Что хорошего в Питере?

      Свет софитов освещал зал. Технические работники бегали по сцене, закрытой от слушателей занавесом, и заканчивали приготовления к концерту, расклеивая на полу сетлисты и разнося воду. В зале слышался нарастающий гул голосов. Фанаты пели песни, кто-то громко выкрикивал название — все были в ожидании выхода группы. На танцполе некоторые уже начали танцевать в предвкушении предстоящего концерта, балкон же и сидящие за вип-столиками лишь наблюдали за всем этим и улыбались. Здесь было больше семи тысяч человек и все они ждали лишь одного — музыкантов, которые совсем скоро должны были выйти и разогреть гигантский зал, превратить его в живой организм и стать с ним единым целым.       — Ну что, "Нервы", — произнёс тонкий мужской голос, принадлежавший невысокому широко улыбающемуся блондину подстриженному под каре с выразительными карими глазами, — Зажжём этот зал?       — Давайте сделаем это! — это был бархатный низкий голос, обладателем которого был высокий подтянутый мужчина с пронзительными небесно-голубыми глазами и очаровательной улыбкой. Под футболкой были видны татуировки, шелковистые волосы цвета молочного шоколада падали на плечи явно мешая ему, поэтому он забрал их в пучок. Рядом с ним стояла симпатичная кареглазая девушка с тёмными волосами, кончики которых были цвета морской волны. Мужчина обнимал её за талию, а она, положив голову ему на плечо, слушала разговор.       — А где Лёша? — спросил мужчина в леопардовой шапке. На нём была серая рубашка с причудливым рисунком, на руках так же как и у предыдущего тоже были тату.       — Он сказал, что сейчас подойдёт, — ответила женщина с кудрявыми пепельными волосами, оглядываясь на парней, — Думаю, что буквально через пару минут будет тут. Женя, Рома, Дима, вы готовы, инструменты настроены?       — Всё отлично, Даша! — улыбнулись все трое.

***

      — Тоша! — среднего роста мужчина с тёмными волосами, в которых были заметны светлые прядки, спрыгнул с лестницы навстречу идущему навстречу человеку с пушистыми русыми волосами, — Я ждал тебя! Думал, что ты не придёшь… — в голосе послышалась совсем неподходящая его виду дрожь.       — Как я мог не прийти на такой грандиозный концерт? — усмехнулся Тоша, разглядывая мужчину, — Совсем не изменился, Лёх! Только бороду слегка отрастил, а так вообще ничего не поменялось.       — Мне всё нравится, — улыбнулся Лёша, протягивая другу бейджик с надписью "артист", — Держи. По нему пройдёшь куда захочешь. После концерта не уходи, ладно?       — Хорошо, Бочарик, — усмехнулся Тоша, взъерошив волосы музыканта, — Только не подведи меня, слышишь?       — Не подведу! — помотал головой Бочкарёв, обнимая Ниженко, — Ты во мне не разочаруешься, обещаю!

***

      — Лёш, ты чего так долго? — Женя бегал по струнам гитары пальцами, — Что у тебя там случилось?       — Всё в порядке, — улыбнулся Лёша, подходя к Жене и целуя его в щёку, — Тебе уже не терпится выйти на сцену?       — Очень не терпится! — подпрыгнул Мильковский, — Сегодня мы покажем всем, что такое "Нервы"!       —Так давайте поскорее сделаем это! — улыбнулся Рома, поцеловав стоявшую рядом с ним Марину в макушку, — Я думаю, уже можно идти!

***

      На занавесе со стороны зала загорается большая надпись "Нервы 10 лет" и начинается обратный отсчёт. Слушатели восторженно кричат, встречая группу, которую ещё даже не видят, но уже знают, что концерт будет великолепным. Стоит только раздаться гитарному соло, как на белый занавес начинают падать лучи прожектора и фанаты видят фигуры кумиров с гитарами в руках. Зал взрывается ещё громче и под эти крики занавес падает, лучи софитов тут же падают на музыкантов. Женя, Рома и Дима стоят перед публикой с гитарами в руках, восторженно оглядывая зал, Лёша же сидит за установкой, быстро ударяя по барабанам и тарелкам палочками. Ему не нужно смотреть в зал, чтобы почувствовать на себе взгляд единственного важного для него человека из всех пришедших. Тоша тут, он смотрит на него, оценивает, возможно улыбается и пьёт виски со льдом, оглядывая беснующийся танцпол. А Лёша уверен, что Ниженко сидит на балконе, поэтому изредка кидает туда взгляд, будто пытаясь найти серые глаза, хоть и понимает, что это бесполезно. Но когда Женя начинает вторую песню из длинного сетлиста, который наклеен прямо у Бочкарёва под ногами, музыкант еле заметно улыбается и полностью переключается на свой инструмент. Ему, как и тогда, 10 лет назад, безумно нравится процесс игры, нравится чувствовать себя одним из важнейших органов гигантского механизма, в который превращается зал. Он по-настоящему наслаждается и утопает в мелодии, закрывая глаза и полагаясь лишь на память рук, безупречно выполняющих работу.

