Демоны Севера

      Не спеша, он шел по черной, будто выжженной девятью Драконами, земле. До дрожи в ногах, хотелось сорваться на бег, но нельзя. А значит, остается лишь гордо выпрямив спину, продолжить считать шаги и ни в коем случае не смотреть по сторонам. «...пятьсот семьдесят три, пятьсот семьдесят четыре, пятьсот семьдесят пять... Почему замок так далеко?.. пятьсот восемьдесят, пятьсот восемьдесят один... Нельзя было отправить кого-то другого?.. пятьсот восемьдесят семь... или пятьсот девяносто? Проклятье! Опять сбился!» Звуки шаркающей поступи, раздавшиеся совсем рядом, заставили его вздрогнуть и чуть ли не подпрыгнуть. Чувствуя, как крупная ледяная капля пота медленно скатывается вдоль позвоночника, он на мгновение прикрыл глаза. Не позволяя себе останавливаться или, не дай Дракон, сбиться с темпа, он продолжал опасный путь. С трудом сглотнув вязкую слюну и беззвучно шевеля губами, твердил только одно: «Только бы не заметил... Только бы не заметил...» С каждым шагом, ноги все трудней и сложней было отрывать от земли, словно тело заковано в тяжелые боевые доспехи. Нервы натягивались до предела, как тетива лука готовая в любой момент лопнуть. Лоб покрылся испариной и по вискам стекли первые капли пота. «Великий Неторий, молю даруй мне свою защиту». Кожа стынет, покрываясь тонкой коркой льда, вонзаясь сотнями тысяч игл. Существо проводит когтем по вороту, слегка задевая изящную серебряную цепочку. « Бежать?.. Нет! Нельзя!.. Один, два... шаг и еще один... пять, шесть, семь... Вспомни законы... десять, одиннадцать...» Как же хотелось бежать. Неважно куда, главное оказаться как можно дальше отсюда, но законы дарующие шанс выжить здесь запрещали бежать. Побежишь – умрешь. Оглянешься – умрешь. Выпустишь страх из клетки и от Смерти не спастись. Законы просты, как и наказание за их нарушение. Малейшая ошибка и приглашение в обитель Нетория – твое. Между черными руинами разрушенной временем деревни мелькают тени, а из-за спины до его обоняния доносится зловонное дыхание. Сердце гремит в ушах мощными ударами боевых барабанов и эхом отдается невыносимой болью в висках. Он не хочет умирать и не понимает, за что Неторий карает его? Почему отвернулся и покинул?..       Тихо, лишь изредка шурша остатками одежды и шаркая ногами, круадх уже давно следует за некромантом. То приближаясь к нему, то отдаляясь, он играл с жертвой. Один раз он даже коснулся некроманта, и воздух наполнился такими сладостными и маняще пьянящими нотками страха. Приоткрыв рот, и высунув язык, круадх попробовал его на вкус, аппетитный и сводящий с ума. Еще чуть-чуть и в его гнилой руке будет теплое отдающее последние удары сердце наполненное страхом. Мрачные силуэты осторожно передвигаются, скрываясь за остатками стен домов, но до чуткого слуха круадха доносится, как остатки ногтей скребут в нетерпении землю. Давно выцветшие глаза выхватывают слизкую темную кожу низшего существа. Застывший взгляд с опаской наблюдает за движениями круадха. Блеклая поверхность глаз озаряется зеленой вспышкой и, обнаружив себя, существа мечутся в панике пытаясь скрыться за руинами. Их несколько, но стригоссетам никогда не одолеть круадха. Словно падальщики, они будут кружиться вокруг, идя за ним и питая надежду урвать кусок от аппетитного некроманта. Он не против, пусть забирают, но не раньше, чем он насладится вкусом сердца жертвы. Возможно, он и отдаст стригоссетам то, что останется после, а пока пусть ползут, кто знает, может и они на что-то сгодятся. Остатки плоти на губах растянулись в предвкушающей улыбке.       «Успокойся. Твое сердце должно быть спокойным, как и дыхание... Это всего лишь прогулка! Дыши и не паникуй. Сколько раз я уже бродил по этим местам? А сколько прошел по пути Вечного покоя?» Нечеловеческим усилием воли, ему удалось обрести спокойствие и двигаться дальше, будто ничего и не было. «А что собственно было? Подумаешь, на мгновение позволил себе испугаться». Он нервно усмехнулся. «Ну и что, что за спиной круадх, а мимо проползают стригоссеты. Могу же я позволить себе маленький испуг?» Едва не начав смеяться, он все же сдержался. Нервы сдавали, да и возраст уже не юношеский как-никак, а три десятка дышит. «Вот родился бы сильным некромантом и бился на поле боя вместо того чтобы таскаться туда-сюда, моля Нетория сохранить мою жалкую жизнь». Вдалеке мелькнули зеленые огни. «Хвала Дракону!» Он осторожно обошел кусок стены и кое-как сумел продолжить идти. Впереди пара стригоссетов дралась за чью-то часть тела: то ли ногу, то ли руку. Желания выяснять у него не было, и он незаметно, украдкой оглянулся. Идти в том же направлении, равносильно тому, что он с разбега напорется на чей-то меч. «Можно конечно попытаться обойти их…» В нескольких шагах от него стояли полуразвалившиеся дома, в них не спрячешься, но можно было пройти между ними. «Выбора у меня все равно нет». Он рискнул и сделал пару шагов в сторону. Пока все шло относительно нормально. Еще пара шагов и вот он уже у поворота.       Круадх принюхивался в поисках жертвы, яростно втягивая воздух через дыры, где некогда был нос. Внезапно он остановился и, поводив головой из стороны в сторону, сделал маленький шаг к углу бывшего дома. Несмотря на то, что стена частично обвалилась, она, тем не менее, надежно скрывала круадха от посторонних глаз. Вновь втянув воздух, он блаженно прикрыл глаза. Жертва сама шла к нему. Но уловив примесь еще одного запаха, круадх резко распахнул глаза и едва не зарычал. Он слишком долго голодал, чтобы уступить столь лакомый кусочек другому. Медленные и осторожные шаги приближаются, как и тихий шорох сохранившихся кусков ткани. Длинные когти царапают в нетерпении воздух, натягивая до предела ошметки практически сгнивших мышц. Еще немного. Круадх почти ощущает теплое дыхание жизни, не хватает только испуганного трепета сердца. Нет! Он не отдаст его тому круадху. Ярость зеленого пламени едва не вырывается наружу из бесцветных глаз. Легкое шевеление серо-белых клочков волос только усиливало гневный облик круадха. Скрежет заостренных зубов, глухое рычание и он, вылетев из-за поворота, в несколько летящих шагов проносится мимо некроманта. На мгновение время останавливается и мир замирает. Круадх видел, как постепенно увеличиваются черные зрачки, а глаза некроманта испугано расширяются. Слышал, как застыло на полпути дыхание и, запнувшись, ускорилось биение сердца, будто обезумев. Воздух наполнился животным страхом, сводя круадхов с ума. Не позволяя себе насладиться сладостным ароматом и вкусом манящего сердца, он впивается когтями в первого круадха. С неистовым рычанием погружая клыки в лоскутья кожи, мышц и частично сохранившуюся гортань.       Жуткое, пробирающее до костей рычание, хрип и скрежет когтей вывели его из оцепенения. «Великий Неторий! Сколько я уже так стою?» Слишком долго и медленно он уговаривал ноги сделать шаг, но их словно привязала к себе земля. Пытался пошевелить рукой, но снова безуспешно. За спиной, круша останки домов, за его сердце бились круадхи. Едва определится победитель, и его жизнь оборвется тонкой нитью. Прикрыв глаза и призвав на помощь инстинкты, он путем долгой борьбы с самим собой вырвался из оков ужаса и смог сдвинуться. Шаг за шагом он отдалялся от неминуемой смерти и приближался к спасению. Зеленые огни словно маяк указывали путь заблудшему кораблю в выжженном до тла море, наполненным опасными и кровожадными тварями, жаждущими разорвать живую плоть на куски. Отрывая крупинку за крупинкой, он обращал их в капли, наполняя пересохшее русло реки времени, и вот истонченная прозрачная лента ручейка вылилась бушующим горным потоком несущим его к маяку. Но из вод реки его вырвало сопение за спиной. «Стригоссеты! Все-таки заметили». Оставался шаг и спасительные огни защитят его от них, а выбитые древние письмена на стенах, единственного не подвластного времени и проклятию, дома укроют от круадхов. Но