Белые области

Стараясь не поддаваться липкому ощущению подступающей паники, Тони обошел вокруг трейлера, но нет, никаких воспоминаний в этой связи. Он прекрасно понимал, где находится – трущобы, совсем неподалеку – мескалиновые лаборатории и парочка складов. Только нахера он сюда притащился? Где его машина? Где хотя бы его чертова охрана? Их что, положили в какой-то заварухе, из которой выбрался только он один? Генератор силовой брони тоже разряжен в ноль. Походу и правда была нешуточная бойня. При этом пистолет, который Тони всегда носил при себе, он умудрился где-то проебать. Как этот провал в памяти не вовремя. Их давненько не случалось, и Харрикен успел забыть, насколько это неприятно. Забыть о том, что периодически что-то забывает, хахаха. Тони дернул дверь трейлера и она со скрипом распахнулась. Внутри воняло рыбой и солью еще сильнее, чем снаружи, а еще чувствовался очень знакомый запах: кто-то курил траву, причем буквально пару часов назад. Нет, он ведь не мог... зачем ему вредить себе, да еще делать это в такой помойке? Тони столько раз удерживался, чтобы не высыпать перед собой белую кокаиновую горку и не уткнуться в нее носом, даже не утруждаясь тем, чтобы выровнять дорогу кредиткой. Да что там горку. Он мог бы лежать и делать «снежного ангела» во всем том коксе, который его люди регулярно забирали со склада. Тони мог бы умереть, не приходя в себя от кайфа, а кокаиновая кровь капала бы у него из носа. Но он каждый раз сдерживался. Так почему он должен был покурить траву сегодня, чтобы вызвать обрушение еще одного нейромоста в своих мозгах? Тем более, травой от него не пахло, кажется. Окей, значит, ее курил кто-то еще. И где этот кто-то сейчас? Харрикен зашел в трейлер, раз уж дверь все равно была открыта: захламленный стол, полки над ним, полные каких-то банок, жестянок из-под кофе и пряностей, грязных и засиженных мухами. Распотрошенная пачка лаврового листа. Несколько неряшливых коробок из-под пиццы. Сгоревшие ложки. Импровизированный бульбулятор из мутной пластиковой бутылки и трубок для капельниц с иглами. Тони поморщился: если он все-таки прикасался к этой штуке, нужно будет сдать анализы на различные инфекции. Обугленные ложки, иглы заставили похолодеть от внезапной догадки. Харрикен стащил плащ и впился взглядом в просвечивающие под кожей синеватые вены на предплечьях, сгибах локтей. Никаких следов уколов... Сердце дало перебой и застучало снова, но нужно было проверить и в других местах, куда он мог вмазаться. Только как снять проклятые штаны? Бедра плотно охватывала ременная конструкция портупеи, сначала нужно было расстегнуть ее, а потом уже раздеваться дальше. Ладно, предположим, что в ноги он не кололся именно по этой причине... От иррационального обыска самого себя Тони отвлекла какая-то возня в углу, где стоял узкий диван. Куча тряпья зашевелилась и оказалась чумазым довольно юным существом неопределенного пола: длинные черные волосы свалялись настолько, что кажутся дредами, кожа, смуглая, как у самого Тони, матово поблескивает от слоя грязи. - Вот это вштырило, пиздец, - просипело существо, таращась на Харрикена и явно сомневаясь в его реальности. Наверное, Тони тоже сомневался бы, закинься он чем-то и увидь перед собой парня в костюме из новой виар-игрушки. - Мы что-нибудь делали с тобой? – терпеливо спросил Тони, не особо надеясь услышать внятный ответ. Обитатель трейлера только хлопал глазами. Не вдупляет происходящее или пытается переварить вероятный факт того, что он мог что-то делать с воплощением чужих порнографических фантазий? Тони подошел поближе, держа плащ в руках и избегая прикасаться к чему-либо. Все казалось ужасно грязным. - Кололись? Пили? Мы трахались? Оставалось надеяться, что если да, то Тони хотя бы надевал презерватив. Хотя вообще-то безопасным было бы делать это в водолазном скафандре. Неужели его опять потянуло на старые развлечения? Боже, только не это. Почему он очнулся возле наркоманского притона именно теперь. Тишина, только сдавленное сиплое дыхание в ответ. - Н-нет... вроде, - наконец оттаяло существо. Судя по голосу, все-таки пацан, решил Тони. Хотя стопроцентной уверенности у него не было, - кто ты вообще такой? Хочешь вмазаться что ли? - Не важно, - вздохнул Тони, увидев, как глаза парнишки постепенно становятся осмысленными и загораются интересом. Бухать, принимать наркотики и заниматься очень опасным сексом с бомжами в трейлере точно не входило в его планы. И, если он УЖЕ не успел ничего подобного натворить, будучи в неадеквате, самое время сваливать. - Эй, ты куда? Я Рей, кстати. Давай хотя бы по пивку, - пытаясь подняться с дивана, Рей мешком свалился на пол, - щ-щас... один момент... Тони брезгливо отвернулся. Его взгляд бесцельно скользнул по полкам, заваленным всяческим мусором и наткнулся на фотографию черноволосой женщины в дешевой пластиковой рамке. Она придерживала соломенную шляпу с широкими полями и улыбалась в объектив, а ветер трепал ее