Дна нет
1 октября 2021 г., 18:18
«Если человек искренне раскается, вернётся ли он в то время, когда он был счастлив, чтобы жить в нём вечно? Может, это и есть рай? Так я его себе и представлял».
Перистого облака разорванная плева. Левой ногой наш джентльмен удачи решает проблемы по ходу пьесы. — Нет. Им весело, что они, выходит, тоже преступники. Участники заговора, как-никак. Это заводит их. — Говорить об этом неубедительно. Видеть надо. Почувствовать. Бесов в человеческом обличии. — Я вижу просто картонку. Мне незачем говорить с ней. — Трусость толкает людей на безумные вещи. Именно она. — А я всегда думала, что она, наоборот, помогает чего-то избежать. — Я работаю со шрамами на душе, с тканями, что не дают мне покоя. Если я не ранен, я не могу. — Нет, я не боюсь. Мне наплевать. — Все как бы чуть-чуть стесняются меня, получается. — Я заслужила их. Эти взгляды. Великое нужно прожить. — Бывают в жизни огорчения... — вздохнул Хидэаки опьянённо, совершенно зачарованно и оглушённо. — Поверь, дети ещё дадут фору родителям — в плане легковнушаемости и подверженности манипулированию. Нужно лишь ключик нужный подобрать. — Страхи меня рано или поздно сожрут. Слова — память. — Я жила с мыслью вырваться оттуда. И до сих пор она меня преследует. Хотя давно уже не там. — Она у меня очень тактичная, — дёрнула плечиком Лиса. — У неё непростая жизнь была. Лишнего ничего не скажет. Мы все друг к другу относимся очень уважительно. Если что-то её беспокоит, она вежливо, без нападок, спросит и всегда поймёт. Словно кожей чувствуешь, что в тебе видят человека, равного себе.***
Балы в старинном особняке Мейеров славились своей безупречностью и роскошью, дивностью музыки и изысками заморских яств — весь Париж мечтал оказаться там. На сём сейшне очутились и наши бесславные ублюдки, не получив на него приглашение. Неказистая в глазах эстетов Исами притворилась дочерью попечителя богоугодных заведений. Французского не знала, язык жестов и чистая химия. Они приехали нарядные и, как самые почётные, но не прошенные гости, — невовремя. Бокалы их быстро пустели, ибо без закладывания за грудь этот фарс переносить не представлялось возможным. Исами всеми фибрами манкировала предложения славных мужей сплясать с ней кадриль, зато у Айрин недурно получался тектоник. Слава Сатане, никто его не видел. Подлив себе побольше игристого, она искала нетерпеливыми глазами Клариссу. Мужчины же принимали её взгляды на свой счёт, как активный призыв к действию. Ища предлоги для отказа от светских развлечений с навязчивыми кавалерами, она пересеклась взглядом с Блэкхартом. — Tu ressemble à une vieille femme, мадемуазель Мейер. Какая приятная встреча! — взяв девушку под руку, воскликнул он. Глаза Исами налились кровью от злости, его же столь неприкрытый гнев веселил. — Merci, — холодно отозвалась она, пытаясь вырвать руку из цепкой хватки Блэкхарта. Перекинувшись парой невнятных замечаний о погоде, они наконец перешли к единственному интересному им развлечению — обсуждению их баранов. — Как там поживает наша общая знакомая? — Клэри? Замечательно! Не хуже, чем твой многоуважаемый папаша. Давайте представим, что это художественный приём. Поджимая губы, она терпеливо выжидала удобного случая. — А рыжего платья не нашлось? Под цвет волос, так сказать. — Вместе с сердцем Кларисса вырвала у тебя ещё и вкус, по всей видимости. — Кошечка моя, — ответил парень в смокинге, коснувшись её туго затянутой талии. — Не нервничай так. Знаю, что ты не любишь выходить из дома, как и я. Блэкхарт улыбнулся. — Я же рядом. — Вот именно, — огрызнулась Исами в реверансе. — Как тут быть спокойной. «Но когда чувствует, что я рядом — успокаивается. Как и я». Белой и пушистой она никогда не была. — Сейчас я как никогда понимаю, что полночь близится. — У вас очень изобразительная проза, — её шёлковая прядь упала железной шерстью к нему на плечо, щекоча его щёку, как щётка. — Малые формы, но смыслов немало. Как экстракт. Любовь моя другого толка и рода. Она, будто взгляд издалека, — спокойна и ровна. Каждый раз я заново подвожу ей итог. Видя всякое разное, понимаю, что всё едино. И в конце концов нас всех ждёт грусть. Но это не обесценивает этой любви. — У всего на свете есть конец. И очень часто он трагичный. Разлука любого рода. Зачем это нужно было, если оно закончилось? Мы не можем это контролировать. Любовь не может быть плохой или