Книги о Гарри Поттере? Это нам поможет победить

8 июля 11:19 (тот же день)

       — Доброе утро, — поздоровался Северус со всеми, зайдя в столовую.        — Привет, — кивнул ему Блэк.        — Нимфадора, можно тебя на пару слов? — повернулся к девушке Снейп.        — Конечно, — кивнула она и бросила взгляд на родителей.        — Нимфадора, нам нужна твоя помощь. Ты, вероятно, знаешь то, о чем мы тебя просим, — склонил голову Дамблдор, сидя в гостиной Блэков и сцепив руки в замок.        — Профессор Дамблдор, не поймите меня неправильно, но я не смогу, — пыталась уверить директора Дора.        — Ты принижаешь свои способности, Тонкс, — вник в беседу Аластор, который стоял возле окна, облокотившись о стеллаж с книгами.        — Может боишься? — приподнял бровь Северус.        Нимфадора состроила серьёзное выражение лица и воззрилась на Снейпа.        — Если бы ты не был моим бывшим преподавателем, Северус, я бы тебе по-другому ответила. Мне не часто приходится сталкиваться с этим чувством. Особенно на работе, — отчеканила она. — Я согласна.        — А я говорил, что это сработает, — повернулся к Снейпу Аластор, указывая подбородком на ученицу.        — Манипуляторы, — закатила глаза она.        Все четверо вернулись в столовую довольно задумчивыми и серьёзными. Особенно это ярко выражалось на Нимфадоре, которая была навеселе, пока не ушла в в гостиную.        — Друэлла, Сигнус, рад встрече, — поприветствовал их Грюм кивком.        — Здравствуй, Аластор, как дела у стражей правопорядка? — поинтересовалась Друэлла.        — Хорошо настолько, насколько это приемно для нашего времени, — любезно ответил ей мужчина.        — Понимаю, вот уж эти двойные стандарты… — повела бровью миссис Блэк.        Все с интересом наблюдали за этой беседой.        — Высшего общества, — продолжил её фразу Грюм.        — Не думаю, что говорить про наши стандарты сейчас стоит, — мягко прекратил начинающуюся дискуссию Сигнус.        — Всё в порядке? — Драко нагнулся к сестре и тихо поинтересовался.        — Да, всё отлично, спасибо, — закивала Нимфадора и села на подоконник.        Все расселись по местам, готовясь к многочасовому чтению книг.        — На какой главе мы остановились? — спросил Рон, листая книгу.        — Мы закончили «Письма невесть от кого», — напомнила ему Амелия.        — Спасибо, кто читать будет? — громко спросил Рональд.        — А кто читал первую главу? — поинтересовался Сириус, сидя в торце стола.        — Я-я-я-я, Сириус! Стареешь, да? Память тебя покидает, — грустно вздохнула Нимфадора, лежа на подоконнике.        Подростки засмеялись, а Сириус поднял брови, тихо встал, пользуясь заинтересованностью Тонкс к потолку, взял с дивана подушку и через всю столовую кинул прямо Нимфадоре в лицо.        Кто-то протянул «ууу», а кто-то засмеялся.        — Теряешь бдительность, Нимфадора, стареешь! — крикнул в ответ Блэк.        Блэки наблюдали за этим противостоянием с явным интересом. Друэлла искренне восхищалась внучкой, особенно после рассказов Андромеды. Желание с ней официально познакомиться брало вверх и у неё, и у Сигнуса. Но что-то подсказывало её сердцу, что просто ничего не получится.        Тонкс вздохнула, поджала губы и села.        — Я сейчас эту подушку засуну тебе знаешь куда? — начала трясти этим предметом она.        — Дора, — сделала замечание ей мама.        — Ой, простите, я совсем не привыкла к вашим высоким аристократичным манерам, — и сделала реверанс, чем вызвала очередные усмешки.        — Садись уже, клоунесса, — сказал Чарли и притянул её на диван рядом с собой.        — Не-а, я на подоконник, — потресла головой Тонкс и встала.        — Как хочешь.        — Ну, кто читает? — завыл Рон.        — Ты читаешь. — огласила Гермиона.        — А чего это я? — возмутился тот.        — Грейнджер нравится твой мягкий голос, — аккуратно съязвил Малфой.        — Также как и Паркинсон твои мягкие коленки? — поднял бровь Рон.        Гарри засмеялся и сделал смешной звук губами, похожий на шум трактора. Нарцисса и Друэлла крайне заинтересовано наклонили головы, а лоб Гермионы встретился с ладонью.        — Ого, прикольно! — присвистнула Тонкс.        — Коленки, значит, — покачал головой Сириус.        — Да вы надоели постоянно прикалываться! Она просто друг! Как и Грейнджер для Поттера! — закатил глаза Мафлой-младший.        — Я знаешь ли, на коленках у Гарри не сплю! — ощетинилась Гермиона.        — Поттер тебе просто не позволяет этого делать, его мысли заняты другой особой! Да, Поттер?!        Гарри набрал воздуха в легкие и всем своим взглядом показал, чтобы Драко незамедлительно заткнулся.        — А вот это интересно, дадим идейку для статьи Скитер, вот у нее радости будет полные кудряшки! — воскликнул Джордж.       Все засмеялись, а Поттер поджал губы.        — Эх, молодость, любовные похождения, — тяжела вздохнула Тонкс.        — Сказала Нифадора Тонкс. 21 год, — печальным голосом озвучил Чарли.        — Она у нас уже все, закончила свою миссию на этом свете… — печально изрёк Билл.        — Ага, не дождётесь, — ответила им Нимфадора, а старшие братья Уизли издали смешки.       — Всё? Все обсудили свои любовно-романтические приключения? — наклонилась вперед Джинни, спрашивая больше у младшего поколения.        — А, давайте продолжим! Мне понравилось! — воскликнул Сириус и откинулся назад на спинку стула.        — Сириус! — пихнула его Марлин рукой по плечу.        — Ой, ну всё, — закатил глаза мужчина, а Ремус наклонился к Сириусу, чтобы сказать какую-то очередную шутку.        — Рон, жги, — вздохнул Невилл.        — Так, глава четвертая: «Хранитель ключей».        — Что? — начал Невилл.        — Чего Хранитель? — сощурился Рон.        — Ключей! — воскликнула Гермиона.        — Это то есть Хагрид? — открыл рот Джордж.        — Не понял, — втянул в себя голову Фред.        — А как это? — спросила Джинни.        — А МОЖЕТ ВЫ ВСЕ ЗАТКНЁТЕСЬ И МЫ ПОСЛУШАЕМ? — повысила голос Нимфадора и подростки замолчали.       Блэки поджали губы и Сигнус жестом показал дочерям, как сильно он «испугался». — Спасибо, извините, продолжай, Рон, пожалуйста. — спокойно произнесла Тонкс и обратно легла на подоконник.        — БУМ! — снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся. — Где пушка? — с глупым видом спросил он.        Фреда с Джорджем это высказывание безумно развеселило, и они начали ржать как не в себя. Фред сложился пополам, а Джордж смеялся Джинни в плечо, которая сидела с ними на диване.        — Это же надо! Пушка! — опять зашёлся Фред.        Джинни сидела с глупой улыбкой на лице и смотрела то на одного брата, то на другого.        — Молли, ты им что-то в еду подмешала? — спросил Дедалус, наклонившись к столу.        — Думаешь, я бы стала экспериментировать над детьми? — подняла бровь миссис Уизли.        Остальные взрослые усмехались и ждали окончание данного веселья.        Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье — так что теперь стало ясно, что лежало в том длинном пакете, о содержимом которого он никому не рассказал. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен!        Теперь уже, нарушая приемлемую для чтения тишину, раздался хохот Нимфадоры.        Блэки, которые сидели за столом в одном ряду, одновременно нагнулись, чтобы посмотреть на девушку.        Тед сидел тоже за столом, но на другой стороне и ближе к концу, что-то шепнул дочери (так как находился ближе к ней) из-за чего она опять рассмеялась.        — Угроза достойна магглов, — подытожила Августа.        — Я вспомнила одну фразу: — подала голос Тонкс и приняла сидячее положение. — «Не бойся ножа, а бойся вилки. Один удар — четыре дырки.» Тут, конечно, ситуация другая, но суть похожа.        — И в чем? — поинтересовался Драко.        — А в том, братик, (Нарцисса, Друэлла и Андромеда от такого обращения мило улыбнулись) что Хагриду на это ружье плевать. Он за считанные секунды превратит его в скрученную груду хлама. А вот если бы у дяди Гарри были виллы, то вот это опаснее.        — Стесняюсь спросить, откуда у тебя такие познания? — аккуратно спросил Чарли.        — Опыт, — просто ответила Нимфадора и улыбнулась Чарли.        За дверью всё стихло. И вдруг… ТРАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его всё равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил её на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.       — То есть это правда был Хагрид? — удивись Амелия Боунс, до последнего не веря в это.        — Да, это был он, — подтвердила профессор МакГонагалл.        — Чума, — восторженно протянул Рон. — Ты можешь похвастаться этим, дружище.        — Почему ты никогда не рассказывал нам о этом, Гарри? — с упрёком в голосе обратилась к нему Гермиона.        — Во-во, — поддержала Грейнджер Джинни.        — Зачем? Это было не нужно, — пожал плечами Гарри. — Я не считаю, что это повод для всеобщего внимания. Ведь все дети, как дети, а я всегда особенный. — как-будто выплюнул эти слова Гарри. Было понятно, сейчас он не в восторге, что Хагриду пришлось проделывать такой путь.        — Это же не твоя вина, Гарри, — заметил Ремус.        — Да, не моя, но от этого не легче.        Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…        Многие начали хмыкать.        — Хагрид как всегда, — покачала головой Молли.        — Верх невоспитанности, — незаметно сморщила носик Друэлла, обращаясь к мужу.        — Определенно, — также тихо ответил он жене.        Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…        — Вот с этим не поспоришь, — в один голос выкрикнули близнецы.        Молли кинула на них такой взгляд, который её дети терпеть не могут и не любят, но если закатить глаза, то будет плохо. А судьбу пробовать как-то не хочется.        — Хагрид — эталон культурного поведения, — с сарказмом в голосе произнёс Сириус.        Рон хотел что-то сказать, но Гермиона его тут же заткнула ударом локтя.        Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что замужем её не будет видно. — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке.        — Представляют твои эмоции, Гарри, — мягким голосом произнесла Марлин.        Сириус едва не вздрогнул от такого голоса любимой. Беспокойство, которое недавно более менее улеглось, снова взметнулось вверх.        Андромеда рассматривала МакКиннон, хотя не понимала зачем. Вспомнив о письме Сириуса, она резко выпрямилась, и Марлин с Сириусом это заметили. Женщина посмотрела на миссис Тонкс и одними губами прошептала: «Потом».        Андромеда кивнула и посмотрела на Нарциссу, сидящую слева. Миссис Малфой, почувствовав взгляд на себе, повернула голову к сестре и, встретившись с ней глазами, мило улыбнулась, а Андромеда за ней. И вдруг какое-то теплое чувство начало расплываться по всему телу Меды, поэтому она обхватила правую руку сестры и легла на её плечо. Нарцисса улыбнулась, накрыла её руку своей, опустила голову так, что её щека коснулась головы Андромеды и прошептала: «Я люблю тебя». Миссис Тонкс посмотрела в её глаза и ответила тоже самое.        — Мне кажется, что все произошло так быстро, что я просто не успел ничего почувствовать, — улыбнулся Поттер.        — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.        — Ну это точно! — кивнула головой Эммелина, а Марлин с Гестией сделали жест рукой, что означало их полное согласие.        — Мини-копия Джеймса, — заметила очевидное Андромеда.        — У меня есть вопрос, пока мы дальше не зашли, — немного застенчиво проговорил Гарри.        — Да? — тепло улыбнулась Молли.        — А как звали моих бабушек и дедушек?        Большинство в шоке замерли и оторопели.        — Ты не знаешь? — больше с сочувствием в голосе спросила Нимфадора.        — Ой, а ты знаешь? — ехидно поинтересовался Билл, ставя подругу максимально в неловкое положение.        Друэлла с Сигнусом замерли на месте, смотря в одну точку, и совершенно не желая поворачивать в сторону.        — Представь себе, — с хорошо выраженным раздражением ответила Нимфадора.        — Тонкс сегодня не в духе? — тихо спросил Сириус, нагнувшись к сестрам.        — Не знаю, до этого все хорошо было, — пожала плечами Андромеда и обратно легла на плечо сестры.        — Помните, Северус просил её отойти для разговора? Может по этому поводу? — шепнула им Нарцисса.        Друэлла, которая сидела справа Андромеды, все слышала и передала мужу, на что он пожал плечами.        — Твою бабушку и дедушку со стороны папы зовут Юфимия и Флимонт, — оповестил крестника Сириус.        — А родителей Лили звали Ванесса и Роберт, — ответила Марлин, которая неоднократно оставалась у Лили с ночёвкой.        Гарри немного опустил голову и произнёс:        — Красивые имена… А отчего они умерли?        — Если я не ошибаюсь, то Поттеры от драконьей оспы, — внедрилась в беседу Августа.        — Да, так и есть, — печально подтвердила Минерва.        Гарри поворачивал голову из стороны в сторону.        — Через год после свадьбы Лили и Джеймса, — добавил Сириус.        — Эта болезнь не лечится разве? — ошарашенно спросил Поттер.        — Лечится, — подняла голову Андромеда. — Но чем старше человек, тем тяжелее её лечить. Родители Джеймса ослабли после бронхита, поэтому их организмы не справились с новой болезнью.        Гарри понадобилось время, чтобы переварить новую информацию.        — Ой, у меня же есть целая коробка фотографий! — вспомнила Марлин, и все почему-то начали улыбаться.        — О да, ты у нас была главным фотографом! — вспомнил Дедалус.        — Зато сколько воспоминаний! — подняла палец вверх МакКиннон. — Я тогда принесу после прочтения главы.        — А родители мамы? — продолжил Гарри.        — Автомобильная катастрофа, — с дрожью в голосе ответила Марлин.        — Лили тогда была беременна тобой, — добавила Андромеда.        — Ужас какой, — прошептал Гарри.        — Если хочешь, поговорим об этом потом, — предложил Сириус, и Гарри кивнул.        — Я могу продолжать? — спросил Рон.        — Да, давай, — кивнула ему сестра.        Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! — Да заткнись ты, Дурсль!        — Поражаюсь реакции Дурсля. Кто-то вломился к нему в дом… — начал излагать свою мысль Сириус.        — Это не его дом, Бродяга. — перебил его Ремус.       Сириус поджал губы и кинул на Ремуса недовольный, но смешной взгляд.        — Какая разница? Суть не меняется. Так вот, ему выломали дверь, а он такой: Сэр, я требую, чтобы вы покинули дом!». Серьёзно? Я бы уже давно такого человека Авадой кинул.        — Да, это и правда странно, — закивал Невилл.        — И опять сесть в Азкабан? — безэмоционально поинтересовалась Нимфадора, все ещё лежа на подоконнике.        Сириус решил не отвечать, видя настроение племянницы. Андромеда наклонилась слегка назад, чтобы посмотреть на дочь, но увидела только ее закиданные ноги.        — Да что с ней твориться?! — сердито прошипела Андромеда, но так тихо, что услышали только Блэки.        — Не ругайся, может что-то её сильно волнует, вот она и срывается, — предостерегла её мама.        — Все равно, что за поведение?        — Потом спросишь у неё, — ответила Нарцисса и положила голову сестры на свое плечо.        Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост. — Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри взял её дрожащими от волнения руками и поспешно открыл, хотя пальцы плохо слушались его. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!»        Блэки, Августа и Минерва скривились.        — Мерлин, как это мило с его стороны! — воскликнула Гермиона.        — И ты это ел? — брезгливо сморщился Драко, обращаясь к Поттеру.        — Вообще нет, там будет причина этому, но это мой первый в жизни торт, поэтому… — неловко начал Гарри.       Северус, сидя в самом конце стола, (напротив сидел Тед Тонкс) услышав эти стола, немного обернулся назад, не понимая как только в 11 лет у ребёнка был первый торт.        — Что ты сейчас сказал? — хором спросили Молли, Сириус и Джинни.        — Вы все правильно расслышали. Они для меня никогда ничего не выготавливали.        Друэлла повернулась к мужу и округлила глаза, а потом снова посмотрела на мальчика со шрамом, после чего на таких же удивленных Минерву и Августу.        — Мы все и так поняли, что они больные, но может… — начал Джордж.        — Никаких «может» Джордж Уизли! Ещё этого нам не хватало! — сурово произнесла миссис Уизли.        