***

      — Да, мы сделали это! — после концерта Женя вбегает в гримёрку, громко смеясь, — Парни, нам 10 лет! Поздравляю!       — Ура, празднуем! — за ним заходит Рома, он широко улыбается, — Эй, Лёша, Дима, давайте сюда!       — Зал был полон! — Дима как обычно спокоен, он лишь улыбается, наблюдая за друзьями, — Это так круто, что мы не одни.       — А ты что скажешь, Лёх? — спрашивает Женя у Бочкарёва, который заходит в гримёрку последним, — Как тебе концерт?       — Отличный, — улыбается барабанщик, — Я не разглядывал зал. Но я наслаждался. Знаете, на каждом концерте мы будто становимся сердцем гигантского организма. А сейчас это чувствовалось ещё сильнее.       — Философ ты мой, — Мильковский усмехается и, подойдя к Лёше, ласково взъерошивает ему волосы, — Ну что, выпьем, парни?

***

      Пока друзья радовались и пили в гримёрке, отмечая десятилетие группы и великолепный концерт, Лёша выскользнул в зал. Тут уже почти не осталось народа. Многие уехали сразу же после концерта, некоторые остались и обсуждали детали произошедшего, кто-то отошёл к барной стойке. Бочкарёв сразу направился наверх, на балкон, туда, где стояли вип-столы. И он не прогадал — за одним из них, медленно попивая виски, степенно расположился Тоша. Барабанщик улыбнулся и подошёл к нему, присаживаясь рядом. Друг открыл глаза и, посмотрев на Лёшу, отпил из бокала ещё немного янтарного напитка.       — Ну что, как я? — неуверенно спросил Лёша, в упор смотря на бывшего учителя, — Тебе… понравилось?       Всё время наблюдал за тобой, — задумчиво ответил Тоша, оглядывая Бочкарёва с ног до головы, — Весь концерт. Ты сначала какой-то напряжённый был, а потом… — Ниженко замолчал, прикусив губу, — Мне понравилось. Безумно. Слияние с музыкой у тебя как и раньше, на максимуме. Я рад, что ты стал тем, кем мечтал. Всё было не зря. Я горжусь, что учил тебя и горжусь, что выучил.       — Спасибо, — Лёша улыбнулся, а после вытащил из-за спины две разбитые барабанные палочки, — Держи. Они твои. Помнишь, когда мы ещё учились, ты сказал, что оплатой за обучение будет билет на мой концерт и барабанные палочки после него? К сожалению, это не первый концерт, но…       — Не оправдывайся, — оборвал его Тоша, забирая из рук палочки. Оглядев их, он улыбнулся, после чего пригубил бокал с виски, — Считай, что теперь ты без долгов. Иди веселись и отмечай десятилетие. Не хочу тебя больше задерживать. У тебя был шикарный концерт, теперь нужен такой же шикарный отдых.       Бочкарёв широко улыбнулся, после чего крепко обнял Тошу.       — Спасибо за всё, — прошептал он, — Люблю тебя!

***

      Женя с Лёшей, улыбаясь, вошли в квартиру. Сегодня Бочкарёв предпочёл не ехать к себе, а остаться у Милько, что не могло того не радовать.       — Я так рад, что ты сегодня остался, — Женина рука скользнула на талию Лёши, сокращая расстояние между ними до нескольких сантиметров.       — Сегодня у тебя праздник, — улыбнулся барабанщик, обнимая солиста за плечи, — Я не мог не остаться.       — Ничего бы не было без вас, — Мильковский провёл носом по шее Лёши снизу вверх, вызывая у того дрожь наслаждения, — Без тебя… — он прошептал это прямо на ухо Бочкарёву, отчего тот, всегда брутальный и мужественный, превращался в чувствительного и податливого.       — Но всё же ты начал "Нервы", — Лёша зачем-то ещё раз попытался перевести тему, отмахнуться от себя, но Женя быстро заткнул его поцелуем, осторожно ведя к спальне.       — Но сейчас мы все вместе и если не будет хотя бы одного, то не будет смысла ни в ком, — прошептал Милько в губы любовника, — Не смей переводить стрелки на меня. Я создатель группы, но без тебя, Ромки и Димы у меня бы ничего не получилось.       — Ладно, я уже замолчал, — усмехнулся Лёша, разрывая поцелуй и садясь на кровать перед Женей, — Давай закроем эту тему и…       — Я не хочу курить ни до, ни после любви, — закончил фразу солист, — Я хочу наслаждаться тобой, — он скользнул по телу Бочкарёва пальцами, а тот потянулся к ширинке джинс Мильковского. Ночь обещала быть незабываемой.       — Я люблю тебя, Женя, — тихо выдохнул Лёша перед окончанием прелюдии, — Спасибо за то, что ты со мной. Спасибо за все эти 10 лет.