Тьма, пришедшая со средиземного моря

Главные моменты из жизни она смогла восстановить, очень примерно, но всё же теперь Лира была почти уверена, что сможет различить детей при встрече, мысль, которая пугала её больше всего, это то, что она не сможет колдовать, как раньше. Магический поток и резерв ещё очень плохо ощущался, и так будет ещё некоторое время, поскольку стихийный выброс ребёнка мог повлиять на магию как угодно, хотя, судя по словам целителя, всё могло быть ещё хуже. В историческом контексте Лира ещё не разобралась, но это не страшно, любое несоответствие можно списать на выброс Перси, и никто ничего не докажет, главное, не выходить из характера Молли, а вот это, пожалуй, будет сложнее всего. Поскольку Молли была совершенно другим человеком, человеком, которого Лира не могла понять, и теперь ей предстояло сыграть в чужую жизнь, любить чужих детей и при этом не забыть себя, она справится, она знает, иначе госпожа судьба бы просто не позволила ей оказаться тут, но было страшно, неизвестность всегда пугает. В дверь постучали и, не дождавшись разрешения, вошли. — Доброе утро, милая, — Артур радостно и сонно продирал глаза, глядя на пришедшую в себя жену, на щеках которой уже был виден чуть заметный румянец. — Доброе утро, — Лира попыталась мило улыбнуться, как обычно делала Молли и, судя по всему, у неё не так плохо получилось. — Как ты себя чувствуешь? — Он заботливо вглядывался в родные медовые глаза. — Уже намного лучше, как дети? — Лира с интересом всматривалась в мужа, сегодня, когда она не отвлекалась на восстановление чужой памяти, можно действительно было составить о нём первое впечатление, и пока выходило, что Артур любил прошлую хозяйку тела вполне искренне. Она это чувствовала, по его движениям, когда он невзначай поправлял покрывало, по голосу и по глазам. — Дети в порядке, все очень тебя ждут, целитель сказал, что сегодня тебя уже можно забрать и прописал пару зелий для общего восстановления, — он радостно таращил на неё голубые глаза. — Уже сегодня? — Лира попыталась добавить в голос радость, — просто замечательно, конечно, давай, ты ведь сможешь забрать меня после работы, вечером? — Вечером? — Видимо Артур хотел забрать её прямо сейчас, и был несколько удивлен. — Конечно, ведь я совсем не хочу, что бы ты опаздывал из-за меня на работу, милый, и ты и так делаешь для меня слишком много, а я как раз полностью соберусь, и подумаю, как поговорить насчет Перси с мальчиками, ведь это очень сложный для них разговор, — аргументы были слишком убедительны для того, чтобы отказываться, поэтому Артур просто поцеловал её в щёку, отчего Лира вздрогнула, и исчез за дверью. — Мама, мама, приехала, — дети навалились на неё гурьбой и, если бы не локоть мужа, она бы точно свалилась под натиском детей. Джинни уже спала и Рон видимо, заснул на диване, в ожидании её, Лира улыбнулась и аккуратно обняла их всех, и вдруг наткнулась на взгляд Перси – холодный и словно изучающий, и вздрогнула. Она терпеть не могла, когда на неё так смотрели и теперь аккуратно скользила по сознанию чужого сына, но зрительный контакт прервали дети, и теперь было не до того. — Милые мои, давайте-ка укладываться спать, Ронни вон уже заснул, Артур отнеси его наверх, пожалуйста, а я пока тут, — Молли Уизли мило улыбнулась мужу, и спокойно, отстранила от себя остальных. — Мама, ты в порядке? Это всё из-за Перси, да? — Нет, не совсем, — она спокойно посмотрела в глаза Чарли, и поняла, разговор отложить даже до завтра невозможно, — давайте присядем, — они уютно расположились на диване в гостиной, и Молли выдохнула, собираясь с духом. — В каждом ребёнке живёт магия, и у каждого из вас формируется магическое ядро, у некоторых случаются всплески магии, когда ядро ещё не достаточно большое, а магии много, такие всплески получили названия стихийные