Белые области

Сообразив, что Тони сейчас здесь появится, Ян вскочил с кровати. Разгладил покрывало судорожным движением. Боже, чем он занят! Но встречать Харрикена, разлегшись на ложе в римских традициях, точно не стоило. У них должен состояться серьезный разговор, и Ян уже пожалел, что был таким дофига смелым и скинул Тони ту нарезку, оповещая о своем рейде в глубину воспоминаний Адама. Надо было как-то это все замять, с другой стороны, как это вообще замнешь? В итоге Ян метнулся в кресло, сел там, но ему не понравилась его деревянная поза и он уже собирался было побежать к ближайшему окну - чтобы в середине неудобного разговора можно было броситься в бездну, например, – но тут в двери спальни раздался тихий стук. - Войдите! – сорванным голосом разрешил Ян. Это был какой-то кошмарный сон наяву. Если бы императору демонов можно было обливаться потом, он бы уже весь взмок, наверное. Двойные двери распахнулись сами собой, впуская принца Дайма. В отличие от Яна, тот не казался смущенным, а метания по комнате, часть из которых Тони успел увидеть, позабавили его. И все же Харрикен выглядел столь холодно... Ему плевать, что Ян все посмотрел. Кольнуло неожиданной обидой, Ян моргнул несколько раз, пытаясь сосредоточиться. Нет, он не может что-то почувствовать именно сейчас. Будет слишком несправедливо… хотя несправедливо ли? Ведь в прошлом именно Адам отшил Харрикена, так что теперь самое время для совершения мести. Но почему, почему? Он ведь ничего ему не сделал! Это все Адам и… Ян застыл на середине своего броска к окну, стискивая за спиной руки и разворачиваясь к Тони: - Привет, - ничего лучше он не смог из себя выдавить. - Привет, - с усмешкой отозвался Харрикен. Двери за ним так же бесшумно закрылись. На этот раз на нем не было брони, в которой Ян привык видеть принца Дайма. Черный камзол, облегающие штаны, высокие сапоги. Харрикен выглядел изысканным и строгим придворным, вельможей, а не воителем, однако Ян никогда бы не обманулся этой обложкой, он слишком много всего недавно посмотрел. - Ты правда нашел лекарство? Вот так, сразу к делу. Ян мысленно перевел дух. Может быть, это окажется проще, чем он ожидал. И Тони не отреагирует на его глупую провокацию. Он ведь ничего такого не планировал, все сделал под влиянием сиюминутного порыва и… лучше было действительно поговорить о лекарстве. Ян прочистил горло: - Я… не уверен, не думаю, что тебе следует его испытывать. Это может тебя убить. - И ты намереваешься испытать это на себе, да? – проницательный ублюдок, безнадежно подумал Ян. Если он понимает это, то сколько всего он еще понял и намеренно проигнорировал? - Почему бы и нет, - смело заявил Ками. - Умрешь, просматривая терабайты порно… - Харрикен произнес это столь медовым голосом, что Ян подумал – примерно такой смерти он ему и желает. Точнее, не ему. Адаму. Но расхлебывать все дерьмо должен он. - Возможно, я не умру. Я думаю, «Белые области» специально всем говорят, что нельзя сидеть в виаре после укола. Потому что на самом деле это стимулирует мозг, вызывая обратную реакцию, и память возвращается. - Смелая теория, но если ты не прав, то через пару месяцев или даже недель мне придется устроить твои похороны. - Значит, я провалюсь, и можно подумать, ты будешь сожалеть о моей смерти! – черт, черт, черт. Почему он не может говорить так же спокойно, как Тони? Зачем вся эта патетика. Черт! Ян почти слышал хруст пальцев на левой руке под пальцами правой. Он глубоко вдохнул и посмотрел на Харрикена. Тот остался невозмутим, а может, просто поотрубал себе лишние эмоции на лице, когда шел сюда. Ян не догадался сделать того же самого и теперь досадовал, понимая, как Тони внутренне наслаждается его заячьими метаниями. - Конечно, я буду сожалеть о твоей смерти, - произнес Харрикен с самым милым видом, - кто тогда будет делать лекарство, если ты помрешь, занимаясь сексом раз за разом? - Слушай, моя теория на этом не заканчивается, ясно? – рассержено прошипел Ян, осознавая, как безнадежно он проигрывает этот раунд, но уже не в силах остановиться. - Вторая ее часть состоит в том, чтобы проживать моменты гибели персонажа. На заре виара от этого умирали по-настоящему, и тогда разрабы придумали фишку с достаточно сильными приятными ощущениями во время твоего убийства. Эйфорический полет, пока тебе выпускают кишки. В Хадаль реализовано и то, и другое, так что… но я не могу проверить, прав я или нет, Ками ни разу не убивали. - Могу тебе в этом помочь, Ками очень даже можно убить, если он не сопротивляется, - хмыкнул Тони, - но нужно быть уверенными, что это безопасно. Пока мне все это