Демоны Севера

      После ливня воздух кружил голову свежестью и легкой прохладой. Остатки летнего тепла уже давно покинули даже самые далекие уголки острова Доркхадас и ночи становились холодней и длиннее, но зима еще не спешила занимать трон, и корона по-прежнему принадлежала осени. Земля пахла сыростью, а тусклый свет звезд отражался в оставшихся на поникшей траве каплях дождя, и казалось, падающая с небес вода почти смыла с природы осенние краски, открыв взору истинные цвета. Подошвы ботинок и сапог, будто тесто, месили грязь и утопали во влажной почве. Иногда земля в шутку ловила за ногу неосторожного путника, ласково принимая в свои объятия и оставляя на них следы.       Под темным сводом небес, среди увядающей травы, стояла одинокая фигура. Ночной ветер легонько колыхал полы теплого плаща, словно усталые крылья. Он ощупывал одежду воина в поисках лазейки, чтобы заставить его поежиться от холода, но мужчина стоял как скала, упрямый и неподвижный и даже падающим на лицо прядям каштановых волос, не удалось обратить на себя взор их обладателя. Он не был напряжен, но его тело было прямым как тетива лука в ожидании стрелы. Взгляд карих глаз стаей птиц летел вдаль к горизонту, где вскоре должны забрезжить первые лучи восходящего солнца. Рука в привычном спокойствии лежала на рукояти меча, в то время как пальцы правой руки вновь и вновь скользили по старому шраму. Когда мужчина задумывался или уходил в мир воспоминаний, рука сама тянулась к неровному следу прошлого, грубому росчерку пера, протянувшемуся через правый угол губ. Привычка, рожденная несколько лет назад, проклятым летним днем...       Жаркие летние дни смилостивились, и океанский ветерок легкой рябью прогулялся по острову, даруя его жителям долгожданную прохладу. Уже несколько дней его сердце не знает покоя, а инстинкты воина воют волком. «Нужно быстрее вернуться домой». Над дорогой развеваются огромные пыльные крылья тянущиеся шлейфом за одиноким всадником, а легкий и быстрый конь, стрелой пронзая воздух, мчится на пределе своих сил. Его шерсть взмокла, воздуха болезненно не хватало, но он не может остановиться. Он все чувствует: как в волнении сжимаются руки, натягивая поводья; как в нетерпении ноги сжимают его бока; как в страхе срывается грубый голос его хозяина. Он всегда ощущал своего всадника, они едины, а значит, он будет мчаться быстрее ветра, даже если в конце пути его встретит Смерть.       Маленькие покосившиеся домики стремительно приближались и вот уже невдалеке знакомые черты родного дома также спешили ему навстречу. Бросив тяжело дышащего и едва стоявшего на дрожащих ногах коня, мужчина ворвался в дом.       Тяжелый воздух и тишина не позволяли сделать ни единого движения, а слабый запах смерти призвал первые слезы. Солнце освещало верхушки деревьев, маленький садик, крышу небольшого домика, но осторожно избегало окон, будто боялось увидеть то, что было внутри.       Взгляд мужчины скользил по трещинам на стенах, поломанным доскам пола и разбитой мебели. Он не заметил, как оказался в спальне и в нос ударил запах засохшей крови. Она была везде, казалось, что разыгравшиеся детишки запачкали все темно-красной краской. Рядом с кроватью лежал окровавленный меч, а на его рукояти была повязана синяя лента. Тугой ком в горле душил, не позволяя ни глотать, ни дышать, а слезы обжигали щеки, впитываясь в ткань туники. Мужчина упал на колени рядом с мечом, и рука сама потянулась к ленте, но стоило лишь дотронуться до нее, и тонкая полоска шелка, струясь лесным ручейком, легла в его руку. Он нежно сжал ее, заметив рядом с лезвием меча тусклый блеск. На мгновение сердце остановилось, кровь застыла, а дыхание беспомощно оборвалось. Мужчина легко мог сойти за одну из безжизненных каменных статуй, если бы не дрожащая рука, тянущаяся к запятнанному кровью предмету.       Осколок клыка проклятого черного дракона, доставшийся ему от отца, а тому от его отца. И так из поколения в поколение он переходил от отца к сыну с верой, что он будет оберегать и защищать своего владельца. Покидая дом, мужчина всегда оставлял амулет сыну, но видно ненависть черного дракона оказалась сильнее веры в его защиту. Он прижимал руки, сжимавшие вещи, к сердцу глотая отравленные смертью родных слезы и сдерживая рвущиеся из груди крики пропитанные болью утраты. Он слышал, как с глухим треском рвалась на куски его душа, и чувствовал свист сотни лезвий кинжалов пронзающих сердце. Мир утратил свои краски и звуки, лишь печальные оттенки серого и мертвая тишина осмелились стать его спутниками.       На пороге стояла невысокая женщина, время едва тронуло ее темные волосы, но жизнь постаралась за двоих, оставив свои следы: глубокие впадины морщин, поникшие плечи и утратившие свой блеск глаза, слишком хорошо скрывали ее возраст. Она не сводила усталый взгляд наполненный печалью с мужчины лишенного души. За три дня она не смогла исчерпать истоки слез, и они вновь потекли по ее впалым щекам, унося с собою боль потери. То счастье, что связывало их раньше, стало общим горем. Он потерял беременную жену и сына, а она младшую сестру и племянника.       