Я просто хочу чувствовать.

      Скука просто пожирала меня. Я не могла выйти из Хогвартса из — за постоянного дождя и серой погоды, которая совершенно не способствовала бодрствованию или прогулкам. Почти всё свободное время я читала новые учебники, вновь перелистывала интересующие меня темы и думала о планах Андромеды.       Теперь следить за ней стало ещё сложнее и, казалось, просто невозможно. Женщина быстро сблизилась с Минервой и они обе нашли друг в друге «родственную душу». Блэк почти с любым человеком могла поговорить о чём угодно, будь то магия или какие — то зелья. Вскоре я уже смогла понять, что для МагГонагалл новая учительница зельеварения стала подругой и убедить директора в чём — то другом было бы крайне сложно. Отчасти я даже жалела о том, что не рассказала ей сразу о том, кто такая Андромеда Блэк, но какая — то часть меня понимала, что если бы я сделала это, учительницы просто не было бы в Хогвартсе сейчас и лишь один Мерлин знал бы о её местонахождении. Уж лучше хотя бы понимать, где находится твой враг.       Почти всю эту неделю я провела с Гарри и Роном, ходя за ними на поле для квиддича и сидя в гостиной. Сначала Уизли слегка сопротивлялся, думая, наверное, что я слежу именно за ним из — за той стычки с Малфоем, но вскоре и он свыкся с мыслью, что я стала «хвостиком» мальчишек. — Гермиона, уверена, что не хочешь поиграть в квиддич? — снова окликнул меня Гарри, заставляя вынырнуть из раздумий и посмотреть туда, где под дождём летали мои друзья. — Не хочу намокнуть, — достаточно громко ответила я и, улыбнувшись, вновь взглянула в книгу. О, Мерлин, я не переворачивала эту страницу, наверное, уже минут десять. Прочитав её снова, я поняла, что материал «рун» мне абсолютно неинтересен и даже знания в этом аспекте мне вряд ли помогут для того, чтобы больше узнать о Сейдже. Громко захлопнув книгу, я откинула её на одну из лавочек и посмотрела на быстро летящего на метле Рональда, которого Гарри учил ловить снитч. Не удержавшись от смешка при виде бывшего парня, почти падающего при резких поворотах, я смахнула волосы в сторону. — Гарри, может вы будете летать чуть медленнее? Он так и сломает себе что — нибудь! — Не боись! — рассмеявшись, ответил мне друг, слегка подталкивая метлу Рона. — Если что, мадам Помфри отлично умеет сращивать кости! — Дурак, — улыбнулась я и снова почувствовала себя маленькой девочкой, которой совершенно не нужно думать о каких — то более важных и серьёзных проблемах.       Слежка за мальчишками позволили мне понять, что Андромеда пока ещё не связывалась ни с кем из них и это, на самом деле, просто не могло не радовать меня. Гораздо спокойнее. Я не говорила Гарри или Рону о том, что новая учительница, с которой им уже довелось познакомиться, прибыла в Хогвартс, а им ещё просто не довелось её встретить в одном из коридоров.       Монотонные капли дождя, бьющие по крыше навеса, словно пытались выстучать какой — то ритм, мелодию, позволившую мне успокоиться. Казалось, вся природа сейчас чувствует мои страхи и опасения, и пытается как — то помочь мне, дать знак, что всё может наладиться. Я любила дождь, но частенько задумывалась о том, какие тайны он может хранить в себе. Уже ни для кого не является тайной то, что любая вода имеет память, а та, что падает на нас с небес, уже тысячи и тысячи раз проливалась сюда, затем вновь испаряясь. Мне редко удавалось выудить из капель хоть какую — то информацию, потому что Хогвартс не был тем местом, где могли обучить связями со стихиями.       