Tale of the Lost

      Перед командой внезапно возникла крайне невпечатляющая и даже заезженная картина — очередная громадная металлическая дверь, чья потёртая поверхность была покрыта толстым слоем ржавчины. Унылый вид сооружения подавлял дух, вызывая неуверенность: а правильным путём они шли?       Бадж попробовал провернуть ручку, однако, старая конструкция решительно сопротивлялась. Тогда он попробовал навалиться плечом и напрячься изо всех сил, вступая в, казалось, неравную схватку с дверью. Тяжелая махина никак не решалась сдаваться, но, после недолгой борьбы, она подавленно скрипнула.       Перед героями предстало просторное, погруженное в гнетущую тишину помещение. Воздух внутри был спертым, густым и сладковато-горьким на вкус: коктейль из пыли, тления и былой жизни. Когда-то здесь бурлила во всю работа: длинные металлические столы тянулись вдоль стен, массивные кухонные стойки, раковины, зиявшие проржавевшими нутрами, а где-то в стороне были аккуратно расставленные шкафы.       Сейчас же пространство больше походило на музей забвения — приют для теней и тишины. Повсюду лежали осколки битой посуды, по углам клубились длинные серебристые сетки паутины, а тонкий серый саван пыли покрывал каждый сантиметр, сглаживая углы и пряча подробности былых дней.       Без сомнений, это была кухня комплекса.       — Еда! — воскликнула Руби.       Её розовый носик радостно задергался, учуяв слабый, едва уловимый запах. Не в силах сдержаться, крольчиха метнулась к ближайшим шкафам, оставив за собой на полу четкие следы в виде зигзагов. Она с силой дёрнула ручку массивной дверцы. Та ответила негромким протестующим скрипом, после чего покорно раскрылась, выпустив облако тусклой буро-рыжей пыли, лениво оседающей на пол. Внутри, во тьме, среди паутины и мусора, угадывались скучные металлические формы. Руби, не брезгуя, запустила лапку внутрь и вытащила одну из вещиц, смахнув с этикетки пылевые наслоения.       — Консервы! Консервы! — воскликнула она.       Её голос прозвенел, словно колокольчик. Она торжествующе повертела банку, показывая трофей остальным:       — Смотрите! Они целые и невредимые!       Энтузиазм девчушки оказался заразителен, что даже Сник вдруг встрепенулся. Он поспешил к соседнему шкафчику, и его движения внезапно обрели лихорадочную скорость. Он рылся в нем с практичной целеустремленностью охотника, и вскоре его морда расплылась в весьма редкой для него довольной ухмылке. Из глубин он извлек стеклянную банку, сквозь запыленное стекло которой угадывались мутные очертания чего-то зеленого. Он смахнул грязь с крышки, прочитал потемневшую, почти стертую надпись и фыркнул.       — «Солёные огурцы», ха!       — И кто тут говорил, что нам не везёт? — бросила Руби, во взгляде которой мелькнула искорка задора.       — Не цепляйся к словам, — открестился Сник, после чего вновь опустил взгляд к банке, где мелькнуло его собственное отражение, что игриво улыбнулось в ответ, — Иногда и лисы ошибаются.       К процессу подключился и Лекс, проявляя присущую ему осторожность и, в каком-то роде, дотошность. У дальней стены он внимательно осматривал полки, методично перебирая каждый предмет. Цепкими пальцами он бережно сдвигал весь накопившийся хлам, пока наконец не обнаружил несколько пакетиков с сублиматами. Упаковки были необычными и удивительно хорошо сохранившимися — пластиковые мешочки оставались плотными и неповреждёнными.       — Тут галеты и сублимированные продукты, — прокомментировал он, пошуршав пальцем по упаковке, — Думаю, вполне неплохо.       Бадж тоже не сидел сложа руки: пользуясь своим внушительным ростом, он обследовал верхние полки, куда остальные могли лишь бросать взгляд снизу вверх. Неожиданно послышалось тихое удовлетворённое урчание — крепким движением массивной лапы медведь снял с полки невзрачную металлическую банку с плотно притёртой крышкой, будто намертво припаянной. Небольшое усилие — и послышался отчётливый хруст открывающейся крышки. Внутри обнаружилось настоящее сокровище: банка была наполнена блестящим белым сахаром. Увиденное вызвало у Бадж радостную широкую улыбку.       — Ну что ж, — косолапый расплылся в улыбке, — Теперь у нас будет чем подсластить чай. Если, конечно, найдем чай.       Заброшенная кухня на мгновение ожила не просто волнением, а искренним домашним теплом и радостью. После долгих испытаний, опасных приключений и утомительных путешествий эта находка стала не просто везением, а настоящим чудом, словно нежданный подарок судьбы. Она напомнила им всем о забытых повседневных удовольствиях давно ушедших дней, пробуждая светлые воспоминания о прошлом.       Хорошее настроение сохранилось даже после выхода отряда в коридор, где перед ними предстала тяжелая дверь холодильной камеры, надежно охраняемая цифровым замком. Вероятнее всего, именно об этом хранилище шла речь при заключении сделки с монстрами за дверью. Несколько минут Лекс пытался разгадать комбинацию или обнаружить уязвимость в механизме, но все попытки были тщетны.       — А попробуй «Один-один-один», — предложила Руби, слегка склонив голову и хитро улыбнувшись.       Панель коротко пискнула, выдав красное: «Ошибка».       — Ну, тогда «Два-два-два»!       Однако, новый набор цифр так же не подошел.       — Да и ладно, — произнёс Сник, неожиданно легко воспринявший провал попытки вскрыть замок, — Думаю, мы и с имеющимся добром можем наконец свалить из этой дыры.       Идея прозвучала заманчиво и рационально, повиснув в воздухе, словно приглашение к действию. Однако мысль о том, что за прочной стенной панелью двери скрыта целая сокровищница провианта, останавливала решительность и рождала сомнения.       — Нет, — вдруг произнёс Бадж, задумчиво нахмурившись.       — Чего? — дёрнул ухом Сник.       — Мы не знаем, как долго нам придётся выбираться с этого острова, — медленно пояснил косолапый, — Этих запасов явно не хватит.       — Издеваешься? — в голосе лиса дрогнуло раздражение.       — Сник…       — Ты правда думаешь, что тут нет других выходов в Подземелье, кроме той дурацкой речушки?! Оглянись, это здание не простроили бы без дороги к городу!       — Даже так этих крох нам всё равно не хватит!       — Всё-всё! — вмешалась Руби, поднимая лапки и торопливо заговорив, — Ребята, давайте все сейчас сделаем вдох и успокоимся!       Но Сник даже не думал остывать, от чего его хвост забил по полу.       — Почему он постоянно всё решает за нас?!       — Да тебе, чтобы хотя бы за себя отвечать, нужно ума нарастить для начала! — неожиданно вспылил Бадж в ответ.       — Ты сам, кроме как пузо нарастить, ничего не смог!       И снова между Сником и Баджем вспыхнул спор. Впрочем, это было уже не в первый раз и уж точно не в последний. Поэтому, в отличие от Руби, заметно тревожившейся, Лекс нисколько не беспокоился. Даже напротив: неожиданно для него самого, на лице появилась еле заметная улыбка, а взгляд скользнул куда-то в сторону, будто в глубине души он признавал — дела действительно налаживались, раз им было на что ссориться.       Желая занять себя делом, Лекс тихо направился обратно на кухню, чтобы собрать все найденные до этого припасы. Там, за дверью, его встретила другая атмосфера — тишина казалась тяжелее и глуше, чем раньше, теперь контрастируя с приглушёнными, но всё ещё оживлёнными голосами товарищей. Он быстро отыскал прочную пластиковую сетку и принялся аккуратно складывать внутрь банки и пакеты, каждый раз тщательно проверяя целостность упаковки. Движения его были размеренными, почти механическими, словно отточенный ритуал.       Иногда Лекс ловил себя на мысли: нормально ли, что он порой так безучастен в отношениях с другими? Их компания собрала абсолютно противоположных по характеру монстров, и всё же они уже успели сработаться, каждый привнося своё. Но вот Лекс держался чуть особняком — иногда опасаясь раскрыться перед остальными, иногда просто теряясь в словах. Именно это и отличало его от остальной троицы. Но едва ли имело смысл ему корить себя за это.       Когда Руби оживлённо делилась впечатлениями со Сником, а тот отпускал колкости в её сторону, или когда Сник и Бадж спорили из-за того, как правильно установить палатку, Лекс вовсе не ощущал себя лишним. Просто быть частью этой команды уже было для него достаточным счастьем.       