Тьма, пришедшая со средиземного моря

Глава 1. — Ты не можешь так поступить со мной, со всеми! — Лорд Лестрейндж смотрел на жену и не мог отвести взгляд от темно-синих глаз, на глубине которых сияла бездна, словно притягивая к себе, заставляла смотреть и не отрываться, жена уже всё решила, решила, не спрашивая его мнения, и даже не считаясь с ним. — Почему же не могу, — прошелестела она насмешливо. — Лира, остановись, ты не понимаешь, ты же можешь навсегда остаться там, или вовсе, — он всё же запнулся, несмотря на весь свой опыт, жесткий характер, у него никогда не было столько мужества, как у неё, — вовсе оказаться за гранью. — Если я окажусь за гранью, то мне будет уже всё равно, меня просто не станет и всякие переживания потеряют свой смысл, — молодая женщина печально улыбнулась, — но я хочу сделать всё возможное, чтобы мои сыновья жили в том мире, который видела я, что бы мои правнуки не сгинули во тьме веков, вместе с миром. — Ты сумасшедшая, Лира, ты бросаешь их ради будущего, которое может не наступить, — Чарльз ещё надеялся, что может остановить супругу, она же просто сошла с ума, вот и всё, и её надо срочно отговорить, иначе он даже боялся представить последствия. — Возможно, возможно мне стоит несколько продумать свой план, ты прав, надо быть ответственной в таких вещах, — она с видимым нежеланием согласно кивнула, и обняла мужа, тот обнял в ответ, не видя её лицо. В глазах Лиры стояли слезы, он никогда не согласится с ней, он считает, что она просто бредит, а значит, хоть этого крайне и не хотелось, она сделает всё сама, и теперь она прощается с человеком, которого никогда не любила. Их свадьба была договорной, и вполне устраивавшей обе стороны, у них было некоторое взаимопонимание, и даже уважение, двое прекрасных сыновей, но она никогда его не любила. И иногда презирала, испытывая чувство вины, презирала за его трусость, нежелание делать что-то сверх того, что нужно и ненавидела сначала его, потом себя, за всю эту жизнь, которую принято считать совместной. Они были слишком разные, и если её мужу было всё равно, то Лира не могла с этим мириться, не могла делать вид, что всё хорошо. Молодая женщина не понимала, зачем нужно изображать эту чертову идиллию, которая никому не нужна, ведь так велят приличия. И теперь она навсегда прощается с этим человеком, и всё же острая горечь пронзила насквозь, она успела к нему привыкнуть. Воспоминания роем диких пчел пролетали в голове. Вот Лира вся в белом, стоит у алтаря и волнуется, это её первый и последний раз, когда она будет стоять у алтаря, потому что разводиться не принято и это невозможно, чтобы быть правдой. Вот они возятся со старшим сыном, а она смотрит на них и улыбается, они почти счастливы и похожи на настоящую семью, но это только одно мгновение. Вот её мальчики стали взрослее и теперь вместе пытаются решить какое-то сложное уравнение по рунам, а она только смеется, потому что решения это уравнение не имеет, в чем собственно и состоит ответ. Лира вздыхает и отстраняется от мужа. — Пойду, почитаю перед сном, прости, сегодня хочу побыть одна, — она не вернется в супружескую спальню, и пусть они не спят вместе, обнимаясь, но всё же привыкли спать в одной кровати. — Хорошо, добрых снов, — Чарльз недоволен её решением, но всё же кивает, ему почему-то совсем не нравится, что она не будет сегодня с ним, хотя иногда они спят и раздельно, но сегодня это особенно его задевает. — Добрых снов, — она кивает и уходит, уходит, чтобы никогда не возвращаться. Сегодня стоит полная луна, всё как и положено по книге. Книга старинная, и на старославянском, пожелтевшие от времени страницы, не спасает даже магия, а черные буквы чуть отливают огнем свечей, так кажется в темноте. Лира ещё раз внимательно вчитывается в строчки