Солнце печально клонилось к горизонту, уступая небеса холодной и одинокой луне, хранившей печали и тайны мира. Мутным взглядом мужчина осмотрел комнату и следы последнего боя. Она была хорошей ученицей и владела мечом не хуже его воинов. Неумелый художник рисует жуткие картины: пятилетний мальчик прячется в углу за шкафом; в комнату вбегает женщина с небольшим округлившимся животиком, ее платье порвано и испачкано, а с меча капает свежая кровь; она смотрит на сына и указывает ему взглядом на окно, когда за спиной пробив дверь, появляется лезвие секиры. – Она билась как волчица, – он не сразу узнал тихий хриплый голос ее сестры. Обернувшись, он удивился, увидев, что Смерть почти превратила женщину в старуху. – В деревне были лишь дети и несколько женщин, – она подошла к нему ближе и положила руку на его плечо. Он чувствовал, как она дрожит. Ей не хотелось вспоминать, но она должна ему рассказать. – Их было пятеро. Троих она убила, а остальных кажется, ранила... На ее теле было много ран… – Они мучились? – мужчина не узнал свой дрожащий на грани срыва голос. – Только она, – женщина покачнулась под тяжестью воспоминаний, но продолжила стоять, словно непокорное ветру дерево. – Прости, Максимус.       Он не винил ее. Это была только его вина. «Если бы не приказ Его Величества проверить границы нашего королевства, я давно вернулся бы, и они были живы». Но он не успел. Не сумел защитить дорогих ему людей. «Она мучилась…» Снова и снова в ритме боевых барабанов эти слова бились в его сердце, с каждым ударом нанося новые раны. – Где? – у Максимуса были еще не менее важные вопросы, но сейчас он нуждался в ответе лишь на один. – За домом. У корней дуба, – Максимус слегка сжал худую руку женщины, покоившуюся у него на плече, и встал.       Ноги с трудом держали его, грозясь в любой момент согнуться и вернуть мужчину в прежнее положение. И у них это едва не получилось, на краткий миг колени Максимуса дрогнули, но инстинкты воина не позволили ему упасть. Женщина не сводила с него взгляда, наблюдая, как сгорбившись, мужчина неуклюже развернулся, казалось, что все беды мира, тяжелыми камнями обрушились на его плечи. Максимус скользнул по ней застывшим взглядом и женщина пошатнулась. «Он мертв… Мертв внутри... Они убили и его тоже». Пошатываясь и едва отрывая ноги от пола, Максимус побрел к выходу из дома. Каждый шаг отдавался болью. Он слышал заливистый смех сына и нежный голос жены.       Луна нежно серебрила раскидистую крону старого дуба. Словно капли дождя, ее свет мягко и осторожно скатывался по листьям дерева, падая на землю, где между мощными корнями дуба уютно покоился небольшой земляной холмик. На мгновение Максимусу показалось, что огромное дерево вытащило свои корни-руки из теплой земли, дабы принять в свои объятия тела невинных жертв. Древний ствол защищал от сильных порывов ветра, а могучие ветви дуба хранили от палящих лучей солнца. Максимус стоял на коленях и перебирал в руках комья земли. Он молился Неторию, чтобы его сын, жена и не рожденный ребенок нашли покой и счастье в его обители.       Утро встретило усталого мужчину сидящего на коленях перед могилой. В последний раз, дотронувшись до насыпи, Максимус встал и, вытащив кинжал, подошел к стволу дуба. Слез не было, как и ветра, но листья отчего-то падали осыпая мужчину, а ветви древнего гиганта склонились в попытке обнять его и утешить. Мудрый страж леса простил мужчине рубцы, оставленные лезвием кинжала, понимая, что это единственная возможность сохранить память о его семье на долгие времена покуда будет стоять старый дуб.       Заметив своего хозяина, конь оживился, показывая всем своим видом, что готов отправиться в путь и вновь бежать, обгоняя ветер. Максимус подошел ближе и погладил его по шее. – Извини, я едва не загнал тебя вчера, – мужчина снял с коня седло и сбрую, проведя рукой по рыжему боку.       Отойдя, он открыл небольшие врата на огороженную лужайку и, хлопнув по крупу, загнал коня туда. Набрав в колодце воды, Максимус вернулся на лужайку и наполнил корыто, нежно потрепав гриву пьющего воду коня. Ласковая улыбка легким перышком коснулась усталых губ мужчины и исчезла как весенний снег, тающий под теплыми лучами солнца.       Едва войдя в дом, Максимус прошел на кухню, где его ожидала горячая каша с похлебкой и ломоть ржаного хлеба. Он посмотрел на сидящую напротив женщину. Бледная призрачная тень – все, что осталось от сестры его жены. По темным следам, расплывшимся полумесяцам под глазами, мужчина понял, что она не спала и этой ночью. – Тебе нужно поесть и отдохнуть, – Максимус не стал спорить с ней, понимая, что голод и усталость свалят его быстрее, чем он успеет отомстить тому, кто убил дорогих ему людей.       Тяжелое молчание душило обоих, но никто из них так и не решился его нарушить. Когда мужчина окончил трапезу, женщина, не произнося ни слова, встала и убрала посуду. Максимус покинул дом не в силах более пребывать там, где все напоминало о боли и печали его сердца и души. Бросив мимолетный взгляд в окно, женщина увидела не сутулого мужчину, а печального воина. Не нужно было следить за ним, чтобы понять, куда он шел. Вскоре женщина покинула, теперь уже пустой и одинокий, дом. Она еще вернется сегодня сюда и приготовит ужин мужу ее погибшей сестры, а на следующий день, после завтрака, расскажет то, о чем умолчала, но это будет только завтра, когда пройдет последняя ночь без сна.       Отдыхал ли он?.. Максимус едва смог бы ответить на этот вопрос, но одно он знал точно – время, проведенное им под дубом у могилы его беременной жены и сына, придало достаточно сил, чтобы наказать их убийцу. Рассвет мужчина встретил, затачивая клинок своего меча. Выждав какое-то время, Максимус вошел в дом, где его встретил знакомый запах, доносившийся с кухни. – Никто не сможет сказать тебе, как выглядели люди, пришедшие в твой дом, – убрав посуду и сев напротив, женщина осторожно коснулась руки Максимуса. – Капюшоны надежно скрыли их лица. Но у нее в руке был зажат один предмет, – женщина положила на стол маленький сверток. – Надеюсь это поможет тебе узнать, кто убил мою сестру и твою жену, – Максимус потянулся к свертку, но женщина остановила его, взяв руки мужчины в свои. – Обещай, что его смерть не будет легкой. – Обещаю, – отпустив его руки, женщина устало улыбнулась и, встав, ушла, оставив Максимуса в одиночестве.       