не хочешь пойти со мной?

— Ладно, уже лучше! Кокушибо, если ты этого не признаешь… — Я признаю, уже лучше. Прошло две недели. За это время максимум Танджиро в концентрации дыхания составил шесть часов, а также он постепенно начал пробовать поддерживать его, уклоняясь от ударов Кокушибо. Медленно он привыкал к тому, что приходил раньше учителя и тихонько разговаривал с Доумой обо всём: о заданиях, о людях, о Кибуцуджи, которого Камадо видел только мельком в библиотеке. Однако, замечая этот сконцентрированный на книге взгляд, ни разу не посмел отвлечь его от чтения, только иногда наблюдал из-за угла за глазами, мерно проходившимися по тексту. Они двигались быстро, что заставляло мальчика думать, что демон не читает, а просто пробегается взглядом по буквам, не удостоив их и каплей внимания. Он наблюдал, как изящные пальцы с сине-голубыми когтями, которые он никогда не скрывал в спокойной обстановке, перелистывали страницы, заставляя звук немного шершавой молочной бумаги пройтись лёгкой, словно ветерок, дрожью по рядам старых книг и томов. Вглядывался в то, как тихо мужчина вздыхает и подпирает второй рукой голову, массирует белоснежную кожу висков, одновременно с этим задевая чуть волнистые пряди волос цвета ночи. Он иногда расчёсывал их, проводя сквозь пальцы. Никогда Танджиро не видел его растрёпанным. А, нет. Видел. — Можно потрогать Ваши волосы? — Я, конечно, восстановлюсь, но лучше не вырывай. Эти воспоминания заставили парня вновь посмотреть на кончики своих пальцев. Музан его… игнорировал? — Танджиро, подойди, пожалуйста! — услышав крик Доумы, который вывел его из состояния невесомости, он поспешил к демонам, сидящим рядом в их самом излюбленном в подвале месте. Ничего особенного в нём не было, но сидеть именно там стало привычкой. Камадо опустился на колени. — У меня есть кое-что, что я должен сказать тебе, — голос Кокушибо был как всегда спокоен. Он всегда отличался немногословностью и говорил только по делу или когда хотел, чтобы от него отвязались. Сейчас был первый вариант. — Я не смогу обучить тебя дыханию, которое использую сам. По крайней мере, не сейчас. Предупреждая твои вопросы, я объясню. Я использую дыхание Луны. Это полная противоположность дыханию солнца. И здесь возникает проблема. Ты — тот человек, который должен овладеть дыханием солнца. Я помню, как ты говорил, что твой отец исполнял танец Бога Огня, и это всё подтвердило. И здесь наши пути, так сказать, расходятся. Но у тебя есть выбор. Резко Первая Луна замолчал. Камадо перевел взволнованный взгляд с одного демона на другого. Доума нервно посмотрел на него, успокаивающе приподнимая уголки губ. — Найти что-то о дыхании солнца и обучиться ему… или создать своё дыхание. Я не знаю, что будет сложнее. Я признаю. Я понятия не имею. — А… Что сложного в обоих методах? — Найти что-то о дыхании солнца довольно сложно, — продолжил вместо Цугикуни Доума, — никому, даже, кажется, господину не известно, владеет ли кто-нибудь информацией о нем. В общем, ты можешь до конца жизни остаться ни с чем. Возможно, ты изучишь технику демонической крови, однако тогда весь план Кибуцуджи-сама пойдёт насмарку. Насчёт второго… Невозможно создать дыхание из ничего. Сначала все, кто создавал новое дыхание, учились тому, что легко в основу, брали из него что-то, что-то убирали, а что-то вносили от себя. Они также иногда создавали собственные дыхания, так как для дыхания, которому они обучались, у них не было ничего — ни задатков, ни способностей. Когда Кокушибо был ещё жив, существовало только Дыхание Солнца, однако оно ему не подходило, а потому он создал дыхание Луны. Руки мальчика немного дрожали. Ему скоро исполнится одиннадцать — всего лишь одиннадцать, — а он уже должен создать новое дыхание… — И за сколько я должен это сделать? — До финального отбора у тебя должно быть четыре стиля точно и один запасной, пятый. Пять лет. *** В библиотеке, окружив себя самыми разными по тематике и объёму книгами, Танджиро судорожно искал. Как бы это не звучало, он искал вдохновение. — Кроме того, что ты должен отточить своё мастерство владения мечом, до начала тренировок стилей и дыхания ты обязан так долго, как только возможно, поддерживать контроль дыхания. Желательно круглые сутки. На это у нас ещё две недели. Ты можешь изучить наши с Доумой стили, если тебе будет легче, но я бы посоветовал тебе найти побольше разнообразных книг в библиотеке и изучить их. Определись с названием дыхания и хотя бы одного стиля. Желательно, чтобы ты ещё и продумал то, как должен работать стиль. Едва начав читать незамысловатую книжку по земледелию, Танджиро почти сразу откинул её в сторону, прикрывая глаза, но