклятое «никогда». Деймон буквально ощущал кожей силу её горя. — Он сказал… Он сказал, что со мной всё будет хорошо. Не знаю, что это значило, но, возможно, именно поэтому мы живы… А ведь и впрямь. Клаус знал, что если погибнет, умрёт и она. И Майкл знал, когда предлагал ему вернуть её. Всё начинает складываться в общую картину. Деймон косился на неё. А потом вдруг резко дернулся к ней, схватив за плечи и встряхнув. — Хватит реветь. Слышишь? Прекрати. Сейчас мы уедем как можно дальше. Потому что Майкл, я уверен, гонится за нами. Мы не должны допустить, чтобы он получил тебя. Эдме подняла на него заплаканное лицо. — Хочешь, чтобы я ехала с тобой непонятно куда? — Это не предложение. Хочешь ты этого или нет — я увезу тебя. Эдме злилась. Её горе не уважали, за неё делали выбор. Так поступал Клаус, но ему она доверяла. А вот Деймону ей верить было сложно. — А если я сбегу? — процедила она. Он устало вздохнул Ну что за дура? — Твой муж был самым сильным и бессмертным существом на планете, но он мертв. За тобой бегает кучка его врагов, нажитых за тысячелетия. А сама ты не можешь даже чайник поставить, потому что многое пропустила, проспав последние пять веков. Поэтому ты должна мне довериться, принцесска. — Но почему тебе? — Потому что больше некому.

***

Ни Майкла, ни ведьм. Пустая дорога. Будто бы тут совсем ничего не произошло. Они сидели на траве возле обочины и смотрели на солнце. То, что уничтожило неуничтожимое. Оно клонилось к закату. А Стефан и Кэролайн всё ещё живы. Младший Сальваторе находится глубокой задумчивости, размышляя о произошедшем. И почему только Деймон так поступил? Возможно, у него были причины. Но Стефан плохо понимает. Он звонил брату несколько раз, но тот сбрасывал звонок. Что ж, значит, он, по крайней мере, тоже жив. Бонни как-то растерянно смотрел на сидящего рядом Энзо. — Не понимаю, они должны были погибнуть. — Значит, произошло то, о чём мы не знаем. Что делала та вторая ведьма? Кто она? Бонни понятия не имела, но обязательно узнает. Кэролайн медленно поднялась и прошла на середину дороги. Резко оборвала край шифоновой блузки. И в ткань собрала пепел, игнорируя непонимающий взгляд Стефана и какой-то сочувствующий — Бонни. Она не позволяет себе плакать. Но почему-то хочется. Она говорила себе, что Клаус был давно в прошлом и ничего не значил. Но она не представляла себе, что он умрет. Это казалось чем-то абсолютно противоестественным. — Что такое жизнь, Кэрри? — Это когда ты чувствуешь. Она выдохшаяся и почему-то непозволительно счастливая лежала на его небрежно брошенной на землю куртке в одном кружевном белье. Тело обдавало приятной лесной прохладой. — И делаешь глупости, — добавил через какое-то время, жмурясь от настырных лучей солнца, пробивающихся сквозь листья высоких деревьев над ними. Он совершенно по-мальчишески улыбнулся. И эти ямочки, признаться честно, немного сводили её с ума. Она изучала татуировки на его теле. Чуть приподнявшись, проводила по ним пальчиками. — Ты обещал уйти, — напомнила Кэролайн. Ей не то чтобы этого хотелось, но так надо. — Ты сама меня держишь, дорогуша. — И в мыслях не было! — смеясь, ответила Кэролайн. Она всё ещё не могла прийти в себя после этого головокружительного секса. Всё-таки древний гибрид был хорош. От него исходила такая мужская сила, которой не было ни у одного из её парней. Он резко повалил её на траву и навис сверху. — Ещё пять минут и я уйду, — выдохнул ей в губы. Его поцелуи осторожные, будто он до сих пор поверить не мог, что она позволяла ему целовать себя. Но Кэролайн уперлась ладошкой ему в грудь, заставляя остановиться. Она не могла позволить ему остаться даже на минуту. Ведь ещё немного — и сама не сможет отпустить. Она позволила себе минутную слабость, но это не повторится. Форбс умела быть твердой в своих решениях. Запретный плод сладок, однако нельзя было позабыть обо всём, о своём мире, о том, что тебе нужно. Быть с Клаусом — предать себя и друзей. Быть с Клаусом — вступить в мир опасной борьбы. Тем более, он мил с ней, однако нельзя забывать, каков он. Кэролайн нужна надежность и свобода, которую он не даст, потому что привык владеть, а не сотрудничать. С ним будет жизнь в вечном страхе его врагов и его самого. Потому что он может быть опасен. Она помнила, как он укусил её, заражая кровь ядом. И ему нельзя было доверять. — Ты обещал. Он вздохнул и отстранился. — Ты невозможна, Кэролайн Форбс. Она легко говорила ему «нет». А он не мог злиться на неё. Потому что ощущал, будто бы они равны и её «нет» нужно уважать. Уважение. И восхищение. Вот то, что он чувствует к этой смелой девушке, имеющей на всё собственное мнение, яркой, энергичной и такой недостижимой. Десять минут назад она была его, стонала и извивалась под ним, но теперь напоминала о данном им обещании уйти. Потому что Кэролайн не хочет терять контроль над своей жизнью. А он может лишить её его. Клаус прекрасно понимал, что не входит в её планы. Как и она в его. У каждого из них свой мир, своя борьба. Быть может, только общие демоны, вырвавшиеся наружу в этом лесу, где свидетелями произошедшего станут только безмолвные деревья. — Я не жалею, если что, — вдруг произнесла она. Кэролайн Форбс способна была отдавать себе отчёт в своих желаниях, а потом не бежать от содеянного. Она в состоянии с этим справиться. Стервозная глупая девочка с комплексами превратилась в уверенную молодую женщину, которая может быть твёрдой даже под внимательным взглядом первородного гибрида, так беспардонно вторгшегося в её мир. Она, конечно, не могла объяснить, откуда эти чувства к нему. Но, по крайней мере, не бежала теперь от них. И когда Майклсон оделся и, не прощаясь, продолжая улыбаться, ушел, она обещала себе забыть обо всём, ведь это ничего не значило. Да только вот Кэролайн способна была контролировать всё, кроме исполнения собственных обещаний перед собой. Она поднялась, сжимая свёрток в руках. А потом, набрав в грудь тёплого воздуха, медленно выдохнула. — Пойдёмте? — обратилась к остальным. — Хватит здесь сидеть. И первая уверенным шагом ушла прочь с этого проклятого места. Они всё-таки живы. А значит, у них ещё много дел.