для этого нужно сделать шаг, а потом еще пять. Дыхание Смерти вновь холодит шею, и обитель Нетория не прочь распахнуть свои врата. Пара стригоссетов приближалась сворой оголодавших псов. Он едва успел пройти меж огней, как твари резко остановившись, взвыли. Потянулся шлейф паленой плоти. Он едва не обернулся, но вовремя опомнился, закрыв нос рукой. «Еще шагов пять и я спасен». Глубокий вдох и сжатые в кулаки руки добавили сил. «Один...» Тишина пронзает спину лезвиями, обнажая позвоночник и царапая позвонки. «Два...» Запахи поглощает пустота, обволакивая тошнотворно-сладковатым смрадом тлена. «Три...» Земля стонет, являя миру бездну бесцветных глаз. «Четыре...» Воздух душит, наполняясь шепотом молитв о страданиях и смерти. «Пять...» Холод металла пронзает кончики пальцев, касающиеся ручки двери.       Некромант прогибается в спине, захлебываясь собственной слюной, а пальцы лишь сильней сжимают железное кольцо, в то время как когти круадха невесомо скользят вдоль позвоночника и ощутимо давят на ребра. Ткань туники натягивается, жалобно скуля и впитывая в себя первые капли крови. Рывком, дернув ручку двери на себя, мужчина едва не впрыгнул во мрак, растянувшись на стонущих под его весом прогнивших досках пола. – Всенепременно было тащить эту тварь к порогу? – дрожащее пламя свечи освещало сердитое лицо, покрытое тонкими нитями теней. Приподнявшись на локтях, некромант в полумраке с трудом разглядел потрескавшуюся кожаную обувь стянутую тесьмой и оборванный низ грубой ткани штанов. – Из-за таких бестолочей как ты в доме холодно. А если, не дай Неторий, я с хворью, какой слягу? – подойдя к порогу, старик осветил круадха и вскользь осмотрел его. – Да ты еще всех нас переживешь, старик, – склонив голову, некромант усмехнулся. Махнув на него рукой, пожилой мужчина повернулся и побрел обратно в комнату. – Дверь закроешь сам, – огонек исчез в глубине дома. Некромант встал и обернулся. – Вот мы и остались одни, – их с круадхом разделяла тонкая грань невидимой преграды. – Будешь тут стоять или друзей навестишь? – ответом ему послужила зеленая вспышка в белесых глазах круадха. – Понятно, – вздохнув, некромант устало потер переносицу. – Похоже, сегодня останусь без ужина и сна. А все из-за тебя, – некромант ткнул пальцем в сторону круадха. – Нет, чтобы найти себе другую жертву или вернуться туда, откуда пришел.       Придерживаясь за дверной косяк, старик наблюдал за некромантом, ругающим круадха, и тихонько посмеивался. «Бедолага. Все-таки эти земли свели его с ума». До войны едва ли кто-то заходил к нему. Некроманты, а слабые в особенности, старались без необходимости не покидать своих убежищ, но приказ Норкейна изменил столь привычный уклад их жалких жизней. В то время как сильные некромаги, управляя армией мертвецов, бьются на поле боя, остальные рискуя жизнями на пути Вечного покоя, доставляют послания в замок. Немногим удавалось, сбежав от встречи со Смертью дойти до этого дома, не говоря уже о замке. Стоявший перед ним некромант был едва ли не единственным, кому столько раз удавалось избегать прикосновений Смерти. «Везучий гаденыш. Никак сам Неторий хранит его от смерти». – Помню, как много лет назад, на пороге этого дома появилась беременная некромантка с разъяренным круадхом за спиной, – прищурив подслеповатые глаза, старик пытался в полумраке поймать взгляд некроманта. – Стоило открыть дверь, как она вошла словно королева, сопровождаемая свитой. – Гр-р-р-р... – в отчаянье некромант зарычал, сильно удивив круадха склонившего голову к плечу и изучающе смотрящего на него. – Сколько можно? Я помню, что мать была сильным некромантом, только это не спасло ее от когтей круадха! – мужчина кричал, повернувшись всем телом в сторону старика. – И хватит постоянно меня сравнивать с ней, старик. – У кого-то тут появились зубки? – усмехнулся пожилой мужчина. Ему нравилось дразнить некроманта, тот так забавно реагировал на провокацию. – Вот возьму и не пущу в следующий раз, – для убедительности старик, будто ребенку, погрозил некроманту пальцем.