Белые области

Человек — всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он — тростник мыслящий. Не нужно вселенной ополчаться против него, чтобы его уничтожить: достаточно дуновения ветра, капли воды, чтобы убить его. Но если бы вселенная его уничтожила, человек все же оставался бы более достойным, чем то, что его убивает, ибо он знает, что умирает, тогда как о преимуществе, которое над ним имеет вселенная, она ничего не знает. Блез Паскаль

- Вы должны заполнить стандартную форму для получения доступа к программе «Белые области», - за сегодняшний день Ян повторил эту фразу около девяноста раз. Прошло почти четыреста восемьдесят рабочих минут. Примерно пять целых и тридцать три сотых минуты на человека. Лимит по работе с одним заявителем составляет шесть минут. Пока Ян укладывался. - Но это не гарантирует, что мне сделают инъекцию? – собеседник Яна тихий молодой парень, чем-то похожий на него самого. Изможденное лицо со стертым «служебным» выражением. Нельзя сказать, красив ли он. Красив ли Ян. Возможно, под слоем повседневной патины. Ян кинул короткий взгляд в планшет, где клиент уже ввел большую часть данных. Майкл Дональдсон, двадцать три года. Причина заявки: буллинг. - Работа с социальным психологом не помогает, - безнадежно продолжал уговаривать клиент, имя которого уже начало исчезать у Яна из головы. Лишние данные. Они всегда исчезают, как будто кто-то нажимает делит. - У препарата имеются противопоказания. Это пилот, вы должны понимать риск. К тому же, предстоит сдать анализы, - объяснил Ян. Человек перед ним смотрел на него своими темными тревожными глазами, но не видел. Взгляд, обращенный внутрь себя. Прямо сейчас, в эту минуту, Майкл Дональдсон чувствует то же самое, как когда-то в школе – он говорит и говорит, но его никто не слушает. Его игнорируют одноклассники, обращая внимание только тогда, когда нужно его пнуть. Пытаются не игнорировать учителя, но вспоминают о своей обязанности поддерживать порядок только после очередной драки. Ян кинул взгляд на наручные часы. До превышения лимита оставались жалкие пятьдесят секунд, а в графе «подпись» до сих пор было пусто. Наконец, Дональдсон взял перо и провел по экрану. Ян привычно сдержал облегченный вздох: - Ваша заявка принята и будет обработана согласно очереди, ее номер и статус можно посмотреть в вашем личном кабинете. Пароль и логин мы направили вам в смс-сообщении. Вот и все. Дональдсон вышел, насекомоподобно сгорбив неширокие плечи. Ян быстро переключил планшет на чистый бланк. Белый экран с логотипом и двумя окошками для ввода кодирующей информации. «Белые области». До конца рабочего дня еще оставалась четверть часа. Не успела дверь закрыться, как вошел следующий клиент. На ней были джинсы кричащего алого оттенка и короткий черный топ, лицо – из тех, что никогда не нравились Яну. Слишком много модификаций, чтобы разглядеть что-то настоящее. Как она выглядела в девять лет? В четырнадцать, когда только родители могли выдать разрешение на пластику? Девушка сразу же начала набирать строки в планшете, едва удостоив Яна взглядом. Понимает, что он просто часть большого механизма, винтик, и ничего не решает? Или просто не хочет тратить свое драгоценное время и закончить с процедурой побыстрее? Как будто это прием у нарколога. Как будто память – это то, чего стоит стыдиться, а ее стирание – необходимая гигиеническая процедура, как чистка зубов или мытье рук. София Джанг, двадцать семь лет. Причина заявки: … На этой графе девушка остановилась. Ян терпеливо ждал, когда она задаст, наконец, вопрос. Что она хотела забыть? Неудачный первый опыт с парнем? Бывшего мужа, который был абьюзером или казался ей таковым? - Мой дед умер, - в ее глазах заблестели слезы. Ян потянулся к коробочке с одноразовыми платками, но она, взяв один, просто скомкала его в руках, не вытерев лицо. - Вы точно уверены, что хотели бы об этом забыть? – так как она молчала, спросил Ян, кинув взгляд на таймер. Время неумолимо. - Я хочу забыть о чувстве вины, если можно так выразиться… Перед тем, как он умер, он долго болел, и мы сдали его в клинику. Оттуда он написал мне несколько писем, все спрашивал, когда я приду, но я была слишком занята своей жизнью и… Я не могу простить себе этого, хочу об этом забыть. - Чувство вины является положительной причиной для применения препарата, но вы должны будете представить в личном кабинете справку о том, что уже прошли курс реабилитации у психолога, и ваша семья не против, чтобы вы забыли об одном из ее членов. - Он же умер! – Ян понял, что забыл, как звали девушку, и подглядел в анкету на планшете. Оставалось чуть больше трех минут. - Мисс Джанг, таковы правила. Если ваше решение может причинить травматический вред другим людям или их финансовым интересам, мы не можем включить вас в программу «Белые области». - У меня есть справки, - она, наконец, коснулась лица платком. Ее щеки горели даже под слоем аккуратного тона. - Тогда вы можете продолжить заполнять, - кивнул Ян, вновь незаметно отводя взгляд к часам. Девушка поставила свою