не хочешь пойти со мной?

Едва зайдя в дом, Танджиро почувствовал на себе взгляд. Он медленно вздохнул и обернулся, чтобы посмотреть на уже проснувшуюся сестричку, сидящую на своем футоне. — Тебе нужно спать, Незуко. Взгляд парня был весьма укоризненым. Что ты не делай, а родственники не заслуживали того, чтобы он мешал им спать или еще что-то… Все его проблемы — его проблемы, а ни чьи либо. И не только проблемы. Камадо посмотрел на сестру напрямую и глаза его немного сузились. Только-только он нашел человека, который не вызывал в нем негативных эмоций. И не важно, человек это или нет. Он не позволит кому-либо запретить им видеться. По крайней мере, пока не узнает Музана получше. — Куда ты уходил? Мальчик улыбнулся как можно более искренне, как только мог. — Ничего особенного. Услышал странные звуки и пошел проверить, — он широко открыл глаза, — Я не хочу, чтобы на нас напали ночью. Незуко мило улыбнулась и в недоверии посмотрела на своего братика, который уже подходил к футону рядом. — Ну и кто тоже может на нас напасть? — девочка спокойно легла обратно на футон, не ожидая ответа. Танджиро хитро ухмыльнулся. — Демоны? До самого подъема солнца* девочка так и не смогла закрыть глаза. *** Весь день Танджиро думал. Думал он, конечно же, о демоне. Почему он не съел его? Почему? Вдруг, в голову Камадо пришла мысль. Этот демон был другим. Он часто и много раз слышал про нападения демонов на людей. Едят всех без разбора, убивают целые семьи, не в силах сдерживать голод… Музан был другим. Он понимал, что этих красных глаз боялись многие, но сам мальчишка видел в них лишь розовато-алые искры. Интересно, сможет ли он разжечь из них пламя? Даже если ему придется сгореть самому, ради этого зрелища он готов пожертвовать собой. Не сейчас, отнюдь, но… — Танджиро, не мог бы ты сходить погулять со своими братьями и сестрами? Камадо моргнул пару раз, приходя в себя из своих мыслей, и посмотрел на мать. — Конечно, мама! Услышав это, дети заволновались и начали прыгать на месте. — Хаха, братик погуляет с нами! Братик погуляет с нами! Танджиро незаметно вздохнул. Он любил их, но ему сейчас нужно было подумать обо всем… В основном, конечно, о Кибуцуджи и демонах. Но как сказать своим родным, которые так соскучились по простому, веселому десятилитнему мальчишке Танджиро, что все его мысли заполнены одним-единственным мужчиной с тёмными волнистыми волосами и глазами цвета розы со светло-вишневыми бликами. Как?.. Ханако взяла брата за руку, отгоняя ненужные мысли. — Братишка, мы можем пойти на наше любимое место? — Ханако, — Танджиро мягко улыбнулся своей сестричке, — Я не против. Только спроси у остальных. Вы хотите на склон? — Хотим! — глаза детей зажглись озорным огоньком. Дети семьи Камадо радостно смеялись. — Ну, пойдемте. И только один человек этой семьи заметил в той улыбке странную, незаметную никому усталость. *** Склон — их любимое место. Он находился недалеко от их дома, на спуске горы. Местность там была иная, там было намного меньше деревьев, почти идеальная равнина и много цветов. И глициния. Это был последний месяц ее цветения. Никто не знал, откуда она здесь, рядом не было не одного дерева глицинии. Танджиро всегда был уверен, что кто-то специально посадил ее и сейчас был этому человеку удивительно благодарен. Вокруг было удивительно много запахов, дети сразу пошли бегать друг за другом, играя в догонялки. И Старший сын резко понял, что был один, один-единственный запах, который манил к себе. Манил… Глициния. Сладкий аромат. Раньше он не видел в ней ничего особенного. Камадо сел в тень под фиолетовым деревом. Этот запах какого-то черта оставался на языке приятным чувством. И все же аромат Музана был более сладким. Более терпким. Захотелось вновь его увидеть, вдохнуть этот запах… За одну ночь он привязался к этому сладкому почти что привкусу на губах. И с каждым разом, когда он думал об этом, Камадо задумывался: это его запах, как демона? Как существа? Или это был одеколон? Танджиро для себя решил, что в следующую же их встречу спросит Кибуцуджи об этом. Он сам не заметил, как окружённый фиолетовыми цветами, задремал под деревом. *** — Вуа-а-а! Братишка! Братик, братик! Я ударилась! Кровь идет! Старший сын открыл глаза. К нему уже бежала Ханако, плача от боли. Выйдя из-под дерева, он понял, что что-то изменилось… Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что. Солнце садилось. Он чувствовал, что до наступления сумерек оставался час, нет, полчаса. Или меньше. Нужно было торопиться, бежать… Демоны. Танджиро начал судорожно перебирать варианты того, что можно сделать, если они не успеют до заката, однако в голове царил полный хаос. Его младшая сестра ранена, запах крови привлечет демонов. Взяв красную, заплаканую девочку на руки, он прикрикнул, добавляя в голос приказного тона. — Мы уходим, быстро! Такео, Шигеру! Рокута, ты тоже! Незуко уже стояла рядом и вспоминала слова брата ночью. " — Кто на нас может напасть? — Демоны? " И эта его улыбка. Слово демоны пугало всех, всех кроме него. Он не боялся людоедов и, по мнению Незуко, это бесстрашие не было ничем обусловлено и не имело места быть… Но оно было, оно разрушало рамки сознания Незуко день за днем. Они шли к дому. Еще никогда они так не спешили, но никогда