Белые области

«Тесла» остановилась в конце одной из искривленных улочек, похожих друг на друга, как уродливые близнецы. Заметенные песком и мусором, они казались предельно неприятным пустынным местом, одним из таких, где днем расстаются с кошельками и телефонами, а с наступлением сумерек – с чем-то посерьезнее, например, с жизнью. Погоня осталась далеко позади, Тони уже не слышал сирен. В нескольких кварталах отсюда над городом без устали кружили дроны, но никто в здравом уме не пошлет дорогую технику в трущобы. Чаще всего залетевший сюда дрон сбивали, перепрошивали и продавали на черном рынке. Харрикен бледно усмехнулся: о, да будут благословлены эти зловещие, населенные отбросами общества кварталы, здесь он укроется от полиции и федералов так же надежно, как если бы умер и попал в подземное царство Аида. - Спасибо, - хрипло произнес Тони вслух, перехватил взгляд своей спасительницы в зеркале заднего вида. - Ты реально думаешь, что простым «спасибо» все и закончится? – улыбнулась ему девушка. - Сколько? – лаконично спросил Харрикен. Сеть еще кое-как ловила. Сейчас он едва ли был намерен торговаться. Беловолосая в ответ только рассмеялась, поправляя темную помаду кончиком пальца нарочито медленным движением. - А похоже, что мне нужны деньги, сладкий? - ее голос упал, становясь вкрадчивым и бархатистым. - Они всем нужны, - и все же заметно было, что ей меньше, чем прочим – Харрикен примерно знал, сколько стоит такая машина, и мог представить цену люксовой одежды и холеного тела. К такому набору обычно прилагается внушительный счет в банке, квартира на высоких этажах где-нибудь в центре и неплохая работа. Мужчина с кучей денег. Богатые родители. Может быть и то, и другое сразу. Тони стряхнул с себя плед и сел, уже начиная догонять, что сейчас будет и чего именно от него хотят. Взгляд, которым она на него смотрела, ничем не отличался от взглядов тех, кто вожделел его на бесконечных тусовках или просто в толпе, совсем недавно: голодные глаза с широкими зрачками и мерцающими радужками, с желанием, написанным так явственно, что Тони стало жарко. Что ж, она ведь спасла его шкуру, разве нет? Беловолосая вышла из машины, неторопливо обошла ее и вновь проскользнула в салон, Харрикену на колени. Они поцеловались. Ее помада оказалась на вкус как ванильные кексы в сахарной пудре, от гладкой шеи и аккуратных ушей тянуло одной из классических олдскульных версий «Опиума», тяжелой и отравленной. Эта противоречивая гремучая смесь показалась Тони возбуждающей, хотя на ком-то другом вероятно слышалась бы диссонансом. Ее пальцы некоторое время безуспешно сражались с ременной конструкцией, пока Тони сам не нащупал скрытую в черном латексе молнию. Он не особо хорошо помнил, как это снимать, заучив только те застежки, которые позволят ему поссать. Сейчас этого тоже вполне достаточно. Кровь шумела в ушах. Ее кожа под ладонями гладкая и горячая, а кружевные трусики совсем промокли. Тони сдвинул их вбок перед тем, как взять ее. Он допускал, что эта жажда секса продиктована ему адреналином – все случилось быстро, жадно, жестко, под аккомпанемент ее и своих стонов. - Охуенно, - сливовая помада до сих пор держалась у нее на губах, прилипла накрепко, как будто и не было всех их поцелуев, больше похожих на торопливые укусы. Тони подумал, что даже не спросил ее имени, а она и не подумала его назвать. Но Харрикен запомнил номер ее машины. Если только старушка-память в очередной раз не подведет его, стирая и этот эпизод, и эти несколько цифр. Пока его спасительница курила, Тони с ее телефона позвонил своим людям и договорился о том, что они встретят его в доках неподалеку отсюда. Они уже были в курсе охоты, устроенной легавыми. Весь город был в курсе, его побег через толпу транслировали на ютубе, набирая тысячи просмотров. Как и следовало ожидать, Юджина повязали, а акции «Эго» прямо сейчас стремительно пробивали дно. Тони посмотрел в небо: еще пару часов