Милашка

Это был худший день в моей жизни. Я знал, что Джоу нельзя доверять, но не думал, что он окажется такой скотиной. Последний заказ на доставку, который я любезно уступил ему, провалился, потому что гаденыш скрылся с деньгами заказчика, а не удел повесили на меня. В реальности дружбы и братства, которые восхваляли наши прадеды, не существует. Доверять друзьям — доверяй, только не удивляйся, что задница горит. Меня лишили деньжат в сумму заказа и отправили кататься бесплатно целую неделю. Возмутительно? Еще как! Но если работаешь на частника по доставке еды — закрой рот и жми педали. А работа мне чертовски нужна… Меня зовут Фа Мулан. Имечко, конечно, странное, но родители ждали девчонку. После моего рождения мама посчитала, что это имя принесет удачу, и менять ничего не стали. Но не думаю, что судьба наградила меня особой удачей… Я родился третьим в семье — двое моих старших братьев — те еще раздолбаи: Бо загремел в тюрьму для малолетних в четырнадцать. Я его практически не знаю, ведь дальше его судьба развернулась худшим образом и отец вышвырнул его из дома. Второй брат, Чен, так же пошел по тропе карманника, но после семейного скандала устроился в подмастерье к Рыжему Чуи (вообще-то он не рыжий, но его фартук вечно в ржавчине — отсюда и кличка). Чуи занимался сборкой цветного лома и, в принципе, в нашем бедном районе был единственным, кто всегда имел в карманах деньжат, но все спускал на бухло. Так что можно догадаться, что Чен пошел по стопам мастера и припал к бутылке. В итоге он вытащил из дома все ценное и вскоре сам вылетел из гнезда. Так я остался один из старших братьев, а мама приютила еще двоих мальчишек и родила нашу единственную сестренку Ки-Ки. Когда отец заболел, дела стали совсем плохи. Он был военным в отставке — государство проглотило и выплюнуло его, оставив одну здоровую ногу и вечный кашель. Мама говорила, что этот кашель погубит его, но денег на лечение даже с его пенсией у нас не хватало. Отец стал обувных дел мастером, трудился не покладая рук, чтобы прокормить нас, но возраст и старые раны взяли свое. Он хотел, чтобы я шел по его стопам, был честным и справедливым, не поддавался искушению, как мои братья, но, когда он умер, я был слишком мал, чтобы освоить его дело. Мама устроилась на две работы и возвращалась теперь поздно, замученная и уставшая. Каждый день ей приходилось чистить особняки, и ее убивала мысль, что она не сможет дать детям той достойной жизни, которую она видела в этих домах. Когда здоровье начало подводить и ее, я бросил школу. Бабушка была против. Она всегда твердила, что я, благодаря своим стараниям, мог бы увидеть свет лучшей жизни. Но с моей стороны было бы эгоистично отдаваться учебе, когда в семье не хватало денег даже на еду… Меня шпыняли отовсюду. За пару лет я успел опробовать столько дел, что вряд ли теперь что-то могло меня удивить. Мне нравилось работать, но когда выяснялось, что я даже не окончил школу, то волна прибоя отбрасывала меня обратно на дно. В итоге пришлось искать теплое местечко там, где не интересовались моим возрастом и верили словам. А «стелить и гладить» я научился быстро: пара улыбок, искры в глазах, и я снова в деле. От особо опасных извращенцев после приходилось бежать со всех ног. М-да… Будь я девчонкой, работа сама бы меня нашла… Ба говорит, что я вылитая копия мамы в юности. Природа наградила меня большими глазами и смазливым личиком. Про парикмахерские можно забыть — все деньжата на еду и одежду уходят, так что стригусь я редко, оттого меня часто путают с девчонкой, несмотря на спортивный костюм и бейсболку. Но, знаете, я не жалуюсь на свою жизнь. Бывают истории хуже моей. Район, в котором я живу, криминальный и многолюдный. Узкие улочки тут источают смрад жареных кур и дешевой резины; постройки в основном старые и деревянные; из достопримечательностей — парк и старый храм: там всегда тихо, а бамбуковый сквер и позеленевшие от времени драконы будто охраняют вечный покой. И за этим парком буквально лежит мост в лучшую жизнь — там начинается приятная черта города. Многоэтажки устремляются ввысь по холму, по реке вечно снуют рыбацкие лодки. На той стороне располагается все — театры, музеи, отели, кафе и новенький с иголочки университет Сиэй, в который я мечтал поступить с детства… Проезжая мимо ворот университета, я всегда останавливаюсь и смотрю на огромное белое здание, его сеть корпусов и переходов, на студентов в такой клевой форме — точно они не местные, а приехали из Америки, там же и правда встречается много учеников по обмену. Но стоит кому-то меня приметить у ворот, как я тут же жму на педаль и срываюсь с места. Я знаю, что некоторые мои одноклассники смогли поступить туда, и очень стыжусь того, что они могут узнать меня в потертой спортивной форме. Конечно, мне обидно знать, что я ничего не добился, ведь учителя всегда ставили меня в пример перед классом. Мне говорили, что я получу все, чего только пожелаю, если буду усердно учиться. Но жизнь оказалась гораздо сложнее… Я всегда думал, что день, когда я впервые не пришел на занятия, был самым худшим, но, оказывается, бывает хуже.

