Агнесс

      День, когда Кронпринц Альдрик Первый захватил столицу Севера - Хингильс, а Синее Пламя дракона озарило мир. Пали стальные врата. Наступило временное затишье, лишь для того, чтобы павший дракон вновь обрëл потерянное пламя.       Завеса синего пламени бушевала с такой мощью, что толпе пришлось отступить под напором спёртого горячего воздуха. Ветер хлестал по лицу не хуже пощёчин, обжигая своими огненными поцелуями. На лицах окружающих была видна паника и ужас. Дети лезли в центр, пытаясь рассмотреть по ближе то, что там лежало; взрослые боролись между любопытством и желанием бежать так далеко, на сколько это было возможно, но многие поддались искушению, хватали детей под руки и аккуратно пробирались ближе .       Языки пламени то поднимались, то опускались, тем самым сильнее заинтересовывая и привлекая толпу подвинуться ближе, отвлекая от других наиболее важных вещей. Стража в это время медленно, но верно пыталась вернуть контроль над площадью, так, что те, кто не успел вовремя выбраться из площади, оказались окружены. Те, у кого пришло осознание раньше, что они в западне - пытались выбраться.       Шум и рёв этой внушительной толпы работал так, что если решительность одного из стражи, под напором обычных граждан могла содрогнуться, либо же дать волю эмоциям, погрузиться в здешний хаос, то он или она, проиграл. Особо отчаянные жители выхватывали оружие у стражи и силой пробивались на выход, а когда ворота города стали подниматься, в попытке не дать сбежать Королеве и её приспешникам, ворота взорвали.

***

      Люди в бордовых длинный мантиях окружили площадь, а их капюшоны медленно развивались на ветру, из-за надвигающихся сумерек лишь блекло можно было увидеть очертания их лиц. Они стояли на двух десятках колонн, расставленные в виде круга вокруг центра города, возле Цитадели. Они пели, а их голоса сливались в один: — Чуть солнце взойдёт — умрёт весь народ.       Луна освещая дорожный путь - Короля проклянёт,       Лишь святой девы рука,       Спасёт короля.       Короткие строки вонзились в мозг Кронпринца, как насмехательство. Отец, которого он считал безумцем, сказал то же, что и те люди. Альдрик всё ещё стоял на коленях возле синего дракона, с отсутствующим взглядом, потерянным. Он не мог подняться, даже не пытался оторвать глаза от дракона. Агнесс прекрасно видела безумство, которое нахлынуло Кронпринца, но отчаяние брало вверх, возможно даже боль. Эти чувства были практически ощутимы. Его руки то сжимались, то разжимались, но то, о чём он думал, можно было услышать и за несколько километров от него, и ему не нужно было говорить их в слух, чтобы другие поняли значение его взгляда.       Стоя на одной из крыш ближайшего здания к площади, Агнесс скучающе окинула её долгим пронзительным взглядом, но это было напускное спокойствие. Она будет скучать по дому и тихим временам. Её последний подарок - подсказка, должна прийтись Кронпринцу по вкусу, но она благодарна ему. Агнесс и мечтать об этом не могла.       О свободе.       Кронпринц развязал ей руки, теперь она может спокойно начать свою миссию. Это был широкий жест с его стороны, она благодарна за эту возможность и обязательно ею воспользуется. Ведь, родственники должны помогать друг другу. Медленная полу-улыбка озарила её лицо, но тут же потухла.       Её волосы трепетал встречный ветер, а кулаки сжимались до побеленния, но тут же обессиленно разжались и упали вдоль её тела.       Агнесс всегда знала, что предательства происходят в гильдии. Много информации утекло, но так и не могла понять, кто же это, но всё встало на свои места. Около Кронпринца была видна белая матушка до боли знакомой фигуры той, которую приводила пару часов назад в порядок, спасания от панической атаки и попытки самоубийства.       — Что же, — тягуче пропела Агнесс выпуская когти той твари, с которой делила тело, вновь сдаваясь, и уступая место драконьей сущности, сдирая собственную кожу, в попытке найти покой, — Теперь всё встало на свои места или у тебя есть что добавить? — Девушка резко развернулась в сторону друга детства, а тёмные волосы встали дыбом, извиваясь подобно живым, танцуя в вечерней полутьме.       Рин был спокоен, хоть это состояние было обманчивым, как впрочем и всё, что испытывали они за последние минуты, но Агнесс искренне была рада тому, что он был рядом. Ещё одно предательство сыграло бы злую шутку с её планами.       — Мы уходим от сюда, так, что, если есть что сказать своему паршивому папаше — самое время, — Её голос надламывается от гнева, она едва сглатывала наступающую тошноту, но взгляд был до дури упрямым Она справится, во что бы то не стало.       Девушка сильнее натянула капюшон, пытаясь скрыть рукояти оружия. Тщетно. Губы озлобленно скривились, но она оторвала взгляд от фигуры, стоявшей в центре этого зрелища. Лицо кронпринца стоило всего этого представления, и потому, она планировала смыться, желательно, поскорее.       Рин был рядом, он и совершил переброс малой части гильдии, а её брат - Джонатан в свою очередь искусно создал иллюзию тумана для всей небольшой имперской армии. Рин двигался угрожающе изящно: его лëгкие шаги, плавность настоящего леопарда, но она едва сдерживалась чтобы не вспороть кому-либо живот.       В еë жилах бурлила кровь, древняя магия взывала к ней, требуя немедленного освобождения. Раньше никто не видел еë дракона, столь излюбленного и родного, будто он и есть она. Он продолжение сущности.