Привлёкшая моё внимание сова, резво и смело летящая мимо квиддичного поля, явно приближалась прямо ко мне. Пара коротких, но сильных взмахов, и вот уже передо мной сидит ОНА, великое и прекрасное творение. Я не могла перестать восхищаться тем, какой смелостью обладали совы и филины, какую скорость они развивали и с какой точностью уничтожали вредителей. Это поражало меня, но заводить себе такого пернатого друга я бы не рискнула, уж больно скверным характером они обладают.       Сняв с лапки письмо со слегка размытыми из — за дождя инициалами, я прочитала содержание: «Привет, Гермиона. Не хочешь зайти на чашку чая? Минерва». Я усмехнулась: неужели Андромеда отказала директрисе в таком простом, но милом занятии? Признаюсь, сейчас я совершенно не горела желанием идти к МагГонагалл, даже несмотря на то, что это, возможно, был мой шанс поговорить о Брагнаше. Отпустив сову обратно к хозяйке, я с тоской посмотрела на кружащих в небе мальчишек и начала собираться. Всё — таки, игнорировать «зов» Минервы было как минимум не этично. ______________________ — Здравствуйте, профессор МагГонагалл, — улыбнулась я, вдыхая уже знакомый аромат брусничного чая. — Я думала, Вы теперь всегда будете проводить свободное время с мисс Андромедой Блэк. — С профессором Блэк, Гермиона, — поправила меня женщина, на что я слегка презрительно ухмыльнулась. Мой довольно будничный жест, по всей видимости, не укрылся от внимания Минервы и она тут же обратилась ко мне. — Ты не любишь её? — О чём Вы? — Мне кажется, что ты явно недолюбливаешь её, Гермиона, — пожала плечами директор и посмотрела на меня внимательно и зорко. — Вам кажется, — постаралась я ответить как можно спокойнее и медленно села перед МагГонагалл. — Я прекрасно отношусь к профессору Блэк. — И она к тебе, — заметила женщина, вновь успокаиваясь и наливая в кружку изумительный янтарный чай. — Сегодня Андромеда отправилась в Хогсмид, купить немного сладкого.       Бросив быстрый взгляд на окно, я поняла, что Минерва достаточно внимательно следит за каждый моим движением. Не то, чтобы это было странно, но раньше я не замечала такого за своим профессором. — Там дождь. — Да, она его любит, — улыбнулась МагГонагалл, протягивая мне конфету, завёрнутую в ярко — красный фантик. — И я люблю.       Повисла неловкая пауза, за время которой я успела выпить почти весь чай. Не переставая следить за Минервой из-под полуопущенных ресниц, я решила осторожно завести разговор, который мог бы намекнуть женщине на то, что Андромеда не такая уж и святая, как профессору кажется. — На самом деле, мисс Блэк меня пугает. — Отчего же? — Она словно появилась из ниоткуда, Вам так не кажется? Стоило Нарциссе Малфой оказаться в тюрьме, а Беллатрисе умереть, как вдруг появляется ещё одна сестра… — О чём же ты хочешь мне сказать? — спросила Минерва, скучающе попивая чай. — Думаешь, ей что — то нужно? — А может и нужно, — быстро ответила я, заглядывая в глаза к МагГонагалл. — Она выглядит достаточно милой, но что если это не более, чем маска? — Тебе не нужно забивать этими мыслями свою умную головку, милая Гермиона. Андромеда Блэк — чудесная волшебница и я счастлива, что она согласилась заменить профессора Снейпа. А на счёт того, что ей что — то нужно… Моя дорогая, мне кажется, война, которую ты пережила, заставляет тебя видеть в каждом новом человеке какую — то опасность. — Вы считаете, мне нужно успокоиться? — я спрашивала это слегка отстранённо, внимательно следя за положением чаинок, плавающих на самом дне кружки. — Именно так. — Раньше Вы бы прислушались к моим словам, — признаюсь, что это я сказала совершенно не подумав, скорее для самой себя, чем для Минервы, но директор приняла мою фразу в штыки, тут же вскочив со своего стула и подойдя ко мне. — А чего бы ты хотела, Гермиона? Чтобы я накинула на профессора Блэк наручники и отправила в Азкабан? — Я не… — Послушай меня! Андромеда не представляет совершенно никакой опасности, а если бы я слушала и делала всё то, что тебе там кажется, то, поверь мне, из школы вылетели бы уже очень многие профессора. Ты слишком зациклена на войне! — Вы меня не понимаете! — воскликнула я раздражённо, прерывая речь профессора. Сердце бешено забилось, мышцы тут же сковало, словно от сильного холода, подступающего изнутри, а изо рта выходили какие — то пары. — Может она некомпетентный педагог? — Замолчи. Ты ведёшь себя точно как ребёнок. Если у тебя есть, что мне сказать — говори, но не смей больше обвинять профессора Блэк, ясно?       