и вздыхает, собираясь с силами, пусть муж и считает её сильной женщиной, но покидать мир, который ей дорог, всё же сложно, несмотря на все её заверения вслух. Она вспоминает сыновей, так подробно, как только может, и окончательно прощается с ними. Черная мантия, расшитая руническими надписями быстро надевается ею поверх темно-синего платья, обрядовая одежда очень идет Лире Лестрейндж. Она идёт по коридору босиком, обжигающий холод камней придает бодрости. К ритуалу всё готово заранее, ей остается лишь завершить финальную часть. Сумрак ночи впивается в окна, и факелы не горят, она бросает взгляд в стрельчатое окно, черные ветки не видно на фоне черного неба, лишь отблески желтой луны освещают дорожки в саду, она знает, за окном северный ветер наотмашь бьёт о стены замка. Родового замка Лестрейнджей, вот, пожалуй, с чем ей трудно расстаться, так это с замком. Она так привыкла находиться в этих стенах, которые видели всю её жизнь, поддерживали и казались совсем живыми, она знала, что когда замок строили, у него была душа, но в их времена всё это кануло в лету. Двери ритуального зала бесшумно распахнулись перед леди Лестрейндж. И она шагнула навстречу бездне неизвестного. Диск луны на несколько мгновений вспыхнул кровавым отблеском, пророчество Древних начинало сбываться. Лорд Чарльз не спал, стоял на балконе и курил, думая о том, что, если отбросить грани разумного, то его жена полностью права, но это же абсурд, это всего лишь легенда. И, если уж представлять, что это правда, то ритуал провести невозможно, подготовить всё с такой точностью и успеть до дня, когда все факторы совпадут просто невозможно, а такой день можно ждать целое столетие, если не больше. Лорд Чарльз Лестрейндж теперь был один на всем свете, а два его сына остались без матери, матери, которая пожертвовала всем, лишь бы её потомки жили в том мире магии, который она видела своими глазами. Конечно, всё это лишь верхушка айсберга, но иногда не всем позволено видеть всю оставшуюся часть. Лиры Лестрейндж больше не существовало. — Молли, милая, как ты? — Артур Уизли нервно сжимал руку жены и встревожено вглядывался в её лицо. — Пока жива, — фыркнула та в ответ, адская боль сводила с ума, и постепенно сходила на нет. Кто она теперь и где именно оказалась? Лира не знала, допустим, её зовут этим именем «Молли», так обычно кличут собак, но больше информации получить пока что трудно. Память этой женщины висела обрывками, даже скорее клочьями, такое бывает лишь, когда над сознанием хорошо и тщательно поработали, но при этом совершенно не профессионально, из-за этого идиота, который так поступил, ей придется потратить уйму времени, Лира вздохнула. — Молли? — Голос Артура прозвучал удивленно. Она открыла глаза и тут же зажмурилась: яркий солнечный свет хлынул в глаза и ослепил. Она снова была жива, пусть в чужом теле, мире и жизни, она жива! Это чувство охватило Лиру полностью, и она даже смогла улыбнуться чужими, не совсем послушными губами. Глава рыжего семейства облегченно выдохнул, просто жена устала, и ей нужен отдых. Лира снова открыла глаза и внимательно осмотрелась вокруг: белая палата напоминала целительское крыло в их замке, а напротив неё сидел Артур. Прошлая память постепенно восстанавливалась, и так женщина знала, что он её муж, у неё недавно родилась дочь и всего семеро детей, прямо как в сказке про семеро козлят. — Артур, — «уизликом», как величала своего благоверного прошлая хозяйка тела, у леди Лестрейндж язык не повернулся, и она обратилась по имени, — я так устала, прости, мне, наверное, стоит отдохнуть и прийти в себя. — Конечно, конечно, но дети хотят тебя видеть, — супруг посмотрел на неё вопросительно, детей бывшая хозяйка тела просто обожала, и было бы странно кричать «нет» на всю