Усадьба

      Усадьба — звучит гордо и отдает аристократией. Дача — глупо, просто и банально. По исследованиям родителей Максим знал, что его прямые предки — старые питерские аристократы. А потомок аристократов не должен называть огромный великолепный каменный дом на столь же огромном участке с разбитым вокруг садом, в укромных уголках которого прятались гамаки и садовые качели, какой-то плебейской «дачей». Только Усадьба!       Не то чтобы Макс был против глуши, где интернет ловит раз в сто лет, но и особого энтузиазма он не испытывал. Единственное, что радовало — предоставлен он будет по сути сам себе, так что можно было предаться созерцанию природы и творчеству в полном одиночестве.       Последний раз он был в Усадьбе пять лет назад и мало что помнил. До смерти его бабушки — хозяйки Усадьбы, тогда еще не столь огромной, — он проводил здесь каждое лето, а потом… просто не смог заставить себя приехать еще раз. Но при виде знакомой пыльной дороги, которая вела к знакомым же покосившимся деревянным домам, он вспоминал, что если пройти по этой самой дороге чуть дальше Усадьбы, то там будет небольшой лес, а за ним — речка, что кажется у него были здесь друзья, что каждый вечер они с бабушкой садились перед камином, и она вышивала бисером, а он рисовал, набравшись за день впечатлений.       Последние пять лет за домом присматривали родители Максима, но теперь они не получили отпуск в нужное время и отправили единственного сына. Макс подозревал, что что-то здесь не чисто, ведь два месяца до этого родители тщательно выносили ему мозг на тему, что перед сложным 11 классом ему нужно хорошенько отдохнуть. А тут все так удачно сложилось…       Снобизмом он, по собственному мнению, не болел, но, увидев по приезде толпу грязных мелких детишек-оборванцев, брезгливо сморщил нос. От поворота, где его высадил автобус, до Усадьбы идти было около километра, если верить навигатору.       Он шел, заткнув уши наушниками, в которых играл его любимый и всегда дарящий спокойствие встревоженной душе концерт для гобоя с оркестром, Вивальди, мимо мелких домиков, полей и небольших рощ. Вокруг носились дети, ходили их мамаши в засаленных халатах и обтягивающих лосинах, откуда-то доносился запах речки и навоза. Местные модницы шлепали по болотам в белых подделках-кроссовках.       Местные на него косились, как на идиота, — он в туфлях, чистых джинсах и рубашке смотрелся как-то чуждо здесь, будто не на своем месте. — Э… Макс? Максим снял один наушник и прислушался. Когда его позвали еще раз, он понял, что, к сожалению, ему не послышалось, и обернулся. С соседней улицы к нему выбежал высокий смуглый парень с рыжими волосами и веснушками. Красивый… Его бы написать… Вокруг него толпились дети и с опаской посматривали на Макса. — Да, это я… — оторвавшись от размышлений о сложностях написания портретов, кивнул Макс и попытался вспомнить, кто это стоит перед ним. Безуспешно. — А вы…?       Парень неловко рассмеялся и потер затылок, на секунду отводя глаза. — Ты, наверное, меня не вспомнишь, — немного расстроенно сказал он, восстанавливая зрительный контакт. — Мы в детстве много играли. Я Илья, — Илья протянул ему широкую ладонь.  — А… — Максим неуверенно пожал ее. У Ильи была мозолистая крепкая рука в противовес почти гладкой руке Макса. — Я вспомнил, — не моргнув, соврал он и попытался уйти, не чувствуя в себе никакого желания общаться с местными. Но не тут-то было… — Тебя давно не видно, — Илья светился ярче солнца, увязавшись следом. Макс покосился через плечо на отставших на два шага, но никуда не ушедших детей. — Не было возможности приехать, — нехотя ответил он в надежде, что, удовлетворив свое любопытство, Илья, наконец, отстанет. — Ясно. Тебе, получается, сейчас сколько? — Илья прищурился, прикидывая. — Лет 17? — 17, — кивнул Макс и не успев затолкать вопрос обратно в недра мозга, откуда он вылез, спросил. — А тебе?       