Я тебя запидорасил

      Сырой подъезд, облезлая краска на стенах, железная дверь прямо передо мной — я стоял напротив входа в квартиру своего многоуважаемого друга, который так любезно позвал меня к себе в гости. С самого детства я не являюсь любителем всей этой авантюры, никогда не любил тащиться из своего дома в чужой ради каких-то посиделок, которые я на дух не переносил. Скорее всего, виной тому было именно то, что по гостям меня тащили родители — любители выпить чаю со своими друзьями и родственниками. Правда эта «чашечка чая» всегда превращалась во многочасовое застолье, однако моего мнения они никогда не спрашивали, так что мне оставалось только терпеть и не отводить взгляда от часов, надеясь, что мы скоро пойдём домой. Наверное, именно из-за этой, если так можно назвать, детской травмы я бы с радостью всучил Дане законно принадлежащую ему вещь — толстовку, ради которой я, собственно, и потащился в неизвестный мне район в двадцатипятиградусный мороз, и ушёл восвояси. Но Поперечный, я уверен, так просто меня не отпустит. Этот парень экстраверт по всем параметрам, а дома он сейчас, как я понял, совершенно один, а значит, ни за что не упустит шанс поговорить с кем-нибудь, а этим «кем-нибудь» окажусь именно я. К тому же, меня уже который день мучал один вопрос, который я очень хотел бы задать Даниле, но… Зная себя, я этого не сделаю. Но попробовать стоит, иначе я ночами спать спокойно не смогу.       Очень неуверенно несколько раз стучусь в дверь, жду. Судя по тому, как долго мне пришлось ждать, Поперечный меня явно ждал. Можно даже сказать, поджидал прямо в коридоре, хотя я не уточнял, во сколько именно загляну к нему на чай. Это был нисколько не сарказм — дверь отворилась буквально через несколько секунд.       — Я уже заждался, чай успел заварить триста раз, а тебя всё нет и нет, — на лице его сияла приветливая улыбка. Данила тотчас ступил два шага назад, дав мне переступить через порог и наконец зайти в квартиру. Честно признаться, я замерз, так что ждать долго тоже не хотел. — Ты бы хоть предупредил: ждать тебя или нет, а то ни слова не сказал, а я жду. Если б ты не пришел, я бы расстроился!       — Да чего ты так распереживался? Я пришел, тебя одного не кинул, товар принёс. Как договаривались: я тебе кофту, ты мне чай, — пока Поперечный разбирался с замком на двери, я успел снять с себя куртку, которую он в тот же момент буквально вырвал из моих рук и повесил на самый верхний крючок вешалки.       — А ещё я обещал тебе елку показать, — с гордо поднятым носом произнес Даня, глядя на то, как я снимаю свои ботинки. — Ну, ты проходи, руки мой, а я пойду заварю чай в триста первый раз, — перед тем как уйти, он похлопал меня по плечу. — Ванная прямо по коридору, кухня чуть дальше, я тебя жду.       Снова я, считай, остался один, только мой полупустой рюкзак составлял мне компанию. Я осмотрелся, даже в коридоре было довольно уютно, так что во всех остальных комнатах, думаю, была такая же домашняя атмосфера. А Даня-то оказывается хозяюшка, слышно было, как он на кухне возится, вот это я его хлопотами загрузил своим присутствием...! Потушив свет в прихожей, я прошел в ванную комнату, где, как и говорил Данила, вымыл руки и согрел немного свои отмерзшие пальцы, а после направился прямиком к Поперечному, где он чаи разливал.       — Вот твоя кофта пизженная, — присев на стул, я первым делом раскрыл свой рюкзак, где большей частью содержимого являлась, как ни странно, Данина одежда и мусор. Толстовку его я, конечно же, бережно и аккуратно сложил, доставил в целости и сохранности, чтобы он не подумал, что я какой-то распиздяй и не ценю чужих вещей. По идее, главную цель этого похода в гости я выполнил и полноправно мог сказать, что очень тороплюсь домой, но не буду ж я бедного Даню одного бросать. Он, вон, так старался, чай сделал для меня, не по-дружески это будет.       — Спасибо, что соизволил вернуть её законному владельцу, — он широко улыбается и ставит на стол две чашки с чаем. — У тебя щеки розовые, будто ты их свеклой намазал. Надень её, согреешься быстрее, — Данила смотрел на меня до тех пор, пока я не помотал головой, отвертевшись тем, что вполне успешно согреюсь и чаем. — Как хочешь, если че — попросишь, я дам. Ты просто в ней на мешок с картошкой похож, это прикольно выглядит.       — Да уж, спасибо за комплимент... — я посмеялся. Поставив ещё более пустой рюкзак на соседний стул, я уселся поудобнее.       — Обращайся! — в тот же момент, одной рукой прижав кофту к своему туловищу, Даня ерошит своей ладонью мои волосы на макушке. — Ну, ты себя как дома чувствуй, а то сидишь как неродной. Чай пей, — он придвинул одну из чашек ближе ко мне. — Я специально ради тебя в магазин бегал с утра, печеньки купил, — теперь уже Даня пихает мне чашечку маленькую с печеньем, — а то ж я знаю, что ты сладкое не любишь, а они почти безвкусные, но с чаем прям самое то!       Снова Поперечный как на зло оставил меня одного, а сам, как я понял, ушел вместе с кофтой, чтобы ее из нашей компании выпроводить. Не знаю, почему именно сейчас, но в мыслях снова всплыли слова Юры: «Даня педик по масти!». Нет, это вполне могло быть шуткой, по крайней мере, педики у Музыченко многие, но здесь важно различать, кого он назвал педиком, имея ввиду педиков, а кого назвал педиком, имея ввиду геев. После того самого вечера, когда Юра мне невзначай намекнул на ориентацию моего лучшего друга, я, кажется, стал замечать, что Даня и правда ко мне был ближе, чем ко всем остальным, общался со мной тесно, несмотря на нашу общую компанию, времени больше проводил, постоянно прикасался ко мне при любом удобном случае... Либо я параноик, либо так и есть. Почему так? Раньше я считал это нормальным или даже не замечал, а сейчас стало немного некомфортно... Нет, я ничего не имею против тех, кто любит представителей своего пола, но если это дело касается меня, то, простите, я не гей. А жить с осознанием того, что твой лучший друг в тебя влюблен — такое себе удовольствие, я ж общаться с ним после этого нормально не смогу! Ладно, скорее всего, я просто воспринял всё близко к сердцу, это, наверное, всего лишь шутка. В любом случае, это Юра говорил, так что он вполне мог напиздеть или сказать это по приколу, поэтому мне стоило спросить про это напрямую с Поперечным. Сложнее задачи в моей жизни ещё не было...       — Пиздец, я уже в спальню успел сгонять и обратно, а ты ни к чему даже не притронулся, — из раздумий меня вывел до боли знакомый голос. Данила приземлился на стул напротив. — Я тут ради тебя старался, делал всё, чтобы тебе понравилось, а ты сидишь как сам не свой! Мне тебя с рук что ли кормить? Пей давай, печеньки ешь, ты ж меня знаешь — я насильно затолкаю.       Нет, я ничего не имел против чая с печеньем, но правда не мог раскрепоститься нормально после того, как вспомнил про это самое. Странно, раньше рядом с ним я никогда не был таким зажатым, как зашуганный котенок, а сейчас Даня, кажется, заметил, что я веду себя как-то странно, но с расспросами не лез, только разговорить пытался, болтал без умолку — типичный Поперечный, ничего не скажешь. По его мнению все всегда должны быть в хорошем настроении, а если кто-то хоть немного в плохом расположении духа, то его нужно обязательно растрясти. Это он и пытался сделать со мной ближайшие полчаса, пока оба мы медленно-медленно пили чай, который успел остыть за такой большой промежуток времени. Мы просидели на кухне не больше тридцати минут, но мне казалось, что прошло несколько часов. Да, атмосферной эту посиделку не назовешь — я постоянно витал в своих мыслях, поэтому Дане приходилось махать руками перед моим лицом, но он, на удивление, ничуть не потерял интереса ко мне, даже когда понял, что я особо не хочу сейчас шутки шутить, как делал с ним раньше.       — Так, ну... Чаю ты больше не хочешь, как я понял, — Данила буквально несколько секунд назад рассказал какую-то интересную историю из своей жизни, которую я бездумно пропустил мимо ушей, после чего последовала тишина, а потом Поперечный решил, что пора бы сворачивать посиделки. По крайней мере, я так понял, потому что он начал убирать со стола чашки и крошки от печенья, фантики от конфет, — значит сейчас мы пойдем смотреть на елку, которую я, напомню, украшал сам! — он посмотрел на часы. — Моя мама вернется где-то через полтора часа. Я тебя не гоню с квартиры, но уже на улице начинает темнеть, а я знаю, что родители тебя не отпускают до поздна по городу шляться, поэтому до того момента, как моя мама вернется домой, я тебя провожу, хорошо? Отказов не принимаю совсем, я ж переживать буду, если ты сам в такую темень пойдешь домой!       А я ведь даже возразить ничего не мог... Даня такой человек, что если отказ получит, то с этим ни за что на свете не смирится, всё должно быть так, как нужно ему. Даже если я наотрез откажусь от таких услуг, то он всё равно будет следовать за мной по пятам до самого моего дома, хоть и будет со стороны выглядеть как маньяк какой-то.       После того, как Данила убрал всё со стола, мы направились в гостиную, где и стояла гордость моего друга — елка. Да, не такая высокая, как я думал, но красивая: всё гармонично смотрелось, висели красивые елочные шары, к тому же, как только я уселся на диван, Поперечный склонился где-то рядом с ним, а после на елке и на стене начали мерцать огоньки. Прямо-таки настоящая новогодняя атмосфера.       — Ну как? Нравится? — а ведь Даня явно гордился своей проделанной работой, но даже несмотря на то, что он был уверен, что он всё сделал лучше всех, Поперечный явно ждал от меня похвалы и одобрения. — Я просто каждый год огромный болт забиваю на украшения и всякое это... Новогоднее... Но сейчас, вот, захотел тебе похвастаться.       — Да, выглядит классно, — я многозначительно покивал головой, хотя в моей фразе не было ни капли эмоций, будто бы я специально так сказал, чтобы он расстроился. Кстати, так и было: улыбка на лице Поперечного уже была не такой широкой. Чтобы долго не тянуть, я решился всё-таки завести с ним разговор на волнующую меня тему. Честно, мне было очень страшно. — Дань, могу я тебя кое о чем спросить? — я дождался его ответа. Конечно же, он дал свое согласие и даже присел на диван рядом, глядя на меня явно с каким-то волнением. Никогда бы не подумал, что мне так сложно будет что-то спрашивать у него, я буквально не мог пересилить себя, чтобы задать один единственный вопрос. — Эт-... Это правда, что ты, ну... Из этих? — казалось, что в комнате повисла такая тишина, что я слышал его размеренное дыхание. — Ну, что тебя парни привлекают...?       Тишина давила на меня несколько секунд, я на Даню не смотрел, но чувствовал как тот буквально прожигает меня взглядом. Так было ровно до того момента, пока я не услышал его заливистый смех.       — Боже, Эл, ну ты и дурак! — улыбка на его лице стала намного шире, чем раньше. Я немного не понял: неужели меня всё-таки наебали? Если так и есть, я буду готов со стыда провалиться! — Самый настоящий дурак. Я думал, что-то серьёзное произошло, а ты меня так пугаешь. Ну совести у тебя нет, Эльдар! — Данила всё ещё смеялся так, будто я ему не вопрос задал, а рассказал самый смешной в мире анекдот. Мне было неловко. — Конечно же нет, ты че, — в этот момент мне стало так спокойно, будто камень с души скинул. Значит, это всё-таки была безобидная шутка. — Меня и девушки привлекают, и мальчики, — так, стоп. Такой фразы я точно не ожидал услышать после предыдущей. — Ну чего ты так на меня смотришь? — Даня снова рассмеялся. А ведь он прав, если до этого я не мог посмотреть в его сторону, то прямо сейчас я, чуть ли рот не раскрыв от удивления, взгляда от него не отводил. — Так тоже бывает. Я не гей, ты че? Я бисексуал. Но это не от слова «пчела», если что. Мне просто и мальчики нравятся, и девочки. Ты что ли не знал, что так бывает?       — Я, ну... Нет, я просто думал, что, ну... Ты типа это, — прямо сейчас я даже двух слов связать не мог. Даже не знаю, как сейчас описать те эмоции, которые меня переполняли. Как я уже говорил, я ничего против таких не имею, просто мне нужно было удостовериться, что у моего друга, который «частично по мальчикам», ко мне нет никаких чувств. — Ну... А я? Я т-тебе нравлюсь? — этот вопрос мне было страшнее задавать, чем предыдущий. Я снова отвел свой взгляд в противоположную сторону, но боковым зрением всё равно успел заметить, как улыбка на лице Поперечного стала более расслабленной, словно после такого выплеска эмоций у него совсем не осталось сил.       — Эл, — начал Даня вполголоса, взгляда от меня не отрывая, — Да, мне нравятся мальчики, но это абсолютно не значит, что я каждому встречному парню хочу присунуть, понимаешь? — в этот момент я немного повернул голову в сторону Данилы. Это он намекает на то, что я сейчас ещё более тупой вопрос задал? Снова тишина, я ничего не ответил. — ...Но ты очень даже в моем вкусе. Да, ты мне нравишься больше, чем друг. Поверить не могу! Мало того, что он со спокойным лицом, спокойным тоном мне это завяил, так ещё и... Музыченко совсем не шутил! Я даже не знал, как на это реагировать, мне было очень некомфортно и стремно, щёки в тот же момент стали пунцовыми, даже пуще чем тогда, когда я только с улицы зашел в тепло. Что говорить, как говорить — понятия не имею. У меня-то отношений никогда не было, только бывало пару раз, что девчонки меня эдак год назад в щечку целовали, а тут что? А тут речь идет о моем, на минуточку, друге.       — Так я же... Я же не гей! Я... Я не знаю даже, типа... — максимум, что я смог на эмоциях выдавить из себя.       — Я тоже не гей, ты чем слушаешь? — Данила улыбается так, словно такие разговоры у него по сто раз на день завязываются. Я не понимаю, как он мог оставаться таким спокойным.       — Нет, я имею ввиду, что мне не нравятся парни! — наконец-то у меня получилось построить предложение, а не мямлить все, что на ум приходит. — А ты парень, а это зн-...       — А ты уверен? — перебил меня Данила. Я только сейчас на него посмотрел, потому что особо вопроса не понял. — Ты уверен, что тебе парни не нравятся? Вот прямо на все сто процентов? — его вопрос заставил меня по-настоящему задуматься, я даже умолк. А ведь правда: уверен ли я? И почему вообще решил, что прав прямо сейчас? У меня ведь даже девушки не было ни одной, на каком основании я такие выводы сделал? Даже не с чем сравнить. Скорее всего, на меня так повлияли именно наставления взрослых о том, что однополые отношения и браки — фу, что это неестественно и плохо, вот поэтому с самого своего сознательного возраста я вбил себе в голову, что мальчик обязательно должен быть с девочкой. Спустя несколько минут тишины я помотал головой, опустив взгляд вниз. — Нет? Не уверен? А хочешь проверить? Ну, чтоб точно убедиться раз и навсегда. Как говорится, один раз — не пидорас!       — Проверить? — как-то неуверенно переспросил я. — А как? Я так-то даже не пробовал и не знаю, как вы это проверяете, — я заметил, как Поперечный придвинулся ко мне ближе, но я даже не шевельнулся, будто заворожен чем-то был.       — Я тебе помогу, не ссы. В этом нет ничего такого, тебе просто нужно расслабиться и довериться своим чувствам, хорошо? — а Даня подвигался всё ближе и ближе, пока вовсе не сидел совсем рядом со мной. Как-то у меня сердце быстрее забилось. — Мы ж всё-таки только проверяем, так что расслабься, а то ничего не получится, придется всё заново делать.       