___

Настал день, когда я отработал должок Джоу и накатал по городу добрую сотню миль, поэтому меня наконец наградили за труды. Старая Джун, которая рассчитывала меня на заднем дворе ресторанчика, всегда выглядела как сморщенная слива и всегда курила, убрав сигарету в краешек рта. Наконец заветные купюры оказались в моих руках, и, отвернувшись, Джун собралась уйти, но оглянулась и кинула мне еще мелочи. — Это тебе на пиво, — сказала она, — топай домой, пока не стемнело, герой. Я улыбнулся. Джун права — на улице быстро темнело, стоило поспешить, но черт меня дернул заглянуть в лапшичную на углу. Там подавали шикарный бульон, а я был до жути голодный, даже не помнил, что ел за эти пару дней. И вскоре сидел над тарелкой, вдыхая сытный запах, и улыбался, как довольный кот. — Эй-эй, не подавись! Уплетаешь как за двоих. — Потому что вкусно! С поваром в «Мушу» мы часто пересекались. Он открыл эту лапшичную и работал в ней с тех пор, сколько я себя помню. Можно сказать, я буквально вырос на его глазах. Все так и называли старика — Мушу, будто бы он сам ресторанчик. — Чем планируешь заниматься? Так и будешь пиццу катать? — он уперся локтем на стойку, и пара капелек пота с его головы сорвались на салфетку. — А есть вакансии? — я тут же подмигнул. — И не мечтай. — О-о-йх, — я закатил глаза. Мама говорила, что мои эмоциональные выкрутасы действуют ей на нервы, как будто я нарочно переигрываю, но я никак не мог избавиться от своих закидонов, хотя все уже к ним привыкли. — Зачем тогда спрашиваешь, если не предлагаешь? — я возмущенно втянул в себя лапшу. — Жалко мне тебя, — он наигранно вытянул губы, будто сюсюкается, я бросил в него палочки и принялся хлебать суп из миски. Мушу спокойно поднял палочки, встряхнул и вытер их фартуком. — Не свяжись только с дурной компанией, — сказал он серьезно. Я промолчал, закусывая лепешкой. — Знаю я… что могут сделать с такими пареньками, как ты, — он посмотрел на меня хмуро, наверняка жалея, что боженька не наградил меня более невзрачной внешностью. — Эй, — я подался вперед, — не парься. Как насчет выпивки? — снова подмигнул. — Тебе восемнадцать-то есть? — Мушу уже потянулся к холодильнику, а я почуял, как за занавесками начали падать капли, да и машины теперь резко проезжали по лужам. Я и не заметил, когда пошел дождь. — Пора домой? — Мушу протянул мне банку пива, я тут же спрятал ее за пазухой. — Пора. — Эй, не расстраивайся так — все наладится. Забавно, что он искренне меня подбадривал, но внимательно следил за количеством бумажек, которые я отсчитывал для оплаты. На моем лице, видимо, всегда отражались все эмоции. В детстве пришлось стерпеть немало издевок, благо я стал старше и научился улыбаться, а не плакать… — Вот, — я толкнул ему купюры, Мушу отбросил две мне. — Считай, что пиво от заведения. — Оно что, безалкогольное? — я скривился. Мушу подмигнул, и с недовольным хрипом я слез с табурета. Дождь шел мелкий, а небо стало совсем свинцовым и зависло над головой, точно металлическая пластина. Повернув козырек бейсболки к лицу, я побрел домой, мечтая о теплой ванне. По пути мне встретилась машина, из которой доносились басы и иностранный рэп, трое парней ошивались возле какого-то магазина. Неоновые подсветки освещали их, будто они призраки. Я прошел мимо, и один из них оглянулся на меня. Этот парень жевал зубочистку, а на лице у него были темные очки, но мне стало неуютно, когда он уставился на меня. Я решил свернуть возле тупичка меж домов, чтобы сократить путь — как же я ошибся… Я не сразу их заметил. Один появился на углу, двое шли сзади. Мне почудилось, что они, в общем-то, шли не за мной, а по своим делам, но оглядываться стал чаще. Та парочка продолжала идти. Близился мой поворот, но там внезапно появился один из банды, я отступил на шаг и решил пойти влево — те двое пристроились уже с той стороны, ничего не оставалось, кроме как пятиться назад, прямо под свет фонаря, в самый тупик… Позади меня возвышалась исписанная в граффити стена, а впереди трое незнакомцев. — Хэй-хэй, — я поднял руки, — у меня ничего нет! Кто-то из них рассмеялся. В руках другого была бутылка пива, скорее всего с настоящими градусами. В центре шел тот самый тип в очках. Он манерно снял их с лица и убрал в карман своей кожанки. — Говоришь, ничего нет? — улыбнулся он. У него был приятный голос. Мое сердце колотилось, как кроличье. Все трое парней оказались нетипичными быдланами — в майках и джинсах, но с дорогими часами и