Илья ожидаемо просиял и с готовностью отозвался: — 16. Ну, день рождения в сентябре будет, 17 исполнится.       Он, кажется, был готов болтать еще долго, и Максим даже смирился со своей участью — в конце концов, он говорил грамотно, без дурацкого «оканья», да и в целом производил куда более приятное впечатление, чем все остальные жители этой деревушки, — но вдруг высокий женский голос позвал Илью по имени, и тот встрепенулся. — Ладно, Макс, увидимся. Мне пора.  — Угу, пока, — он кивнул парню и пошел дальше, возвращая наушник на положенное ему место и задумываясь, какие еще знакомства здесь могут всплыть.       За углом показалась Усадьба. Макс взбодрился и остаток вечера провёл, наводя в доме порядки и выбросив из головы всех невежественных, но очень общительных местных. В сад он решил не лезть, ибо не понимал в нем ничего абсолютно.       Приготовив себе нехитрый ужин, — благо холодильник от еды ломился, — он сел за стол. В планах было быстро принять душ и наконец лечь в прекрасную мягкую кроватку, укрыться теплым одеялком и спать, спать, спать…       Но тут в дверь позвонили, разрушая все его мечты. Он удивлённо вышел на улицу и открыл ворота, за которыми стоял… — Приветик! — махнул ему Илья, заходя на территорию Усадьбы. В руках он держал пластиковую глубокую миску, прикрытую красивым синим полотенцем с вышитыми на нем птицами. — Я маме сказал, что ты приехал, а она напекла булочек и пирожков, я и решил отнести сегодня пока горячие!  — О… Спасибо… — Макс забрал у Ильи миску. Какое-то время висела тишина. Макс ждал, пока Илья поймет намек и уйдет, но тот лишь искренне и по-детски невинно улыбался. Сердце Максима дрогнуло. — А, может, зайдешь? — Давай! Сто лет тут не был!       Взбежав на веранду и скинув старые кроссовки, Илья босыми ногами прошлепал внутрь дома, осматриваясь. Макс поморщился, глядя на его ноги, вошел следом и закрыл дверь. — Пойдём на кухню… Будешь что-нибудь? — ему не особенно хотелось принимать гостей, даже если это Илья, но — уже впустил, теперь не выгнать, правила приличия в него вбили молотком. — На твой выбор, — пожал плечами Илья и сел за стол. Максим поставил на середину стола миску с пирожками, убрал свой недоеденный ужин и осмотрелся. — Ну… Я только приехал, поэтому у меня только кофе и чай в пакетиках. Для кофе уже поздно, — Макс кивнул своим рассуждениям и налил Илье чай. Себе он налил молока и сел напротив, абсолютно не представляя, о чем теперь говорить с якобы старым другом. — …Что у тебя с руками? — наконец спросил он, понимая, что выглядит невероятно глупо. — Ну, они у тебя… грубые и все в порезах и мозолях… — он опустил взгляд на свои, белые, как молоко в его чашке, и чистые, без единой ссадины руки.       Илья непонимающе приподнял брови, а потом расхохотался, махнув рукой, словно красуясь. — Я живу в деревне, Макс. А здесь так — воды принести, траву покоси, огород вскопай… А на днях мы с отцом построили бабушке новый сарай. Век стоять будет! — он усмехнулся еще раз. — Тут белоручкой не остаться, даже если очень захотеть… Кстати, у вас запущен сад просто в край. — Тут никого не было долго, а я не особо в этом разбираюсь, — облегченно подхватил тему Максим, мысленно поставив Илье еще один плюсик в карму за умение выходить из неловких ситуаций.  — Хм… — Илья взял еще один пирожок, которые уминал быстрее Макса, чем вызывал у последнего улыбку, надломил его, изучая начинку, и, удовлетворенный результатами исследования, закинул его в рот. — Знаешь, по тебе заметно, что ты в этом ни бум-бум. Хочешь, помогу?  — Правда? — навести порядок в саду, безусловно, хотелось очень сильно, но Макс обещал себе, что не будет слишком много общаться с деревенскими жителями. Но Илья… Он вроде нормальный… В конце концов, всегда можно будет сказать, что сделал все сам, передумал, перехотел, уехал и еще тысячу отмазок. — Буду благодарен.  — Тогда на выходных я приду. А сейчас пойду, пожалуй, а то мама потеряет. Миску занесешь, как все доешь, — парень вдруг стал серьезным. — Ты же помнишь, где я живу? — …нет, — честно ответил Макс.       Илья, активно жестикулируя, в лицах и красках, объяснил, как пройти к его дому. Макс слушал, кивал, понимая, что ни за что не запомнит и не найдет, а потом с надеждой спросил: — Ну, у тебя же если что есть интернет, я могу написать. — Да есть вроде, только я им не пользуюсь — некогда. Если заблудишься, спроси у кого-нибудь из мелких, они покажут. — Ясно… ладно. Э…спасибо, спокойной ночи. — Тебе тоже!       Илья ушёл, на прощание похлопав его по плечу и как будто успокаивающе погладив по спине. Тихо скрипнула калитка, отрезая Усадьбу от остального мира. Макс коснулся ладонями горящих щёк.       «Что это?.. Надеюсь, не простудился…»       В смешанных чувствах Макс убрал со стола и ушёл спать туда, куда всегда мечтал залезть — в мансарду под крышей. Огромное окно, возле которого стояла кровать, позволяло смотреть на небо, пока не уснешь. Макс ожидал увидеть рассыпанные, как сахар, звезды, но небо было затянуто тучами.       Он разочарованно прикрыл глаза, и его мысли вернулись Илье. Он рылся в памяти, пытаясь найти там хоть что-то, связанное с ним. Вроде, они часто друг у друга ночевали… А по утрам вместе копались в саду, подчищая сорняки. А еще Илья ходил в пришкольный лагерь первые недели лета, и Макс очень обижался, что его друг предпочитает проводить время с кем-то другим. Кстати о школе… Она все еще работает? Не развалилась ли? Ходят ли туда все эти детишки, которых Макс видел днем? А Илья? Учится или уже работает? Или хочет поступить в университет? Отсюда это должно быть сложно…       Думая о проблемах образования в деревне, он уснул. ***       Солнце било прямо в глаз через то самое окно, которому вечером радовался Макс. Сейчас он был готов его разбить, но удержал себя в руках, просто задернув плотную штору неприятного бордового цвета. Где-то далеко за забором на улице уже кричали дети, которым отчего-то не спалось в такую рань — время едва к десяти, как утверждали старинные напольные часы с маятником, стоящие рядом с окном. Недовольный с самого утра, Макс спустился в кухню. На столе стояли недоеденные вчера пирожки, которые принёс Илья. Макс невольно улыбнулся. — Ну, вот и завтрак       Кофе с молоком и сладкая булочка — и настроение вернулось. Он разобрал остатки вещей, нашел плавки и решил сходить искупаться. Погода располагала: было тепло и ярко светило солнце.       По пути ему попадались толпы таких же вульгарных девиц и грязных детей с их размалеванными мамашами. Макс за 10 минут ходьбы решил, что 4/5 местного населения нужно расстрелять на модном приговоре.       Он не успел вдоволь злорадно посмеяться над собственной шуткой, как мимо, со стороны речки, тряхнув копной мокрых русых волос, прошла девушка в летнем платье. В двух шагах от Макса она чуть притормозила и глянула на него из-под густых ресниц, робко улыбнувшись. Тот немного покраснел и махнул рукой. Девушка махнула в ответ и хихикнула, пройдя совсем рядом.       