the ashes.

Очередной бой напольных часов нарушает привычную тишину особняка, заставляя вздрогнуть от неожиданности сидящего неподалёку парня. Он кидает нечитаемый взгляд в их сторону и подтверждает свои догадки — шел второй час ночи. Время тянется удивительно медленно, заставляя парня нервничать с каждой минутой все больше и больше. Лёгкое раздражение смешивается с отчетливым чувством тревоги, непроизвольно сжимая сердце и не позволяя дышать полной грудью. Но это мало беспокоит парня, куда больший дискомфорт причиняет непонятно откуда взявшееся чувство ожидания. Он не замечает, что сидит в полной темноте, пока взгляд ореховый глаз не падает на бледную полоску света луны, идущей от самого окна к его ногам. В голове мельком проносится мысль, что вероятно ночник выключила прислуга, не решив тревожить господина, пока он спал. Парень не выдерживает и ухмыляется в ответ на собственные мысли. "Господин Ким Тэхен" — подобное обращение из уст бесстрастных слуг до сих пор звучит так непривычно и незнакомо, вводя зачастую парня в замешательство, а к нему ли они все обращаются? В такие моменты он непроизвольно задаётся вопросом, тот ли он Ким Тэхен, который им нужен? Или он совершенно не тот, за кого выдаёт себя эти последние полгода? Подобные мысли заставляют Тэхена сомневаться в собственной реальности, ставя под вопрос все, на чем строится его мировоззрение. Его жизнь никогда не отличалась особым постоянством, в ней у Тэхена не было определённого места, которое он мог бы полноправно считать домом, как не было и постоянных знакомых. Кроме одного человека, по воли которого все эти изменения и начались. Чон Чонгук. Особый тип своеобразного друга, дружба с которым приносит неожиданные сюрпризы изо дня в день вот уже более 10 лет. И Тэхен сам себя не понимает, когда каждый раз позволяет этому по-настоящему сумасшедшему парню втягивать себя в центр всех событий. Хотя одно он знает точно — Тэ не позволил бы этого делать, если бы сам не имел скрытого желания, бесконтрольной тяги сотворить что-нибудь абсурдное. Но в этом он никогда не сознается даже себе, не говоря уже об окружающих, с осуждением и страхом в глазах встречающих его на другой стороне реальности, куда ему путь заказан. Парень давно научился прятать свои страхи глубоко в себе, не давая никому и шанса познакомиться с ними и рассмотреть поближе, как диковинный экспонат за пуленепробиваемым стеклом, стоящим в огромном музее жизни. И он, хоть и не стремится зачастую показать этого, но очень гордится собой. Подобное умение показаться хладнокровным и безразличным ко всему не единожды помогало ему в жизни. Даже переехав с Чонгуком на новое место, куда их направили вышестоящие члены группировки, в этот огромный, наполненный неприветливостью сверху донизу особняк, Тэхен с неким чувством довольства самим собой вспоминает настороженные взгляды слуг, познакомившихся с одним из их новых господинов. Смысл был произвести нужное первое впечатление, давая понять о своей непреклонности и строгости. Спустя же полгода надобность в этом постепенно отпала. Тэхен на собственном опыте убедился, что даже те люди, которых выбрали для обслуживания членов их группировки, подобраны грамотно и с осторожностью, предотвращая различные возможные "несчастные случаи". Поток бесконечных мыслей неожиданно прерывает резкий звук со стороны улицы, напоминающий чье-то неуверенное копошение. Все чувства Тэ мигом обостряются, настораживаясь, и парень неестественно прямо выгибает спину, всматриваясь в безликую темноту улицы. Сидя здесь, в мягком кресле гостиной, и с беспокойством ожидая возвращения Чонгука, он был совершенно не готов к приходу незваных гостей. Но как бы Тэхен не вслушивался, ответом ему служила лишь звенящая тишина и бешеный стук собственного сердца. Заметно успокоившись, парень с облегчением выдыхает и расслабляется в кресле, подгибая под себя замершие ноги и прикрывая глаза. Но тут же распахивает их от звука оглушительного выстрела и последующего за ним женского крика. Ком в горле встаёт и не даёт возможности вдохнуть воздух, перекрывая необходимый кислород, от чего голова начинает медленно кружиться. Миллионы маленьких иголок вонзаются в сердце, до боли сжимая его, но парализующий страх сковывает сильнее, не даёт возможности пошевелиться и даже посмотреть в сторону, откуда доносился звук буквально секунду назад. Тэхен