– Вспомнишь, как не хотел слушать старика-некроманта, да поздно будет, – пожилой мужчина покачал головой и печально посмотрел на некроманта. – Да слушаю я, слушаю, – некромант закатил глаза. «Будто у меня есть выбор». – Опять закатываешь глаза, – некромант закашлял на вдохе, поперхнувшись воздухом. – Еще поди думаешь, что старик тебя бедолагу лишил чего, – пожилой мужчина хрипло рассмеялся, в то время как некромант, словно рыба выброшенная на сушу пытался не то что произнести хоть слово, а просто наполнить грудь воздухом. – Старик... – только и смог выдавить из себя некромант, сжигая того взглядом не хуже Дракона.       Круадх, о котором благополучно позабыли, как-то по особенному смотрел на стоящего перед ним мужчину. Он слышал, как менялся ритм биения сердца некроманта, шум водопада резко сменился на грохот камнепада, но круадх не чуял страха, а лишь тяжелый и резкий запах гнева. Он ненавидел горьковато-терпкий вкус, с ним сердце становилось слишком жестким. Хотелось приблизиться и схватить некроманта, вернув ему вновь сладкое чувство страха, и круадх почти протянул к некроманту руку, когда его когти, встретив препятствие, заскользили по нему.       Жуткий скрежет когтей по металлу оглушил мужчин, заставив их заткнуть уши и пасть на пол. Катаясь по деревянным доскам, пожилой мужчина выл и молил Нетория прекратить эти мучения, забрав его в свою обитель. Некромант до боли стискивал зубы, не желая уподобляться старику, и зажмурил глаза, в жалкой попытке сбежать от этого кошмара. Когда к скрежету добавился заупокойный вой, он осознал, что это конец. Его путь, как и жизнь, оборвутся здесь и сейчас. Оставалось лишь выть в бессилии или сойти с ума и кинуться в объятья Смерти.       Круадх упивался ароматами страха, такими разными и аппетитными. Бесцветные глаза смотрели, как жертва корчится в агонии на полу, а из разъеденной проклятием глотки вырывался жуткий вой. Порожденные из самых глубин бездны мотивы ломали кости, обращали вспять потоки крови и рвали струны душ. Слишком тихие, чтобы их повторить, и до безумия громкие, дабы от них уйти. Песня взывающая к вечному, над чем не властны ни люди ни Драконы. Ноты, проникающие в плоть, кромсают и рвут, обнажая древние как мир инстинкты. Мелодия уносит и поглощает, оставляя лишь животный страх к твари, павшей пред древним и нетленным существом. Круадх знал, что у жертвы нет иного пути, кроме одного, последнего. Вырвать собственное сердце и отдать проклятому менестрелю.       Голова раскалывалась на части, будто хрупкий металл под ударами кувалды. Боль в ушах была невыносима, казалось, в них поселился рой обезумевших пчел. Постепенно звуки начали стихать, некроманту стало казаться, что он в комнате с толстыми стенами, а все звуки доносятся откуда-то из далека, а сквозь пальцы потекло что-то теплое. «Кровь…» Слово едва коснулось его мыслей, растаяв весенним снегом когда комната внезапно начала качать и кружить некроманта, доводя до исступления и без того почти уничтоженное сознание. Он понимал, что его может стошнить в любой момент, но сил встать или перевернуть не было, мужчину намертво пригвоздило к проклятому полу. Темнота кралась не хуже круадха, не давая и шанса на спасение. Дыхание отзывалось завывающим ветром в ушах и хотелось выть диким зверем, обреченным на смерть. Сознание стремительно летело в бездну, звуки тонули в кровавой тишине, а боль пронзала голову раскаленными стальными нитями. Затухающий взгляд метался, скользя по балкам и стенам. Дернув головой, некромант на миг застыл, позабыв про боль и муки.       