сразу беря новую. Такой же участи удостоились и книги по истории, насекомым и писательском мастерстве. Ничего не шло в голову. — Танджиро-доси? Немного взволнованный голос Кибуцуджи оторвал Камадо от чтения очередной книги. Подняв взгляд на прародителя, мальчик криво усмехнулся. — Доброго дня. Музан сел прямо напротив юноши, наградив все произведения вокруг него задумчивым взглядом. — Я бы спросил, что ты ищешь, однако, смотря на все это, — он обвёл пальцем пару сторон книг, небрежно лежащих в левой стороне. Они ещё не были прочитаны, — хочется спросить: а что ты вообще делаешь? — Кокушибо сказал, что мне нужно создать новое дыхание, потому что его стиль мне не подходит. — Кибуцуджи удивленно приподнял брови. — Я не сомневаюсь, что смогу исполнить что-то новое. Однако нужно это «что-то новое» придумать, и это должно быть что-то, что меня так или иначе интересует. Я думал создать дыхание, чем-то схожее с дыханием учителя, но… Мальчик тяжело вздохнул. — Если тебе нужно что-то похожее на дыхание Луны, почитай книги по астрономии. — Астрономии? — взгляд парня наполнился непониманием. — Да. Это наука, но, наверное, абсолютно не та, которой интересуюсь я. Это наука о вселенной, она изучает движение, изменение и происхождение небесных тел. — Небесных… тел? — О, это звёзды, планеты. Астрономия также изучает Солнце и луну. И всё, что мы видим ночью… — …тоже изучают астрономы. Вау. Кажется, это единственная наука, которая мне нравится. — Хах, мне кажется, та же химия тоже достойна внимания. — Не моего, пожалуй… Я почитаю что-нибудь по астрономии. Да, обязательно. А, Кибуцуджи-кун? Суффикс «кун» грел прародителю душу. Не физически, но морально. — Да? — Какая у Вас техника демонической крови? Подперев голову кулаком, Музан ясно улыбнулся сидящему напротив него ребёнку. — У меня её нет. — Камадо удивленно дёрнул головой. — Но я компенсирую это изменением своего тела. Я могу показать тебе, но позже. Хочешь, я найду тебе парочку книг по астрономии? *** Уже читая третью книгу по человеческой науке, Танджиро всё больше думал о том, чтобы отправить ранее подобранные книги куда подальше. «Закат — заход за линию горизонта (солнца, небесного светила); время такого захода. Также это освещение неба над горизонтом при заходе солнца. Время захода солнца определяется в астрономии как момент, когда верхний край Солнечного диска исчезает за горизонтом. Закат Солнца зачастую более яркий, чем восход, и с более яркими красными и оранжевыми оттенками». — Я нашёл. Кибуцуджи удивлённо посмотрел на мальчика. Спустя полтора часа он всё-таки нашёл что-то, что можно передать через удар. Повернув книгу, Камадо пододвинул её ближе к демону, указывая пальцем на нужные слова. — Что-то простое. — Правильно. Ты молодец, выбрал что-то классическое. Ну и как ты себе представляешь этот удар? — Ты же сам сказал, что я выбрал что-то классическое. А значит, этот удар мечом не должен быть каким-то очень замороченным. Можно сделать два быстрых удара крест-накрест. — А не слишком ли легко? — Не слишком, — юноша явно посчитал это оскорблением и сложил руки на груди, заставляя Кибуцуджи спрятать смех за когтистой рукой. — Когда доведу этот стиль до более-менее удовлетворительного состояния, улучшу его, сделав более сильным. — Слушай, а ты хоть название дыханию придумал? — мальчик замялся, заставив красноглазого устало вздохнуть. — Ну вот, приехали. С названием дыхания не заморачивайся — чем короче, тем лучше, меньше выговаривать нужно. Если ты назовёшь дыхание неправильно во время боя, все твои атаки пойдут насмарку, понимаешь? Удар можно модифицировать прямо во время боя, если ты, конечно, гений уровня первой высшей луны, а вот с дыханием сложнее, знаешь ли. Я своё сказал. — А какое самое сложное дыхание ты видел? В смысле названия? — ожидая ответ на свой вопрос, Танджиро думал над названием. — Не знаю. Не помню же я все дыхания, которые встречал за свою жизнь. Да и большинство из них не представляют собой что-то интересное. — Ясно. Если без заморочек… Назову Дыханием Ночи. Коротко и ясно. И Закат как первый стиль подходит. — Рад за тебя. Ты быстро развиваешься. Кстати да, — Музан вытянул руку, почти касаясь когтем указательного пальца глазного яблока мальчика. — Что у тебя с изменением внешности? — Просто восхитительно, — Камадо на две секунды закрыл глаза, а когда открыл, на свет показались два ярко-синих глаза с почти одинаковыми зрачками, однако один был чуть овальнее, хоть это и абсолютно не бросалось в глаза издалека. — Неплохо, да? — Неплохо. И сколько ты её держишь? — Ну, — Танджиро немного покраснел, — однажды я забыл про неё и в итоге проходил так почти сутки. После этого она