Гарри посмотрел на великана. Он хотел поблагодарить его за подарок, но слова благодарности потерялись по пути ко рту, и вместо этого он сказал совсем другое: — Вы кто?        — Гарри, — протянули Джинни и Гермиона, ругая Поттера за бестактность.        — Все нормально, он его не знает же. Нужно отдать Гарри похвалу, что он не испугался его, — проговорила Тонкс, чем привлекла внимание своей семьи.        Тед посмотрел на Аластора, который с легкой обеспокоенностью смотрел на Тонкс.        Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс её. — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть.        — И вот это ты имел ввиду, когда отправлял его на это задание? — тихо обратилась Минерва к Альбусу, который сидел вместе с ней и Августой на диване.        — В независимости от его предпочтений, задание он выполнил достойно, — спокойно ответил ей директор.        — Пить при ребенке? Это достойно? — укоризненно процедила МакГонагалл.        Августа закатила глаза и посмотрела на остальных присутствующих, которые тоже что-то между собой переговаривались, не обращая внимание на дискуссию профессоров. Стать свидетельницей этого, Августа точно не хотела.        — Он этого не сделал, Минерва. Так зачем же придираться к тому, чего и вовсе не было? — блеснув своими очками-половинками, повернулся Дамблдор к Минерве.        — То есть вы считаете, что я придираюсь?        Переход с «ты» на «вы» довольно сильно выражался. Альбус все также смотрел на своего заместителя.        — Можете не отвечать, — бросила Минерва, едва Дамблдор успел открыть рот.        Миссис Лонгботтом беззвучно хлопнула себя по лбу и опустила локоть на подлокотник, подперев им голову. Поведение Минервы смахивало на семнадцатилетнюю студентку, а не на зрелую женщину-профессора со стажем. Самое интересное, что так она себя ведёт только с Дамблдором. То ли это он оказывает на нее такое влияние, то ли она специально, хотя что маловероятно. Детский сад.        Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под чипсов. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином — никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Гарри сразу почувствовал себя так, словно залез в горячую ванну. Гигант сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опорожнять карманы, которых в его куртке было великое множество. На софе появились медный чайник, мятая упаковка сосисок, чайник для заварки, кочерга, несколько кружек с выщербленными краями и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, к которой он приложился, прежде чем приступить к работе.        — Это как у женщин в сумках есть все, так и у Хагрида в карманах? — больше не с вопросом, а с утверждением произнёс Дедалус.        — Что-то типа того, — отозвалась Нимфадора, все тем же задумчивым голосом.        Вскоре хижина наполнилась запахом жарящихся сосисок, весело шипящих на огне. Никто не двинулся с места и не сказал ни слова, пока великан готовил еду, но как только он снял с кочерги шесть нанизанных на нее сосисок — жирных, сочных, чуть подгоревших сосисок, — Дадли беспокойно завертелся.        — Вот тут к Хагриду претензий нет, поступил благородно, — сказала Амелия, смотря на штору, которая колыхалась из-за открытого окна.        — Да, это было правильно, — согласно кивнул Северус, чем заслужил удивленные переглядки студентов.        — Что бы он ни предложил, Дадли, я запрещаю тебе это брать, — резко произнес дядя Вернон. Великан мрачно усмехнулся. — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — насмешливо спросил он. — Да мне б и в голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой.        Подростки, кроме Драко, коротко рассмеялись, кинув взгляд на взрослых.        — Он реально такой жирный? — спросил Малфой у своих однокурсников.        — Ну, вот представь две Миллисенты Булстроуд, примерно так, — пораскинул Джордж.        Глаза Драко расширились и голова медленно повернулась к Поттеру, задевая взглядом маму и бабушку.        — Обалдеть, серьезно? Или он прикалывается? — обратился к Поттеру Драко, указывая большим пальцем на Джорджа.        Гарри просто медленно покачал головой. Слизеринец выпучил глаза, отклонился на спинку дивана и одними губами проговорил одно очень неприличное слово, которое обычно не положено знать людям голубых кровей.        Андромеда тогда посмотрела на племянника и стала единственным свидетелем его «красивых слов». Драко увидел, что тетя заметила и посмотрел прямо ей в глаза. Миссис Тонкс приподняла уголки рта и приложила указательный палец к губам, давая понять, что она — могила. Малфой в благодарность слегка кивнул и незаметно для остальных улыбнулся.        Он протянул сосиски Гарри, который был так голоден, что проглотил их в мгновение ока, думая о том, что в жизни не ел ничего вкуснее. Но даже наслаждаясь сосисками, он не сводил глаз с великана. И наконец решился задать вопрос, который, кроме него, кажется, никто задавать не собирался. — Извините, но я…        — Хочу сосиску… — проговорил Чарли, смотря в потолок.        — Серьёзно? — хором вякнули близнецы и Нимфадора.        — Рон, продолжай, — дотронулась до его плеча Гермиона.       — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнес Гарри. Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде всё про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Э-э-э… Вообще-то нет, — робко выдавил из себя Гарри.        — То есть ваши родственники даже не удосужились рассказать о Хогвартсе? — удивился Сигнус, обращаясь к Гарри.        — Они очень боялись этого, — коротко ответил Гарри на вопрос.        — Мандраж чистой воды, — спокойно проговорила Друэлла.        Нимфадора, пользуясь закрытостью стены, округлила губы и начала пародировать манеру общения её новоиспеченных бабушки и дедушки. Билл, Чарли и Джинни заметили её и постепенно начали хихикать из-за этого. Правда когда папа повернулся к Доре лицом, она тут же успокоилась.        У Хагрида был такой вид, словно его обдали холодной водой. — Извините, — быстро сказал Гарри. — Извините?! — рявкнул Хагрид и повернулся к Дурслям, которые спрятались в тень. — Это им надо извиняться! Я… э-э… знал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились…        Как такое может быть, чтобы ты, будучи полукровкой, не знал о своих способностях! — негодовала Гестия.        — Это какой-то бред, — потерла свои глаза Андромеда.        — Тебе нужно поставить памятник при жизни, — Рон по-дружески пнул его плечом. — Не каждый сможет прожить с ними всю жизнь. Самоубийство какое-то.        — Приспособишься потом, — отмахнулся Гарри. — Ненависть порождает ненависть, так что этим я не занимался.        — Логично, — задумчиво почесал голову Фред.        Мимика Сириус уже минут двадцать оставалась в одном положении — недовольства. Марлин даже это немного рассмешило.        — Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри. — ЧЕМУ?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас!        — О-о-о-о-о, помянем, — с поддельной грустью вздохнул Билл.        — Земля ему пухом, — сказал Джордж.        Казалось, разъяренный великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дурсли съежились от страха у дальней стены. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к Дурслям. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает ВООБЩЕ? Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. В конце концов он ходил в школу и не так уж плохо учился. — Кое-что я знаю, — заявил он. — Математику, например, и всякие другие вещи.        Мародеры и ещё пару ребят разлились смехом.        — Гарри, ты знаешь математику, — мило залепетала Гермиона, во все глаза смотря на друга.        — Не заставляй меня решать тригонометрические уравнения, — нахмурился Гарри и состроил рожицу.        — О, Мерлин, не вспоминайте, — горько сказал Тед, а Андромеда улыбнулась и посмотрела на мужа. .       — Ты учил это тоже? — спросила Тонкс у отца.        — Да, меня заставляли, но я не хотел. Это самый худший предмет в школе.        Мистер и миссис Блэк с интересом слушали зятя, с которым никогда не разговаривали.        — А мне нравилось, — жизнерадостно ответила Гермиона.        — Ещё бы вам не нравилось, мисс Грейнджер, — проговорил Снейп, а Гарри и Рон нахмурились.        Но Хагрид просто отмахнулся от него. — Я ж не об этом… а о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоем мире. О моем мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — непонимающе переспросил Гарри.        — Параллельная вселенная, — таинственно прошептал Фред, на что Перси в очередной раз закатил глаза.        Этот жест увидел Малфой и не понял, почему он себя так ведет по отношению к своей семье. Чтобы удовлетворить свой интерес, Драко нагнулся к уху Джинни и прошептал:        — А что с вашим старостой в семье?        Джинни нахмурилась, а потом ответила:        — Поругался с семьёй.        — А из-за чего?        — Как тебе сказать…        Джинни вкратце начала рассказывать Малфою про всю эту заваруху, обходя некоторые моменты.        Эти двое так заговорились, что не заметили, как Рон остановил чтение и большинство взглядов были обращены к ним.        — Кхм, — кашлянул Чарли, сидя на подлокотнике со стороны сестры.        Джинни, не поворачиваясь к брату, подняла палец вверх и продолжила беседовать. Все улыбнулись, а Нарцисса тихо вздохнула и посмотрела на миссис Уизли, которая абсолютно таким же взглядом смотрела на детей. Взглядом вроде и недовольным, но в тоже время и довольным.        Нимфадора не нашла ничего лучше, как бросить ту самую подушку прямо в брата. Она встала на колени, размахнулась и подушка полетела прямо по траектории к голове Драко.        Шмяк!        Драко словил подушку, едва она долетела до него. Тонкс приоткрыла рот и возмущенно фыркнула.        — Ха, — и показал ей язык.        — Смеется тот, кто смеется последним, — предостерегла его Нимфадора.        — Мы ещё посмотрим.        — Осторожно, Драко, ты имеешь дело с особо опасным аврором. Если вывести ее из себя, то будет капут, — оповестил парня Чарли.        — Ужас какой, — покачал головой Малфой. — Как же ты с ней тогда дружишь?        Чарли тяжело вздохнул, посмотрел на улыбающуюся девушку и ответил:        — Выхода нет.        Почти все, кроме Перси, Снейпа и Грюма, рассмеялись. Друэлла посмотрела на своих дочерей и произнесла: «Как быстро они у вас поладили». «Точно!» — ответила маме Андромеда.        Тонкс продолжала улыбаться, смотря на своего лучшего друга, который один из немногих, кто смог поднять ей настроение. Переведя взгляд на папу, а после на тетю, она нечаянно столкнулась взглядом со своим дедушкой. Она резко вздохнула, сделала максимально нелепое выражение лица и обратно посмотрела на Чарли.        У Хагрида был такой вид, словно он вот-вот взорвется. — ДУРСЛЬ! — прогремел он. Дядя Вернон, побледневший от ужаса, что-то неразборчиво прошептал. Хагрид отвернулся от него и посмотрел на Гарри полубезумным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость.        — Похоже фраза: «Проснуться знаменитым» действительно рабочая, — заметил Невилл.        — А ведь реально, — пробормотал Рон.        — Не совсем правильная выражение. Я бы на его месте не стала говорить это ребенку, который ничего не знает, — высказалась Нарцисса.        — Он, наверное, не ожидал того, что Гарри не знает, поэтому и растерялся. — предположила Марлин, закинув свою ногу на колено Сириуса.        Блэк улыбнулся погладил ее по колену.        — Вполне возможно, — сказала Минерва.        — Что? — Гарри не верил своим ушам. — Разве мои мама и папа… разве они были известными людьми? — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором.        — Твою мантикору за ногу, это жесть! — выкрикнул Джордж.        — Джордж, что за слова? — попрекнул его Артур.        — Не, па, ну, а как это еще описать? Как твоя тетя, Гарри, могла тебе не рассказать про твою маму! Её родную сестру! — зашипел он.        — Полностью согласен, — разделил его мнение (впрочем как и все) Тед.        — Идиотизм какой-то, — прогрохотал Грюм.        — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. Дядя Вернон внезапно обрел дар речи. — Прекратите! — скомандовал он. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику!        — Ой-й-й! — Билл встал и вышел, а потом снова зашёл, умерив свой пыл.        Волшебники были в необычайном потрясении. Минерва с Августой возмущались между собой, как и Друэлла с Сигнусом. Гнев Сириуса вообще описать сложно. Рука Марлин в его руке — вот что останавливало его, чтобы не начать орать. Ну и ещё воспитание, поклон покойным Вальбурге и Ориону.        Друзья Гарри чувствовали себя обиженными, потому что Поттер ничего не рассказывал им. Естественно, они знали о ненормальности его семейки, но чтобы настолько…        Хагрид посмотрел на него с такой яростью, что даже куда более храбрый человек, чем дядя Вернон, сжался бы под этим взглядом. А когда Хагрид заговорил, то казалось, что он делает ударение на каждом слоге. — Вы что, никогда ему ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома вашего, этими вот глазами видел, как Дамблдор письмо в одеяло положил! А вы, выходит, за столько лет ему так и не рассказали ничего, прятали всё от него, да? — Прятали от меня что? — поспешно поинтересовался Гарри. — ПРЕКРАТИТЕ! Я ВАМ ЗАПРЕЩАЮ! — нервно заверещал дядя Вернон. Тетя Петунья глубоко вдохнула воздух с таким видом, словно ужасно боялась того, что последует за этими словами. — Эй, вы, пустые головы, сходите вон проветритесь, может, полегчает, — посоветовал им Хагрид, поворачиваясь к Гарри. — Короче так, Гарри, ты волшебник, понял? В доме воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом моря и приглушенным свистом ветра.        — Гарри, ты понял? — смешной интонацией повторил Фред.        — Не очень, — улыбнулся он, и студенты засмеялись.        — Как их там Хагрид на мелкие кусочки не разорвал? — задал риторический вопрос Ремус.        — Им крупно повезло, — подытожила Амелия.        — Родились в рубашке, — продолжила Гермиона.        — Выиграли счастливый билет, — сказал Рон.        — Наступила белая полоса в жизни, — стараясь не заржать, проговорил Билл.        — Господи, да что с вами такое? — осмотрелся вокруг Драко, дав ребятам возможно засмеяться.        — Детский сад, — вздохнула Тонкс.        — Я кто? — Гарри почувствовал, что у него отвисла нижняя челюсть.        — Задаюсь этим вопросом уже тридцать шестой год… — грустно изрекла Гестия, ляг на плечо Динглу.        Мародёры, Марлин и сёстры Блэк прыснули.        — Ну, ясное дело кто — волшебник ты. — Хагрид сел обратно на софу, которая протяжно застонала и просела еще ниже. — И еще какой! А будешь еще лучше… когда немного… э-э… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? И вообще пора тебе письмо свое прочитать.        — Хагрид как в воду глядел, — констатировала Гермиона.        — Мерлин, где ты берешь такие выражения? — спросил Драко.        — Читаю маггловскую литературу, — просто ответила она.        — А, ну теперь ясно, — поджал губы он и посмотрел на бабушку, которая о чем-то разговаривала с тетей.       Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора        — У меня сердце всегда тает, когда я читаю вашу подпись, профессор, — рассказала маленький факт Гермиона.        МакГонагалл смущенно улыбнулась и посмотрела на Августу, которая подмигнула ей.        — О да, полностью согласна, — поддержала подругу Джинни.        Гарри показалось, что у него в голове устроили фейерверк. Вопросы, один ярче и жарче другого, взлетали в воздух и падали вниз, а Гарри всё никак не мог решить, какой задать первым. Прошло несколько минут, прежде чем он неуверенно выдавил из себя: — Что это значит: они ждут мою сову?        — Так и думала, что ты спросишь, — вздохнула Джинни.        — Я офигел, когда узнал, что можно переписываться совами, — поделился Гарри.        — Вот это да, — грустным тоном сказала Гермиона.        — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чем, — произнес Хагрид, хлопнув себя по лбу так сильно, что этим ударом вполне мог бы сбить с ног лошадь. А затем запустил руку в карман куртки и вытащил оттуда сову — настоящую, живую и немного взъерошенную, — а также длинное перо и свиток пергамента. Хагрид начал писать, высунув язык, а Гарри внимательно читал написанное:

Дорогой мистер Дамблдор!

Передал Гарри его письмо. Завтра еду с ним, чтобы купить всё необходимое. Погода ужасная. Надеюсь, с Вами всё в порядке.