Вдруг до Лекса донёсся приглушённый голос Сника из-за двери.       — Чёрт, ладно! Но только не говорите потом, что я не предупреждал!       Лекс на миг замер, держа в лапах очередной пакет. В этих словах, сказанных раздражённо и сквозь зубы, он услышал больше, чем просто ворчание. Спор стих, напряжение улеглось, и стало ясно — всё-таки они нашли общий язык. Теплая волна облегчения прокатилась по телу Лекса.       «Да, пожалуй, всё именно так, как должно быть».       Он аккуратно уложил остатки найденных припасов в сетку, затянул узел и поднялся.       И тут Лекс кое-что заметил.       Ящер застыл и плавно развернул голову, пристально наблюдая узкими зрачками. Пыль, осевшая на кафельной плитке неподалеку, внезапно пришла в движение. Её мельчайшие частички неспешно поднялись в воздух, повинуясь неизвестной силе. Сначала они двигались беспорядочно, лениво вырисовывая круги, но вскоре начала формироваться чётко очерченная структура — тонкий завиток пыли стал стремительно уплотняться, вращаясь всё быстрее. Откуда-то издалека раздалось негромкое потрескивание, будто слабый разряд электричества пробежал сквозь стены.       Лекс непроизвольно отступил на шаг, крепко прижимая к груди наполненную сетчатую сумку. Рассудительный мозг пытался выстроить цепочку объяснений происходящему, однако каждая версия мгновенно рушилась, столкнувшись с новым феноменом. По периметру комнаты, вдоль металлических конструкций и трубопроводов замелькали тонкие голубые вспышки, возникающие и угасающие в доли секунды, словно кто-то чиркал невидимыми спичками, высекая мимолетные огненные росчерки. Частота появления этих огоньков нарастала, образуя мерцающую ленту света, навевающую тревогу.       И вдруг прямо посреди бешено крутящейся спирали пыли возникло нечто новое. Ослепительно яркое, свечение пульсировало концентрированными волнами энергии, зарождаясь буквально из пустоты. Маленький энергетический узел, невероятно нестабильный, трепещуще мерцал, будто биение сердца, периодически сокращаясь до размеров маленькой бусинки, а затем расширяясь до шара величиной с огромное пушечное ядро. Каждый его толчок сопровождался резким всплеском сверкающего света, больно бившего по глазам, бросавшего беспокойные, причудливо искажённые тени на окружающее пространство. Вместо прежней могильной тишины зазвучал низкий, постепенно усиливающийся рокочущий звук, проникая глубоко в череп, заставляя кости вибрировать. Стены угрожающе задрожали и казалось, что металлические крепления готовы сорваться с мест в любую секунду. Шар набухал, ненасытно поглощая пыль и энергию из светодиодных панелей на потолке, наполняя собой всё пространство кухни. Свет стал невыносимо ярким, а низкочастотный гул — мучительно громким.       И тогда раздался резкий хлопок.       Взрывная волна обрушилась на Лекса, швырнув его спиной к стене. Хрупкая пластиковая сетка лопнула и её содержимое — консервы, сухари и ценнейшие соленья — с шумом раскатилось по всему полу, превращаясь в жалкие ошмётки всего, что ещё недавно обещало надежду. В следующее мгновение комнату окутала плотная пелена острого, удушливого дыма, пропитанного запахом гари и плавленого пластика. Густой смог обжигал ноздри, заставив ящерицу отчаянно откашливаться и морщиться, тщетно стараясь разглядеть хотя бы очертания предметов в непроглядном мареве, где только что пропали плоды долгого труда, вера в удачу и, вероятно, единственная надежда на выживание.       От оглушительного грохота взрыва в кухню стремительно ворвались Сник, Руби и Бадж. Им в носы так же почти сразу вдарил тяжелый едкий дым, что густым облаком стелился по полу и поднимался волнами под потолок. Слезящиеся глаза, обжигаемые гарью, уловили силуэт Лекса возле стены — ящер неподвижно сидел, прислонившись спиной к холодному металлу, и тяжело втягивал воздух сквозь сжатые челюсти.       — Лекс! — первым среагировал Бадж, сделав шаг вперёд.       Однако, Руби быстрее остальных бросилась к раненому другу. Склонившись над ним, она крепко сжала лапки в маленькие кулачки, вокруг которых возникло нежное зелёное сияние, теплое и ласковое.       — Всё будет хорошо, — голос прозвучал взволнованно, но с нарочитой мягкостью.       Лекс поморщился, мягко, но настойчиво отводя её руки.       — Я… в порядке, — и хотя голос прозвучал глухо и хрипло, в нём чувствовалась привычная собранность.       Тревога за товарища быстро сменилась осознанием новой угрозы. Взгляд Сника и Баджа невольно устремился туда, откуда, вероятнее всего прогремел взрыв. Клубы плотного дыма заколыхались и расступились, повинуясь неизвестной силе. Из мутной завесы показался слабый красный отблеск, подобный угольку в печи. С каждой секундой этот огонь проглядывался всё яснее, обретая всё более чёткие очертания — и казалось, будто их всех прожигал чей-то неизвестный взгляд.       По плиточному полу загремела тяжелая поступь, отбивая в стенах гулкие удары. Дым колебался всё сильнее, покорно отступая назад и открывая мрачный, внушительный силуэт. Сначала проступили плечи — обугленные, словно грубо опалённые пламенем, отчего кожа растрескалась и покрылась струпьями, обнажая влажные багрово-красные ткани. Ниже, на груди, чернели неровные пятна ожогов, из которых местами сочилась густая, блестящая жидкость, а сквозь другие виднелись жуткие багровые прожилки. Лапы существа выглядели ещё страшнее: мясо на них местами было содрано до сухожилий, тогда как остальные области застыли в тёмных коростах, похожих на потрескавшийся уголь. При каждом движении в трещинах пробивались тусклые капли крови, от чего воздух наполнялся резким запахом жжёной плоти.       Сделав следующий грозный шаг, чудовище предстало перед ними во всей своей устрашающей сущности. Перед ними возвышался исполин, напоминавший гигантскую хищную птицу. Его длинные, мускулистые ноги завершались острыми когтями, глубоко впивавшимися в плитки пола, оставляя трещины каждый раз, когда тяжесть тела приходилась на очередную точку опоры. Мощный грудной отдел плавно переходил в могучие крылья, перья на которых были выгоревшими, из-за чего некоторые их обугленные части торчали клочьями.       Голова — тяжёлая, увенчанная огромным загнутым клювом, в котором угадывалась сила, способная расколоть череп, — склонилась вперёд. Его единственный оставшийся глаз пылал ярким, алым огнём, направленным точно на ребят, тогда как место другого глаза занимала глубокая, высохшая рана. Шея, покрытая следами ожогов, извивалась, напоминая движение змеи, готовой вот-вот совершить бросок. Несколько мгновений царила гробовая тишина. Руби, прижав уши, опустила руки, не в силах отвести взгляд.       Все стояли молча, растерянные и испуганные. Прежде им доводилось иметь дело с грабителями, преступниками низкого сорта, падшими на дно подлецами — теми, кого можно было одолеть силой или договориться. Однако сейчас перед ними предстало нечто совершенно другое, незнакомое и ужасающее. Идея вступить в схватку выглядела чистым безрассудством. Даже Бадж, обычно решительный и невозмутимый, лишился дара речи — его мощные плечи едва заметно съёжились.       Монстр содрогнулся, вытянувшись во весь свой кошмарный рост, отчего воздух вокруг, казалось, потяжелел. Его дыхание стало хриплым, прерывистым, сдавленно шипело, словно внутри него клокотала, закипая, раскалённая смола. Подчёркнуто медленно, будто желая насладиться их ужасом, он вывернул шею, и его немигающий глаз остановился на дрожащей группе.       Следующий миг – и он рванул с места. Тяжёлые, гулкие шаги его чудовищных лап заставили здание дрожать под ногами. А вслед за ними — дикое, неистовое рычание, многократно усиленное эхом меж каменных стен.       — Берегись! — выкрикнул Бадж, рефлекторно отреагировав, оттолкнув Руби и Лекса в сторону.       В следующее же мгновение зверь протаранил собой стену именно там, где ещё мгновение назад стояла группа отчаянных. Каменная кладка содрогнулась, осыпаясь сверху слоем штукатурки, оставляя после себя глубокий след разрушения. Сковывающий ужас исчез. На его место пришёл острый, животный инстинкт выживания. Адреналин, жгучим потоком, хлынул в сознание, пробуждая в теле яростную, первобытную силу для борьбы.       