Ее естественная мягкая красота сахарным сиропом полила его чувство прекрасного, умиротворяя фактом, что здесь, в этой глуши, еще есть люди без атрофированного эстетического видения. Все его умиротворение враз улетучилось в следующий же миг, когда следом за красавицей прошли девушки того же самого возраста, на ходу выжимая поролоновые лифчики купальников, громко крича и лузгая семечки.       И Макс снова почувствовал, насколько велика пропасть между ним и этими людьми. Он совершенно не вписывался в местный колх… менталитет, был здесь совершенно чужим. Теперь ему было неуютно и даже как-то боязно, будто не купаться идёт, а наркотики покупать.       Он встал на берегу возле входа в воду, поодаль от тропинки, которой он сюда пришел, и оглянулся. Места живописные — светлый сосновый лес с рыже-зеленой подстилкой из хвои, переходящей в песчаный пляж, с одной стороны, быстрая река с чистой водой, а на другой стороне — крутой каменистый склон, по которому туда-сюда бегали едва заметные ящерицы. Хоть садись здесь и рисуй… — Купаешься?       Макс вздрогнул и резко обернулся. Позади него стоял Илья в плавках и с пакетом в руках.  — Да, привет, — он отошел, пропуская Илью к воде. Тот бросил на песок пакет и начал растягиваться, разогревая мышцы. Макс отвел взгляд от его поджарого тела, внезапно смутившись. — Как первая ночь в новом доме? — Немного непривычно… И по утрам дети… кричат… — Да, мальчишкам только волю дай, они и ночью спать не будут, — отмахнулся Илья и залез в пакет, не переставая болтать. — Ты, кстати, петухов не слышишь? А то они часов в пять орать начинают, я-то привычный, сам уже раньше них встаю, — он выудил полотенце, набросил его на пакет сверху и пошел к воде. — И высыпаешься? — изумился Макс. Нет, он тоже встает в школу очень рано, но всегда досыпает в метро. Он мог бы попросить отца возить его, но утром на дорогах времени бы уходило гораздо больше, поэтому он, как ни странно, предпочитал общественный транспорт. — Ага! Тут дело привычки.       Илья уже вовсю плескался, когда Максим немного неловко разделся и тоже зашёл по щиколотку в прохладную воду. — Водичка супер, да? — поддел его Илья. — Прохладно… — отозвался тот, мелкими шагами заходя глубже. Когда вода уже доходила ему до груди, он остановился и поежился. — В ней полно ключей, неудивительно. — Ясно… Слушай, — решил он задать вопрос, который мучил его перед сном. — Тут ведь есть школа, да? Далеко? — Тут пешком можно дойти, — удивленный внезапным вопросом отозвался Илья. — А тех, кто живёт далеко, возит автобус, — и тут его словно осенило. Он криво усмехнулся. — Что, думаешь, в какую дыру ты попал? — Ну… — Ясно все с тобой, хех, — Макс хотел возмутиться, но Илья не дал ему такой возможности и продолжил, не переводя дыхание. — Забей, у нас полно городских, которые приезжают и считают нас отбросами, — он задумчиво проплыл мимо Макса на спине. Того словно обдало кипятком, и он поспешил отстраниться на безопасное расстояние. — Это так смешно. Они приезжают в деревню, где ничего не знают и не понимают, и ещё нас же унижают. Ты осторожнее, их обычно бьют. — Я не настолько плохого мнения, — скривил душой Макс и сам же от своей лжи поморщился. — Ну почти. — Если тебя побьют, будет неприятно, — Илья улыбнулся. — Кстати, хочешь на лошади покататься? Я скоро пойду выезжать одного из наших. — …хочу! — видимо, у Макса загорелись глаза, ведь Илья фыркнул, глядя на него. Максиму было все равно. Он лошадей любил, любил спокойные конные прогулки по паркам или