совершенно не нравится, ты творишь какую-то дичь, ты сбежал сюда, предпочитая моему обществу смерть. Причем в реале. Ян еще раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Надо сделать так, чтобы Тони ему поверил. - Мне все это нравится не больше, чем тебе! Но есть кое-что… я кое-что вспомнил, когда… в общем, сразу после окончания той катки с разрушением замка и пляжем, Адам прислал тебе скрин экрана с синим небом и белыми облаками. - И с цитатой про шторм, - Харрикен посерьезнел, - так ты думаешь… ты правда что-то вспоминаешь? - Совсем немногое, - Ян сумел, наконец, расцепить пальцы и прошелся по комнате, чувствуя, что даже уши у него пылают. Но льстивые зеркала отразили все такую же прекрасную маску лица Ками – высокие скулы лишь слегка тронуты бледным румянцем, а локоны в беспорядке растрепались, но даже это выглядело продуманным и чувственно притягивало. - Я считаю, нужно проверить мою теорию как можно скорее. И если ты не хочешь, чтобы это был я, найди кого-нибудь, - облек Ян свои мысли в приказ, не глядя на Тони. Так было лучше, когда он остался где-то за спиной, а перед глазами за окном таинственно мерцали звезды Млечного пути, слишком крупные, чтобы быть земными. Так он мог снова стать Ками, а Ками знал, что со всем этим делать. - Хорошо. Пойду займусь поиском подопытных кроликов. - Подожди, - попросил его Ян. Нужно было молчать, не задавать мучающий его вопрос, ведь он и сам мог бы все увидеть и догадаться. Он смотрел на собственные пальцы с аккуратными черными когтями, под которыми легко мог раскрошиться позолоченный мрамор подоконника, изорваться шелк подушек, брошенных поверх, чтобы можно быть сидеть на окне. - За что Адам казнил тебя? - За то, что я предложил попробовать в реале, - донесся до Яна насмешливый голос Тони, - расслабься: больше я на это не попадусь. Это было… помутнение разума, что ли. Я преследовал чертового мальчишку, как маньяк… ему ведь едва исполнилось восемнадцать, я был старше… опытнее… и, когда все закончилось, я понял, что ему никогда не было нужно ничего в реале. Он просто испугался, как сейчас боишься ты. Меня, но в гораздо большей степени – себя самого. Натворил дел и в кусты. - Черт, прости, пожалуйста! – в порыве испанского стыда воскликнул Ян, - но ты правда вел себя, как придурок и… продолжаешь исполнять херню, заперев меня здесь… - Ради антидота, - добавил Тони с загадочной усмешкой, - я не покушаюсь на твою задницу, говорю же. Хотя изначально я хотел получить лекарство и грохнуть тебя, потому что такова уж моя натура… особенно когда ты потребовал половину моих денег, - Ян ощутил, как ему становится совсем неуютно под темным и затягивающим взглядом Харрикена, которого он продолжал видеть в оконном стекле, как в зеркале. - Можешь так и сделать, - ядовито отозвался он, - грохнуть меня и избавить от всех проблем сразу. - Но потом я узнал тебя чуть лучше и передумал, - на этот раз Тони не смеялся, голос смягчился, даже если физиономия и оставалась хищной. - Пожалуй, если у тебя получится, я правда тебе заплачу. - Заткнись, я не собираюсь дружить с тобой. Можешь быть говнюком, как раньше, так привычнее. Мой лучший друг оставил меня наедине с трупом и уговаривал позвонить копам, теперь я считаю, что дружба - это полное говно! Ян обернулся, тяжело дыша и чувствуя, что очень зря позволил разговору продолжаться. Ему нужно было выговориться, но кандидатура Тони, который его не выносит на дух, едва ли может подойти. - Просто твой друг – полное говно, - утешающе произнес Харрикен, не оправдывая ожиданий, - вот и все. - Друг, какого я и заслуживаю, - Ками опустил голову, невидящим взглядом сверля мозаичные узоры на полу. - Типа того, - не стал спорить Харрикен, - какого заслуживал Адам, но не ты. - Я и есть он. - Не совсем, хотя вы похожи сильнее, чем кажется… ты все-таки другой. Не скажу, что таким ты нравишься мне больше, потому что ты жалок… человечен… но, наверное, да, все-таки больше, потому что ты еще и добр, и знаешь, что такое боль, и не хочешь, чтобы другим было больно. - Хватит! – Ян снова резко отвернулся к окну, крепко зажмуривая глаза и чувствуя предательскую влагу. Ками мог… плакать? Дьявол мог плакать, как в той старой игре. Темные мокрые пятнышки остались на подушках там, куда упали его слезы. В отражении он увидел искаженное болью лицо морской наяды, которая не может закричать, потому что у нее нет голоса. Стекло расчертили быстрые трещины, одна из которых, самая глубокая, перешла на монолитную каменную кладку стены. - Ты что, плачешь? – надо было заткнуться, конечно, но Тони не удержался. - Завались уже, - из последних сил