Намертво вцепившись в острова волос, старик не шевелился. «Мертв!» Ударом молнии, будто приговор, буквы ослепляли и клеймом прожигали кожу. Некромант все понял. Было глупо пытаться бежать и биться. Он всего-навсего слабый некромаг, едва способный зажечь защитный огонек спасительного цвета зелени. Надо быть благодарным уже за то, что сумел дожить до тридцати лет. «Ты сделал все, что мог. Пришло время, уйти». Приятный и успокаивающий шепот обволакивал, суля волшебный сон и сказку наяву. Хотелось верить ему, и некромант закрыл глаза, летя и падая в пустоту. Он устал бороться, идя по лезвию и вырывая из рук Смерти крупицы жизни. «Мать права, я такой же как и отец, тупица и слабак. Стоило, как и он отдаться воле Нетория и пасть от зубов стригоссетов, а я как маленький все бегаю от истины и Смерти...» Легким ветерком сознание уносилось вглубь времен, позволяя мимолетно увидеть Старое Королевство.       В свете свечи старик вновь рассказывает сказки о королевстве Соливам, а детское воображение рисует картины наполненные жизнью. Ветер шелестел зеленой травой, теряясь в голубом шелке небес, а цветы напоминали разноцветные пятна, разбросанные небрежным взмахом кисти юного художника. Маленькие домики прятались в тени деревьев, греясь в рассеянных лучах солнышка, а в реках плескались яркие рыбки и отражались пушистые, словно снег, облака. Взрослые ослепляют счастливыми улыбками, в то время как дети заливаются радостным смехом, играя на берегу. Теплое небо неожиданно хмурится, скрывая яркое солнце и роняя на землю первые капли летнего дождя, а с ними и удивительные картины дальних земель. Только и успевай ловить и восхищаться, а после пытаться повторить в рисунках на песке, ласкаемом водами океана Аранеа. Даже король Норкейн, забросив все дела и сбежав «тайком» из замка, веселится вместе с жителями королевства Соливам, которые не следуют законам и не знают страха...       Старик и мать любили сказки, но Николас уже давно не верит в них и не рисует красочных картин. Мужчина резко распахивает глаза, до боли всматриваясь в темные балки наверху. С трудом перевернувшись на живот, Николас отчаянно бил кулаками по доскам пола, заглушая одну боль другой. Брызги крови разлетались по комнате, дразня круадха и отдаваясь эхом боли в разбитых и истекающих кровью руках. Мужчина не слышал больше голоса твари, лишь завывающий в ушах ветер, вторивший болезненному дыханию. Сердце камнем билось о ребра, стремясь сломать их и упасть к ногам круадха. Последним ударом, Николас пробил доску, содрав кожу с плотью и оголив костяшки кисти. Упираясь всеми конечностями в пол, мужчина медленно поднимался. Каждое движение пронзало тело мучительной болью, крик рвался сквозь стиснутые зубы, а из глаз текли кровавые слезы. Ему бы отдохнуть и успокоить боль, но Николас рывком поднимается на ноги, широко расставив их. Хватаясь руками за воздух и качаясь, словно стоит на корабле в сердце шторма, он пытался удержаться на ослабших ногах. Голова кружилась, перед глазами все плыло, кости ломило, а плоть рвало на куски. Рваный хриплый вой заставил круадха замолчать, а звон падающих цепей, застыть в ожидании. Николас медленно обернулся к нему, встретившись глазами.       Впервые круадх не посмел пошевелиться и отвести застывшего взгляда от горящих глаз некроманта. Ярость, гнев или жажда жизни?.. Все не то... Что же может в них пылает ярче пламени Драконов?.. В поисках ответов, круадх внезапно осознал, что до безумия боится ЭТОГО некроманта. Инстинкты твари рвались к пещерам. Бежать, скрывшись во мраке холода. Некромант делает шаг. Тяжелый, оглушающий и опасный. Воздух наполняется ледяным холодом, сковывая покрытое паутиной гнилой плоти тело круадха. Беспощадные потоки ветра, минуя останки ткани, проникали в каждую щель.       Мужчина приближался к круадху, словно каменная марионетка в руках неопытного кукловода. Кровь, стекая с рук, рисовала на досках картины Старого Королевства, но он не замечал этого, смотря только лишь в пустую белизну мертвых глаз.       