Мне нужно обручальное кольцо Певереллов!

Гарри сидел в своём кабинете и перебирал бумажки. Настроение было весьма приподнятым. Вечер пятницы, а это значило, что завтра ему не нужно будет идти на работу. Он напевал какой-то весёлый мотивчик, отхлёбывал из кружки кофе и размышлял в какой клуб ему заглянуть сегодня. Радужные во всех смыслах мечты прервал стук в дверь. — Мистер Поттер, — хищно улыбнувшись буркнул гоблин, работающий кем-то наподобие секретаря Гарри. — у мистера Уэллса какие-то проблемы со вкладом. Вас требуют. — У мистера Уэллса? Как вы вообще могли допустить проблемы с его вкладом? Он находится в десятке самых выгодных клиентов банка! — яростно вскрикнул Гарри. — Я не знаю подробностей, мистер Поттер. Лучше будет вам спуститься и обо всём расспросить его лично. — с явным злорадством заявил гоблин. В любой другой ситуации Гарри приглашал вкладчиков в свой кабинет или отправлял к своему заму — гоблину, который раньше занимал пост директора банка, но к таким, как мистер Уэллс, Поттер выходил лично и приглашал бы в vip-переговорную. Гарри выдохнул и пошёл к взбешённому вкладчику. Успокаивал он себя мыслью о нагоняях и штрафах, которые получат, виновные в произошедшем, гоблины. «Всё это будет потом, а сейчас, когда до конца рабочего дня осталось 15 минут, я буду выслушивать этого богатого сноба Уэллса, который считает себя как минимум королём. Видимо в клуб я сегодня не попаду. Это надолго.» Гарри оказался прав. Около получаса ему потребовалось, чтобы понять сквозь крик и трёхэтажный мат что именно случилось. Мистер Уэллс затеял бракоразводный процесс и отправил в банк официальное письмо с указанием закрыть доступ ко всем счетам и ячейкам для его супруги пару дней назад, а сегодня он узнал, что все семейные реликвии исчезли из хранилища. — Как вы могли такое допустить?! — заорал Уэллс. — Не беспокойтесь, мистер Уэллс, сейчас мы во всём разберёмся. Спустя несколько часов выяснилось, что письмо действительно приходило, гоблины зарегистрировали просьбу владельца вклада, и никто после этого письма ячейку не посещал. Решено было отправиться в фамильный сейф Уэллсов и проверить действительно ли украдены все ценности. Каково же было удивление и Поттера, и Уэллса, когда они увидели, что хранилище по-прежнему забито под завязку. — Мистер Уэллс, а с чего вы вообще взяли, что что-то пропало? — еле сдерживая, подступающее всё ближе, раздражение осведомился Гарри. — Я зашёл в банк, хотел узнать состояние счёта и взять немного наличных, а гоблин, который потом пошёл за вами, сказал, что моё хранилище опустело. — Ах, вот оно как. Гоблин значит. Мистер Уэллс, я от лица банка Гринготтс приношу свои извинения и обещаю вам, что подобное больше никогда не повторится. Виновные будут наказаны, а вам будут предоставлены ещё более выгодные условия по вкладам на этот год: два процента сверху плюс вот эта корзинка конфет и фруктов. — Благодарю. — сухо заключил Уэллс и за всю обратную дорогу в вагонетке не произнес ни слова. С каким упоением в этот раз Гарри отчитывал гоблинов не передать словами: он даже совершил первое своё увольнение! Тому самому гоблину, который ввёл в заблуждение Уэллса и пришёл за Гарри, и в голову не приходило, что тюфяк Поттер выгонит его с работы. Гоблин пытался внушить директору, что действительно ошибся, но всё тщетно. Даже уговоры не помогли. Взбешённый директор стоял на своём, гоблину пришлось собирать вещи и уходить с насиженного места. «Ну, ничего.» — размышлял Гарри во время аппарации домой — «Этот вечер ещё можно спасти. Сейчас наберу ванну, поваляюсь в горячей воде, а потом позову к себе кого-нибудь из знакомых мальчиков. Да, так и поступлю.» Однако, планам Гарри не суждено было сбыться: как только он набрал ванну и совсем уже собрался раздеваться, в дверь позвонили. Скрипя зубами, Поттер подошел к двери, резко распахнул и увидел на пороге человека, которого меньше всего ожидал увидеть. Это был Драко Малфой, которой только что, наконец, собрался с духом и заставил себя позвонить в дверь. Он очень сильно нервничал, а когда увидел возмужавшего, раздавшегося в плечах Гарри, совсем растерялся. Однако, годы Малфоевского воспитания дали о себе знать, Драко смог взять себя в руки и придать лицу надменности. — Что ты тут забыл? — жёстко осведомился Поттер, которого очень раздосадовало, что от тёплой ванной его отвлёк именно хорёк-Малфой. — А чего ты так нервничаешь, Поттер? Приличные люди, когда к ним приходят гости, приглашают в дом и предлагают чай. — съязвил Драко, протискиваясь в дверь и мысленно добавив, вспоминая цепкие руки и липкие взгляды Амелии Гросвенор: «Правда тот единственный воспитанный человек чуть не затащил меня в постель». — Больше тебе ничего не предложить? Выкладывай зачем пришёл и убирайся отсюда пока цел. — сжав зубы до скрипа, прошипел Гарри. — Ну, нет, так нет. Я по делу вообще-то. У тебя, Поттер, появилась замечательная возможность возместить маме долг жизни. — меланхолично протянул Малфой. — И что же это за возможность? — с иронией в голосе поинтересовался Гарри. — Всё очень просто. Мне нужно обручальное кольцо Певереллов. Я предлагаю фиктивный брак. Ты берёшь меня в мужья и вливаешь средства в дела Малфоев, а наша семья прощает тебе долг. Наглая ухмылка, с которой Драко произносил своё «выгодное предложение», да и его суть, вывели Поттера из себя. Он окинул Малфоя ледяным взглядом и абсолютно ровным, обманчивым и спокойным голосом произнёс: — Долг твоей матери я уже оплатил. Интересно, вы вообще не задумывались о том, почему Люциус остался на свободе, а? Я полагал, что вы не глупы и сами всё поняли, но раз я ошибся, поясню — это я уговорил министра оставить в покое вашу семейку. Не сажать Люциуса в Азкабан, не конфисковать менор и оставить у вас на счетах достаточно, чтобы вы не подохли с голоду, пока не найдёте работу! А вы, значит, за счёт меня и положение своё поправить хотите?! Не выйдет, хорёк, придётся горбатиться! — последние фразы Гарри уже выкрикивал, яростно глядя на Драко. — Неправда! Отца отпустили, потому что степень его вины позволяла ему остаться на свободе! — Малфой пытался держаться бесстрастно, но получалось у него плохо. — Ну, да. Всего-то замучал «Круциатусом» не менее полсотни человек. Какой уж тут грех? Так, детские шалости! Впрочем, вы вправе думать, как вам угодно. Выметайся! — Я не уйду без кольца! — уже истерично взвизгнул Драко. Такое заявление окончательно взбесило Гарри, и он, схватив Малфоя за шкирку, выкинул его на улицу и захлопнул дверь. «Павлин! Неужели, Люциус правда думал, что я соглашусь на брак, пусть даже и фиктивный, с его выродком?! Откуда только берётся столько самомнения…» Примерно с такими мыслями Гарри вернулся в ванну, подогрел воду и с удовольствием забрался в чуть обжигающую жидкость. У него в голове то и дело мелькало лицо Драко: сначала надменное, потом растерянное, а в конце откровенно испуганное. Каково же было удивление Поттера, когда он почувствовал стояк. «Стоит на Малфоя. У МЕНЯ СТОИТ НА МАЛФОЯ! На этого грёбаного хорька! Какого хрена? Нет, только этого мне не хватало! А он симпатичный, фигурка точёная, лицо красивое… Нет! Стоп! Никаких стояков на Малфоя! Это просто… Просто спонтанная эрекция. Да, так и есть» — решил для себя Гарри, но где-то на краю сознания он осознавал, что врёт сам себе.