Не ответив, я забрала со стула шарф, в котором пришла с улицы и вышла из кабинета директора, плотно закрыв за собой дверь. Признаюсь, я не ожидала, что Андромеда смогла так хорошо и так быстро промыть мозги Минерве, сделав её почти что неспособной к трезвым и ясным мыслям. Не останавливаясь ни на секунду, я на одном дыхании дошла до своего укромного места, ранее разрушенного.       Моя милая Выручай — комната. Я усмехнулась, прикасаясь к такой знакомой стене и та словно тоже узнала меня, раскрываясь. Удивительно, сколько ненужного хлама здесь всё ещё лежит. Мне, почему — то, казалось, что во время перестройки его обязательно уберут. Ну хоть куда — нибудь. — Они превратили её в кладовку, — услышала я довольно знакомый голос и взглянула туда, откуда он шёл. Малфой стоял, слегка качаясь, около огромной свалки из стульев, наполовину сломанных и истерзанных. — Не ожидал увидеть здесь кого — то… — Да, я тоже, — ответила я, слегка поджав губы и подходя ближе к нему. — Ты пьян. — Скажи мне хоть что — нибудь, чего я не знаю, — качнул головой мальчишка и сел на пол, откидывая в сторону пустую бутылку из-под огневиски. — У меня есть повод. Был, — поправил он сам себя и кинул в меня пожелтевшее письмо. — Что это? — Прочитай.       Быстро раскрыв скомканные и даже слегка порванные листы бумаги, я прочитала текст, написанный явно на скорую руку и без особого желания. «Мистер Малфой, с прискорбием сообщаю, что Ваш отец, Люциус Абраксас Малфой, вчера окончательно потерял рассудок и был переведён в ещё более строгую камеру. Поцелуй Дементора был отменён, за неимением у суда более желания проводить эту процедуру». Вновь перечитав содержимое письма, я сложила его и положила рядом с Малфоем. — Я сожалею… — едва слышно прошептала я, всё же сочувствуя и Люциусу, и Нарциссе, потерявшей мужа навсегда и Драко, у которого больше нет отца. — Здесь не о чем скорбеть, — в тон мне ответил слизеринец, но я видела, как предательски дрожали его руки, выдавая истинные чувства. Осторожно сев напротив него, я попыталась увидеть в непоколебимом лице Драко хоть каплю грусти, но алкоголь, видимо, уже забрал все тяжёлые переживания. — Ты знаешь, что это не так, — протянула я и посмотрела в пол. — Я не могу сказать, что твой отец был хорошим человеком, но кто знает, каким он был до Волан — де — Морта и метки, и войны… — Ты хочешь знать, каким он был? — отстранённо спросил Драко, с сожалением смотря на бутылку. — Ничуть не лучше. Даже хуже, мне кажется. Злобный тиран, избивающий маму и постоянно проигрывающий отцу Гойла в карты. Ему нравилось проводить время в обществе молодых чистокровных девиц, но иногда он даже мог развлечься и с полукровками. Он считал, что так «поднимает» их статус. А потом он шёл ко мне, трепал меня по голове, а затем снова кричал на мать, — мальчик замолчал, слегка усмехаясь. — Я думал, так и должно быть. Она плакала изо дня в день, отец уходил на какие — то встречи, а потом возвращался с порванной рубашкой и очередной порцией помады на шее. — Он любил тебя? — вопрос выскочил из моего рта и Малфой тут же вскинул голову, словно позабыв, что я вообще сижу здесь. — Да, Грейнджер, любил. Я был его единственным сыном, наследником, но и мне прилетало чем угодно