***

Примерно в то же время, когда был убит Великий Король Севера, Южная Империя. Кронпринц и наследник трона, Альдрик.       В тронном зале стоял гнетущий мрак. Стояла мертвая напряженная тишина, лишь изредка нарушаемая опасным шипением и тяжёлым дыханием монстра. Чудовище, что царственно сидело на каменном троне, с силой тёрло виски мохнатыми лапами, некогда было Королем. Его острые когти с силой впивались в каменный трон, и сотни маленьких трещин, словно паутина, пошли по нему. Существо рычало от боли, скулило, но упёрто сидело в ожидании чего-то.       Чудище было огромным, его прежний образ, некогда человека, составлял пугающие размеры, но в этой форме он был самым страшным кошмаров из всех. Плечи, подобные самому темному богу, руки и ноги были настолько большими, что создавалось впечатление, будто одним неаккуратным движением он мог убить человека.       Лишь далёкая иллюзия прежнего человека это его взъерошенные волосы пепельного цвета, и словно сама кровь, глаза. Он в очередной раз запустил руки в волосы и тяжело взвыл, сгибаясь пополам от ужасной боли во всём теле.       Огромное кельтское древо с силой впивалось в трон. Оно обвивало своими корнями ноги чудовища, приковывая его к месту и причиняя адские муки. Эти корни разрастались от трона по всему залу, руша мраморный пол, углубляясь глубоко в фундамент старого замка Южного Королевства.       Древо питалось всегда кровью, а обязанность царствующего кормить и жертвовать. Древо и Король были связаны между собой симбиозом, отдав кровь, Короли имели возможность царствовать столько, сколько позволит древо. Но у этого древа сердце медленно умирало, окрашиваясь в черный цвет, а листья опадали вокруг него, когда же корни в свое время умирали.       Гулкие шаги раздавались по грязному мраморному полу, эхом ударяясь в высокий стеклянный купол. Безумный рокот заставлял трепетать всë живое. В этом было нечто устрашающее, но на губах Кронпринца застыло выражение откровенной скуки. Да, огромные змеи, размером больше раза в четыре обыкновенного рослого коня, не могло не вызывать страх, но он вырос в этом хаосе из пауков и всяких ползучих тварей. Постоянно слышались крики и болезненные стоны бедолаг, шелест и хруст чьих-то костей.       Кронпринц остановился рядом с увесистой, деревянной дверью, и на выдохе, дёрнул за ручку. На него уставились хищные глаза монстра, который являлся ему отцом. Красные глаза сына, как рубины, опасно сверкали в темноте. Длинная чёрная мантия и тёмные волосы, грубые черты лица, как и положено Южанам, и точёное тело. Чудовище, что сидело на троне выпрямилось. Кромешная тьма, он ничего не видит. Чудовище вновь взвыло. Нетерпеливый скрежет когтей об железный трон, мохнатое чудовище скалило от боли зубастую пасть, царапая человекоподобные губы и щëки. Всë тело этого чудовища было покрыто толстой длинной шерстью, а рубиновые глаза смотрели с болью на больное высокое древо, которое глубоко врослось в стеклянную плитку тронного зала и грозилось продавить высокий купол. Чудовище уже давно не помнило, когда видело солнечный свет. Дни были наполнены мраком и тошнотворной болью.       — Альдрик, — надрывно вскрикнуло оно, сгибаясь от судорог в теле, — На Севере живёт девчонка — Принцесса Кайнир, Агнесс, — едва шевеля губами, произнесло чудовище. Его голос эхом отдавался по помещению, — Её народ, — он сбился, откашливаясь на пол кровью, — Её народ, самый древний, и самый могущественный, — Альдрик напрягся, вслушиваясь и тихо сжимая кулаки, — Альдрик, сын мой, подойди ко мне, — вытирая с подбородка желчь, он свободной рукой поманил к себе, и как только его сын нагнулся, он схватил Альдрика за шею, нагибая ниже: — Чуть солнце взойдёт — умрёт весь народ, Луна освещая дорожный путь, короля проклянёт, лишь святой девы рука, спасёт короля, Ты следующий, Сын мой.       Тело бывшего Короля обмякло, пустые бешенные глаза уставились на него. Хрипы невольно вырвались из него, тошнота резко накатила, также резко, как и боль. Тяжёлая ноша, будто в его теле помимо него есть что-то ещё.