***

Драко поднялся с земли, колени нещадно саднило, а от обиды и унижения по щекам начали течь слёзы. В этот момент и без того пасмурная погода дополнилась дождём. Малфой промок и замёрз, но колотило его в первую очередь от осознания того, что теперь ему идти совершенно некуда, разве что к старой извращенке — Амелии. «Нет, нет, нет! Этого не может быть! Отца отпустили по решению суда, Поттер тут не при чём, просто пытается от меня отделаться! Кого я обманываю? Сам же задумывался о причине, по которой отец на свободе. Да и приписывать себе заслуги этот «благороднейший герой» не стал бы. Значит у него действительно уже нет долга жизни перед мамой. И что мне делать? Я не хочу жениться на Гросвенор, она старше даже моего отца лет на 40! Была бы она ещё тихоней, которая не станет меня трогать, так нет же! Привалило «счастья»! Я не хочу ложиться в постель со старухой! Не хочу и всё тут! Да у меня на неё даже не встанет!» — от безвыходности и отчаяния Драко заревел в голос. А дождь всё лил и лил, заставляя Малфоя ёжиться от холода. Он всё ещё стоял около дома Поттера и продолжал всхлипывать. В голову ему пришло одно единственное решение проблемы: «Всё, что мне остаётся, так это снова позвонить в эту чёртову дверь, извиниться перед грёбаным Поттером и попросить его о браке вежливо. Мерлин, да хотя бы, чтобы разрешил переночевать в его доме, я очень сильно замёрз и есть хочу, желудок крутит. Ну, да, парой ложек овсянки сыт не будешь. Может не откажет? Герой он, в конце концов, или как?» Драко несмело поднялся по ступеням к двери Поттера и снова нажал на звонок, зажмурившись и про себя моля Мерлина, чтобы Гарри открыл дверь, выслушал и впустил в дом.

***

Гарри вышел из ванной в приподнятом настроении. Мысли о Драко, об эрекции, связанной с ним, улетучились, и Поттер, напевая себе под нос незатейливый мотив, прикидывал кого именно он позовёт, чтобы провести вечер, да и ночь в приятной компании. Из раздумий его выдернул требовательный звонок в дверь. Гарри сразу понял, что это Малфой никак не угомонится и снова хочет требовать от Поттера обручальное кольцо. Решив, что неплохо было бы поиздеваться и посмеяться над заносчивым хорьком, Гарри пошёл открывать дверь. Вся его решимость пропала, когда он увидел на пороге, съёжившееся и дрожащее от холода, милое создание. По симпатичному, даже красивому личику текли слёзы, которые мальчик, а в данный момент Драко выглядел именно как маленький, напуганный ребёнок, пытающийся найти у Гарри помощи, пытался спрятать, делая вид, что капли на его лице — дождь. Однако, красные, припухшие глаза, смотрящие куда-то под ноги, говорили сами за себя. Гарри кольнула жалость: уж больно разбитым был белокурый мальчишка. В душе героя зародилось желание обогреть, накормить и уложить капризника спать. Поттер изо всех сил пытался задавить в себе эти чувства, но когда прямо на него уставились заплаканные серо-голубые глаза, Гарри быстро сдался.