во время его ссор с мамой или если я делал что — то не так. А потом Волан — де — Морт воскрес и мой отец превратился в очередную пешку, под страхом смерти выполняющую приказы Тёмного Лорда, — Драко почти выплюнул последнюю фразу, было видно, насколько противно ему самому было вспоминать обо всём этом. — Каждый раз, когда я оставался с ним наедине, он говорил о том, какую пользу принесут нововведения Волан — де — Морта. Мне никогда не удавалось понять, верит ли он сам в то, о чём говорит. Я видел пытки, видел, с какой верой в глазах Беллатриса крутится около Тёмного Лорда и… Не знаю, зачем я всё это тебе рассказываю. — Всё в порядке, Малфой. Если тебе нужно это… — я замолчала, понимая, что говорю полный бред. — Мы видели эту борьбу с разных сторон. На наших глазах умирали люди, мы смотрели на то, чему почти что не могли помешать и не видели каких — то явных действий со стороны Министерства и остальных, чтобы справиться с происходящим. — Вы хотя бы боролись, Грейнджер… Вы хотя бы делали что — то, чтобы помешать ему, — было видно, что слизеринцу словно вновь приходилось переживать события, происходящие в Малфой — Меноре, казалось, он будто вновь видит Тёмного Лорда и все те пытки. — Я ничего не мог сделать.       Я молчала. Накинув на плечи шарф и смотря в пол, я тоже погрузилась в воспоминания, вновь проживая последнюю битву за Хогвартс, поиски крестражей и смерть Дамблдора. — Я не хочу повторения войны, — искренне прошептала я, имея ввиду Андромеду с её тайным планом, но Малфой явно не понял меня. — Сомневаюсь, что кто — то решится стать новым Волан — де — Мортом. Да и Министерство не допустит. — Министерство, — я рассмеялась, поднимаясь с холодного пола. — Для него, мне кажется, теперь уже совершенно не важны проблемы волшебников. Даже если бы была опасность… — Но её ведь нет? — Драко с интересом посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать в моих глазах какую — то тайну. Улыбнувшись, я кивнула ему и ответила: — Конечно нет, Малфой. Никто и подумать не смеет о такой глупости. — Ты уходишь? — Хочу поспать, — вновь кивнула я и оставила слизеринца в одиночестве. ______________________________________________       Проснувшись в середине ночи, я почувствовала, как холодный, почти ледяной пот стекает каплями по моей шее. Всё одеяло свёрнуто в комок, подушка на полу, а сердце… билось как сумасшедшее. Оглядевшись по сторонам я поняла, что кроме меня в комнате сейчас никого нет. Хоть какой — то плюс от того, что занятия ещё не начались.       Накинув на себя плотный халат, я вышла из комнаты в гостиную, залитую светом луны. — Как тихо, — задумчиво протянула я, «окуная» пальцы в полосу света. — И как красиво…       Решив не проводить остаток ночи в кровати, я вновь вернулась в комнату за палочкой и только после этого покинула гостиную Гриффиндора. Разбуженная моими похождениями Полная Дама довольно долго сопротивлялась, но всё же выпустила меня на свободу.       Тёмные, слегка пугающие коридоры вновь и вновь напоминали мне о странной встрече с «призраком Альбуса Дамблдора». К несчастью, мне до сих пор не удалось выяснить, кто это мог быть, а тайн и вопрос становилось только больше. Казалось, что каждый день соревнуется с предыдущим в том, чтобы ударить меня по сильнее.       