белое кружевное платье. Это была его мать. Это не могла быть его мать. Все ее фото уничтожены. Те, что хранились у него, конечно. Тони сжал зубы, вновь чувствуя - он вываливается из реальности. Словно мир вокруг стал рассыпающимся и ненастоящим, как сон под алкоголем или плохой виар. У женщины на фото грубоватые черты лица, смягченные улыбкой на полных губах. Она смотрела немного смущенно, сутулила плечи, испытывая неловкость от красивого платья на своем большом загорелом теле, от белой холщовой сумки в руках, привыкших к холодной воде и тяжелой работе. - Это моя тетя Амбер, - оказывается, пока Тони тупил, парень из трейлера, Рей или как там его, не только поднялся на ноги, но и подобрался совсем близко. - Сейчас Амбер в психушке, если ты к ней… я присматриваю за ее трейлером. Мой ублюдок-кузен ее упек, он типа миллиардер, прикинь? Амбер Суон. Имя его матери прозвучало так же чужеродно в ушах Тони, как будто на марсианском наречии. Когда Харрикен только начал толкать дурь в одиннадцать лет, мать сделала вид, что ничего ужасного не происходит. Все в трущобах занимались чем-то подобным, если не закладки, то карманные кражи или проституция. Тони поразительно быстро сделал «карьеру»: его сострадание к людям хромало едва ли не с самого рождения, своего первого он убил в пятнадцать. Возраст, в котором подростки лишаются девственности. Увы, к убийствам людей мать относилась не так просто, как к паре проданных косяков. Амбер, рыдая, отказалась брать деньги, утверждая, что видит на них пролитую кровь ни в чем не повинных бедняг. Она просила никогда больше так не делать, жалкая и совершенно разбитая новостью о том, что ее сын замочил кого-то и сейчас преспокойно жует гамбургер, не испытывая никаких терзаний, кроме самого обычного голода. «Мам, дай соус» - сказал он ей, и когда она передала, с фыркающим звуком неряшливо выдавил бурую массу на белую бумажную тарелку. Обмакнул в нее кусок. Это заставило Амбер вновь залиться слезами. Все попытки Тони объяснить матери, что они перестреляли вооруженных людей другого барыги, эффекта не возымели. Ублюдки имели такое же отношение к невинности как сатана. Спустя пару месяцев Тони пришлось съехать. Мать отказывалась вернуться домой, покуда он там появлялся. Она совсем помешалась от текилы и мескалина: утверждала, что отцом Тони был один из демонов преисподней и сам он ничто иное, как злой дух. Харрикен отлично знал, что это чушь. Ему стало очень страшно. Память о прошлом вернулась обыденно и легко, как вода проступает сквозь мокрый песок, когда приходит прилив. Руки у него дрожали, на висках блестели капельки пота. Он прислонился плечом к стене в неосознанном желании коснуться чего-то материального. Бледный, с блуждающим одичалым взглядом - наверное, со стороны выглядит пиздец как однозначно. Как наркоман в ломке. Не исчезай, мысленно взмолился Тони жестокому богу своей утраченной памяти. Только не исчезай на этот раз! Только не снова! Пожалуйста, верни ее мне. Как он вообще мог желать забыть ее? Свою маму. Злая, печальная и усталая, она любила в целом мире только его одного. - Я возьму это, - Тони все держал фото в руках, не зная, куда его запихнуть. Потом, путаясь в рукавах, кое-как снова надел плащ и убрал рамку в карман. - Кто ты такой вообще? Откуда знаешь Амбер? – вяло осмотрев манипуляции Харрикена, Рей плюхнулся на колченогий пластиковый стул и пошарил по карманам в поисках сигарет. Тот еще страж чужого добра. Было заметно, что ему в принципе плевать на сохранность всего, что есть в трейлере, но он не против получить немного денег от странного незнакомца. Увы, Тони не носил наличку уже давно. - Мои друзья тебе заплатят за нее, - видя, что Рей все цепляется взглядом за прикарманенную фотку, успокоил его Тони, - и за пиво, если у тебя оно действительно есть. Они скоро придут. Как бы он тут ни оказался, можно не сомневаться, что его ищут. А если нет, он сам сходит и найдет кого-нибудь здесь, в доках. Парни сильно удивятся визиту самого Тони Харрикена, решат, наверное, внеплановая проверка лояльности или что-то вроде. Взяв у Рея бутылку теплого пива, Тони с отвращением отхлебнул. На вкус как моча, чего и следовало ожидать. Он еще раз прислушался к себе, пытаясь понять, жрал он наркоту или нет. Было навязчивое ощущение, что недавно занимался сексом и его никак не получалось прогнать. Харрикен неохотно осмотрел тощую фигуру Рея, который обмяк на стуле и похоже, снова пытался отключиться. В самом худшем из всех возможных случаев он что-то принял и поебался со своим младшим братом. Тони подумал, что если так оно и было, он снова вколет себе «белые области», чтоб на этот раз уж наверняка. - Мы точно не переспали? - Впервые тебя вижу, мужик. Че ты доебался? Если так приспичило, за две сотни я могу... Но если ты мой глюк, как же ты мне заплатишь... - Заткнись, - отрезал Тони, - просто пей свое пиво молча, мне нужно подумать. Если вякнешь еще хоть одно ебучее слово, я вышибу твои мозги.