Сник метнулся в сторону, и воздух вокруг него ожил вспышками трёх карт — пиковых тузов, сияющих холодным голубоватым свечением. Свистя, словно выпущенные стрелы, они моментально достигли цели, глубоко вонзившись в плоть существа — две в грудь, одна в плечо. Последовал тихий, слегка влажный хруст. Чудище дёрнулось всем телом, издав низкий, грозный рёв — не от боли, а от необузданной, первобытной злобы.       Сник еле успел уклониться: мощный размах гигантского крыла промелькнул буквально в считанных сантиметрах над головой, круша полки и разбивая вдребезги посуду. Осколки хрусталя полоснули по лицу лиса, оставив неглубокий порез на щеке.       — Чёрт... — прошипел он сквозь зубы и, перекатившись, снова метнул карты.       — Сник, берегись! — прогремел голос Баджа, — Она тебя раздавит!       Медведь решительно выступил вперёд, преграждая путь чудовищу. Кулаки крепко сжались, окружённые слабой, дрожащей аурой. Атмосфера вокруг вдруг стала ощутимо тяжелее, густея, как перед бурей. Затем из воздуха материализовались два грубых камня — тяжеловесных, покрытых мелкими зазубринами и увенчанных островками пушистого зелёного мха.       — Надеюсь, хватит, — процедил он сквозь зубы, напрягая мускулы рук до предела.       Зарычав, медведь бросил огромные камни. Первый угодил чудовищу в плечо, второй обрушился на голову, рассыпавшись в град острых обломков. Мощный глухой удар прокатился эхом по комнате, отдаваясь вибрирующими волнами, — и даже Сник почувствовал, как земля ушла из-под ног. Кажется, противник пошатнулся, сделав сперва один шаг назад, затем ещё один. Однако сразу после этого чудище с омерзительно сухим хрустом расправило своё мощное тело.       Обуглившееся чёрное крыло взвилось вверх, нацеливаясь на Баджа. Взметнувшись мощным порывом ветра, оно опрокинуло медведя на спину. Пол затрещал, в плитке появилась широкая трещина, а на лицо Баджа посыпались куски штукатурки.       — Бадж! — вскрикнула Руби, её голос сорвался от страха. Девушка рванулась вперёд, но Лекс схватил её за плечи, удерживая на месте.       Воздух озарился ярким блеском новых игральных карт, стремглав пролетевших меж обломками мебели и рухнувшими столами. Они воткнулись глубоко в спину чудовища, вынуждая его резко развернуться лицом к наглому обидчику. Ярко-красное пламя в его единственном сохранившемся глазу вспыхнуло ещё интенсивнее. Сник скривился, изо всех сил пытаясь скрыть охвативший его страх.       Медведь, распростёртый на полу, осторожно шевельнулся, подавляя болезненный стон. Подняв руку к голове, он тут же ощутил липкую тёплую влагу — кончики пальцев стали багрово-красными.       — Да уж… — выдохнул он, переворачиваясь и тяжело поднимаясь на колени, — Ладно, — Бадж упёрся рукой в колено и бросил быстрый взгляд на чудовище, неумолимо приближающееся к Снику, — Меняем тактику: бежим отсюда! ⠀ ⠀ Косолапый ринулся к товарищам, хватая Лекса и Руби под руки. Крольчиху била сильная дрожь, глаза были широко раскрыты от ужаса, тогда как тень крылатого гиганта росла, закрывая собой пространство комнаты. ⠀ ⠀ — Сник! — властно выкрикнул медведь, обернувшись назад. ⠀ ⠀ — Да! — коротко подтвердил Сник, ловко отпрыгивая в сторону и вскинув руку. ⠀ ⠀ Пространство комнаты внезапно пересёк яркий синий луч — десятки карт превратились в сверкающие клинки света, подобные электрическому разряду. В мгновение комната погрузилась в хаос бликов и теней. Существо вскрикнуло, торопливо прикрывая единственное глазное яблоко искрящимися пальцами. Этих драгоценных секунд оказалось достаточно.       Четвёрка мгновенно сорвалась с места, лавируя среди обломков. За спиной стремительно нарастали тяжёлые удары шагов и глубокое животное рычание, многократно повторяемое эхом.       Охваченные паникой, они выбежали из кухни прямо в огромную заброшенную столовую. Некогда идеально расставленные металлические столы оказались перевёрнутыми, сдвинутыми друг к другу и разбитыми надвое, создавая лабиринт из обломков.       Бадж быстро поставил на ноги Руби и Лекса.       — Быстрее! — крикнул он, решительно пробираясь между завалами мебели и уверенно держа растерянную Руби за руку.       