Хагрид        — Кратко и по делу, — одобрил Грюм.        — Погода в письме была главной! — с сарказмом проговорил Джордж.        — Зато у директора было представление, какая была погода на дворе, — тихо отчеканила Минерва, глядя на свои колени.        Августа пихнула подругу плечом, мол, ты что творишь, но Минерва посмотрела на нее взглядом, а-ля «не лезь, это план». Женщине шестьдесят лет на минуточку.        Хагрид скатал свиток, сунул его сове в клюв, подошел к двери и вышвырнул птицу туда, где бушевал ураган. Затем вернулся и сел обратно на софу. При этом вид у него был такой, словно сделал он что-то совершенно обычное, например поговорил по телефону. Гарри вдруг понял, что сидит с открытым ртом, и быстро захлопнул его.        Всех эта сцена позабавила, а Гарри стало немного стыдно.        — Я устал чита-а-а-ать, — начал ныть Рон.        — О, Мерлин и Моргана, тебе осталось восемь страниц, — оповестила его Гермиона, перед этим выхватив книгу из его рук, и посчитав страницы.        — Не ленись, — ударил его по плечу Билл, а Рон сморщился.        — Билл, у тебя тяжелая рука такая, — сказала Нимфадора, лежа на подоконнике, подперев голову рукой.        Тонкс не знала, зачем она это сказала, но родители вопросительно повернулись к ней, но она их проигнорировала.        — Оу, ты смотришь на мои руки? — кокетливо пошевелил бровями Билл.        — Конечно, только на них и смотрю весь день, — восторженно ответила Нимфадора.        Андромеда с Молли в шоке переглянулись, а потом услышав смех их детей, поняли, что это как всегда шутки.        — Господи, у вас такая интонация была, — с облегчением выдохнула Гермиона.        — Какая? — поинтересовался Чарльз.        — Не при взрослых сказано, — добавила Джинни.       Взрослые прыснули и посмотрел на компанию озабоченным взглядом.        — Так на чем мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. В этот момент из тени вышел дядя Вернон. Лицо его всё еще было пепельно-серым от страха, но на нем отчетливо читалась злость. — Он никуда не поедет, — сказал дядя Вернон. Хагрид хмыкнул. — Знаешь, хотел бы я посмотреть, как такой храбрый магл, как ты, его остановит…        — Я о том же подумал, маггл остановит мага, хм, интересно, — хмыкнул Дедалус.        — Он, наверное, думает, что всемогущий, — предложил Невилл.        — Кто? — с интересом переспросил Гарри. — Магл, — пояснил Хагрид. — Так мы называем всех неволшебников — маглы. Да, не повезло тебе… ну, в том плане, что хуже маглов, чем эти, я в жизни не видал.        Ребята загоготали.        — Хагрид такой прямолинейный, — улыбнулась Амелия.        — Так это чистейшая правда, — развел руки Сириус.        — Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, — упрямо продолжил дядя Вернон, — что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник!        — Простите, а что значит «вытравим и выбьем»?! Мерлин, Гарри, неужели… — проговорила Марлин.        — Рон, читай быстрее! — поторопила его Гермиона.        — Так вы знали? — недоверчиво спросил Гарри. — Вы знали, что я… что я волшебник? — Знали ли мы?! — внезапно взвизгнула тетя Петунья. — Знали ли мы? Да, конечно, знали! Как мы могли не знать, когда мы знали, кем была моя чертова сестрица! О, она в свое время тоже получила такое письмо и исчезла, уехала в эту школу и каждое лето на каникулы приезжала домой, и её карманы были полны лягушачьей икры, а сама она всё время превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто знал ей цену, — она была чудовищем, настоящим чудовищем! Но не для наших родителей, они-то с ней сюсюкались — Лили то, Лили это! Они гордились, что в их семье есть своя ведьма!        — Лили и мизинца твоего не стоила! — злобно проговорил Сириус.        — Вот же тва… — Чарли вовремя закрыл Биллу рот.        — От нее так и веет завистью, — заметила очевидное Друэлла.        — Поттер, ты у них как домовик жил? — понтересовался Мафлой, с плохо скрываемым омерзением по отношению к магглам.        — Нет, так преувеличивать не будем, но что-то похожее, — помахал рукой Поттер, прикидывая насколько все серьёзно.        — Теперь я понял, как все смотрелись со стороны, когда чморили тебя в том году.        — Драко, тебя осенило! Хоть кого-то, — приложила руку к сердцу Джинни.        — Вот так вот, — вцепил руки в замок Малфой.        Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и после глубокого вдоха разразилась не менее длинной и гневной тирадой. Казалось, что эти слова копились в ней много лет, и все эти годы она хотела их выкрикнуть, но сдерживалась, и только теперь позволила себе выплеснуть их наружу. — А потом в школе она встретила этого Поттера, и они уехали вместе и поженились, и у них родился ты.        — Что за бред она несет? — с омерзением покосился на книгу Сириус. — Куда по ее мнению они уехали?        — Может она имела ввиду, что из родительского дома? — подкинул вариант Дамблдор.        — Сомневаюсь, Лили и Джим находились в Лондоне, точнее в пригороде, и довольно часто ездили к её родителям, — вспомнил Люпин.        И конечно же я знала, что ты будешь такой же, такой же странный, такой же… ненормальный! А потом она, видите ли, взорвалась, а тебя подсунули нам!        На друзей Поттеров эта фраза подействовала так болезненно, что Марлин подорвалась и, если бы Сириус ее не остановил, она бы разнесла все к чертям. Северус крепко сжал кулаки так, что костяшки стали бледными. Андромеда тихо проговорила все хорошее, что она думает о сестре Лили. А вот Сириус и Ремус остались с серьёзным выражением лица.        — Какое право она имеет так говорить о Лили! Почему бы ей не засунуть свою зависть в одно место и перестать плеваться ядом! Да если если бы она знала, как Лилс переживала по этому поводу, сколько она пролила слёз из-за неё, она бы заткнула свой поганый рот и никогда в своей жизни не произносила это! — в истерике прошипела МакКиннон, смотря то в потолок, то в пол, то куда-то ещё.        — Прекрати, — совсем тихо произнесла Андромеда, наклонившись к ним. — Тебе нельзя. Сделаешь только хуже себе.        — Она права, детка, остынь, — прошептал Сириус ей в волосы, крепко держа её за руку.        — Взорвались? Я знаю, она родилась глупой, но почему у нее рецидив? — спокойно, но с возмущением в голосе сказал мистер Блэк.        — Взорвалась? — спросил он. — Вы же говорили, что мои родители погибли в автокатастрофе!        Все. Абсолютно все присутствующие впали в ступор.        — Мама, папа, простите, но они, блять, больные? — произнес Билл.        Никто не стал удивляться мату Уизли.        — Автокатастрофа?! Какими недоразвитыми людьми нужно быть, чтобы так врать? — поникло прошептала Амелия.        — Святая Моргана… — Сириус отодвинул стул, поставил локти на колени и оперся лбом о ладони.        Боль, вина, разочарования мучили его. Не было агрессии на Дурслей, только на себя — за свою глупость, никому ненужную месть. Только на себя. Этого всего, черт возьми, могло и не быть, если бы он хоть раз в жизни включил мозг и подумал о ком-то кроме себя! Идиот. Кретин. Придурок.        Все молчали, что-то раскидывали у себя в голове, раздавался только умиротворенный шепот Марлин, которая отвернулась от всех и успокаивала Сириуса. Естественно, никто не слышал ее слов. Рон понял, что нужно читать дальше, толку от его молчания тоже нет.        — АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид и так яростно вскочил с софы, что Дурсли попятились обратно в угол. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребенок с пеленок знает! И родителей твоих тоже! — Но почему? — В голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось, с мамой и папой? Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность.        — И как Хариду пришлось выкручиваться? — озадаченно покрутила пальцем Нарцисса. — Его ведь, я так понимаю, послали забрать мистера Поттера, а тут такое…        — Он был обескуражен, мягко говоря, — вспомнил Поттер.        — Да, не ждал я такого, — произнес он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой. Он мрачно посмотрел на Дурслей. — Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу, н-ну… то, что могу, конечно, а могу не всё, потому как, э-э… загадок много осталось, непонятного всякого…        — Да он просто описал мою жизнь в последних словосочетаниях, — усмехнулся Поттер.        Профессор МакГонагалл с такой болью в глазах посмотрела на гриффиндорца, что у Гарри защемило сердце. Сколько оказывается вокруг людей, которые реально о нем беспокоятся и любят. Мог бы он себе это представить четыре года назад?        Он снова сел и уставился на огонь. — Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают… — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя.        — Он бледнокожий безносый ублюдок, который занимается геноцидом, — высказался Чарли.        — Сынок, пожалуйста… — дрожащим голосом проговорила Молли, имея ввиду то, что за такое Авада Кедара обеспечена. Для Молли это персональная боль, ведь когда-то её братья говорили тоже самое…        — Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. — Но почему? — Клянусь драконом, Гарри, люди всё еще боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко всё это… Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его… Хагрид задохнулся от волнения и замолк. — Может быть, вы лучше напишете это имя? — предложил Гарри. — Нет… не знаю я, как оно пишется. Ну ладно… э-э… Волан-де-Морт, — выдавил наконец Хагрид, передернувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю.        — Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит, — процитировал одного гения Невилл.        — Безусловно, Невилл, — согласилась с этим высказыванием его бабушка.       В общем, этот волшебник лет так… э-э… двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше её становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся.        — Это оспорить и нельзя, — подтвердила Гестия.        — Так и есть, — прошептала Минерва.        Потому и на школу напасть не решился… э-э… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Темную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и…        В столовой была такая мертвая тишина, что казалось от образовавшегося холода в помещении у всех побежали мурашки. Поэтому Нимфадора тихо слезла с подоконника, села на свободный стул рядом с папой, поджала ноги и, обняв Теда, легла на его грудь.        Марлин поднесла кулак ко рту, сверля взглядом стол, как и Ремус с Сириусом.        — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — МакКиннонов, Боунсов, Пруэттов, а ты ребенком был, а выжил.        Амелия отвернулась к окну, поставив локоть на спинку стула, поднесла пальцы к щекам, сдерживая слёзы. Андромеда, которая сидела через два места от нее, встала и взяв стул от стены, присела рядом с ней. Женщина гладила Амелию по спине, держала её за руку.       Тогда Амелия Боунс потеряла брата с его женой, сестру, мать, отца и всех в один день. Осталась у нее только Сьюзен.        Молли ушла на кухню, совершенно не желая, расплакаться при всех, а сдерживать слезы миссис Уизли никогда не умела. Артур, безусловно, последовал за женой. Без его поддержки она не выживет. Только там Молли позволит себе разрыдаться прямо в рубашку мужа, а он будет только сильнее её обнимать.       Много лет назад она потеряла своих братьев.        Марлин оставалась в таком же положении: никуда не отворачиваясь, не уходя. Слезы просто скатывались по щекам, по руке; в глазах стояла вода и ничего не было видно, но она не шевелилась, а только очень крепко держала руку Сириуса под столом.       Волан-де-Морт забрал у нее самое дорогое: маму и брата. Он у всех забрал самое дорогое.

***

Дочитывать вслух никто не стал. Рон передавал книгу по порядку, дабы они прочитали это про себя. Из-за одного небольшого упоминания про первую войну, многим было больно как тогда, ведь это были раны, которые не затянутся никогда.