Мужчина проводил женщину долгим взглядом в пустоту. Ему не сразу удалось развернуть сверток, непослушные руки дрожали, но Максимус справился с упрямой тканью и с глухим стуком, едва не ослепив его яркими бликами, на деревянный стол упала дорогая подвеска. Золотая голова быка с сапфировыми глазами. Время застыло, рассыпавшись осколками льда, проникающими в плоть. Руки сжимались от бурлящей в крови ярости, а воздух опалял обнаженные острова кожи, заставляя задыхаться и скрежетать зубами под натиском боли и гнева. Максимус хорошо знал владельца этой золотой подвески, слишком часто он ее видел, чтобы забыть. «Генерал Боулз! Будь ты проклят девятью Драконами!»       Максимусу не раз приходилось встречаться и общаться с генералом Боулзом. У того была одна привычка. Во время разговора он часто теребил цепочку и всем хвастался своей дорогой подвеской, подарком Его Величества, врученном на одном из балов, куда были приглашены генералы и капитаны с женами. Тогда же Максимус впервые заметил, как у генерала Боулза буквально потекли слюни, когда он похотливым взглядом раздевал его жену. После того бала, генерал часто в разговоре с капитаном интересовался его женой. Если бы Максимус знал, к чему приведет одержимость генерала его женой, смог бы вырвать своими руками гнилое сердце Боулза?..       Схватив со стола подвеску, мужчина выбежал из дома и вскоре верный конь нес капитана на встречу с убийцей его семьи. Максимус знал, что этот бой будет последним для него и, убив Боулза, он готовился покорно опустить меч и принять свою судьбу, ведь в обители Нетория его ждут. И вновь обгоняя ветер, конь мчится к замку генерала.       Фаторум благоволил Максимусу и ворота замка были открыты, из замка выезжала пустая повозка. Заметив приближающегося всадника, стражники вышли немного вперед. Приближаясь к вратам, Максимус с трудом унял бушующее пламя гнева и жажды мести. Капитан понимал, что не сможет справиться с большим количеством стражи, а значит, нужно любой ценой сдержаться. Почувствовав, что всадник натянул поводья, конь перешел на шаг и остановился невдалеке от пока еще открытых ворот. Перехватив алебарду, один из стражников приблизился к Максимусу. – Кто Вы и с какой целью прибыли в замок? – рука стражника нервно сжимала древко алебарды. Капитан понял, что тот с удовольствием проткнул бы его, не дожидаясь ответов на свои вопросы. – Мне нужен генерал Боулз, – Максимус удивился, насколько спокойным был его голос. – По какому вопросу? – прищурив глаза и скривив губы, стражник изучающе рассматривал капитана. – Важному! Это касается только меня и генерала, – стражника такой ответ явно не удовлетворил. Он отступил назад и взялся за алебарду обеими руками, намереваясь все-таки проткнуть капитана. – Капитан Максимус, – стражник и Максимус обернулись в сторону идущего к ним парня. – Узнаете меня? – вместо ответа капитан кивнул. Максимус сразу узнал воина, служившего под его командованием, и счастливый от столь неожиданной встречи юноша расплылся в искренней улыбке. – Господина Боулза нет в замке, – первый стражник гневно пытался испепелить взглядом говорившего. – Он отправился на юг, в одну из ближайших деревень. Думаю, Вы успеете его догнать. – Спасибо. Рад был увидеть тебя, – улыбка паренька на миг подарила покой сердцу и душе капитана.       Развернув коня, Максимус поехал в указанном направлении. Фаторум по-прежнему был на его стороне. Главное, чтобы Боулз не взял с собой большую охрану. Размытые очертания домов первой деревни быстро приближались, но надежда Максимуса найти там генерала не оправдалась, и только лишь во второй деревушке капитан заметил нескольких лошадей и стражников у одного из домиков. Их было шестеро, увидев его, мужчины положили руки на рукояти мечей. Замедлив коня, Максимус остановился в нескольких шагах от стражников. Капитан смог узнать только двоих, что часто сопровождали генерала. «Интересно, какой у них приказ? Схватить меня или увидев сразу же убить?» Решив проверить свои догадки, Максимус легонько тронул ногами бока своего коня и тот послушно сделал шаг в сторону стражников. Мужчины напряглись, а их руки крепче стиснули рукояти мечей. Усмехнувшись, капитан подъехал чуть ближе, и стражники расступились, незаметно окружая его. Мужчины понимали, что их противник не простой воин, а закаленный в боях капитан. Оставалось только попытаться застать его врасплох и, воспользовавшись численным преимуществом, взять в плен или убить.       Стоящие позади коня стражники, стараясь не шуметь, незаметно вытаскивали мечи, но они напрочь позабыли об одной очень важной вещи. Под седлом капитана был не обычный конь, а боевой. Сделав пару попыток встать на дыбы, конь подпрыгнул в воздух, резко выпрямив задние ноги. Стоявший сзади стражник отлетел на довольно большое расстояние, сраженный сильным ударом крепких копыт, и упал на дорогу, подняв столб пыли. Приземлившись на четыре ноги, конь молниеносно развернулся и ударил еще одного стражника задними копытами в живот, откинув его к стене дома. Напуганные мужчины попытались отбежать от опасного животного, но конь вновь встал на дыбы и, совершив два прыжка на задних ногах, придавил стоящего перед ним мужчину к земле копытами передних ног. Взволнованные лошади стражников нервно ржали и дергали головами пытаясь сорваться с привязи и сбежать. Не выдержав, хлипкая деревянная ограда сломалась, и освободившиеся кони умчались в противоположном от боя направлении.       