Лекс едва не упал, зацепившись ногой за шатающийся стул, но Сник мгновенно отреагировал и мощным толчком отправил товарища дальше. Страх отражался в каждом движении: сердце лихорадочно билось, ритм пульса заглатывал сознание целиком, не оставляя никаких других мыслей кроме одной — выжить.       На противоположной стороне раздался удар — птица врезалась в дверной косяк, не замедлившись ни на секунду. Он протиснулся внутрь, роняя на пол обломки стены, после чего двинулся дальше, руша на своём пути все преграды. Железные столы деформировались, потрескивая, как хрупкий картон, а стулья разлетелись в стороны мелкими щепками. С каждой секундой птица приближалась.       Команда вырвалась из столовой так быстро, как могла, отбив ноги об разбросанный хлам. Коридор жилого сектора казался на первый взгляд более гостеприимным несмотря на то, что он был так же изуродован временем. Стены были испачканы пятнами, напольное покрытие порвано, а распахнутые двери свидетельствовали о бегстве прежних обитателей. Они двинулись дальше.       Свет здесь горел хуже: лампы едва справлялись, бросая неровные тени. Каждый шаг гулко отзывался в тесном коридоре, сливаясь с тяжелым дыханием и приглушенным грохотом шагов преследователя позади.       Прямо по курсу был виден резкий поворот, рядом с которым, вплотную к стене, возвышался старый книжный шкаф — покосившийся, облезлый, доверху набитый пыльными папками и картонными коробками. Добежав до него, Бадж остановился и вытянул руку.       — Дальше! — выкрикнул он, после чего развернулся в противоположную сторону.       Переговоры были неуместны, и остальные ринулись дальше. Медведь тут же схватил шкаф обеими мощными лапами. Его мышцы напряглись до предела, и со сдавленным рычанием он рванул махину на себя — древесина затрещала, ножки скрипнули и сорвались с места. Тяжёлая конструкция рухнула набок, преграждая путь.       Он кинулся вслед за остальными, когда за спиной уже раздался удар — птица обрушилась на препятствие всей своей массой. Книжный шкаф рассыпался, дерево громко хрустнуло, а бумага и коробки облаком разлетелись в стороны. Однако инерция подвела её: потеряв равновесие, чудовище с грохотом врезалась в стену, засыпав весь коридор обломками кирпича. Эти мгновения оказались решающими.       В дальнем конце длинного коридора, ведущего куда-то вдаль, вдруг обнаружилась маленькая неприметная дверь — обычная деревянная панель, совершенно лишённая табличек и выделяющихся деталей, которую легко пропустить взглядом среди прочих помещений и ответвлений. Дверь захлопнулась, и Бадж тут же навалился на неё плечом, надеясь, что сможет удержать её в момент удара. Небольшое помещение склада с высокими потолками было плотно уставлено рядами стеллажей, на которых беспорядочно громоздились ящики, среди них хаотично выглядывали плотные тканевые свертки, старые контейнеры с оборудованием и непонятного предназначения металлические конструкции. Это был тупик.       За тонкой деревянной панелью грохот шагов становился всё громче. Пол под ногами дрожал, а стеллажи тихо позвякивали, отзываясь на вибрацию. Где-то сверху с потолка посыпалась пыль.       Никто не проронил ни звука. Внутри нарастала тревога: если это создание сумеет прорваться сюда, бежать будет некуда, и мысль о том, что произойдёт следом, казалась настолько невыносимой, что каждый был охвачен ужасом.       За стеной шаги становились всё отчаяннее, тяжелее и звучнее. Ещё немного — и массивная дверь неизбежно слетит с петель, открыв монстру дорогу внутрь. Прошла секунда… Другая… И вдруг звук сместился.       Грохот промчался мимо, не замедлившись и не остановившись. Тяжёлая поступь понеслась дальше по коридору, удаляясь, растворяясь в эхе и гуле разрушенного комплекса. Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем кто-то осмелился пошевелиться.       Первым сдался Сник. Он согнулся, уперев ладони в колени, и глубоко вдохнул всей грудью. Руби осторожно съехала спиной по стене вниз. Опустившись на холодный пол, она сжалась в комок, крепко прижимая колени к груди и ощутимо дрожа всем телом. Лекс же застыл на месте, словно каменная статуя, только дыхание выдавало волнение, учащенно поднимая и опуская его грудь.       