лесополосе за городом, но последнее время ему так редко удавалось выбраться в его любимую конюшню, что сейчас ему было не важно, как выглядит в глазах Ильи. — Пошли тогда, а то высохнуть не успеешь…       Макс качнул головой, отряхивая воду с отросших волос, и вылез из воды. Илья — следом, на ходу хватая свое полотенце и коротко промакивая рыжую шевелюру. — Ты кстати не задохлик, спортом занимаешься? — спросил он, окинув Макса оценивающим взглядом, когда тот переодевался в сухое. Тот попытался прикрыться, но быстро понял, что это смешно — ведь чего им стесняться — и продолжил переодеваться, чувствуя себя при этом очень скованно.  — Э… Ну я иногда хожу в зал, но не слишком часто… Мне как-то… Живопись ближе.  — Уууу, рисуешь? — взбодрился Илья. — А покажешь?       Максим с недоверием посмотрел на него, думая, стоит ли так с ним сближаться. И пришел к выводу, что уже поздно что-то менять. — Наверное, раз так хочешь, — преувеличенно равнодушно пожал он плечами. — Мне интересно! Так, иди пока домой, переоденься во что-то поудобнее, я попозже за тобой зайду, — снова улыбнувшись, Илья, так до конца и не одевшись, побежал вперёд.       Макс вернулся в Усадьбу, критично осмотрел свой гардероб и остановился на джинсовых шортах и рубашке в клетку, в которых обычно выезжал на прогулки дома. Он быстро переоделся и посмотрел в окно, не идет ли Илья. Из-за забора вокруг Усадьбы улицу видно не было, поэтому Максим налил себе кружку молока и вышел на веранду, чтобы услышать, когда за ним придут.       Вскоре раздался стук в ворота. Макс оставил пустую кружку на верандном столике и вышел. — И снова привет! Смотри, какой красавец!       Чёрный, явно породистый конь так и пытался вырваться из поводьев, которые Илья крепко держал в руках. Дети пищали где-то в стороне. При виде Макса, конь ударил копытом и еще сильнее натянул поводья. Илья ласково потрепал его по загривку и повел всю компанию в поле. По дороге конь немного присмирел, но все равно недовольно пофыркивал. — Сейчас кое-что покажу? — хитро улыбнулся Максу Илья. — Отойди вон туда, к мелким, — сам парень отвел коня подальше… и отпустил. Тот махнул гривой и заржал. Дети рядом с Максом радостно вскрикнули, и Макс, кажется, вместе с ними. Он любил спокойных лошадей, которые слушаются тихого голоса и легкого касания поводьев. Лихие жеребцы вселяли в него благоговейный трепет, и, возможно, Максим бы хотел научиться ездить на таких, но никогда бы не решился даже близко подойти.       Конь тем временем описал круг около Ильи и под пронзительный свист последнего перескочил через невидимый барьер. Счастливый, Илья свистнул еще несколько раз, и на каждый освист конь делал мощный прыжок, вызывая волну охов и смеха.       Макс гадал, когда Илья собирается седлать коня, чтобы покатать его, но тот вдруг перегнулся через спину присмиревшего на мгновение коня и спустя секунду уже гордо на нем восседал. — Как он без седла?.. — недоуменно выдохнул Макс, на что ребятишки вокруг него только рассмеялись. — Илья у нас лучше всех с такими справляется! Он на всю округу известен своим обращением с лошадьми! — Здорово… — тихо ответил Максим и порадовался, что его никто не слышит. — Он действительно хорош…       По полю прокатился заливистый смех Ильи. Конь под ним вел себя на удивление пристойно и лёгкой рысью наворачивал круги. — Кто хочет прокатиться? — Я! Я хочу! — И я, и я! — Илья покатает меня! — Нет, меня!       Максим фыркнул и отошел пока в сторону. Илья же обещал его покатать, значит — покатает. — Так, — Илья взял все в свои руки. — Вот вы — в пролёте, ростом не вышли. А вы уступите девочке. Буран, тпру!       