уходит только по моей воле, а не просто когда захочет. — Ясно, отлично. А в другой цвет. Танджиро задумался и вновь прикрыл глаза, в этот раз секунд на пять-шесть, а открыв их, продемонстрировал демону два глаза цвета малахита, кверху слегка темневшие. В этот раз оба зрачка были демоническими. — Мне, честно говоря, намного легче делать зрачки вытянутыми, — мальчишка солнечно улыбнулся, заставляя высшего демона всматриваться в его лицо, запоминая мельчайшие детали. — Да уж, легче учить то, что меньше пригодится! — Не волнуйся, — собравшись с мыслями, произнёс Кибуцуджи. — Скоро тебя нужно будет представить остальным лунам, и если ты покажешься с разными глазами, это будет немного… странно. Да, наверное, так. Я думаю, лучше уж ты покажешься с демоническими глазами. — А… ага. И когда это произойдет? — Не знаю, нужно посмотреть по тому, какая будет загруженность у Лун, да и у меня. Где-то в следующем месяце, кажется, будет свободный день. Четырнадцатого июля, если мне не изменяет память. Камадо нервно дёрнулся и, отведя взгляд, смущенно почесал затылок. Заметив это, демон приподнял брови в немом вопросе, ожидая, пока мальчик объяснит всё сам. — Я думаю, это будет немного эгоистично с моей стороны, если я откажусь?.. — Нет, ни капли, — ласково приободрил Танджиро Кибуцуджи, — но только если ты скажешь, в чём дело. — Я понимаю, что для демонов, которые живут чуть ли не целыми веками, это не то, о чём стоит волноваться, но… Мой день рождения четырнадцатого июля. Красные глаза немного расширились, выражая всё удивление. Это же надо было так попасть! Сам Музан уже давно забыл, когда его день рождения, но не хотел лишать такой маленькой, совсем человеческой, свойственной смертным радости это дитя. Камадо Танджиро был искренним с ним, никогда не врал и вызывал в прародителе положительные, забытые, но не утерянные чувства. Желание защищать, дотрагиваться до тёплых, мозолистых рук ледяными пальцами так, чтобы их носитель этого даже и не заметил. Желание постоянно быть рядом. И, кажется, раньше демон сопротивлялся этим чувствам. Но это до определенного момента. Медленно встав, он обошёл стол и опустился на колени перед испуганным Танджиро. В голове последнего мысли роились, как в пчелином улье, а лицо выражало вселенское непонимание и негодование. Музан не смотрел в глаза, он смотрел вбок, почти что в пол. Резко кровавые глаза переместились на лицо Камадо, заставляя его вздрогнуть. — Кибуцуджи-кун?.. Резко демон дёрнулся, словно его облили холодной водой, и порывисто обнял мальчишку, заставляя его сдержанно выдохнуть. Через секунду Танджиро ответил на объятия, заставляя темноволосого зарыться носом в клетчатое хаори. Откуда же он мог знать, что за этим жестом мужчина прятал истеричный румянец, появившийся на щеках и вызывающий тёплую улыбку? Они обнимались. Два существа. Одно было холодным, как лёд, и сейчас набиралось света и любви, которых в жизни так недоставало, у второго, не желая отпускать столь приятное чувство. Второе отдавало всё без конца, ведь ему было не жалко ничего ради изголодавшегося по ласке мужчины. Он мог дать и больше, однако первый большего не просил — лишь тепла. — Что-то случилось? — тихо проговорил мальчик, волнуясь. — Ничего, — прозвучал ответ, хотя хотелось кричать: «Ты случился, Танджиро!» *** — Если ты продолжишь так махать, я оторву тебе обе руки, и тебе придётся отрастить ещё две, чтобы тренироваться. — Я знаю! Камадо действительно стал больше стараться. Угрозы Кокушибо действовали очень даже неплохо, особенно с тем фактом, что руки ему он ломал уже раз пять, а Доуме и того больше. И если первый корчился от боли, второй боли почти не чувствовал, а только улыбался, когда каждый раз его локоть неожиданно выворачивался в противоположную сторону, каждый раз под разным углом. Он был только рад тому, что Цугикуни обращает на него внимание, а не игнорирует. Второе случалось намного чаще и нисколько не бесило Доуму. Скорее ему от этого было очень… грустно. — Сейчас было неплохо, продолжай. — Ага! — немного ухмыльнувшись, ребенок крепче схватил рукоять настоящего, но совершенно обычного меча. Кокушибо подошёл к Доуме, заглядывая в его радужные глаза. Он видел, как вторая луна наблюдал за ними, желая что-то узнать. Причём что-то отнюдь не важное. Всё-таки за все эти годы первая луна научился распознавать все его эмоции, когда остальные видели лишь добродушную маску. — Думаешь, он добьётся многого? — улыбнувшись, спросил блондин, поправляя высокое горло красной водолазки с чёрными подтёками, едва задевая края когтями и кончиками пальцев, выпрямляя. — Думаю, — тихий вздох прозвучал устало, — если действительно нужно, добьётся.