не хочешь пойти со мной?

— Рокута, Такео! Ешьте, пока ничего не остыло! — Незуко, второй ребёнок в семье, мягко отругала младших братьев, посмотрев на ещё двоих детей, — Шигеру, Ханако, как хорошо, что вы такие примерные! До этого бесящиеся дети застыли в недоумении. Переведя взгляд на брата и сестру, мирно кушающих рядом, Рокута обиженно посмотрел на сестрёнку Незуко, а Такео ярко и искренне засмеялся, заставляя брата покрыться густым багровым румянцем. Ужин проходил как обычно: ещё совсем маленькие дети тихо посмеивались и разговаривали друг с другом. Только два человека за этим столом молчали. Киэ Камадо, мать всех этих детей, мило улыбалась одними только уголками губ. Иногда она грустно поглядывала в сторону старшего, её первого сына, которого довольно давно, с той самой поры, как умер его отец и её муж, стала одаривать этим взглядом, выражающим искреннюю любовь и жалость. Танджиро с каждым годом становился всё тише. Он всегда помогал младшим и матери, никогда не грубил, но редко улыбался и иногда даже не отвечал на вопросы родных, слушая лишь свои собственные мысли. Танджиро медленно встал, обратив на себя внимание родственников. Он плавно поклонился. — Я иду спать. Всем спокойной ночи. Пока он тихо уходил, Незуко потупила взгляд. Опущенные в пол глаза слезились против воли девочки, однако она не давала влаге выйти из-под контроля. Она всё ещё помнила его. Искренне смеющегося и играющего с ней. Она помнила Танджиро, который смотрел на неё любящим взглядом брата. — Он сегодня рано ушёл спать, — прошептал Такео. — Он всегда рано уходит, но солнце… солнце ещё даже не зашло до конца. — Хорошо, давайте немного посидим и тоже начнём собираться ко сну, ребятки… *** Уже сидя на футоне, Танджиро понял, что, уходя от семьи, он хотел отнюдь не сна. Он хотел тишины, спокойствия. Он бы всю жизнь провел вот так, сидя в тепле и не слыша ни единого звука. Он медленно перевёл взгляд со стены, на которую непрестанно смотрел всё это время, на свои руки и колени. Год назад к нему пришла мысль: а если он сумеет найти человека, который не будет подчиняться законам, придуманными всеми? Он хотел найти кого-то, кто сможет скрасить его жизнь. Он мог бы. Мог бы веселиться с братьями и сёстрами, смеяться, обнимать мать, выражая любовь… как раньше. Но он не хотел, совсем нет. Он хотел свободы и тишины. Он не хотел избавляться от родных, никогда не хотел и даже не думал об этом. Не хотел, но чувствовал себя не тем человеком, который должен быть здесь. Он тяготит их, тянет вниз, как булыжник, брошенный в воду. И вся его семья, все, кого он любит, привязаны к нему так крепко, что никогда не развязать ему этот узел страданий. Почему-то он чувствует, что если всё же сможет оторваться от остальных, то… у них всё наладится. Больше не будет старшего сына, который вечно молчит за столом, не спит по ночам и избегает своих любимых. У них всё будет чудесно. «Чудесно» — прекрасное слово, и употреблять его надо почаще. Однажды в городе, продавая древесный уголь, он услышал слова странника. Его жена умерла — её убил демон, — а он сам смог застать лишь труп. Его слова вонзились в голову гвоздём по самую шляпку, вызывая тонкую струйку алой крови. Любовь — это всего лишь способ заполнить пустоту до тех самых пор, пока мы не умрём. За этими мыслями Камадо заснул, так и не убрав с глаз солёную воду, которая нагло скопилась у самых уголков глаз, собираясь в капли и стекая узкими дорожками по щекам. *** Глаза резко открылись. Щёки были уже сухими. Танджиро аккуратно поднял голову и осмотрелся. Тишина. Вокруг лишь чёрный цвет. Ничего не видно сквозь пелену темноты. Камадо