A night to remember

На следующее утро, придумав множество оправданий своему отсутствию, я направляюсь в класс, пропуская завтрак, прекрасно зная, что там будет Снейп. Профессор Макгонагалл, удивленная тем, что я пришла так рано, даже назвала меня Гермионой, чем заставила нас обеих смеяться. Когда пришло время идти на зелья, я спряталась в туалете, поджав ноги, позволяя слезам тихо течь по моим щекам. Прошло уже много часов, а я все еще не двигалась с места, боясь того, что случится, когда я уйду отсюда. Я пропустила полдня, люди заметят и вышлют поисковую группу. Может быть, если я приду на ужин… Но тогда Снейп заставит меня говорить, то есть если он еще не сказал Дамблдору, то он заставит меня говорить. Я решаю столкнуться с этой проблемой лицом к лицу и прямо сейчас направляюсь в его кабинет. Я захожу в его комнату и сажусь в кресло, нервно теребя рукав мантии. Сижу так неизвестно сколько времени. Мои тревоги растут, заставляя меня подумать о побеге, но когда я собираюсь бежать, дверь позади меня открывается. — Мисс Поттер, — он говорит так, как будто ждал меня. — Профессор, — коротко отвечаю я, не отрывая глаз от своих ботинок. Краем глаза я вижу, как он проходит мимо меня и садится на соседний стул. — Давайте уберем с дороги самое легкое, — он делает паузу, — Пожалуйста, сними свои маскирующие чары и покажи мне свои руки, — Я так и делаю, все еще глядя вниз. Совершенно очевидно, что мне следовало бы подхватить эту режущую тему. Я такая глупая. — И давно вы этим занимаетесь, Мисс Поттер? — спрашивает он ровным голосом, нежно держа меня за запястье и намазывая на него крем. Я пожимаю плечами. — С тех пор, как мне исполнилось 11 лет, после зимних каникул у Дурслей, когда я вернулась сюда. За этим следует напряженное молчание, отчего я чувствую себя еще более неловко, чем раньше. Вскоре, когда оба моих предплечья покрыты мазью, он говорит: «Я хотел бы оценить… отметины… на вашей спине.» Я медленно встаю, поворачиваюсь и снимаю свою верхнюю часть одежды. Отвернувшись от него, я сажусь обратно. Мягко пальцы размазали теплый крем по моим шрамам. Когда он заканчивает, я надеваю рубашку и поворачиваюсь к нему лицом, все еще глядя на свои ботинки. — А теперь о том, что я видел, — он делает паузу, — пожалуйста, скажите мне, что вы можете. Глупо, я ничего не могу уловить. — Это было несколько лет назад. — Он когда-нибудь делал это раньше? — Нет, обычно он просто заставлял меня… ублажать его, — я слегка вздрагиваю, — он делал это с тех пор, но это было… я никогда… — я не могу закончить мысль, воспоминания слишком болезненны для меня. — У вас когда-нибудь был хоть один положительный сексуальный опыт? — я отрицательно качаю головой, — неужели я должен объяснять тебе, что секс должен быть чем-то прекрасным, и ты не должна его бояться? — я снова дрожу, — это то, о чем я должен сообщить профессору Дамблдору. Мои глаза вспыхивают, наполняясь непролитыми слезами. — Вы не можете. — Я понимаю, что это неудобная тема, но… — Если он узнает, то другие тоже узнают и возненавидят меня, — я представляю себе лица моих друзей, на которых отражаются отвращение и ужас. — Никто не будет тебя ненавидеть. Я усмехаюсь, скрестив руки на груди. — Да, потому что людям понравится тот факт, что великая «девочка, которая выжила», которая должна убить Сами-Знаете-Кого, не может даже защитить себя от жирного, отвратительного маггла! Я смотрю в землю и бормочу: «я ничего не стою.» Внезапно его руки заключают меня в объятия, и я позволяю себе всхлипнуть, но это единственное действие открывает шлюзы. Рыдая, сжимая плащ моего самого ненавистного учителя, я изо всех сил пытаюсь дышать.