Воздуха не хватало всем. Они глотали его жадно, слишком быстро, слишком много, пытаясь разом восполнить весь долг перед собственными лёгкими. Сердца всё ещё колотились — громко и отчаянно, но вместе с тем утешительно напоминая: они живы.       В тишине склада вдруг послышался звук. Тихий, почти неразличимый — будто кто-то всхлипнул, неловко и украдкой, стараясь тут же спрятать это в дыхании. На мгновение могло показаться, что им лишь показалось, но звук повторился. Затем снова, и ещё раз — чуть отчётливее.       Сник настороженно выпрямился. Руби медленно подняла голову. Лекс устремил взгляд в ту же сторону, что и остальные. Все трое смотрели на Баджа.       Медведь стоял спиной к ним, всё ещё прислонившись к двери. Его плечи мелко подрагивали. Он опустил голову и одной лапой держался за живот, словно пытался сдержать что-то, рвущееся наружу. Из его груди вырывался приглушённый, рваный звук — не плач, не стон. Это был тихий, нелепый смешок.       Он хихикал. Сдавленно, неровно, будто сам не до конца понимал, что делает. Смех вырывался короткими толчками, обрывался, снова возвращался — глупый и неуместный в этом месте среди мусора, где ещё секунду назад они ждали смерти.       Сник дёрнул ухом и нахмурился:       — Ты какого хрена смеёшься? — голос прозвучал резко, на грани срыва.       Бадж медленно выпрямился и чуть повернул голову через плечо, не глядя прямо на остальных. Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание и провёл пальцами по переносице.       — Просто подумал, что, по крайней мере, нас не размазало по стенам… — хмыкнул он, — Уже успех.       На мгновение Сник будто потерялся — взгляд его дёрнулся в сторону, губы сжались в тонкую линию. Он шумно фыркнул, словно пытаясь удержать что-то внутри, но недовольство взяло своё:       — Для тебя это смешно, да? — Сник сделал шаг вперёд. ⠀ ⠀ Бадж промолчал.       — Знаешь, — продолжил Сник, — Я ещё в первый день нашего знакомства понял, что ты слишком горд, чтобы признавать ошибки. Но сейчас ты выглядишь просто жалко.       Бадж медленно повернулся к нему. Лицо его окаменело, челюсти плотно сомкнулись. Тяжёлый взгляд, лишённый какой-либо усмешки, выражал лишь глухое раздражение и глубокую усталость.       — Ты о чём?       — О том, что даже сейчас ты делаешь вид, будто всё в порядке!       — Я и близко ничего такого не сказал.       — Ты всегда это говоришь! — голос Сника снова сорвался, — Сколько бы я ни твердил, что нам нужно уходить отсюда, ты каждый раз убеждал нас, что всё под контролем. Что всё ништяк. Вот мы нашли каких-то мутных парней — надо им помочь, а там, глядишь, и нам что-нибудь перепадёт!       — Сник, — жёстко ответил Бадж, — Мы уже это обсуждали. Нам пришлось согласиться, потому что у нас ничего не осталось!       — А знаешь кто в этом виноват?       Бадж раскрыл было рот, но мгновенно захлопнул, почувствовав бесполезность слов. Глаза скользнули в сторону, пальцы судорожно стискивали ладони, что костяшки побелели под шерстью. Изнутри напирала кипучая, тягучая злость, однако нужная фраза никак не приходила на ум. Он тяжело выдохнул, словно упёрся в стену, которую нельзя ни обойти, ни проломить.       Сник продолжал напирать:       — Именно. И вот мы здесь. Отличная стратегия, Бадж. Просто охрененная!       — Думаешь, мне легко?! — сорвался косолапый, — Думаешь, мне легко каждый раз делать выбор, когда любой из вариантов может обернуться для всех нас гибелью?       Он ткнул себя лапой в грудь.       — Я делал то, что считал нужным, потому что кто-то должен был это делать! Потому что, если бы я каждый раз слушал твоё нытьё — мы бы давно все сдохли!       — О-о-о, нет-нет-нет, не смей сейчас переводить стрелки!       — Нет, это ты не смей! — Бадж почти кричал, — Не смей делать вид, будто ты тут один всё видел и всё понимал! Думаешь, я не знал, чем рискую?!       