расплылся в лёгкой улыбке. Он редко высыпался, но теперь чувствовал себя удивительно хорошо. Он спал не так много, удовлетворение от здорового отдыха было просто прекрасным. Словно было намного легче двигаться и даже дышать. Мальчик лёг обратно и закрыл глаза. Пролежав так неопределённое количество времени, он снова открыл глаза, и выражение его лица сделалось хмурым. «Уснуть не удалось… Хм, — Танджиро думал, что ему делать до утра, — можно погулять. На улице сейчас тепло.» Только недавно начался июнь. Выйдя на улицу, парень ощутил лёгкое дуновение ветра, его и так растрёпанные волосы легонько зашевелились. Он ухмыльнулся и прикрыл глаза. Ему было целиком и полностью плевать на демонов, они не стоили того, чтобы он лишился такого удовольствия. Ночная прогулка просто прекрасна. Спокойствие… Мальчишка быстрым, лёгким шагом двинулся в лес. Его глаза сверкали и искрились, когда он смотрел на небо: удивительно, как же светла была луна, как мягко она освещала лесной простор. Абсолютно незабываемо ярки были звезды. Чудесно. Чудесно всё это смотрелось на синем, практически чёрном полотне гробового неба. Стоящие вокруг деревья, словно столпы, держали его там, наверху. Держали его, чтобы оно оставалось таким же красивым. Танджиро посмотрел вперёд. Там была лишь зелёно-чёрная пелена. Что-то резко мелькнуло впереди, заставив мальчика остановиться. Что-то красное… Что-то дивное, чрезвычайно впечатляющее… Демон? Наверное. И Камадо в именно этот момент сделает всё, чтобы увидеть снова этот слепящий красный свет, который показался таким… Живым? Он оглянулся, но не увидел ничего, что могло бы привлечь его внимание. Только в этот момент юноша вспомнил про свой нос и принюхался. Запахи… Лес, трава, глициния… Глициния?! Она не растёт здесь, что за чертовщина? — Откуда здесь может быть глициния? — фраза вырвалась из уст мальчика, который и не ждал ответа. — И правда, — произнес кто-то из ночной темноты, — откуда? Танджиро услышал звуки шагов. Из-за дерева вышел мужчина. На его лице расплылась отнюдь не весёлая улыбка, даже в темноте было видно, что его кожа была слишком уж бледной, обрамлённой волнистыми волосами и… Его глаза были ярко-красными. Камадо глядел прямо в эти блестящие рубины, совершенно не скрывая этого. Восхищение их красотой выходило за пределы его же сознания, и он сам не мог понять, почему. Молчание затянулось. Танджиро этого не знал, но в голове мужчины творился настоящий хаос. Он хотел убить мальчишку сразу, раз уж они встретились, да ещё и в таком месте, но его поразило кое-что… Взгляд этого парня. В нём не было ни страха, ни даже злости. В нём виднелось немое уважение и восхищение. Когда демон заметил это, его эмоции боролись друг с другом, но выиграл всё-таки интерес. Что этот Камадо вытворит сейчас? Что попытается сделать? — Красивые, — разрушил молчание юноша. Сущность демона перевернулась несколько раз. Красивые? Это то, что человек хочет сказать демон, у который желает его уничтожить? У мужчины незаметно дернулся глаз. — Что красивого ты здесь увидел, юнец? — кажется, скоро у черноволосого незнакомца случится нервный тик. Танджиро словно вышел из транса, вновь услышав его. Он говорил тихо, этот голос звучал словно музыка для ушей. — Извиняюсь, — моментально пролепетал он, понимая, что сказал. — Я говорю о Ваших глаза, они удивительные. Я, кажется, вам помешал. Разрешите удалиться… Он уже обернулся и сделал один шаг, когда его запястье было взято в плен чужой изящной руки. Посмотрев в лицо мужчине, он увидел немного более спокойную улыбку и заинтересованный взгляд кровавых очей. — Позволишь мне поговорить с тобой, Камадо?