Максимус спрыгнул с коня и обнажил меч, приготовившись к бою. Не теряя времени, стражники обрушили рубящие удары своих мечей на капитана, нанося их один за другим. Звон стали накрыл тихую деревушку. В страхе редкие жители разбежались по домам и заперлись, боясь даже приближаться к окнам. Завязывая на ходу шнуровку штанов и поправляя тунику с коттой, генерал осторожно подошел к окну. Боулз не ожидал, что Максимус вернется так рано и еще меньше он ждал, что тот застанет его здесь, ведь Его Величество говорил, что капитан не вернется домой раньше, чем кончится лето.       Блокировав боковой удар справа, Максимус увернулся от меча слева и, развернувшись, попытался ранить в бок одного из стражников колющим ударом, но тот ушел от удара. Одному из мужчин удалось ранить Максимуса, полоснув его по левой руке, но капитан не остался в долгу, нанеся тому стражнику рубящий удар в плечо. Воспользовавшись смертью своего приятеля, мужчина вытащил кинжал и когда другой стражник отбил атаку капитана, поднырнув под мечи, сумел ранить Максимуса в бок. Зажав кровоточащую рану в левом боку, капитан отступил назад.       Потоптавшись пару раз по своей жертве, конь повернул голову в сторону своего хозяина. Сплевывая кровь, едва отрывая ноги от земли и опираясь на меч, к Максимусу со спины приближался улетевший не так давно на дорогу стражник. Заметив его, конь вихрем налетел на бедолагу, сбив того с ног ударом головы.       Увидев, что Максимус ранен, генерал решил рискнуть и под запуганным взглядом хозяев дома приблизился к двери, но новый звон стали заставил его остановиться. Осторожно прижавшись ухом к двери Боулз прислушался. Доносившиеся до него звуки боя огорчали генерала. Он не собирался слишком долго находиться в этом свинарнике, но и жизнью рисковать тоже не хотелось. Сжимая зубы, Боулз лихорадочно блуждал взглядом по стенам и утвари, пока не остановился на закрытой двери единственной комнаты, из-за которой доносился приглушенный плач. Усмехнувшись, генерал отошел от двери и неспешной походкой направился в комнату.       Силы покидали Максимуса вместе с кровью, вытекающей из раны в боку, а глухой рык рвался из груди, сопровождая каждое движение капитана. Дабы не тратить оставшееся у него время, Максимус поднял меч убитого им стражника, его же меч, загнанный на половину, так и остался в животе теперь уже трупа. Капитан едва успел блокировать рубящий удар, когда краем глаза заметил движение со стороны дома. Держась одной рукой за живот и волоча меч, к нему приближался шатающийся стражник. Отбив атаку меча противника Максимус получил удар кулаком по ране. Стиснув до хруста костей рукоять меча, капитан схватился за рану, сплюнув кровь. Боль почти обездвижила его и чуть не лишила возможности дышать. Перед глазами все плыло, а ноги дрожали. Максимус лишь чудом сумел избежать смертельного удара, увернувшись в последний момент. Собрав все свои силы, капитан развернулся и рассек спину стражника косым ударом.       Пошатнувшись, Максимус едва не упал на землю. Бросив мимолетный взгляд на рану, он обернулся в сторону идущего к нему стражника. «Проклятье! Долго я так не протяну. Нужно быстрее добраться до Боулза, иначе все будет напрасно». Каждый шаг казался пыткой: голова раскалывалась, как скорлупа яиц; ноги с трудом передвигались; кровь сочилась сквозь пальцы зажимающие рану; меч казался слишком тяжелым, чтобы поднять его; но он не мог умереть, здесь и сейчас, не отомстив генералу.       Скрип двери привлек внимание не только Максимуса, но и пытавшегося поднять меч стражника. Толкнув дверь, из домика вышел генерал Боулз, таща за руку рыдающую девушку в порванном платье. Гордо подняв голову и насмешливо усмехаясь, генерал уверенно приближался к капитану. Остановившись в нескольких шагах от него, Боулз прижал девицу к груди и приставил кинжал к ее горлу. Максимус остановился. Честь воина не позволяла ему рисковать жизнью невинных людей. – Ты же не хочешь, чтобы эта девушка пострадала? – Боулз демонстративно слегка надавил, и по шее дрожащей девушки потекла тонкая струйка крови. – Прикрываться живым щитом недостойно воина, – слова давались Максимусу с большим трудом, язык почти отказывался двигаться. – Сказал тот, кто убил беззащитных стражников, – Боулз указал взглядом на лежащие на земле трупы. – Беззащитных?.. – Максимус удивленно усмехнулся, сильнее прижав руку к ране и борясь с усталостью. Ему до безумия хотелось спать. – Как думаешь, кому поверит Его Величество? – Боулз расплылся в злорадной улыбке. – Какому-то капитану или генералу?       Максимус мог возразить ему, но генерал лишь посмеется над ним, ведь ответ на этот вопрос знал каждый воин королевства Дрэйгон. У Максимуса не было ни шанса, Его Величество даже не стал бы, и слушать его. Капитан вспомнил рассказ Нордака о том, как год назад ему встретился на пути в замок принц. Его Высочество шел в сопровождении какого-то мальчишки и нес девчонку за спиной. Максимус тогда удивился, что принц был без охраны, а сидевший с ними тогда в трактире за столом Бронак оглушительно громко рассмеялся, расплескивая эль. Отдышавшись, он похлопал Максимуса по спине, едва не выбив из него душу, и сказал, что ни один стражник не рискнет своей жизнью ради мальчишки, даже если он наследный принц. Поймав недоумевающий взгляд друга, Бронак и Нордак переглянулись и вновь посмотрели на Максимуса. Немного помолчав Нордак объяснил, что у Его Величества очень сложные отношения с сыном, если они вообще есть, а проще говоря, Его Величеству не интересно где его сын бродит и чем занимается. Семь лет назад он отдал всем стражникам приказ, запрещающий сопровождать или защищать принца, того же кто нарушит приказ ждет смертная казнь.       «Если Его Величеству не нужен родной сын, то на капитана он и подавно не обратит внимания». С одной стороны Максимус понимал стражников, никому не хотелось умирать, если только это не поле боя, но с другой стороны капитан не мог понять мыслей и действий Его Величества. «Насколько мне известно, других наследников престола нету. Тогда почему не дорожит тем, который есть?» Неожиданно Максимус представил себя на месте стражников. «Осмелился бы я ослушаться приказа и остаться охранять Его Высочество?» Не так давно капитан ответил бы отрицательно, ведь ему было что терять, а сейчас…       Боулз не отличался терпением, хотелось как можно скорее вернуться в замок. Не сказать, чтобы генерал боялся капитана, но рисковать жизнью он не собирался, а значит, нужно вернуться туда, где он будет под защитой каменных стен и нескольких десятков стражников. Увидев, что Максимус задумался и не замечает ничего вокруг, генерал подал незаметный знак стоявшему неподалеку стражнику и тот, подняв меч, стал медленно приближаться к капитану. Когда оставалась пара шагов, стражник занес меч для смертельного косого удара, но отразившийся от лезвия солнечный луч отправил своего вестника, солнечного зайчика, прямиком в глаза капитана.       Было слишком поздно, и Максимус не успевал ни уклониться, ни защититься. «Я умру не отомстив?..» Кто-то оттолкнул его, и капитана накрыла тень. Упав на землю Максимус не сразу поднял голову и посмотрел на того кто спас ему жизнь. Пошатнувшись, рыжий конь медленно падал сраженный мечом стражника. До последнего вздоха он хранил верность и обменял у Смерти свою жизнь на жизнь хозяина. Максимус протянул окровавленную руку и коснулся шелковистой гривы, не веря своим глазам. Капитан помнил его маленьким неуклюжим жеребенком, обученным старым другом его отца, когда-то спасшего тому жизнь. Взгляд, направленный в глубины голубых небес постепенно затухал, оставляя после себя лишь пустую бездну и новую рану в сердце Максимуса. Гладя шею преданного боевого друга, он чувствовал, как жизнь покидает это прекрасное создание.       Не ожидавший подобного от какого-то коня, стражник застыл не в силах пошевелиться. Он даже не увидел, как Максимус зашел за его спину, а в бок вгрызся холод стали. Удивленный стойкости и везучести капитана, Боулз напрочь позабыл о кинжале, обронив его на землю, и девице, к горлу которой еще не так давно он был приставлен. Напуганная девушка, выскользнув скользкой змейкой из хватки генерала, сразу же побежала в дом, заперев за собой дверь. Осознав, что утратил свое последнее преимущество, Боулз решил вернуться, неспешно отступая назад. Капитан стоял к нему спиной, опустив меч.       Максимус смотрел на тело стражника и убитого коня. Глубокая рана обнажила светлые ребра, а темная кровь создала у ног капитана небольшое озеро. Максимус видел в нем свое отражение и Смерть позади себя. Не было ни боли, ни усталости. Лишь только пустота. Рана кровоточила, но он не замечал этого. Подняв окровавленный меч, Максимус обернулся, встретившись глазами с затравленным взглядом Боулза. Генерал вздрогнул и застыл, будто каменное изваяние казалось, глазами капитана на него смотрела сама бездна.       Максимус медленно приближался к генералу. Оглядываясь по сторонам взглядом загнанного в ловушку зверя, Боулз трусливо отступал к двери домика, но оказавшийся под ногой камень решил судьбу генерала. Не удержав равновесия, он упал на землю, инстинктивно зажмурившись. Мысли проносились стаей перепуганных птиц, изредка кружась вокруг него, но, не позволяя себя поймать. Генерал готов был, перевернувшись ползти по-звериному, на четвереньках, только бы убраться отсюда подальше, когда неожиданно одна мысль-птица вонзила в него свои острые когти, и Боулз резко распахнул глаза. Максимус стоял прямо перед ним. Кровь окрашивала расплывчатым пятном серую тунику, а рука сжимавшая меч заметно дрожала. Пусть и призрачно-невидимый, но Боулз смог увидеть путь к спасению своей жалкой жизни. – Капитан. Если ты сейчас остановишься и уйдешь, то никто и ни о чем не узнает, и тебя не казнят, – осторожно начал Боулз косясь на рану капитана в левом боку.       Дышать было до невозможности тяжело, рана горела огнем, а глаза закрывались против воли их обладателя. Все плыло и качалось, он уже почти не чувствовал своего тела. Максимус и не заметил, как левая рука потянулась к ране и зажала ее в тщетной попытке остановить кровь и унять невыносимую боль. Он едва видел шевелящиеся губы генерала, видно тот что-то говорил ему, но Максимус не слышал его. В ушах звучал только один голос. «Обещай, что его смерть не будет легкой…» Опустив меч острием вниз, капитан проткнул стопу Боулза. Бычий рев эхом пронесся по деревне и растворился в окружавших ее полях. – Тебя казнят!.. – вперемешку с воем кричал генерал. – Ты умрешь самой мучительной смертью!.. – хотелось уползти или хотя бы убрать ногу и зажав рану двумя руками кататься по земле, но меч удерживаемый капитаном не позволял ничего из этого.       Выдернув меч, Максимус повторил тоже и с другой ногой Боулза, но не удержавшись на ослабших ногах, он упал на колени, навалившись на меч всем телом. Сил почти не было, и Максимус понимал, что его время на исходе, но он все еще не мог принять протянутую к нему руку Смерти. Слезы Боулза, как и его кровь орошали землю, пропитывая ее ядом прогнившего сердца. Крики генерала не стихали, а капитан даже и не пытался подняться и вытащить меч. «Фаторум, я никогда ни о чем не просил тебя, но сейчас умоляю, даруй мне возможность отомстить за убийство моей семьи». Краем глаза капитан заметил лежавший рядом кинжал генерала.       