назад было солнечно, но теперь низкие тучи предвещали еще один ненастный вечер. - Зря ты отказался заехать куда-нибудь, купить тебе шмотки, - подметила беловолосая, окидывая взглядом Харрикена. Даже вновь застегнутая, одежда была тем, что максимально не подходило для визита в трущобы - носи ее кто угодно, кроме него. И все же, пусть ему не грозило нападение случайного грабителя, портупея до сих пор оставалась крайне неудобной штукой. - А еще перекусить где-нибудь, принять душ в твоей квартире… - хмыкнул Тони, вдыхая табачный дым, - это слишком опасно. К тому же, я все равно без понятия, как снять это, - он подцепил пальцем один из ремней, перехватывающих грудь. - Да у тебя и правда серьезные проблемы, Тони. Уже вылезая из машины, Харрикен помедлил секунду. Держа сигарету в длинных и мягких пальцах, она смотрела на него своими свинцово-темными глазами, оттенком так похожими на океанскую глубь. - Береги себя, - совсем негромко. - Как твое имя? – спросил он. - Сандра. - И ты тоже береги себя, Сандра. Не гоняй по городу с плохими парнями вроде меня, подумал он. Наверное, примерно это мог бы чувствовать ее старший брат, если он у нее был. Почему-то девушки вроде нее только этим и занимались. Искали плохих парней, как будто им настолько приелась нормальность, что они мечтают замутить с психопатом или кем-то вроде. Тони проводил взглядом ее машину, пока она не скрылась из виду. Бывают дни, когда небо тяжелее, чем обычно. Особенно небо в этом районе: дымное, серое, наваливающееся на такое же асфальтового цвета море. Вялая рябь возвещала близость полного штиля. Крабы деловито раскапывали кучи гниющих водорослей и отталкивающего вида отбросов. Соленая, душная вонь висела в холодном воздухе. Тони брел по замусоренному пляжу, мысленно проклиная себя за то, что отказался от предложения заехать в магазин и купить шмотки. Какие-то, которые будут отличатся от лилового плаща и кожаных ремней. Ему не хотелось светиться и не хотелось принимать помощи больше, чем он уже получил. Любой, кто причастен к его побегу, рискует провести не самые приятные часы на допросе в полиции. Он солгал, никакой подводной лодки в доках не существовало. И все же кое-какая цель у его путешествия была: Харрикен шел, как человек, хорошо знающий дорогу. Погруженный в свои мысли, он не выискивал ориентиры и не сверялся с навигатором: возле развалин заброшенного склада Тони свернул налево, попадая на некое подобие грязной неширокой улицы. По обеим ее сторонам темнели и другие гниющие постройки, некогда бывшие складами Тихоокеанской торговой компании. После ее банкротства здания выкупили некие частные владельцы, к которым Тони имел достаточно прямое отношение, чтобы знать: добропорядочным гражданам сюда лучше не соваться даже днем, не говоря уже о том времени, когда начинало темнеть. Тони прошел мимо и углубился в паутину едва намеченных улиц, схожих скорее с путями крыс, проложенными среди мусорных контейнеров. Никто не пытался заговорить с ним или остановить его: местные обитатели, завидев его черные волосы, смуглую кожу и не совсем европейские черты лица, слегка кивали и спешили по своим делам. За кого они его принимали? Может быть, за парня, который возвращается в родные трущобы с подработки в ночном клубе? Заблудившегося барыгу? Без голограммы Тони все еще выглядел экзотично, но теперь его внешность казалась приземленной и мрачной, от нее отчетливо веяло резкой нотой зла. Ничто не маскировало ее, ничто не могло смягчить, когда его браслет «Эго» сел. При определенном падении света красота Тони превращалась едва ли не в свою отталкивающую противоположность. Этого было достаточно, чтобы никто не пытался лезть к нему: ему было не нужно притворяться демоном хадаль, местные и без этого безошибочным чутьем признавали в нем своего. Такое же помойное животное, в поисках добычи скитающееся по прибрежной линии, усеянной отходами и трупиками птиц. Усталый сейчас, одетый неподобающим