браслетами на руках. Я панически оглядывался то на одного, то на другого, пытаясь запомнить их лица. На одном с короткой стрижкой была маска, у второго такая длинная челка, что скрывала пол-лица. Самым открытым был главарь их шайки — худой и поджарый с модной стрижкой и приятными чертами лица — вылитый пай-мальчик из элитной школы. Он глотнул из бутылки, мне не понравился его взгляд. Я тут же полез в карманы, вытащил деньги и мелочь и в трясущейся руке протянул ему. — У меня нет больше. Это все. Тот, что в маске, показал из-за спины биту и демонстративно положил ее на плечи, я еще пуще задрожал; «красавчик» с длинной челкой подошел и резко хлопнул меня по руке, так что все мои деньги тут же вывались и отзвенели на асфальте. Они рассмеялись. Фонарь освещал меня так, будто я остался один, а из тьмы на меня таращились демоны. — И только? — наивно спросил центральный. Они не стояли на месте, то и дело обходили меня по кругу. Этот подошел ближе, я хотел снова повторить, что налички больше нет, но он внезапно сорвал мою бейсболку и покрутил в руках, после уставился на меня и странно улыбнулся. — Снимите с него куртку. — Что?! Я отскочил, но парочка его прислужников действовали так, будто не раз занимались этим. Замок скрипнул, спортивка слетела и зависла на локтях, я хотел было дать сдачи, но шакалы дружно отступили. — Так все-таки парень, — досадно заметил первый. Он прижал мою бейсболку к своим губам, точно задумался над чем-то, а после отшвырнул ее. Через пару мгновений, он уже держал меня за подбородок. — Даже если так… — вкрадчиво сказал он, — ты все равно милашка. Тут до меня дошло, что ему нужно… Я резко толкнул его, он отшатнулся, а один из шайки заехал мне в брюхо. Они толкнули меня к стене и зажали руками, пока их вожак медленно подходил ближе. — Нет! Пожалуйста! Стоило мне начать сопротивляться, как я получил еще больше ударов в живот и бедра. — Лицо не трогать, — скомандовал он. Они опустили меня перед ним на колени, и он схватил меня за челюсть, вздергивая голову. Я уже не сдерживал слез. В такую задницу попадать мне еще не приходилось, а на проклятой улице не было никого кроме меня и тройки бандитов, решивших поиграться. — Вот что… — мягко сказал он, наклоняясь ко мне; тут я увидел его медальон с головой дракона — стоило запомнить как можно больше деталей, я знал, что мне не миновать плохого финала… — ты окажешь мне и моим друзьям пару интимных услуг. — Он улыбнулся, я плюнул в его рожу и тут же получил затрещину. — Будь паинькой, иначе будет хуже, — невозмутимо продолжил он и поднялся, расстегивая ремень. Я зажмурился, надеясь, что вся эта ситуация вмиг исчезнет, точно наваждение, и я проснусь от страшного сна, но меня буквально вернул в реальность раздавшийся гонг. Шайка переглянулась между собой. Удар гонга повторился, затем еще раз. — Что за херня? — Сходи, проверь. Лишившись одного из конвоя, я не стал медлить — красавчик не был таким сильным, как его приятель, и, заехав ему между ног, я вырвался, чтобы вновь нарваться на очередной удар, который буквально отшвырнул меня к мусорным бакам. Я готовился к тому, что сейчас меня начнут избивать, но парни отвлеклись на крик своего друга. Я заметил, как на его голову обрушили плоское блюдо, раздался грохот — бугай отхватил в живот и лицо и повалился на землю. Тут из-за угла показался его противник — мастер Чу Ин! Он давно поседел, растолстел и любил выпить, но в свое время был лучшим мастером кунг-фу — а это искусство остается с человеком навеки. Несмотря на то, что мастер был прижимистей, чем тот бугай, он умело сбивал его с ног, стоило тому только подняться. А когда парень замахнулся битой, то мастер Ин буквально остановил ее рукой, вырвал и приложил к ее же хозяину. Парень проскулил и, хромая, побежал дальше. Лидер и красавчик переглянулись и стушевались. Паскуда, что грозил мне своим членом, умудрился проскочить возле мастера Чу Ина, а вот красавчик получил хороший удар в брюхо и отшатнулся к стене. Его тут же вырвало, я усмехнулся. — И чтобы я вас здесь не видел! — рявкнул он — это единственное, что мастер Ин произнес без мата. После он заметил меня, бросил биту и поспешил помочь подняться. — Обопрись на плечо. Ты в порядке? От мастера пахло луком и водкой, но я был рад этому запаху и его появлению. — Да… — оглянулся в поисках денег, а потом вспомнил, как красавчик подобрал все десятки, запрятав в карман. В итоге я лишился всех денег, но хотя бы остался девственником…