Обрывки дыхания, дрожащие руки и тянущиеся к нему щупальца тьмы почти лишили Максимуса надежды. И если бы не меч, он сейчас беспомощно лежал на земле в жалкой попытке дотянуться до кинжала. Капитан вновь обратился к Фаторуму, но Дракон был глух к его мольбам. «Каким же я был глупцом. На что надеялся, когда ехал сюда один?» Максимус решил рискнуть и отпустил меч. Пошатнувшись, он упал на левый бок. Боль тут же сковала тело, а рот медленно начал наполняться кровью. Капитан не сводил расплывчатого взгляда полуоткрытых глаз с кинжала. «Если даже Фаторум отвернулся от меня, сможет ли Беллума услышать мою молитву?» Бледные потрескавшиеся губы едва шевелились в беззвучной молитве Дракону войны.       Где-то на грани жизни и смерти пытаясь из последних сил удержаться от падения, Максимус ощутил чье-то горячее прикосновение к своей руке и телу, будто призрак невидимый глазу накрыл собой капитана. Он смотрел, как его рука уверенно потянулась к кинжалу и крепко схватилась за рукоять.       Увидев, что Максимус лежит на земле Боулз осмелился оторвать свою спину от теплой земли и осторожно взялся за меч. Скуля от боли, он легонько потянул его и с воем откинулся назад, с силой ударившись спиной о дорожку, ведущую к маленькому домику. Вскоре страх перед болью уступил место желанию выжить вопреки всему. Кряхтя и проклиная капитана, Боулз снова принял сидячее положение.       Когда генерал коснулся рукояти меча во второй раз, кто-то, подчинив себе тело Максимуса, вонзил кинжал в Боулза. Удар был слишком сильным для обычного человека и даже для капитана. Кинжал не только вошел в плоть между правыми ребрами, но и сломал их ударом крестовины.       Захлебываясь кровью и криком боли генерал рухнул на землю. Это было последнее, что увидел Максимус, прежде чем его глаза закрылись и солнечный день сменился безлунной ночью. Он так и не успел заметить мелькавшие невдалеке силуэты и не услышал доносимых эхом громких криков, как и последний булькающий вдох генерала Боулза, убийцы самых дорогих и близких ему людей. – Интересно кого же они бояться больше: жирную свинью или полудохлый труп? – из воспоминаний мужчину выдернул прогремевший над ухом раскатистый бас. – Не боишься гнева короля? – усмехнулся Максимус. – Ой, – Бронак спешно прикрыл рот огромной лапищей и, сгорбившись, испуганно осмотрел поле. – Он где-то рядом? – Да, – улыбнулся Максимус. – Ты стоишь на нем.       Капитан не сдержал смех, наблюдая за тем, как его друг отпрыгнул, и попеременно поднимая ноги, проверил подошву ботинок. Выпрямившись, Бронак грозно посмотрел на Максимуса и тоже рассмеялся. Согласитесь сложно удержаться от веселья, когда стоящий перед тобой огромный медведь, а Бронак был не просто огромным, едва ли не великан, ведет себя как ребенок. – А может я как ты, – Бронак подошел ближе, смотря на Максимуса сверху вниз. – Бессмертный. – Это у жены твоей спросить надо, – Максимус хитро покосился на друга. – Сколько утвари она разбила о твою голову? – Бронак задумчиво почесал затылок. – Думаешь надо убить генерала и обнажить шею под топором палача? – прищурив глаза, Бронак склонился к Максимусу. – Не поможет. – Это еще почему? – удивленно отстранился Бронак. – Забыл? Принц-то далеко, – увернувшись от дружеского хлопка по плечу, Максимус с улыбкой смотрел на смеющегося друга. «Ему бы генералом быть, а он все капитан».       Иногда Максимус задумывался о том, что было бы не убей он генерала Боулза, но потом он закрывал глаза и стряхивал ненужные мысли, как животные лишнюю шерсть весной. Однажды Нордак спросил его: сожалеет ли он о том, что убил генерала? На что Максимус отрицательно покачал головой и улыбнулся. Нет он не жалел об этом, хотя сомнительные мысли продолжали будоражить его, будто проверяя: сдастся или нет, но Максимус был не преклонен и отвечал также как и девять лет назад когда выйдя из темницы, он предстал перед королем со связанными руками и палачом за спиной.       Тогда Максимус даже в мыслях обращался к королю не иначе, как Его Величество. Он был готов к смерти до того как отправился в замок Боулза и ведь должен был умереть еще в тот день, вместе с генералом. «Похоже, Фаторум сохранил мне тогда жизнь для чего-то важного. Или на то была воля Беллума?» У Максимуса были вопросы, но не было ответов, хотя один возможно и был... Максимус с улыбкой вспоминал столь близкую встречу с принцем.       Он появился неожиданно, закрыв Максимуса от безразличного взгляда короля и остановив палача одним лишь словом. В тот летний жаркий день внезапно повеяло холодом северного ветра, и вздрогнули почти все кроме троих. Воины перестали отводить свои глаза, смешавшись с любопытными взглядами простолюдинов. Насмешливость во взглядах генералов, сменилась удивлением и скрытым за ним презрением. Даже палач, удивленно отступив на пару шагов назад, опустил топор.       Как и палач, он не смог скрыть удивления. «Что здесь делает мальчишка? Или думает, что если он принц, то ему все дозволено?» На поляну опустилась тяжелая и удушающая тишина. Никто не шевелился, и казалось, даже не дышал. Возможно именно поэтому властный голос короля, а тогда еще Его Величества, заставил всех не только вздрогнуть, но и боязливо опустить глаза и только принц оставался неподвижен, продолжая смотреть в глаза короля. – Вернись на место! – Максимус не видел происходящего между принцем и Его Величеством, но готов был поклясться, что стоящий к нему спиной десятилетний мальчишка улыбается. – Разве я не на месте? – бывший капитан подавился воздухом и закашлял, услышав такой холодный и наглый ответ.       