И вечности мало

Деймон изучал свою подругу, буквально разглядывая каждую черточку. Он, разумеется, никогда не признает, как сильно соскучился, на самом деле. Бонни улыбалась ему искренне. Обняла бы порывисто, да только вот это же Деймон. — Как же долго пришлось пользоваться заклинаниями поиска, чтобы найти вас, — выдохнула она. — В этой деревне-то конечно, — протянула Эдме. И Бонни она почти не бесила. Настолько Беннет рада, что, наконец-то, поиски подошли к концу. Деймон перевел взгляд на Энзо, замершего у входа. Тот, дескать, с Бонни, потому что кто-то должен был сопровождать и защищать ее в дороге. Но почему Энзо, черт возьми? Бонни замечая его недоумение, сходу говорит: — Мы вместе, кстати. Бонни не любит оставлять недосказанности. Деймон на секунду лишился дара речи. А Эдме ухмыльнулся, заметив его шок и неприязнь, исказившие черты лица. Вот так-то, выкуси, Сальваторе! Бонни ждала реакции друга. Потому что знала, что она будет. — Что значит — вы вместе? Ты с ума сошла, Бон-Бон?! — Год прошел, дружище, ты многое пропустил, — Энзо прошел в маленькую комнату и вальяжно развалился на диване рядом с Эдме. Она смотрела одобрительно. Правильно, Деймона нужно регулярно ставить на место. А Сальваторе сжимал кулаки. Но сказать ничего не мог под предостерегающим взором Бонни. Что ж, они потом ещё поговорят, когда будут наедине. — Как вам наша деревня? — поинтересовалась Эдме. Некогда она была сестрой короля, первой леди двора, ей известно, когда в беседе тему нужно изящно перевести, чтобы не возникло конфликта, который совсем не нужен на первых минутах встречи. Она рада, что хоть кто-то нарушил их бесконечное давящее одиночество. — Выглядит безопасно, — сказала Бонни, присаживаясь на стул. — Там ножка по… — начала Эдме, но было слишком поздно. Бонни с грохотом падает и принимается выкрикивать ругательства. Энзо мгновенно оказывается возле неё, поднимая и начиная проверять на предмет повреждений. Эдме тихо посмеивалась в кулачок. И Деймон отметил, что она всё-таки стерва. Позже они направились на кухню, где на столе был накрыт ужин. Эдме умела только разогревать пиццу из супермаркета, считая это величайшим достижением и не планируя на кулинарном поприще развиваться дальше, поэтому при желании пожевать не сухие ошметки чего-то там Деймон вынужден был готовить сам. — Вспоминаю твои блинчики, — Бонни принюхалась к аппетитно пахнущему жаркóму. — Да ты проголодалась, я вижу, — Энзо взглянул на неё с нежностью и заботой. И Деймон отметил, что от этих двоих исходила какая-то удивительная энергия. Они самые несовместимые люди из всех, кого он знает, но, кажется, подходят друг другу. И куда только делась взаимная ненависть, которую он наблюдал? — Как там мой брат? — вдруг спросил он. Звонить кому-либо было небезопасно — их было бы легко вычислить. Поэтому Деймон не слышал родной голос Стефана слишком давно. И понятия не имел, что в жизни того происходит. Ему плохо из-за этого, надо сказать. — Всё вошло в прежнюю колею, — начала рассказывать Бонни. — Он привел в порядок дом после погрома, устроенного там еретиками, которых, к слову говоря, и след простыл. Стефан… Стефан ничего не делает, если честно. Ему бы хобби найти. Но сейчас его хобби — это Кэролайн. Хотя там… Всё сложно, в общем. Разъяснения запутанные. — А что с блонди? Помнится, они с его братом были безумно влюблёнными. По крайней мере, проживая с ними в соседних комнатах, он неплохо слышал по ночам и не только, как они, так сказать, увлечены совместным делом. — В общем, он сделал ей предложение. Уже очень-очень давно. Она согласилась, но почему-то со свадьбой не торопится. И Стефан уже выть готов от того, что она всё откладывает. Честно говоря, никто, даже она сама, толком не знает причины. Деймон неопределённо хмыкнул. Ему казалось, что Кэролайн Форбс всегда знала, чего хочет. Но, возможно он ошибся. В любом случае, пускай Стефан сам разбирается со своей избранницей. Энзо с аппетитом уплетал жаркое и вынужден был признать, что какой-то толк от Деймона всё-таки мог быть. — Ага, только по великим праздникам, — фыркнула Эдме. Бонни с интересом наблюдала за тем, как они с Сальваторе взаимодействовали. Насмешки, издёвки, но нет ненависти, которую он должен был бы к ней испытывать и её неприязни. В глазах Эдме иногда мелькала печаль, но она была способна шутить и улыбаться. Она смеялась над Деймоном и мастерски подкалывала его. Весьма недурно для девушки, всего год назад пережившей потерю того, кто был для неё, судя по услышанной информации, буквально всем. Бонни, конечно, всё ещё не слишком к ней была расположена, но, по крайней мере, в душе её возникло уважение к этой эксцентричной особе. — Неужели он не мучает тебя блинчиками каждое утро? — изумлённо приподняла брови Бонни. — А что такое блинчики? Раздался взрыв хохота. Деймон шутливо потрепал волосы Эдме, а она принялась с визгом отмахиваться. Она терпеть не могла, когда он так делает. А делал он это постоянно. Сальваторе же искренне хохотал. Она привыкла к этому веку, конечно. Но периодически проскальзывали упущенные моменты. И она с совершенно детской непосредственностью спрашивала о значении очередного простейшего слова. — Так уж и быть, приготовлю вам завтра с утра мои фирменные блинчики, — Деймон с чёртиками в глазах покосился на Бонни, которая, мгновенно соориентировавшись, показала ему неприличный жест. Они болтали ни о чём. Как обычные люди с обычной жизнью. И не скажешь, что в глухих дебрях Миннесоты, в покосившемся домике за кривым дубовым столом собрались сверхъестественные существа с предельно необычной судьбой.

