«Мы ещё точно встретимся, моя принцесса!»

      То как ты сидишь, как держишь вилку, и даже то, как ты смотришь на своего собеседника во время обеда с королевой, можно назвать настоящим испытанием.       — Как прошел ваш сегодняшний день? Чем вы занимались? — разговор прервала виновница сия сборища и по совместительству «любящая мать».       Сильвия, названная так в честь богини плодородия, заняла свое место на троне в тринадцать лет, являясь при этом пятнадцатым ребенком в семье. Отбор был довольно жестоким, учитывая, что те дети, что не удостоятся правления государством, официально будут являться ширпотребом, как и остальной честной народ. Однако девушка сумела завоевать уважение своих родителей и стала законной наследницей престола. Но, как ни посмотри, вся эта система казалась до ужаса жестокой и неправильной, и нынешняя королева полностью отказалась от вековых традиций, чем позлила своих предков, однако те уже не имели никакой власти над своей дочерью, и, удостоившись от нее пару ласковых слов, они были изгнаны из Антарин. Весь ужас, пережитый во время отбора, отпечатался в памяти Сильвии на всю жизнь. Разве должны родные люди ополчаться друг на друга из-за жалкого места в тронном зале? Именно так их воспитывали, именно это им вбивали в голову, а Сильвия пообещала себе, что с её приходом к правлению она изменит устоявшиеся законы. После тщательных поисков остальных наследников выяснилось, что все они были убиты дворцовыми рыцарями по приказу бывшего короля, во избежания таких последствий, как месть и покушения. Неудача. Сильвия предстала перед народом в лучшем свете, как некий борец за справедливость. Государство обрело процветание и мудрого правителя.       «Однако эта идеальная женщина ничуть не лучше своих собственных родителей», — подумала про себя Аманда, натужно изображая прилежную дочь.       — Я гуляла сегодня в саду. Там так красиво и столько разной живности, — заговорила Миранда, все еще пережевывая пищу. Она была одной из тех, кто не был принужден заботиться о поведении за столом, поскольку каждый понимал, ей это ни к чему. Она больна, преемницей девочка не станет, чьей-то женой подавно. Всё это ложилось на плечи старшей близняшки, что выучивала все основы этикета, словно законы, ведущие ее по жизни.       — О, милая, свежий воздух весьма полезен, ты молодец, — улыбнулась Сильвия, так мягко, словно действительно дорожила своей дочерью, а после бросила взгляд на Аманду. — Тебе бы тоже не помешала прогулка, сладкая. Ты так бледна в последнее время. Учеба это хорошо, но отдых тоже весьма важная составляющая.       Эта улыбка вызвала дрожь в теле Аманды, и она опустила глаза в тарелку.       — Все в порядке, матушка, я отдыхаю достаточно. Не стоит волноваться об этом. — Состояние отвращения всколыхнулось в самых глубинах души принцессы, и она неосознанно сжала вилку в своих руках. Игра в семью была веселой, пока не казалась игрой.       — Все же я волнуюсь. Знаешь, твое здоровье это то, о чем ты должна волноваться и задумываться, — сказала королева, и вытерла губы салфеткой. Аманда и впрямь не была здорова, хоть с сестрой в один ряд ее не поставишь, однако частые головные боли преследовали девушку с рождения. Ни один врач не мог посодействовать в ее выздоровлении, что явно не было нормой.       — Хорошо, матушка, я так и сделаю, — не стала спорить Аманда. Свою роль она знает и будет отыгрывать дальше. Послушание — это один из ее приоритетных методов быть хорошей преемницей.       В остальном, подобные сборища были вполне обыденны и невзрачны. Тишину чаще всего прерывала Миранда, рассказывая всем о своих похождениях. После её прогулок прислуга часто убирала с дорог трупы различного зверья, оставленные второй принцессой.       Горничная с подносом в руках медленно ставит чашку травяного чая рядом с Мирандой, но внезапно рука маленького демона хватает девушку за подол платья.       — Что это? — в недоумении выразилась девочка.       — Гос-спожа? Вы? — прислуга повернула голову в сторону недавно поставленного чайного сервиса. — Боже, простите, я не хотела...       За этим наблюдали все присутствующие в комнате, затаив дыхание. Королева, в свою очередь, всё так же невинно улыбалась, а Аманда сухо смотрела в тарелку, не обращая никакого внимания на происходящее и, возможно, размышляя о более тщательном отборе горничных.       В кружке выделялся длинный черный волос, скорее всего принадлежащий этой самой непутевой девушке.       — Я должна это выпить, мам? — недовольно обратилась Миранда к Сильвии. — Правда?       Горничная, дрожала, словно осиновый лист. Она знала к чему это может привести, все знали это, но никто не издал ни звука.       — Солнышко, ты никому ничего не должна. — В глазах королевы блеснула тень азарта, что придало её ухмылке долю безумства, которое всё ещё сочеталось с её маской добродетеля.       Миранда улыбнулась в ответ и тут же повернула голову к прислуге, прищурив глаза.       — На колени.       — Госпожа...я... — дрожащим голосом запричитала девица.       — Ты что... оглохла? Я жду, — с ноткой разочарования проговорила принцесса.       Нервно сглотнув и бросив мимолетный взгляд на окружающих, девушка опустилась на колени и склонила голову.       — Хорошо, — удовлетворенно сказала Её Высочество. — А теперь выверни перед собой ладони.       Горничная мешкала, но всё же выполнила и этот приказ. В следующее мгновение она почувствовала невероятное жжение. В её руки выливали тот самый горячий чай, не достойный юной госпожи. Горничная еле сдерживала свой порыв сорваться на крик, но вновь сжала губы, и терпела, зная, что ослушавшись, она может понести более суровое наказание.       — Я отдаю этот чай тебе. Я ведь очень щедра, — улыбалась Миранда, как умалишенная.       — Мх-м, — сквозь слёзы кивнула прислуга. Невероятная боль выражалась в её глазах, теле, отдавалась нервными подёргиваниями, но всё же она покорно прислуживала своей госпоже.       — Хо-о, — расстроилась принцесса, не получив желаемой реакции, и недовольно опустила кружку на стол. — Свободна.       Брюнетка встала с пола, всё ещё не поднимая своего лица, и еле слышным голосом прошептала:       — Да, Ваше Высочество... — хлюпающе, словно недавно она тонула, в попытке добраться до берега, так звучала её попытка говорить.       Когда горничная решилась приподнять голову, то уловила на себе взгляд другой принцессы. На её лице не читалось ничего, кроме явного спокойствия, но почему-то в глазах скрывалось что-то ещё, странное и еле заметное.       — Да, всё-таки непутевая у нас прислуга, — прервала молчание Сильвия. — Надеюсь, этого больше не повторится.       Она явно развлеклась за трапезой.