выбросы, — Лира очень старалась рассказывать понятно, не забредая в дебри, и в то же время подробно, что бы у мальчиков создалась правильная картина происходящего. — Поэтому Перси не смог контролировать свою магию и случился выброс, который задел меня, но теперь всё в порядке и вам просто стоит, если вы вдруг чувствуйте, что магия покидает ваше тело представить водопад в сознании, чтобы успокоиться. — То есть Перси не виноват? — Чарли прищурил свои теплые голубые глаза, но в отличие от мужа, те грозили потемнеть со временем, и у Лиры вновь застучало сердце, отдавая куда-то под легкие, потому что у её сына они были точно такими же, она помотала головой. — Да, именно Чарли, милый, а пока давайте-ка, спать, пойдем, — Фред и Джордж кивают, обнимают маму и идут наверх, они уже взрослые, несмотря на то, что им всего по восемь лет. Между тем Чарли всё ещё хмурится, но видимо спорить с Молли не хочет, целует её в щёку и о чём-то шепчась с Биллом, поднимается к себе в комнату, Перси так и остаётся в гостиной, холодный взгляд пронизывает до костей. И Лира вдруг понимает, это не его взгляд, это взгляд совершенно другого человека, которого просто не может здесь быть, Перси усмехается. Он словно читает мысли женщины и подходит всё ближе, направляя на неё свою руку, словно собирает магию для решающего удара, и Лира слишком поздно замечает это, ей остается только выставить руку вперёд и создать щит беспалочковой магией, серебристый дракон мгновенно поглощает магию мальчика, а потом высасывает и душу. Она медленно оседает на пол, к ней бежит Артур, вызывает по камину директора, а Персиваль Уизли уже мертв. Она знает, защита рода с ней даже в этом мире, она знает, что исполняется пророчество, но смотреть на мертвого ребёнка, которого давно использовал осколок души темного мага невыносимо. Альбус прибывает камином и пытается спасти его, но Перси мертв ещё до этого, года три назад, а чужая душа растворилась в щите Лиры, и теперь уже ничего не подделаешь. — Молли, что же произошло, — Артур ещё всё не верит, что его сын мёртв, не верит, что это не его сын жил с ним три года, а Лира не верит в происходящее, потому что как нормальные родители могли не заметить, что в теле их ребёнка жил осколок чужой души, она не понимает. — Директор, — Артур беспомощно тянет руки с Перси и просит, просит спасти, но Альбус лишь качает головой, он сам не понимает, как подобное могло произойти, и смотрит на мать, она молчит, и слезы просто текут по лицу. Видимо для неё это реакция на шок, всего лишь реакция, а Дамблодор понимает, что она не должна тонуть в горе, ему нужна другая Молли Уизли, но дать ей определенный срок для восстановления он вполне может. Время ещё терпит, а после пережитого, Альбус почти уверен, она станет ещё лучшей кандидатурой на роль матери героя, и всё будет идти, согласно плану, его плану. Он говорит слова утешения, флакончики успокоительного и вызывает авроров. Старший по смене подозрительно косится на хозяйку дома, словно она не потеряла сына, а испугалась чего-то ещё более страшного, чем то, что только что произошло, он задаёт вопросы, она послушно отвечает треснувшим голосом. Дети сидят в своих коматах, директор берёт на себя все обязанности по похоронам, черная вуаль скорби накрывает «Нору». В «Ежедневном пророке» печатается заметка, похороны состоятся завтра. Лира рано проснулась, глаза давно опухли от слёз, дети были забраны родственницей Артура, но Чарли наотрез отказывается, он остается с мамой. Артур запирается в гараже и не выходит. Сегодня они будут хоронить Персиваля Уизли. Солнце лениво выходит из-за горизонта, освещая пространство вокруг, впервые за три дня, она внимательно вглядывается в своё отражение в зеркале, несколько осунулась, глаза полны печали и какого-то отчаяния, почти безумного, губы побледнели, как и всё