***

Деймон закатил глаза и уже привычным действием накрыл ее шерстяным пледом с медведями. Опять смотрела очередной дурацкий фильм по одному из трех каналов, а потом заснула под него на диване. Он уже предлагал ей попросту перенести кровать сюда — какой в ней толк иначе? Погасив в гостиной свет, он тихо, стараясь не шуметь, поднимался по крутой лестнице на второй этаж. Бонни с Энзо была предоставлена скрипучая раскладушка в узком коридоре между двумя спальнями, по причине нехватки места в маленьком домике. Деймон застал Бонни одну, Энзо, видимо, в ванной, судя по звуку льющейся воды. — Если хочешь, можете лечь в комнате Эдме. Она уснула на диване внизу, фильм смотрела. — Там же какое-то занудство! — Чёрт его знает, ей нравится. — Точно, она же здесь самая старая, — посмеиваясь, сказала Бонни. — Ладно, давай тогда мы переместимся туда. Конечно, неудобства временные. Они явно приехали ненадолго, хотя… Вообще-то, это даже не обсуждали. — Как в нашем деле? Что тебе удалось узнать? Он должен был задать этот вопрос о главном. Градус веселья заметно понижается. Но, в конце концов, они здесь отчасти из-за этого. Бонни встав, переносила их вещи в комнату Эдме с темными занавесками и довольно-таки большим дубовым шкафом. — Честно признаться, не особенно. Я пыталась найти способы убить Майкла. Пыталась хотя бы придумать, как разорвать связь Эдме с вампирами. Но всё тщетно. Ты, наверное, думал, что я привезла какие-то новости. Но мне придётся разочаровать тебя. Я нашла вас, только чтобы проверить, как вы. И перед отъездом, может, наложить на вас скрывающее заклятие для безопасности. Но я ничего не узнала. Мне жаль, правда жаль. Деймон внимательно слушал ее, а потом обреченно прикрывает глаза. Бонни стояла перед ним в цветной пижаме и смотрела с ожиданием. Что он скажет ей? Наверное, будет разочарован. Потому что за столько времени она не смогла, хотя и делала всё, что было в её силах. Очевидно, их недостаточно. — Деймон, скажи что-нибудь… — А что я могу сказать?! Посидим в этой глуши век-другой! Чёрт возьми, Бон, у меня есть средство разбудить любимую девушку, получить то, что хотел. Но я отчего-то здесь, чёрт возьми. Он недостаточно часто думал о Елене. Елена — воспоминание, кружащиеся с картинки далёкого прошлого. Бонни порывисто сжимает его руку. — Это не навсегда Деймон. Мы найдём способ, обещаю. Главное пока что оберегай Эдме. — Легко сказать! — всплескнул руками он. — Сначала она была слабым местом всесильного первородного. Теперь она слабое место доброй половины вампирского рода. А я должен защитить эту напуганную неуравновешенную девочку, за которой гонится самый опасный охотник, хотя ещё недавно у меня было желание стать человеком, оставив всё безумие этого мира позади. Кажется, судьба та ещё тварь, — заключил он.