Сейчас мне оставалось только полностью довериться Поперечному и следовать его указаниям, он всё-таки в этом деле наверняка знаток, так что на него положиться можно. Легко сказать! Я так сильно не нервничал очень давно, казалось, что Даня меня прямо сейчас съест или чего похуже сделает... Не знаю, мне это давалось очень тяжело, учитывая то, что с романтикой дела я не имел никогда, а с гейской подавно. Одной своей рукой он обвил мои плечи и немного притянул к себе, а вторую медленно-медленно уложил на мою щеку. Мне сейчас было стыдно, я чувствовал, что покраснел до кончиков ушей, от этого становилось ещё больше не по себе, ведь Даня видит меня таким прямо сейчас. Не будь сейчас такого трепетного момента, он бы обязательно пошутил про то, что я похож на переспелый помидор, но он сейчас на слова не отвлекался. Подушечки пальцев парня скользили по моей щеке, после чего он приподнял указательным пальцем мое лицо за подбородок и прильнул к моим губам. Я вполне мог предположить, что он меня поцелует, но почему-то сейчас я был ошарашен тем, что мы сидим так близко друг к другу, Даня обнимает меня так, словно я для него бесценное сокровище. А губы у него были такими мягкими... Я старался делать так, как он сказал: расслабиться и довериться своим чувствам. Кажется, сделать получилось и то, и то. Я бы не сказал, что это был какой-то особенный поцелуй, просто самый обычный, первый, неумелый, но, черт, чувственный поцелуй. Сказать, что я целоваться не умел — вообще ничего не сказать, а вот у Дани опыта было явно побольше, чем у меня, потому что он не сидел сложа руки. Вся инициатива полностью была на нем, мне оставалось только пытаться отвечать на поцелуй, прикрыв глаза. Честно признаться, получалось у меня так себе. Не знаю, сколько точно времени прошло: может минута, а может несколько секунд, но мне казалось, что этот поцелуй длился вечность! В хорошем смысле, конечно. Я покраснел пуще прежнего и отвел свой взгляд сразу после того, как Поперечный отстранился и выпустил меня из своих объятий.       — Ну как? — вдруг спрашивает он, потерев губы запястьем. — Смотри: если тебе понравилось и хочется ещё, то ты точно не натурал, а если нет, то можешь меня ударить по лицу, — для убедительности Поперечный указал на свою щеку и наклонился ко мне ближе, видимо, чтобы было удобнее его пиздить.       — Н-не хочу я тебя бить, — очень тихо, как только мог, пробубнил я, словно не осмеливался говорить громче. Я отодвинул Данино лицо чуть подальше, чтобы губу сильно не раскатывал. — Не буду бить, успокойся...       — То есть тебе понравилось, я правильно понимаю? — ох, как жаль, что я не видел его улыбки, которая в тот же момент растянулась на его лице. Тот с хитрым прищуром смотрел на меня, ну а я, конечно, не смог ничего складного ответить, только пробубнил что-то невнятное и кое-как покивал головой. — Что же, — тотчас я почувствовал, как Поперечный, даже не спросив разрешения, кладет обе ладони на мои розовые щеки и легонько сжимает их. На этот раз Даня не церемонился, как во время нашего первого пробного поцелуя. Долго в своем плену он меня не держал: притянул мое лицо ближе к себе, чмокнул в губы и отпустил. — Я тебя, Эльдарка, запидорасил, — самодовольно мурлычет Данила. — Теперь ты просто обязан выйти за меня замуж.       — Значит, я тоже по мальчикам? Так получается? — спросил я у Дани вполголоса. Прямо сейчас на моем лице плавно растянулась слабая улыбка. До сих пор я был ужасно смущен, но, как бы странно это ни звучало, доволен. — И мы теперь типа... Пара...?       — Именно так, Эльдар. Именно так, — теперь уже Поперечный первым отвел свой взгляд и, усевшись на диване удобнее, в этот же момент загреб меня в свои объятия — притянул одной рукой к себе и позволил устроиться на его удобном плече.

Кажется, ты мне тоже, Даня, нравишься.