Встав, Максимус смог увидеть Его Величество, не сводившего с принца взгляда полного гнева и презрения. Если бы можно было сжигать глазами, словно Драконы пламенем, от мальчишки не осталось и пепла. Его Величество сидел в кресле, наклонившись вперед, словно хотел встать, но не решался. Глаза были прищурены, а руки с силой сжимали подлокотники. Впервые в Максимусе пробудилось любопытство. Он сжимал кулаки до хруста костей и натягивал веревки сковывавшие запястья и постепенно вгрызающиеся в кожу, оставляя едва заметные красные следы, а позже и первые робкие ручейки крови.       Максимусу безумно хотелось преодолеть несколько запретных шагов и заглянуть в глаза принца. В бесплодной попытке отвлечься, он осторожно оглянулся вокруг. Все стояли, низко опустив головы. Кто-то пытался незаметно покинуть поляну, другие украдкой посматривали по сторонам, мечтая быстрее сбежать отсюда и оказаться как можно дальше. Даже палач, робко переминаясь с ноги на ногу, с трудом удерживал топор в дрожащих руках. Воздух наполнился страхом и… ненавистью?!.. Нет, это было что-то другое более темное и опасное. Максимус не знал что это, но в одном был уверен, оно исходило от Его Величества. «Бежать!» Эта мысль напугала Максимуса, ведь он никогда не бежал от опасности. Тогда почему сейчас ему до дрожжи в ногах хочется сбежать? И он делает нерешительный шаг назад. – Капитан, – в этом слове не было ни холода, ни надменности, ни насмешки, ни приказного тона, лишь умиротворяющее спокойствие.       Принц не обернулся в его сторону, продолжая также стоять между ним и Его Величеством. Мысли о позорном бегстве исчезли будто утренний туман, оставив после себя лишь спокойные озерные воды в душе Максимуса. «Он и вправду ребенок?» Бывший капитан смотрел на мальчишку взглядом полным удивления. На краткий миг ему показалось, что перед ним стоит не наследный принц, а великий воин и могущественный король. Максимус вновь оглянулся и понял, что упустил нечто очень важное.       Его Величество навеки войдет в историю как завоеватель, вернувший королевству Дрэйгон потерянные земли. Его боятся и почитают, о нем говорят шепотом, оглядываясь по сторонам, а голосом он способен поставить на колени даже врагов. Не так давно Максимус восхищался Его Величеством и гордился тем, что служит столь великому человеку.       Теперь капитан вспоминает об этом с усмешкой. В вихре воспоминаний он и не заметил, как остался один, а Бронак вернулся к армии в лагере, хотя можно ли теперь их так называть? От огромной армии осталось лишь несколько тысяч воинов. Для победы этого мало, но достаточно чтобы ненадолго сдержать натиск врага. Капитан уже отправил людей в сторону Великих гор Севолок, чтобы они успели предупредить по пути всех людей. «Каким же раньше я был глупцом и слепцом». Максимус знал, что где бы принц ни был, он непременно одобрит его решение. Он так и не смог заставить себя обращаться к нему Ваше Высочество. В памяти капитана тот навсегда остался тем самым мальчишкой, которого ненавидит отец, презирают генералы, боятся простолюдины, но уважают и любят все жители королевства Дрэйгон.       Истина явилась Максимусу, словно удар молнии в землю. То, что он принял за любопытство во взглядах вокруг них, оказалось восхищением, а действия палача – данью уважения, но не к титулу принца, а самому мальчишке. Способного сковать любого цепями льда или успокоить мятежную душу одним лишь словом.       Никто не знал о матери принца, а слухам Максимус никогда не верил, как и тому, что мальчишка не сын Его Величества. Ни у кого из тех кто, посещая замок, побывал в комнате с портретами правивших раньше королей, не возникало подобных сомнений. Достаточно только раз увидеть сияющие ярче изумрудов глаза, и становилось неважно, что принц родился не в замке, а прибыл лишь годовалым ребенком.       В тот день Максимус сопровождал отца, ехавшего навстречу Его Величеству. Бушевавшая не один день метель затрудняла движение, а кусачий холод заставлял сильнее кутаться в плащ. Они не сразу заметили среди заснеженных деревьев идущих им навстречу лошадей. Максимус с трудом смог рассмотреть в руках Его Величества, заботливо завернутого в теплый плащ ребенка. Король смотрел на своего сына с восхищением и гордостью, бережно прижимая к груди.       «Что должно было произойти, чтобы любящий и заботливый отец возненавидел родного сына?» Сколько Максимус не думал об этом, а ответ мог дать лишь сам король. «Может он, как и остальные думает, что его наследник порождение Тьмы?» Максимус вновь посмотрел на принца. Пройдут годы, и бывшему капитану откроется иная истина, но уже в других взглядах и словах, а сейчас он просто пытался понять кто же перед ним: ангел или демон? – Ваше Высочество, – по знаку Его Величества робко начал стоявший рядом с королевским креслом стражник, – этот человек больше не капитан. Перед казнью Его Величество лишил Максимуса звания и сейчас он обычный преступник. – И в чем же преступление капитана? – на мгновение принц повернул голову в сторону Максимуса.       Бывший капитан готов был поклясться, что видел, как в глазах мальчишки горели не искры и даже не огоньки, а весело плясало пламя. Стражник беспомощно посмотрел на Его Величество, не сводившего хищного взгляда с принца. Максимус был уверен, будь на месте короля орел или волк тут же набросился бы на наглого мальчишку и разорвал в клочья. Он впервые видел, чтобы кто-то так открыто насмехался над действиями короля. – Может капитан не выполнил приказ и не проверил слухи о наемниках у границ королевства? Или его преступление в том, что он рано вернулся домой, – король поднял руку, приказывая принцу замолчать, но тот проигнорировал его, – и узнал то, что не должен был?       