боится. Он в ужасе ждет продолжения этого душераздирающего крика, но опять не слышит ни треска, ни малейшего шороха со стороны улицы. Это пугает еще больше, вынуждая воображение рисовать в мыслях устрашающие картины расправы. Тэхен даже сомневается в реальности происходящего, предполагая, что больное сознание могло подкинуть ему этот сюрприз в попытки поиздеваться, насмехаясь над его хозяином за неподготовленность и страх перед чем-то неизвестным. И парень сам очевидно понимает, что не сможет глаз сомкнуть сегодняшней ночью, пока лично не проверит реальность услышанного за окном. Поэтому Тэхен упрямо встаёт с насиженного места и на не гнущихся ногах направляется в сторону главного входа, по пути так и не решаясь выглянуть в окно. Стараясь идти как можно тише, он добирается, наконец, до массивной двери и несколько секунд стоит неподвижно, пытаясь выровнять неспокойный стук сердца. Какого же его удивление, когда он все-таки решается приоткрыть тяжёлую дверь и выглянуть за нее. Перед ним на ступенях стоит Чонгук, который прикуривает, не обращая на того никакого внимания. Бледный огонёк сигареты освещает лицо Чона совсем чуть-чуть, оставляя половину в пугающем полумраке. Кажется, что время для этих двоих остановилось, что за пределами видимости парней осталась лишь зияющая холодная пустота. И Тэхен уже готов нарушить этот момент, задавая повисший буквально в воздухе вопрос, но Чонгук его опережает: — Отправляйся в свою комнату, Тэхен, — холодный тон, не терпящий возражений. — Тебе давно пора быть в постели. Эта привычка Чона разговаривать со своим другом как с ребенком отрезвляет Тэхена в этот раз и заставляет сменить страх на лёгкое раздражение. И он уже более смело выступает вперед, оставляя за собой приоткрытую дверь. — Что здесь случилось? — проигнорировав совет Чонгука, парень с уверенностью заглядывает тому в глаза. — Я слышал... — Я сказал, чтобы ты шел в свою комнату, Тэхен, — мгновенно перебивает его Чон. Огонек сигареты в руках медленно тускнеет, погружая обоих парней в полумрак и вместе с тем будто забирая последние частички тепла. Тэхен заметно тушуется от такого тона и пристального взгляда чёрных глаз. Больше слов не требуется. Тэхен в последний раз кидает взгляд на чёрную фигуру Чонгука и скрывается за металлической дверью, отрезая себя от всего остального мира. Он не оборачивается и мягкой поступью направляется к лестнице, ведущей на второй этаж, но тут же замирает, стоит ему услышать, как Чонгук спускается по ступеням за дверью главного входа. Тэхен выжидает еще несколько секунд прежде, чем вернуться обратно и выглянуть в окно, отодвинув рукой невесомую занавески. В глаза парню сразу бросается темная тень Чонгука и яркий свет фар, не виденной Тэ ранее машины. Фигура друга в этот момент кажется совершенно незнакомой, пугающей и такой далёкой. Но внимание Тэхена тут же переключается на нечто тёмное, бесформенной грудой лежащее прямо в свете фар машины. Кажется, никому кроме него нет до этого дела. Рядом с Чоном стоят еще двое, очевидно, просто пешки, приставленные охранять его и вооружённые с ног до головы, и никто из них не кидает даже взгляд в сторону этого нечто, лежащего у них под ногами. Тэхен безрезультатно пытается понять, что это такое, пока до его сознания вдруг не доходит шокирующее предположение. Выстрел, женский крик и последующая тишина. Неужели он действительно слышал все это наяву? Что, если его больные предположения окажутся верными и все, что так услужливо подкидывало ему воображение действительно произошло в нескольких метрах от него минутами ранее? Почему Чонгук вел себя так холодно и бесстрастно с ним? За всеми этими размышлениями Тэхен не успевает поймать момент, когда свет фар меркнет, погружая внутренний двор в знакомую темноту. Чон скрывается из поле зрения Тэхена и, вероятно, направляется к старым стенам гаража, не использующегося в этом доме. Не раздумывая больше, Тэхен не теряет времени и осторожно выходит на улицу, терзаемый собственными догадками. Но вся его решительность заметно меркнет, когда он издалека видит знакомое тёмное пятно, растянувшееся на холодной земле. Заставляя себя не думать ни о чем и не строить никаких выводов раньше времени, он направляется прямиком к припаркованной неподалёку машине. Воздух в лёгких резко вышибает от увиденного, пригвождая к мерзлой земле и не давая возможности