подпись, получила дежурные инструкции и вышла. На часах было 18:57. Его смена заканчивалась. Сейчас заявления поступят в обработку, и можно будет посмотреть статистику – что именно люди чаще всего хотят забыть? Сегодня это было: Детская травма (домашнее насилие, школьный буллинг) – 27 пациентов Неудачные отношения – 25 пациентов Все, что связано с определенным человеком – 13 пациентов Причинение вреда другим действием или бездействием – 11 пациентов Провал в карьере, неудачи в поступлении в вуз – 10 пациентов Убийство – 4 пациента Ян выключил монитор и зажмурился. Под веками ощущался раскаленный песок. Контактные линзы, которые должны были пропускать влагу и дышать, казались двумя кусками свинца в глазах. Ему нужно встать и пойти домой. Рабочий день окончен, сюда больше никто не войдет – лимит времени на одного клиента составляет шесть минут, а последние минуты предназначены на закрытие смены. Завтра у него должен был быть выходной, но Яна попросили выйти на подработку в отдел по обслуживанию вип-клиентов. Там кто-то заболел. Такой возможностью не разбрасываются – если он хорошо отработает, его могут повысить. В отделе випов бывает по два-три клиента в день, а большую часть времени операторы сидят в телефонах и гоняют в игры, получая при этом на порядок больше, чем Ян в его отделе работы с физическими лицами, где народ не кончается целый день. Вип-клиенты очень не любят, когда их заставляют ждать. Именно на их деньги открыт проект «Белые области». Обычные люди на этапе пилота не платят ничего. Это подопытные кролики. «Начните жизнь с чистого листа», гласит слоган компании. Никто и представить себе не мог того потока желающих, который хлынул в офисы, когда стало известно об успешных первых испытаниях инновационного препарата, который позволяет стереть из своей памяти все, что вызывает падение качества жизни. Никаких больше незавершенных гештальтов и флэшбеков. Не успел высказать своему отцу о том, какой он ублюдок или сказать спасибо перед его смертью и теперь живешь с этим? Не беда, «Белые области» легко и безболезненно приходят на помощь. Препарат копирует и усиливает свойство самой памяти, стирая неудобные воспоминания гораздо быстрее, чем это происходит естественным путем. Забывать в человеческой природе. Если бы этого не происходило, мир сошел бы с ума. 19:00 Ян отправился за своими вещами – из помещения столовой нужно было забрать контейнер из-под обеда, но он снова куда-то подевался. Контейнеры рядовых сотрудников компании хранились в трех больших холодильниках вперемешку, перерыв на обед был в разное время, потому что довольно скромных размеров столовая не могла вместить всех. На столах валялись коробки из-под пиццы – кто-то праздновал удачное закрытие месяца или день рождения. В отделе Яна такие вещи были редкостью – у них просто не было времени и сил на то, чтобы что-то отмечать. Чаще всего доставку заказывали те, кто работал с випами или юридическими лицами. Препарат поставляли в клиники, где вовсю тестировали на обычных сумасшедших (с разрешения родственников) и невменяемых преступниках. Ян не был до конца уверен, что это вообще законно. Но «Белые области» просочились в каждую область жизни, как просачивается плесень. Контейнера не нашлось на том месте, где он его оставил. И рядом – тоже. Это случалось постоянно, потому что пластиковые емкости выглядят очень похоже. Иногда, если везло еще меньше, можно было вообще обнаружить, что кто-то сожрал твой обед. И вот это уже вряд ли могло быть просто ошибкой. Ян бесцельно постоял перед открытым холодильником секунд тридцать, ощущая на своем лице прикосновение искусственной зимы. За окнами было еще светло. Они выходили во двор огромной клиники, где среди асфальта стояло одно-единственное, очень старое и раскидистое дерево. Осенью вся земля под ним была усеяна алыми листьями. Это было похоже на лужу крови. Ян подумал о том, что прямо сейчас кто-то открывает глаза после инъекции препарата. Что они захотели забыть? Чем дольше он работал, тем чаще получалось угадать хотя бы примерно. Но никогда нельзя было сказать наверняка. Контейнер с прилепленной скотчем бумажкой с его именем нашелся в самом низу целой стопки. Видимо, кому-то он мешал, и его засунули туда, когда забирали свой обед. «Ян М» Ян Мартингейл. Слишком длинная фамилия, чтобы писать ее целиком. Она даже на электронном пропуске и бэйдже еле помещалась. Хорошо, хотя бы имя было достаточно коротким. Ян забрал свой контейнер, сунул в рюкзак, мимоходом оглядел себя в зеркале – все сотрудники выглядели в нем чуточку уродливее, чем были на самом деле. Еще далеко до недоразвитых физиономий пещерных троллей, но лихорадочный блеск в глазах, широкие щедрые мазки теней и нездоровая бледность кожи еще никого не украшали. Ян привык к этому темному зазеркальному двойнику – тот был похож на отставного офисного вампира, сидящего на скудном пайке из голубиного фарша. Слегка пригладив темные волосы и ослабив узел галстука (у трупа в тусклой поверхности стекла промелькнуло облегчение на лице), он направился к выходу.