Что хорошего в Питере?

      Лёша шёл по колледжу. Его медленные шаги гулко отдавались в длинном высоком коридоре учебного заведения. Сейчас тут было непривычно пусто, ведь все студенты отдыхали последние дни каникул. Бочкарёв специально приехал 20 августа — за полторы недели до начала обучения, — чтобы забрать документы. В СПТК его с радостью приняли на второй курс, оставалось лишь забрать оригиналы документов и можно приступать к учёбе в родном городе, навсегда забыв про культурную столицу. Лёша еле слышно всхлипнул, оглядывая пустынный коридор колледжа. За прошедший год он успел привыкнуть, полюбить его всем сердцем. Тут были его друзья и знакомые, веселье и счастье. Уезжая отсюда, Бочкарёв понимал, что оставляет здесь частичку своей души. Ему было одновременно стыдно, грустно и страшно. Стыдно перед Тошей — тот учил его целых полгода, вложил в него душу, надеялся на него, а второкурсник поступает так, как ему казалось, по-хамски по отношению к своему хорошему другу и учителю. Грустно оттого, что придётся покинуть Марину, Макса, Рому, Игоря, Диму — они все стали для Лёши семьёй, он очень привязался к ним. И страшно перед Женей. Лёше было бы плевать, он бы остался учиться, если бы не его отношение к Жене. После их первой встречи, разумеется, Бочкарёв слышать не мог его имя, но потом… Потом произошло что-то совершенно странное для него. Они встречались с третьекурсником в коридорах, виделись на улице, сталкивались в общежитии — и Лёша с ужасом начинал понимать, что Мильковский ему симпатичен. Его манера одеваться, тонкий хриплый голос, выпендрёжное поведение и громкий смех постоянно всплывали у второкурсника в голове и тот, незаметно для себя, улыбался этому. Женя постепенно западал ему в сердце, начиная нравиться всё сильнее и сильнее. Бочкарёв конечно же старался не думать об этом, отодвигал мысли о Мильковском на второй план, но каждый раз видя Женю, внутри него что-то буквально на секунду замирало, дыхание прерывалось, а щёки еле заметно розовели. Всего раз глянув на Мильковского, Лёша вновь оборачивался к друзьям или утыкался носом в конспекты, не забыв при этом еле заметно улыбнуться, после чего обречённо вспоминал свою реакцию. Конечно же ему это не нравилось. Что скажут друзья, что скажут родители? Ему было стыдно за себя, он не хотел принимать свои чувства, поэтому постоянно отрицал их, списывал на усталость, загруженность или хорошее настроение, упрямо не хотя признаваться ни в чём даже самому себе. Но после того, как Женя застукал его в студии, где они были один на один, Бочкарёв понял, что больше так продолжаться не может. Сработала реакция «бей или беги», где "бить" Лёша не решился — Женя вряд ли принял бы того с улыбкой с распростёртыми объятиями, если бы парень всё рассказал, поэтому он решил бежать. Если не видеть объект своей симпатии, то симпатия пропадёт — в этом Бочкарёв был уверен, так говорили книги, фильмы и девочки. И второкурсник верил, хотя никогда не любил подобную чушь, однако в этот раз предпочёл поверить. По-прежнему не признаваясь себе ни в чём, он решил уезжать. И вот сейчас он тут. Идёт в ректорат забирать документы.       Проходя мимо доски объявлений, Лёша заметил, что объявления на ней висят с прошлого года — видимо за лето никто не удосужился их снять. Остановившись, Бочкарёв пробежался глазами по всем и остановился на одном из. Это был график записи музыкантов в студию. Да, график висел не только в студии, но и тут — чтобы начинающие музыканты, ни разу не бывавшие в студии, могли взять себе время и поиграть. Заметив 754, второкурсник грустно вздохнул — теперь ему точно не понадобится свой никнейм, ведь прятаться в родном городе просто не от кого. Это тут был Женя, который так хотел найти Лёшу, которому так нравился его фиалковый парфюм и который не сдавался, продолжая искать барабанщика каждый раз. И всё же нашёл.       Бочкарёв помотал головой, отгоняя мысли про Женю, и продолжил свой путь к ректорату. Сейчас коридор казался парню бесконечно длинным, но до «заветной» двери оставалось совсем чуть-чуть. Буквально пара шагов и всё. Мечты, планы, возможности — всё это разобьётся вдребезги о суровую реальность. Реальность, в которой Мильковский ничего не знает. И никогда теперь не узнает. Да, Лёша всё же смирился. Теперь ему уже нечего было терять, поэтому почему он должен быть в разногласиях с самим собой? Эта игра продолжалась слишком долго, но теперь играть в неё совсем не хотелось — да и не было смысла. Шаг, ещё шаг. Он уедет и больше никогда сюда не вернётся. Это его окончательное решение.       — Бочкарёв!       Лёша вздрогнул. Громкий крик посреди пустынного коридора заставил его вернуться к реальности. Но он был настолько погружён в свои размышления, что даже не понял, кто его зовёт.       — Не смей этого делать, ты слышишь меня?!       Снова крик. И снова Бочкарёв еле заметно вздрагивает. Не успев повернуться, он уже узнаёт голос. Неужели это…       — Лёша, нет! — теперь человек бежит к нему. И каждый шаг слышен во всём колледже — что уж говорить про крики? Они звучали так будто из динамиков.       — Ты не заберёшь документы! Я не позволю тебе сделать это! — сильные руки резко разворачивают Лёшу, который чувствует и облегчение, и разочарование одновременно, к себе. Горькие кофейные глаза смотрят в точно такие же перед собой, белые растрёпанные волосы касаются щёк, а нежно-розовые губы раскрыты, рвано выдыхая. Женя. Но что он тут делает? До начала учёбы ещё полторы недели, а Мильковский, по рассказам его лучшего друга Ромы, всегда приезжает через 2-3 дня после начала занятий.       Видимо, на лице Лёши маячил именно этот вопрос, поэтому Женя вздохнул, прикрыв глаза от усталости.       — Я всё объясню. Просто выслушай меня, прошу.       — Хорошо, — голос второкурсника звучит тихо, но он смотрит прямо на Мильковского. Он ждёт объяснений, ждёт… Он сам не знает, чего ждёт. Вряд ли Жене удастся уговорить его остаться, Лёша уже принял решение.       — Я тут из-за тебя, — Женя поднял глаза на Бочкарёва, — Мне Рома рассказал, что ты собираешься делать. Я не могу позволить тебе забрать документы только из-за… моего прошлого отношения к тебе. Ты должен остаться.       — Но…       — После того, как я увидел тебя в студии, — старшекурсник даже не позволил Лёше говорить, прервав его, — Я много думал. Очень много. И я поражён тобой, правда. После нашей первой неудавшейся встречи ты не опустил руки и продолжил идти к своей цели. Летом я поговорил с Ромой, много времени провёл, общаясь с Мариной. Я столько нового узнал о тебе и я восхищён. Ты шикарно играешь. Я думаю, ты знаешь, как долго и старательно я искал таинственного 754, а когда мы столкнулись лицом к лицу, мой мир просто перевернулся, когда я понял, что это был ты. Я проанализировал весь прошедший год и понял, что всё это время, когда Тоша записывал студию на себя, на самом деле он учил играть тебя и… ты так изменился с нашей первой встречи. Раньше я правда видел в тебе только глупого мальчика из глубинки, но сейчас передо мной стоит великолепный барабанщик и замечательный человек, — Женя опустил голову вниз и Лёша заметил, что его щёки вспыхнули, — И… Я хотел сказать тебе это ещё тогда, при нашей последней встрече, но я слишком долго думал, а ты слишком быстро ушёл. Потом я думал встретиться с тобой на занятиях и всё рассказать, но Марина сказала, что ты собираешься забрать документы из колледжа. Я очень испугался, правда. Но я не знал, когда ты будешь тут, чтобы успеть встретиться с тобой до этого момента. И узнал я дату только когда ты уже был тут, в общаге. Я купил билет на ближайший самолёт — на поезде было бы слишком долго и я очень боялся не успеть. Из аэропорта я ехал и бежал, — Лёша понял это ещё по голосу, когда Женя кричал ему из другого конца коридора — он был хриплый и прерывистый, было понятно, что Мильковский бежал долго и быстро, — И… я очень рад, что застал тебя и… могу сказать всё, — на этом моменте старшекурсник замолчал, не спеша продолжать. Лёша осторожно коснулся кончиками пальцев подбородка Жени и поднял голову, заставляя того посмотреть на себя.       — Продолжай, — тихо попросил он, смотря в глаза Мильковскому. Он очень хотел услышать от него всё, что Женя хотел сказать, но в то же время и очень боялся этого. Хотя, уже, наверное, всё равно, ведь…       Но Лёша не успел додумать. Милько подался вперёд и на удивление очень по-собственнически обнял Бочкарёва за талию, аккуратно накрывая его губы своими. Это нельзя было назвать поцелуем — Женя просто очень мягко и осторожно касался нежных губ второкурсника, еле заметно прикрыв глаза. Лёшу бросило в жар, сердце начало биться чаще. Это то, чего он так давно хотел, но так тщательно скрывал, а Женя… Он буквально за секунду уничтожил всю боль, страх, одиночество и чувство вины за свои мысли про Милько всего одним действием, которое было так нужно Лёше.       — Не уезжай, пожалуйста… — немного отстранившись от Бочкарёва, еле слышно прошептал Женя так горячо, что по телу второкурсника пробежали мурашки будто он стоял под контрастным душем, — Прошу…       — Ты мог бы так не спешить… — впервые за последние несколько недель губы Лёши дрогнули в улыбке, — Я ещё не брал билет на поезд обратно… Не знаю почему. И ты мог застать меня в общежитии.       — Ты чувствовал что сегодня что-то произойдёт поэтому и не взял, — Женя ещё крепче прижал Лёшу к себе, — Но я рад, что спешил. Ведь если бы ты забрал документы… ну, ты знаешь, сколько тут претендентов на место.       — Спасибо что ты здесь, — Бочкарёв уткнулся носом в плечо Мильковскому и наконец обнял его в ответ, — Спасибо, что приехал и… Спасибо за всё что было в прошлом году. Правда. Мне очень понравилось прятаться от тебя, — и он рассмеялся.       — А мне очень понравилось тебя искать, — Женя подхватил его смех, который гулко отозвался в пустом коридоре, разносясь по зданию гулким эхом, — И фиалковый запах… Ммм, он такой великолепный!       — Я его только в студии использовал и я очень польщён, что тебе понравилось, — усмехнулся Лёша, взяв Женю за руку и потянув к выходу, — Пойдём, зачем мы тут стоять будем? У меня с начала первого курса мечта — прогуляться с тобой по Питеру.       — Значит идём исполнять твою мечту, — улыбнулся Мильковский, ласково чмокнув второкурсника в висок, отчего тот довольно улыбнулся. Оба понимали друг друга без слов, ведь теперь они им были не нужны. Выходя из колледжа, Лёша оглянулся и улыбнулся. Он остаётся. Теперь уже точно.