Из глубины склада донёсся плач, — тихий и сдавленный. Он был настолько неожиданным, что сначала ни лис, ни медведь не сразу смогли осознать, что именно услышали. Сник замер, Бадж осёкся на половине предложения, и они одновременно повернули головы.       Руби скорчилась возле стены, втянув голову в плечи и закрыв лицо ладонями. Её тело мелко тряслось, а каждый вдох сопровождался неровным всхлипом. Рядом сидел Лекс — опустившись на колени, неуклюже похлопывал её по плечу, пытаясь хоть как-нибудь её успокоить.       Она долго не могла вымолвить ни слова. Её трясло целиком, от плеч до кончиков ушей. Дыхание сбивалось, она задыхалась между всхлипами, судорожно втягивая воздух. Ладони дрожали так сильно, что она едва удерживала их у лица. Пальцы были сведены, ногти впивались в мех, но она, кажется, этого даже не чувствовала. Её плечи дернулись вверх, тело напряглось ещё больше. Из груди вырвались сдавленные рыдания, одно за другим.       Несколько мучительных секунд потребовалось Руби, чтобы немного успокоить дыхание. Проведя ладонью по лицу, она оставила влажные следы на коже и постаралась сделать глубокий вдох. Но вышло далеко не с первого раза.       — Последний раз… — голос сорвался, она замолчала, сглотнула и попробовала снова, — Последний раз, когда мы спорили, уходя из Сноудина…       Она вскинула взгляд, быстро, почти испуганно, будто боялась произнести это вслух.       — Мы потеряли Эрки и Брока…       Её вновь захлестнули эмоции. Руби сгорбилась, прижав ладони к груди, и расплакалась ещё горше. Лекс мгновенно оказался рядом, осторожно обхватил её плечи — неуклюже, робко, но настолько сильно, насколько позволяли чувства.       Бадж почувствовал, как внутри всё сжалось. Он стоял, опустив руки, не находя для них места. Злость, на которую он только что опирался, исчезла, оставив после себя пустоту и тяжесть. Он слишком хорошо понимал, к чему вела Руби.       Ситуация была хуже некуда. Ещё совсем недавно они шли вперёд, держась за крохотное ощущение надежды, за иллюзию, что худшее уже позади. А теперь всё снова было готово рассыпаться. Бадж думал, что после всего пережитого был готов ко всему. К любой подлости и экстренной ситуации. Но эта птица — совсем иное. Её вид и поведение не вписывалось ни в одни рамки, вызывая даже у него неподдельный ужас. Ему было трудно поверить, что это был простой монстр.       Но самое худшее было то, что он позволил себе сорваться. Позволил страху и злости взять верх. И именно в тот момент, когда этого нельзя было делать. Бадж сжал лапы в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Грудь сдавило тяжёлым, удушающим чувством — не страхом, нет. Ответственностью. ⠀       Эмоции сейчас были роскошью, на которую он не имел права. Не здесь. Не теперь. Если они сейчас сломаются, если позволят отчаянию взять верх — всё, через что они прошли, станет бессмысленным. Все шаги, все жертвы, все принятые решения — зря. Он не мог себе позволить потерять кого-либо ещё. ⠀ ⠀       Бадж медленно выдохнул и заставил себя выпрямиться. ⠀ ⠀ — Послушайте меня, — сказал Бадж негромко. ⠀ ⠀ Голос его оставался ровным, но в помещении повисло напряжённое молчание. Даже плач Руби стих, сменившись лишь тихим дыханием. Медведь присел на корточки, стараясь оказаться на одном уровне с остальными, опершись руками на колени. Его глаза последовательно скользнули от Руби к Лексу, задержавшись ненадолго, и наконец остановились на Снике.       — Всё пошло не так, как мы ожидали. Но если мы сейчас здесь останемся — он нас добьёт. Не потому, что он сильнее. А потому, что мы сами перестанем держаться.       Бадж чуть качнул головой в сторону двери.       — Снаружи всё ещё опасно, это никуда не делось. Но и мы друг у друга никуда не делись тоже. Мы прошли слишком много, чтобы закончить вот так — на складе, переругавшись и дрожа по углам. ⠀ Он посмотрел на Руби дольше, чем на остальных.       — Я не обещаю, что дальше будет легче. И не скажу, что всё будет хорошо. Но я обещаю другое: пока мы вместе, пока идём рядом — мы не пропадём просто так.       Его голос стал твёрже.       — Если кто-то не готов — скажите сейчас. Но если вы со мной… — он на секунду задержал дыхание, — Тогда мы идём дальше.