Николас устал: от кошмара, именуемого жизнью; от страха, преследующего его всю жизнь; от глупых сказок, заставляющих жалеть о том чего не видел; от собственной никчемности. Хотелось сбежать. Если бы только он мог отыскать путь в прекрасный сад, что бережно хранится в глубине его души. Туда где живет маленький Николас. Он верит в сказки и жизнь без страха. Маленький Николас бежит босиком по траве, наперегонки с ветром, касаясь кончиками пальцев листьев на ветках деревьев, а на пороге небольшого каменного домика стоят двое. Мужчина, с любовью смотрит на женщину, и она отвечает ему ласковым взглядом и нежной улыбкой. Заметив мальчика, пара склонилась, раскинув руки. С разбегу маленький Николас врезается в теплые объятия родителей. Отец подхватывает его на руки и кружит. Заливистый смех прокатывается по саду, поднимая в воздух облака волшебных бабочек. Мать мягко трепет волосы и целует в макушку. Ручеек журчит, а птицы восхваляют ночные сказки, что так любимы мальчиком. Маленький Николас оборачивается в руках отца, протягивает руку и по-детски искренне улыбается. Николас улыбается в ответ и делает несколько шагов в их сторону. Заметив его, мужчина и женщина машут руками, приглашая к ним. Николас срывается на бег. Еще немного и он будет с ними. Волосы трепет ветер, а лицо освещают теплые лучи солнца. Но неожиданно Николас понимает, что, сколько бы ни бежал, он так и смог приблизился к саду, оставаясь в шаге от его края. Его все также окружает тьма и пустота. Спрыгнув с рук отца, маленький Николас подошел к краю сада, протягивая ему руку. Слезы счастья тонкими лентами ручейков стекают по колючим щекам. Тепло, любовь, дом, семья… Скоро у него это все будет. Надо лишь протянуть руку и Николас ее протянул. Ощутив теплое касание руки маленького Николаса, он улыбнулся и шагнул к нему.       Мужчина легонько сжал руку маленького Николаса, но она рассыпалась пеплом в его руке, окрасив ладонь темной краской. Николас с ужасом смотрел как мальчик, родители и маленький сад рассыпаются серыми хлопьями, растворяясь во мраке пустоты, и только отпечаток детской руки на ладони напоминал о них. Николас дотронулся до него дрожащей рукой и упал на колени.       Николас не слышал звона цепей и не чувствовал как они, проникая в плоть запястий словно змеи, обвивают его кости. «Как же ты жалок. Но не волнуйся, я справлюсь». До боли знакомый голос, с нотами безразличия насмехался над ним. Содрогнувшись всем телом, Николас не верил услышанному. – Это невозможно. Ты не мог освободиться!       Перед Николасом стояло его зеркальное отражение с горящими карими глазами и жестокой ухмылкой. Темный Николас раскинул руки и покружился, демонстрируя отсутствие удерживавших его цепей. «Не смотри на меня так. Ты сам виноват, что позволил той твари почти убить себя. Но не тревожься, я позабочусь о нем». Темный Николас подошел ближе, и мягко проведя холодной рукой по щеке мужчины, грубо схватил его за подбородок, заставив поднять голову. Николас попытался вырваться из стальной хватки, но тщетно. Оставалось лишь смотреть в знакомые глаза пылающие тьмой, в надежде, что еще не все потеряно. «Ты слишком долго держал меня здесь. Теперь настало мое время наслаждаться свободой». Убрав руку, темный Николас развернулся и ушел, оставив мужчину одного.       Круадх беспомощно хрипел, болтаясь тряпичной куклой в вытянутой руке некроманта. Впиваясь в живую плоть, когти вновь и вновь создавали кровавые ущелья, но хватка лишь крепла, а безумная улыбка некроманта дополняла любопытство темных глаз. Круадх не сразу заметил дыру в своей груди и гнилой червивый ошметок сердца в другой руке некроманта.       Мужчина с интересом рассматривал свой трофей, изучая с разных сторон. Просачиваясь сквозь пальцы черви падали на землю, стремясь скорее уползти. Он, уже давно переступил черту, оставив безопасное жилище позади. Мужчину не пугали проклятые твари, хотя он так и остался слабым некромагом. Отбросив жалкое подобие сердца, он начал с особым удовольствием рвать остатки плоти круадха. Кусок за куском, пока не остается лишь трухлявый скелет, издающий глухой треск и обращающийся в пыль под ногами ухмыляющегося некроманта.