комнату, поэтому с деланным сожалением, Лира, проговорила срывающимся шепотом: — Я тоже, тоже хочу их видеть, но боюсь, не могу предстать перед ними в таком виде, они станут волноваться, а я не хочу, чтобы они беспокоились по пустякам из-за меня, всё же уже почти в порядке, может быть через пару дней? — Хорошо, хорошо, зайду завтра, милая, — поцеловав её в лоб, он скрылся за дверью. Вздох облегчения вырвался из груди, и Лира вздрогнула, вспомнив, ради чего она здесь. Итак, что она имеет? Она мать семерых детей, шесть из которых мальчики, живёт черт знает, где, в каком-то старом непонятном, перекошенном доме, у неё есть заботливый муж, который впрочем, женат на работе и на магглах, судя по коротким обрывкам, ах да, и она попала в 1982 год. Ровно на несколько столетий вперёд. Только что завершилась Вторая Магическая война, и она, судя по всему на стороне Света, тут разделяли магию и пользовались палочками, ей стало вдруг не по себе, до чего же скатился мир. В её времена палочки использовали лишь совсем слабые волшебники, или те, кто по каким-либо причинам не мог самостоятельно выпустить магию и контролировать её поток. Разобраться в мире она ещё успеет, сейчас главное остаться вне подозрений, и не быть уличенной в мелочах. Лира стала воскрешать в памяти воспоминания Молли, хотя бы для начала, как зовут детей и почему она в лечебнице. С каждым воспоминанием ей становилось всё хуже и хуже, а злость всё возрастала, и поэтому, когда в палату вошёл целитель в белой мантии, она была далеко не в духе. — Добрый день, как вы себя чувствуйте? — День добрый, а я нет, отвратительно, — чуть ли не на парслагенте прошелестела миссис Уизли. — Вам ещё повезло, что вы находились достаточно далеко от Перси, и выброс вас задел по касательной, — спокойно проговорил тот. — Ну, разумеется, мне всегда везёт, особенно в последнее время, — проворчала она, хотя прекрасно понимала, что целитель прав. Стихийный выброс у волшебника в столь юном возрасте мог быть ещё опасней, и вообще закончиться смертью этого тела, но Лире повезло, и воздействию подверглась только душа, уступив ей место. — Вам следует прийти в себя, полежать денек другой, и попить укрепляющие составы, а потом смело можно отправляться домой, но, — голос его стал твёрже и жестче, — без усердия, миссис Уизли. — Никаких излишних движений, я поняла вас, большое спасибо. — Состояние ваше стабильное, — делая заковыристый пасс диагностического заклинания, резюмировал он, — поспите, так организм восстановиться быстрее. — Хорошо, — она чуть кивнула и провалилась в сон, сил и правда уже не осталось. Сон был тревожным. Вязкая и липкая тьма поглощала все закоулки её сознания, перед внутренним взором стали появляться лица. Сначала из её прошлой жизни. Первым был отец, Лира совсем его помнила плохо, лишь внимательный взгляд темно-синих глаз выражал одобрение. Потом был Чарльз, тут же появились сыновья, они выглядели потерянными, и у молодой женщины защемило сердце, постепенно и их силуэты растаяли в кромешной тьме. Теперь память Молли Уизли представляла ей своих героев, лица мелькали быстро, и не всех Лира могла вытащить из обломков чужой жизни, но самым последним был молодой человек. Изящные, но в то же время несколько резкие черты лица выдавали в нём породу, хорошее телосложение и гибкость, прорывающаяся в каждом движении была присуще боевикам, Лира просто чувствовала силу, исходившую от него. И глаза, больше всего, её испугали глаза. Словно она смотрела на себя в зеркало. Такие же темно-синие и непроницаемые, они смотрели насмешливо и Лире стало жутко, этого же не может быть, кто этот человек и откуда его может знать Молли Уизли, а главное откуда этот человек может знать Молли Уизли сам? Он исчез и женщина окончательно провалилась в сон.