лицо, теперь даже веснушки кажутся бледными и выцветшими. Лишь осанка выдает в ней характер, и пусть раньше Молли Уизли никогда не держала плечи прямо, сегодня она ходит с такой прямой спиной, что кажется она королева, королева смерти, и смотреть на неё жутко. Всё просто, у неё есть дети, это даже не её ребёнок, но Лира не может просто оставить и забыть этого мальчика, мальчика, чьи остатки души впитал её семейный щит. Миссис Уизли больше не плачет, слёз не осталось, лишь бесконечное чувство вины и отчаянья, сегодня она впервые заделывает рыжие локоны в высокую прическу, и надевает чёрное платье. Выходит из спальни, в доме непривычно тихо, она ступает босиком и медленно идёт по коридору, эти стены помнили сына живым, они видели всё и не смогли ей сказать, она бессильна и это больше всего гложет Лиру Лестрейндж. Молодая женщина выходит в сад, на небе занимается рассвет, красиво раскрашивая его в разноцветные узоры, она смотрит и не может оторвать взгляд. Что она скажет остальным и почему это произошло. — Мама, — Чарли неуверенно тянет её за подол платья, он единственный из семьи понял, что именно произошло и Лира, пока Артура не было, рассказала ему правду, а он понял, и даже не стал её винить, он слишком взрослый для своего возраста. — Чарли, — выдыхает она, и садится на корточки, оказывается, она ещё может плакать, оказывается, для этого ещё остались силы. Женщина просто обнимает его, и притягивает ближе, как только может, и чувствует, как сын обнимает её в ответ также крепко. — Мама, ведь Перси сейчас в лучшем мире, и ведь он счастлив, мама? — Да, мой лев, он сейчас в лучшем мире, и надеюсь, он счастлив, — голос дрожит, но она продолжает, — думаю, это даже лучше, иначе бы… — Мама, не плачь, он всё видит и будет грустить там, если увидит, что ты плачешь, мама, почему, ведь ему, наверное, там хорошо, — мальчик гладит её по спине, у него у самого текут слёзы, но он сильный, он должен. Чарли знает, что отец сдался, ушёл в себя и все переживают, и всем жаль Перси, но ведь никто не жалеет маму, никто не хочет понять и разделить с ней боль, ведь она тоже потеряла его, как и все остальные. И он знает, что отец слаб, бросил маму одну справляться с этим горем, но он, Чарли, её сын и он не бросит маму, как бы тяжело ему не было. — Ты прав, но это так тяжело, отпускать кого-то, знать, что больше никогда его не увидишь этого человека, никогда не сможешь коснуться его и не сможешь посмотреть ему в глаза. — Мама, смотри, солнце почти взошло, мама, почему ты назвала меня львом, ты раньше так никогда не говорила? — Потому что ты такой же храбрый, смелый и защищаешь меня, поддерживаешь, когда я совсем не в состоянии это сделать, — она чуть отстраняется и смотрит ему в лицо, твердо смотрит в глаза сына, придерживаясь за его плечи. — Ты – мой лев, Чарли, и ты всегда можешь на меня рассчитывать, слышишь? — Да, мама, — серьёзно кивает мальчик. Он знает, мама всегда будет с ним, и не оставит его, как он сегодня не оставил её. Молли поднимается в полный рост, и смотрит в небо. Солнечный диск поднимается всё выше, и становиться всё светлее, за смертью всегда следует жизнь, а за жизнью смерть и так будет всегда. Она берёт сына за руку, и они идут по саду. Они молчат. Им не требуются слова. Трава приятно щекочет ноги, и молодая женщина в черном платье продолжает идти. Они выходят за границы их участка. Огромные поля раскинулись на всё пространство, куда падает взор, сейчас конец августа, и трава ещё не успела пожелтеть окончательно, рассвет догорел, оставляя небу ярко-жёлтое солнце. Еле слышно шелестит ветер, где-то вдалеке виднеется роща, и тишина. Уютная, и спокойная, губы Лиры трогает улыбка, она останавливается, Чарли тоже. Она обнимает его со спины и кладёт руки на плечи сыну, вокруг вертится ветер, она знает, что жизнь продолжается.