Он ловко соскочил с лошади, подсадил на нее девочку с косичками и запрыгнул обратно. Девочка крепко схватилась за него и не отпускала, пока конь полностью не успокоился. Она радостно смеялась и показывала язык оставшимся детям, но мальчишки на провокации не велись. Видимо, не совсем безнадежные.       За час Илья перекатал всех, кто набежал, пока катали других. Чем больше Макс наблюдал, тем сильнее убеждался, что влезать на это дикое не дрессированное животное он не хочет. — Ладненько, у нас тут ещё один желающий покататься. — Да он с лошади грохнется!       Задетое самолюбие заставило Максима презрительно вскинуть голову и позволить Илье подсадить его на коня. Наверху, правда, вся уверенность исчезла, как и не было, а вера, что слезть с этого коня можно живым, была слабой и появилась только благодаря Илье, который запрыгнул следом и сел перед ним. — Ты когда-нибудь катался на лошадях? — спросил Илья, когда Макс прижался к нему, вцепившись в его футболку в районе живота. — Да, но это были приличные воспитанные кобылки, а не неуправляемый монстр. — Держись крепче, трусишка, — Илья снисходительно хихикнул…       Слезая, Макс не был уверен, что его волосы сохранили природный каштановый оттенок. Его колени дрожали, а голова кружилась, и на краю сознания бился страх перед огромным и сильным животным, с жесткими острыми копытами. Чтобы он еще раз… Нет, только его любимая, старая и размеренная кобыла, с седлом и в экипировке! — Ну как? Скажи здорово! Эй, ты чего, на ногах-то стой! — Илья подхватил его, когда он завалился после первого шага. — Мда, Буран, ты слишком гнал видимо, смотри, как он побледнел.       Конь надменно фыркнул. Макс облокотился на Илью, думая о том, что все шло очень неплохо, и даже весело, пока ему самому не пришлось участвовать в этом «веселом родео». — Сейчас вернем Бурана в стойло, и я отведу тебя домой. Тебе совсем плохо? — Илья выглядел искренне обеспокоенным. — Это покруче американских горок, знаешь ли…       Илья одной рукой держал поводья, а другой придерживал Макса за талию, чтобы тот не упал. Благо, конюшня оказалась недалеко. — Постой у стенки немного, хорошо? Мне надо с него поводья снять. — Да я в порядке уже! — Макс раздражённо скинул его руку. Страх отступал, давая место притупившемуся на время презрению и отвращению. — Не злись, я просто волнуюсь, — Илья улыбнулся, сведя на нет весь негатив. Пока он снимал поводья с Бурана, Макс тщетно пытался согнать внезапную краску с лица. — Все, идём. Макс? Идём? Ау, приём? Ты какой-то красный. — Кажется, вчера в дороге простыл, — он окончательно пришел в себя и понял, что сейчас выглядит слабаком. Как какая-то девчонка. Даже хуже! — Отстань. Спасибо, что покатал. Дальше я сам.       Макс оттолкнул протянутую ему чуть запачканную руку и, гордо развернувшись, ушёл. Дети, которые только что стали свидетелями его позора, тыкали в него пальцами и смеялись, пока он выбирался на главную проселочную дорогу, чтобы, наконец, дойти до спасительной Усадьбы. Проходя мимо очередного дома, он явственно почувствовал запах навоза — даже хуже, чем возле конюшен. Это был последний штрих в картине дыры, в которую он попал.       Почему-то в этот момент он подумал об Илье. О том, что он нормальный. О том, что он, возможно, тоже устал от этого места, но не показывает виду, принимая правила игры. О том, что его рука, поддерживающая Макса за талию, и настороженно-напуганный взгляд карих глаз были очень нежными…       Солнце палило нещадно, и Макс просто списал эти мысли на перегрев, остаток дня проведя в прохладном доме.