пошевелиться. В который раз за эту ночь пальцы на руках Тэхена холодеют, вся кровь будто отходит к бешено стучащемуся сердцу, а глаза отказываются верить в увиденное. Перед ним в неестественной для человека позе, выгибая руки и пальцы на них, лежит мужчина. И Тэхен всем богам на свете благодарен за то, что тот лежит спиной к нему. Увидеть запечатленную предсмертную агонию на лице мужчины парень был не готов, несмотря ни на что. Воображение уже и так рисует в голове маску смерти и безжизненность в бледных глазах. С усилием отведя немигающий взгляд ореховых глаз в сторону, Тэхен замечает тёмные пятна свежей крови на траве, и тут же в нос ударяет ее отвратительный, тошнотворный запах. Никогда прежде он не чувствовал столь мерзкого запаха, от которого тут же начинает кружиться голова, и Тэхен спешит заткнуть нос руками, согревая их тем самым своим дыханием. Что здесь произошло? Вопрос так и остается без ответа, как бы Тэхен ни старался разобраться. Машина все еще кажется незнакомой, как и труп человека под ногами. Парень также вспоминает, что слышал очевидный женский крик, что еще больше приводит его в замешательство. На внутреннем дворе не осталось ни души, кроме него самого, значит, девушка может быть там, куда направился Чонгук. Превозмогая парализующий страх и отбросив в сторону все остальные ненужные в данный момент эмоции, Тэхен берет курс к потертым стенам старого гаража, наотрез отказываясь в последний раз взглянуть на мёртвого мужчину. Колени не гнуться, а голова готова взорваться в любую минуту от нахлынувших мыслей и предположений, но парень продолжает идти, стараясь при этом издавать как можно меньше шума. Он как ребенок упрямо пытается отгородиться от мыслей о том, что может увидеть за ржавыми металлическими дверями проклятого гаража. Но отступать уже поздно и спрятаться от не желаемого в руках родного друга как в детстве уже не получится. Действительность оказалось куда страшнее, чем казалась, да, Ким Тэхен? Злорадно усмехаясь собственной наивности, Тэхен добирается, наконец, до дверей гаража, при этом начиная различать монотонные голоса за стеной. Понять, о чем люди внутри переговариваются слишком трудно, поэтому парень медленными и осторожными движениями наклоняется ниже и пристально всматривается в маленькую щель ворот, оставленную приоткрытой, казалось бы, кем-то специально для него. В глаза бьет тусклый свет лампочки, одиноко болтающейся из стороны в сторону под самым потолком. Мотыльки и мелкие мошки упрямо бьются об нее, привлекаемые единственным источником света, и отбрасывают мелькающие тени на кирпичные стены гаража. Но не них смотрит Тэхен в первую очередь. Чонгук, вальяжно устроившийся на старом деревянном стуле, сидит спиной к нему и не даёт возможности увидеть, кем так занят его взгляд. Но Тэ и без того догадывается, что в центре гаража, прямо перед пристальным взглядом Чона, лениво щелкающим зажигалкой, сидит та самая девушка, чей крик он слышал ранее. Тэхен не успевает рассмотреть лица остальных людей, находящихся там, хотя и не видит смысла в этом, если это всего лишь охрана, когда Чонгук неожиданно начинает говорить, обращаюсь к девушке: — Согласись, нам обоим было бы куда интереснее сотрудничать друг с другом как в старые добрые времена, — Чонгук говорит, усмехаясь и не отрывая внимательного взгляда от девушки. Никогда прежде Тэхен не слышал подобной искренней издевки в его голосе и несмотря на то, что парень не видит сейчас лица Чона, он был уверен, что на его губах расплылась плотоядная усмешка. — Аня, — произнесенное имя из его уст звучит как проклятье. Но только не для Чонгука — он с нескрываемым удовольствием тянет каждую букву, кажется, знакомого Тэхену имени. И с таким же удовольствием слушает остервенелый рык в ответ. — Не смей называть меня так, мерзкий выблядок! — полный искренней ненависти вскрик девушки наполняет помещение гулким эхом. Она отчаянно бьётся о спинку стула, извивается в безрезультатной попытке освободить руки от старой размохрившейся верёвки и добраться до знакомого стального холода пистолета, но это приносит вред лишь ей самой. Верёвка трет нежные запястья рук в кровь, а на ногах начинают проявляться тёмные и красные следы кровоподтеков. Чонгук с неизменной улыбкой наклоняется в ее сторону, ни сколько не удивлённый подобным поведением. Она кажется ему ожидаемо предсказуемой и ничего, кроме