образом, но никто из живущих здесь никогда бы не подумал, что Тони Харрикен – не один из них. Может быть, все потому, что он и правда один из них. Всегда был. Тони остановился перед старым ржавым трейлером, когда-то веселого желтого цвета с ярким рекламным рисунком на боку. Девушка пьет колу, сидя в своей машине с откидным верхом. Машина была красная, как пролитый кетчуп. В его памяти... Тони коснулся кончиками пальцев облупившейся краски: блондинку с колой еще можно рассмотреть, но сквозь ее загар проглядывала вездесущая ржавчина, а крутая тачка потеряла всякий цвет. Пробитые спущенные колеса трейлера занес песок, кое-где поросший жесткой сорной травой. Окна в трещинах, одно выбито совсем: никаких признаков жилья, но смятые жестянки из-под пива и кострище возле выглядели довольно свежими, а на песке Тони увидел следы. Кто-то приходил сюда совсем недавно, может быть, они и сейчас здесь. Харрикен вдруг остановился как вкопанный. Цвет машины в его памяти... дорога сквозь колдовскую сеть псевдоулиц... с самого укола «белых областей» он не испытывал ничего подобного! Полгода назад Тони приезжал сюда, но безнадежно заблудился, ничто не выглядело знакомым, а этот трейлер он вообще не смог найти. Но почему? Почему? Он ведь не принимал ничего? Или Пирс, лукавый безумец, все же создал антидот и подмешал ему в вино, когда они напивались той лунной ночью на террасе? - Как такое возможно? – прошептал Тони, прижимая ладони к полустертому рисунку на теплом боку трейлера, в котором прошло его детство. Небо тогда было совсем другим, высоким и легким как перышко, оно не лежало на затылке и плечах незримым и жутким грузом в сотни атмосфер. Неужели Ян Мартингейл был прав, и яркие ощущения в виаре – и есть лекарство от искусственной амнезии? Вот так... просто? Тони сморгнул несколько раз, но так и не избавился от чувства того, что у него в глазах какая-то вода. Он помнил все, все: костер чуть поодаль места, где он сейчас, мама в джинсах и поношенной черной майке, с сигаретой во рту что-то готовит в покрытой копотью кастрюле. Мама паршиво готовила, но Тони всегда подчищал тарелки, потому что она не всегда могла принести списанных гамбургеров и картошки фри из макдака, в котором работала официанткой. В иные дни приходилось довольствоваться вермишелью по распродаже и выловленной в заливе рыбой. Двадцать лет назад есть ее было не столь рискованной затеей, как сейчас. Мама стояла к нему спиной в его воспоминании, и, когда она обернулась, чтобы позвать его обедать, у нее не оказалось лица. Из-за провала в его памяти у нее вместо лица было стертое розоватое пятно, как в фильмах ужасов или в ночном кошмаре. Срань господня! Харрикен слабо вскрикнул, шарахнувшись назад и натыкаясь на трейлер. Его трясло как в лихорадке. Не исключено, что шатаясь здесь он что-то подцепил. Здесь нехорошая вода и нехороший ветер, дующий с нее, сырой без свежести, холодный и безжизненный, пахнущий испражнениями огромного города со всеми его свалками и мусорными полигонами. Ветер, вызывающий грезы наяву и странное головокружение... Тони очнулся, сидя на песке. Как он сюда попал? И куда именно - «сюда»? Подрагивающими пальцами Харрикен вытащил севший мобильный. Проклятье. Браслет «Эго» тоже не работал. Какой-то трейлер... что он здесь делает? Разве он не должен быть на презентации? По внутреннему ощущению, прошло несколько часов, а последнее, что он помнил достаточно ясно, это как садился в свою машину на вилле. Помнил спящего Яна – лохматая темноволосая макушка, тихое сопение, бледная щека с тенью густых ресниц на ней. Мартингейл спал примерно так же чутко, как бревно. Кстати, и в постели был почти таким же. Ладно, спишем это на неопытность, парализующий страх близкого контакта и бурбон. Сейчас у Тони есть проблема посерьезнее, чем думать о самом странном сексе в своей жизни. Он хрен знает, как оказался совершенно не там, где должен быть. Это, блять, вообще ни разу не Канзас.