отозвался бледный Ками, прислоняясь плечом к оконному проему, как смертельно раненый. В этот момент он увидел нечто странное на фоне вечно темного, ненастного неба Хадаль: над бездной летела большая птица, покрытая лохмотьями серой кожи и редким оперением, сквозь которое торчали ее мертвые кости. На спине птицы сидели двое, обняв друг друга. И летели они прямо к его окну, к балкону, за которым стоял Ян. - О боже, черт, как я мог про них забыть! – воскликнул Ян, когда сообразил, кем были эти двое и эта птица. Оставив Джека, Аманду и лже-Адама их нелегкой судьбе, Ками отправился прямиком во дворец, где занялся своими делами, и эта троица действительно вылетела у него из головы. - Зато я не забыл, - Тони распахнул окно, и птица-Адам тяжело плюхнулась на балюстраду, схватив ее крепкими кривыми когтями. Это был один из уродливых пустынных грифов, чрезвычайно огромный, с лысой башкой в венчике пожухлых серых перьев, а глаза у него казались еще более обреченными, чем у заплаканного страдающего Ками, которого только что обвинили в человечности. - Похоже, им удалось пройти игру, - констатировал факт Харрикен. Он ухмылялся, глядя, как Аманда с Джеком сползают со спины своего транспортного средства. Изможденные лица с демонским оскалом, побитая броня на Джеке и драное платье жрицы Эрешкигаль на Аманде могли вызвать не страх, а сострадание, хотя по идее, они явились сюда, дабы попытаться убить императора и покинуть игру. Джек прижимал к груди окровавленную культю – его левой руки до локтя не существовало, он выглядел так, словно сейчас отключится. - Давай, тупица, - Аманда пнула его под колени, заставляя преклонить их. Перед Яном. Сама она опустилась рядом. Молча. Облезлый старый и мертвый гриф тоже склонил свою шишковатую голову, покрытую желтой треснувшей кожей. - Прости нас, пожалуйста, не заставляй больше проходить эту игру! – взмолилась птица каркающим голосом Яна Мартингейла. - Мы умирали сотни раз, сотнями ужасных смертей, - поддакнула Аманда, - в конце нам пришлось скормить руку Джека этой прожорливой твари, чтобы она не упала в бездну, пока мы летели к твоему дворцу! - Я не виноват, что мне не хватило того, что вы взяли с собой! – уныло возразил гриф. - Больше ты не мог поднять, мерзкое ничтожество! Умоляю, убей нас, но не заставляй проходить это снова! - Как очаровательно, - ухмыльнулся Тони у Яна за спиной. Молчал только Джек. Ян молчал тоже, все еще смертельно бледный. - Я решил запереть их в Хадаль, когда ты ушел, - Тони уселся на подоконник, разглядывая невезучую троицу. – И посмотреть, что они будут делать. Мне было скучно. - Это просто ужасно. - Ты именно так всегда и делал, - напомнил ему мстительный Харрикен, нанося добивающий удар, - и потом, они помогли уничтожить твою жизнь, разве ты забыл? Ни один из них не достоин твоей доброты. - Как ты можешь быть одновременно и плохим, и хорошим? – прошептал Ян. - Так же, как и ты. - Прости меня, я не должен был бросать тебя, - тихий голос Джека они даже не сразу расслышали, ему пришлось повторить. Они с Амандой продолжали стоять на коленях. - Мне хотелось защитить тебя, но я не мог! Заткнись, заткнись, заткнись. - Отпусти их! Убери их нахрен отсюда! – взмолился Ян. - Разве они не заслужили смерти? Давай вколем им «белые области» и еще раз отправим в квест. Проверим твою теорию, - предложил беспощадный Тони. - Я передумал, проверим ее на мне! Не надо больше никого мучить! Пусть эти трое убираются отсюда! Эрешкигаль! Он кричал так, что эхо заметалось над бездной. - Будет исполнено, мой повелитель. Когда Ян отнял ладони от лица, полулежа на подоконнике, балкон опустел. Остался только Тони - стоял рядом, сложив руки на груди. Хотелось окончательно сползти на пол и там затихнуть, но нужно было оставаться Ками, а Ками никогда бы так не поступил. Отрывисто дыша, Ян вскинул голову, плавным движением выпрямляясь и чуть отступил от окна. Взглядом он неотступно следил за темно-алыми глазами Тони. Что-то в облике императора неуловимо изменилось: надлом исчез без следа, сменяясь бархатной опасной нежностью – в каждом движении, обертоне негромкого голоса. - Проверим прямо сейчас. Похоже, что Эрешкигаль или боты этого не сделают, поэтому - убей меня. Разве тебе не хочется? Можешь не отказывать себе в удовольствии. Хочешь несколько раз? Я подкручу настройки так, чтобы мне действительно было больно… или оставить, как есть, и умирать будет приятно? Как ты предпочитаешь? Ками говорил, постепенно понижая голос. Последняя фраза прозвучала вкрадчивым шепотом. Дьявольское создание, он даже убить себя приказывал так, что у Тони пересохло во рту.