Хотелось выйти на улицу, подышать воздухом, наконец насладиться красотой уходящего, но всё ещё прекрасного лета. Хотелось дать себе возможность не думать хотя бы одну ночь, не вспоминать войну, не бояться будущего. Поднимаясь по ступенькам Астрономической башни, я с болью в сердце вспомнила директора Хогвартса. Эта потеря, видимо, будет преследовать меня ещё очень долго, ведь рассудительности и правильности Дамблдора можно было позавидовать. Сейчас единственным человеком, стоящим наравне с ним, был Северус, но и от него уже очень давно не было вестей. — Встречаться второй раз за двадцать четыре часа, — рассмеялся вдруг в темноте кто — то… — Ты преследуешь меня, Грейнджер? — Малфой? — удивлённо пробормотала я, протирая глаза и оглядывая залитую светом площадку башни. Он и впрямь был тут: сидел на самом краю, свесив ноги вниз и прокручивая палочку между пальцами. Увидев меня, он снова отвернулся к луне. — Ты что там делаешь? — Думаю о ценности жизни, — ответил он слегка устало и резко перевернулся лицом ко мне. — Но прыгать пока не собираюсь. — И не стоит. — Волнуешься за мою жизнь? — Не вижу причин её заканчивать, — прошептала я и подошла ближе к нему. Одетый в старый изумрудный свитер и вельветовые штаны, он напоминал мне обыкновенного и очень усталого мальчишку, который, также как и я, просто пришёл насладиться погодой. Посмотрев на его руки, я заметила кольцо, плотно обвивающееся вокруг пальца. Взглянув на своё и грустно улыбнувшись, я почти не раздумывая сняла змейку и попыталась вложить её в руки слизеринца. — Всё — таки, оно принадлежит твоей семье, Малфой, — сказала я, смотря куда — то вдаль. — Оставь себе, Грейнджер. Моя мама что — то знала, раз отдала его тебе. Я не вправе забирать его, — мальчишка отвечал спокойно и вдумчиво, затем всё же покрутил в пальцах кольцо, но после отдал мне. — Оно создано для тебя. — Спасибо… наверное, — рассмеялась я, стараясь разрядить обстановку.       Мы простояли около друг друга почти десять минут, но после первого же порыва ветра мне пришлось отойти чуть дальше назад. Всё же холод давал о себе знать. — Ты замёрзла? — спросил Драко, оглядываясь. — Есть немного, — призналась я, смотря ему прямо в глаза. Это так странно, видеть их довольно близко. Видеть как в них словно летают маленькие молнии, словно они живут сами по себе, своей, отдельной жизнью. — Ты так смотришь… — сказал мне мальчишка, подходя чуть ближе и снова оказываясь слишком близко ко мне. Порываясь отойти назад, я уже отодвинула ногу, но вдруг он положил руку мне на плечо, словно заставляя остановиться. — Почему ты так смотришь, Грейнджер? — Как? — Как на своего друга, я не знаю. Я никогда не видел у тебя такого взгляда, — попытался рассмеяться Драко, а я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. — Я… просто смотрела. — Ты словно не заметила, что я назвал себя твоим другом. — Ты правда хочешь это обсуждать? — спросила я, поднимая на него глаза и понимая, насколько близко мы стоим друг другу. В памяти снова всплыли объятия около кафе, и, как бы сильно я не старалась от них избавиться, ничего не выходило. — Можно я… — Малфой положил руку мне на талию, в то время как в моей голове бушевал какой — то шквал из неконтролируемых эмоций. Что со мной происходит? Гермиона, тебе нужно контролировать себя… контролировать…       И тут он снова меня обнял. И я вновь стала маленькой девочкой, заключённой в его крепкие и властные объятия, позволяющие мне забыть обо всех своих проблемах. Какого это, чувствовать что — то неясное, непонятное к нему? К волшебнику с самой странной историей, к волшебнику, к которому я не должна ничего чувствовать? Какого? Это позволяет полностью прекратить думать, позволяет стать кем — то другим, кем — то важным.       Я словно была одна в этой вселенной. В его вселенной. Несмотря на тяжесть собственных мыслей, мне казалось, что эти объятия — самое правильное из всего, что могло произойти со мной за последнее время.       Положив голову ему на плечо, я прижалась к Малфою всем телом и стояла так, пока ветер не прекратил гудеть в стенах Астрономической башни. Лишь спустя несколько минут мне удалось заставить саму себя поднять голову и взглянуть в лицо слизеринца. — Мне пора…