плохо скрываемого отвращения и желания вывести ее из равновесия, он не чувствует в этот момент. Но игра постепенно начинает надоедать и ему, что заметно по несколько раздраженному взгляду и сжимающимся время от времени зубам. — Аня, я не настроен вести сейчас долгие деловые переговоры. — он показательно ставит ударение на ее имени. — Поэтому, сделай милость старому другу и перестань вести себя как истеричная сучка. Не этому нас учили, правда же? — А чему нас учили? — девушка буквально выплёвывает эти слова в его сторону. Ее руки беспрерывно сжимаются в кулаки, разгоняя кровь. — Пускать пулю в лоб без суда и следствия? Со стороны Чонгука неожиданно слышен звонкий смех, но у всех присутствующих в помещении бегут по спине мурашки от одного этого звука, столь абсурдного и неуместного в этот момент. Тэхен съеживается от холода, исходящего от фигуры Чона, и все больше напрягает слух. — Мне все-таки нравится это твое врождённое милосердие, — все еще посмеиваясь, продолжает парень. Он вновь откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу, постукивая пальцами по коленке. Расслабленность его позы ярко контрастирует с накаляющейся обстановкой, тем более, когда он лениво откидывает голову назад, открывая на всеобщее обозрение свою гибкую шею с пульсирующей жилкой на ней. — Но стоит признать, что еще в начале нашего знакомства и последующего обучения, милая, я понял, что именно оно тебя и погубит. Тэхен чуть ли не кожей чувствует напряжение, витающее в помещении, накаляющее атмосферу и нервы до предела. Между этими двумя неустанно ведётся холодная война и если до этого каждый из них мог умело парировать удар другого, то сейчас всем становится ясен явный победитель, который к этому моменту уже возвращает свой взгляд обратно на девушку. Ни следа от прежней улыбки не остается на его сжатых губах, а глаза смотрят так, будто мечтают увидеть ее хладный труп в ногах их хозяина. Чонгук в считанные секунды теряет свое хрупкое терпение. — А теперь поговорим серьезно. Ты рассказываешь мне сейчас все, что разболтала в частности о нас, и то, что разузнала о них, раздвигая ноги как последняя сука под грязным членом вражеской группировки. — он говорит медленно и тихо, будто желая, чтобы она одна слышала его в этот момент. Взгляд чёрных глаз неотрывно смотрит на ее плотно сжатые губы и наливающийся синим синяк под скулой. — Ты как никто другой знаешь мои методы добычи информации, поэтому, я полагаю, не собираешься испытывать мое терпение. Будь умницей и ты еще увидишь своего гнусного дружка, — Чон неожиданно скалится, с холодом добавляя. — Если, конечно, будет, чем видеть. От одного взгляда на этот оскал у Тэхена подкашиваются ноги. Никогда парень не подозревал, что станет неожиданным свидетелем подобной сцены в главной роли с его единственным родным человеком. Он но до сих пор отказывается верить в происходящее, противится любой мысли, твердящей, что Чон опасен. Смертельно опасен. И тут в голову закрадывается непрошенная мысль — что, если человека, лежащего все еще там позади, на газоне, испустившего уже свой последний вздох, убил именно Чонгук? Отгоняя непрошенные мысли, Тэхен вдруг натыкается взглядом на человека, сидящего поодаль от всего происходящего. Темная фигура незнакомца не привлекает к себе совершенно никакого внимания со стороны. Но для Тэхена она выглядит чересчур неподходящей и отталкивающей в подобный момент. Парню кажется, что они с этой фигурой похожи — оба являются зрителями развернувшегося спектакля смерти и боли. И от одной только мысли об этом Тэхену становится тошно. — Зажмите ей рот, — начинает Чонгук, вставая и направляясь к ранее не замеченному Тэ столу, на котором аккуратно разложены различные инструменты, своим стерильным блеском напоминающие хирургические. — Мы же не хотим, чтобы дорогие нам люди узнали, чем мы тут собираемся заниматься, правда? — знакомая холодная улыбка, предназначенная лишь для одного человека в этом помещении. Услышав чёткий приказ, двое мужчин сразу же направляются к сопротивляющейся девушке, готовой вот-вот закричать, что есть мочи. Но она не успевает и пискнуть, как эти двое уже сжимают ее волосы и заматывают рот клейкой лентой. Тэхен не в силах отвести полного ужаса взгляда от нее, но слишком поздно понимает, что убежать нужно было еще раньше. Потому что именно в этот момент их взгляды пересекаются.