Теперь уже Максимус удивленно смотрел на принца пытаясь понять его слова. Краем глаза он заметил, что взгляд короля ожесточился, а руки сильнее сжали подлокотники. «О чем говорит принц и почему король так изменился? И откуда десятилетний ребенок смог узнать обо всем?» В его голове журчащими ручьями проносились слова принца. А ведь он и вправду рано вернулся домой. Закончив проверять восточные границы королевства раньше, чем думал, Максимус, по пути в королевский замок, решил заехать домой его сердце предчувствовало беду, и он хотел убедиться в обратном. Не найдя тогда следов наемников и расспросив об этом местных жителей, Максимус понял что слух лишь обман ведь никто ничего не знал. «Мог ли король не знать об этом?»       Ответ навсегда изменил жизнь Максимуса, и будто подтверждая его мысли, принц обернулся к нему. Впервые бывший капитан жалел, что до сих пор жив и узнал правду. «Значит, король сам создал этот слух, а приказ дал, чтобы убрать меня с пути Боулза. Он не мог не знать о желании генерала овладеть моей женой. Так вот почему Боулз спокойно отправился в деревню. Он знал, что проверять границы я буду долго, а после отправлюсь к королю, который вновь отослал бы меня подальше от дома». Максимус вспомнил, как Нордак рассказывал, что в замок его привезли несколько королевских стражников во главе с их капитаном, а все знали, что им запрещено покидать замок без приказа короля. «Так вот как они оказались в той деревне». Максимус услышал громкий звук бьющегося стекла. Его вера и преданность королю рассыпались осколками по земле. Он даже не сразу заметил, как перестал называть короля Его Величеством.       Сейчас смешно было уже Максимусу, когда он вспоминал, как король тщетно пытался перенести казнь, а упрямый принц добился ее отмены, но в тот день смеялись над ним после того как принц вернул ему звание и принял к себе на службу. И это были не только генералы, но также воины и простолюдины. Смех доносился со всех сторон: робкий и наглый, тихий и громкий, даже король не стал сдерживаться, и открыто насмехался над своим сыном.       Повернувшись, теперь уже к своему капитану, принц, казалось, не слышал доносившегося отовсюду смеха. Его взгляд излучал уверенность и невольно Максимус восхитился принцем. Не каждый взрослый окажись на его месте смог бы сохранить холодное спокойствие. «Этот ребенок, особенный». Шум начал раздражать Максимуса. Его взгляд рвано скользил по окружавшим их лицам, а кулаки сжимались до хруста костей. Резко обернувшись, капитан подошел к ближайшему воину и вытащил из его ножен меч. Под испуганными взглядами толпы он подошел к принцу и, воткнув перед ним меч в землю, склонил колено.       Об этом поступке Максимус никогда не жалел и не пожалеет даже войдя в обитель Нетория. Вместе с клятвой, капитан отдал принцу свою веру, преданность и жизнь. Он не был похож на своего отца-короля. Ради собственной выгоды тот погрузил королевство в пучины отчаянья. И теперь в руслах рек течет кровь, земля стонет под их ногами, а небеса роняют слезы, оплакивая павших в этой войне воинов. Свора голодных псов рвет королевство на куски, генералы в страхе бегут с поля боя, а король развлекается в своем замке. Достаточно было лишь слова или взгляда принца и Максимус своими руками задушил бы короля. «Почему он не хочет свергнуть своего отца и взойти на престол? Никто не посмел бы воспротивиться». Мало кто в этом признавался открыто, но принца любили и уважали, а воины готовы были без оглядки следовать за ним навстречу Смерти. Принц ценил каждого, будь то: граф или генерал, воин или простолюдин; на поле боя он всегда защищал тех, кто вверял ему свои жизни.       Лучи восходящего солнца уверенно касались серебряного навершия меча, очерчивая каждую чешуйку Драконьей головы, такие были у всех капитанов, в то время как мечи генералов отличали золотые головы. Прихоть короля. Максимус презирал его, особенно за эту бессмысленную войну. Скоро на горизонте появится армия Норкейна, а Фаторум уберет с полок своей великой библиотеки еще несколько сотен или тысяч книг. Страницы их судеб давно исписаны и им осталось лишь пройти этот путь до конца, покорно склонившись перед Смертью.       За спиной Максимуса один за другим воины вставали в боевой строй. Глубоко вдохнув, капитан повернулся, всматриваясь в лица мужчин и парней. Многие из них не увидят заката, окрасив землю своей кровью и следуя приказу некромантов, станут их врагами, но сейчас, в лучах солнца, они стояли неподвижно, словно древние стражи леса, а в их глазах горело пламя надежды. Единственное что у них осталось. Ведь сейчас они одни против армии мертвецов и помощи ждать неоткуда. К ним никто не придет. – Мы сами выбрали этот путь, – слова давались Максимусу с трудом, – и должны пройти его до конца. У многих остались там семьи и любимые, – капитан указал рукой за спины воинов и все закивали в ответ, – они надеются и верят в нас, как и все жители королевства Дрэйгон и наш долг оправдать их ожидания. – Да! – дружный крик едва не оглушил Максимуса. – Дракон Севера сейчас далеко отсюда и делает все возможное для прекращения этой войны, но душой и сердцем он с нами, как и его слова, выжженные в наших сердцах, – Максимус ударил себя ладонью по груди. – «Мы единственный щит для тех, кто за нами!» – Да! – солнце давно покинуло горизонт и теперь его заполняли тысячи гниющих и покалеченных мертвецов. – Во имя принца и Беллума! – вытащив меч, Максимус дал сигнал к началу атаки. – И пусть стекающая с давно затупившихся и поржавевших мечей кровь отпустит все наши грехи, – тихий шепот потонул в бушующем океане голосов. Отныне их жизни были во власти Драконов.