и не задерживались настолько. Рокута был испуган больше всех. Самый младший, он не понимал, почему старший братик злится, когда он падает на землю, запнувлись об очередную ветку? И почему у старших, кроме братика, такие испуганые глаза? Стремительно темнело. Танджиро посчитал и понял, что добраться до дома быстро не выйдет. Младшие устали и постоянно цеплялись за что-то. Они бежали. За горизонтом скрывались последние лучи солнца. Воздух с каждой секундой становился все более разряженым. Давление росло, ноги болели и подкашивались. Когда Рокута упал, потеряв все силы, его понесла Незуко, хоть и сама была близка к состоянию обморока. До дома оставалось 20-30 метров. Немного, еще немного, думали дети. Шаг. Хруст. Падение. Крик. В такой последовательности запомнил это Танджиро. — Такео! По лицу мальчика прошлись длинные когти. Демон. В этот момент старший сын понял различие между Музаном и другими демонами. Запах был похож на смесь протухшего молока и убитого животного. Нет, убитого человека. Этот запах вызывал рвотные позывы, которые услиливались с каждой секундой. У демона было перекошеное улыбкой лицо, он слизывал с пальцев столь желанную алую жидкость. Перед глазами толстой пеленой ложился краплак. Он взял раненого брата под бок и побежал еще быстрее, чем ранее. И тут в голову пришла идея. Глупая. Хотя, какая к черту глупая? Она была просто идиотской! Она включала в себя полное самопожертвование и не давало и надежды на хороший, счастливый конец. Но Танджиро решился. Он увидел, как в дверях дома стоит мама. Вся надежда на нее. — Забирай их, мам! Он покрепче ухватил детей в его руках и грубо кинул к дому, они подлетели почти к самой двери. Лучше с ссадинами и царапинами, чем без рук, ног и головы на плечах. Забрав у Незуко Рокуто, он повторил действие и с ним и Шигеру, который находился в зоне риска: он был самым медленным, а легкие не справлялись. Смотря, как матушка уносит детей в дом, он подтолкнул вперед Незуко, шепнув ей на ухо подбадривающие слова. — Я вернусь. Беги, помоги маме. Быстрее. Девочка кивнула и поспешно убежала на последнем дыхании. Танджиро резко остановился и еле-еле увернулся от агрессивного прыжка в его сторону. — О, хочешь побегать? — Демон прикрыл глаза и ухмыльнулся, словно он уже выиграл, — Ладно, но когда ты умрешь у этой семьи не будет защи- — Заткнись. Словесный поток демона был остановлен довольно увесистым камнем, который попал ему прямо в голову, оставив моментально заросшую вмятину на лбу. — " Черт, — Подумалось мальчику, — я не смогу. Нет, я не смогу победить его. Я слишком мал, и слаб. Как же бесит быть слабаком! " Камадо уклонился от еще одного выпада в его сторону, даже не заметив оставшейся на плече весьма глубокой рваной раны от когтей, однако через секунду получил удар в солнечное сплетение, падая на землю. Через секунду он был прижат к земле всем телом демона. Да, Танджиро изначально знал, что может пожертвовать жизнью, но он, все-таки, сам придумал этот план. Его готовность к смерти удивляла даже самого мальчишку. — Ты труп, малец! Я запомню тебя как самого тупоголового человечишку, которого только видел! Слюна обильно стекала по его губам, капала прямо на клетчатое хаори. Он увидел настоящего демона. Музан тоже был демоном, однако теперь он понял в чем загвоздка. Музан был сильнее. — Так вот в чем разница между слабым и сильным демоном… — Камадо прикрыл глаза. Сила. Сила воли, физическая сила, моральная… Вот чем они отличались. — Что ты там шепчешь?! Тебе стоит молчать, пока я тебя ем! -мальчик совершенно точно не слушал людоеда. В его голове было слишком много мыслей. Челюсти демона уже приблизились к шее парня чтобы откусить немного, распробовать этого человечишку… А потом медленно-медленно съесть его. А потом и его семью. Да. — Интересно, Кибуцуджи расстроится, если я умру?.. Зрачки демона истерично сузились, когда он услышал слова парня. А после рядом появилась столь знакомая аура. Слишком резко, слишком быстро. Аура силы, могущества… И дичайшего, животного гнева. — Никто, — изящный удар ногой, демон врезается в дерево, почти что снося его, — никто из демонов, людей, животных… Да даже чертов Будда. Еще пара точных ударов ногой по шокированному, поломанному демоническому телу. — Ни одно существо на этом свете не смеет трогать, — щелчок когтистыми пальцами, — мою собственность! Резко, глаза демона открылись до невообразимых размеров, они стали похожи на два блюдца, на которых зрачки смотрелись черными точками, еле-еле заметными. Он выгнул спину, руки заламывались. На теле, словно сами по себе, появлялись раны, синяки, кровоподтеки. По синим венам пошли небольшие бугорки. Их становилось все больше и больше, тело людоеда посинело. А спустя секунды… Он превратился в кашу. Кровавую. Все мясо, органы… Кости, переломаные под острыми углами, лежали черные в некоторых местах. От демона остались только они. Кибуцуджи Музан. Его лицо, только что искаженное от немыслимого гнева, было абсолютно спокойным. Даже его запах. Он успокоился за считаные секунды. Невероятное существо. — Вы и правда совершенство, Музан-сама… Все, что увидел Танджиро перед тем, как провалиться в темноту, были беспокойные глаза Кибуцуджи, его запах, смешанный с аурой удивления и его голос. Приятно.