хорошей. Она просто есть. Я не впадаю ни в патетику, ни в слезливость. Это редкий интересный опыт. И я не боюсь чувствовать. Потому что не проигрываю. — В ней нет и победителей. Странный подход к чувствам. Открой своё сердце настоящей любви. — Я думаю о тебе каждую минуту. Ведь ты самая ебанутая. Люди свысока смотрят на всё, что не является «человеком». Не является ими самими. На уровень ниже в сознании. Всё для неё. Всё призвано угождать ей и ублажать её протребностям. Лимонный щербет и пиджак цвета пива. — Я зеркальная: какое отношение у вас ко мне, такое и у меня. Не люблю психологию, я больше логист. Вывожу из фактов, анализ делаю. — Этот гад ползучий описывает меня не так, как мне хочется. Потому что это всё не правда, что он говорит. — Моя единственная проблема заключается в том, что я не могу справится со своим гневом. Он же приписывает к этому ещё дополнительные проблемы и выводит из этого какую-то аксиому.***
— Демоница. Продала душу Дьяволу. Лишь гаснет свет, демон искушает всех, кроме своих прислуг. Лучшие друзья девушек отнюдь не бриллианты... Демоны. Гаснет свет, он глушит крики. Можешь забыть о боге. В эту ночь твоей религией станет её плоть. Скажи невинности «прощай». — Привет, Лиса. Продала душу Дьяволу. Он полез за ней в ад. — Предназначением ведьм испокон веков было противостояние Сатане. Иронично, что Антихриста родила Верховная вашего жалкого шабаша. Пока игла не съехала с патефона, играла песня «Клуб жертоприношений». Явился на ведьминский шабаш без приглашения. Нечаянно задел хрустальную субстанцию чьих-то чувств и интересов. — Я создам мир без трудовой повинности. Нужно начать изменение с основания. С себя. Сохраните свой суверенитет, который жадное общество старательно пытается у вас отнять. Но для этого нужно преодолеть личные интересы. Ведь свобода не бывает для одного. Намеренная прокрастинация — параллельная система ценностей. Залезь ко мне в душу, ну, пожалуйста! — Я столько раз пытался убить себя... Но всё тщетно. — Ты прекрасен. Мой мальчик. Волосы развевал южный ветер, свечи гасли, взгляды загорались. Зайдя в комнату, приковал взгляды женщин намертво. За белокурой шевелюрой спрятаны заветные цифры. Поведя рукой слегка, привёл их разом в чувство. Страха. Наваждение. Теперь они видят его нерукотворную корону. Океаны глаз сияют. Он вкусил запретный плод. Какая ирония. Мать Антихриста — Верховная. Кларисса Мейер, маркиза. Амшель Мейер — банкир, масон и предприниматель. Его братья — Соломон, Натан, Кальман и Джеймс. Дьявол носит «Прада». С красной мордой и рогами, но в белом. С казахскими орнаментами. — Я дитя грёбаной тьмы, а ты ещё смеешь спрашивать моё имя?! — О, Мишанька пришёл! — Пошли на хер, пидорасы, пока я вас не расчленил. — Владыка Преисподней, падший ангел. — Я не выхожу на улицу, потому что просто ненавижу людей. — Ещё чуть-чуть и я свой мозг увижу! — А он у тебя есть? — Почему Дьявола можно вызвать, а Бога — нет? Он что, более загружен? Или менее коммуникабелен? Драгоценные минуты счастья — не конечная остановка путешествия. Это само путешествие. Иногда стоит снять маску. Дышать станет легче. — Что последнее ты помнишь? — Рэн... Ковен предал её. Теперь она решила принять его за свою религию. — Я построю свою Империю. Способность Исами видеть будущую причину смерти людей. — Я знаю, что ты любишь его. И тебя мне не жаль! Суть разговора Клариссы и Рэна — Исами должна стать Верховной шабаша. Он пытался переманить её на свою сторону. Красота лишь внешне приятна. Не могут все на свете быть красивыми. Но счастье почему-то нужно всем. Я хочу спать с тобой. Я хочу стать тобой, чтобы спать с самим собой. — Она была бесплодна. Он бросил её. И тогда она начала похищать чужих детей. Руки, ноги, плечи, шея... Всё её. Но внутри... Он не смог вытащить её душу из загробного мира. Пятерым детей, сидящими с мешками на голове в ряд, перерезал им глотки. С красной рожей и в саване. Его убили ведьмы, воткнув за раз пять мечей в его сердце. «Дубликат» Лисы спас его от разложения. Умереть он не мог, Майкл был бессмертен, но использовать магию сил не хватило. Сердце вырвал сам себе и съел. От провинциала до сына Сатаны — один шаг. Кокетливо водил плечами в шиновой блузке, флиртовал, поправлял причёску. Хидэаки его напрягал своим поведением. Наброшенная на голое тело шубка. Животных ему было жалко, а вот людей... — Сдохни, сдохни, сдохни, скотина! — Я ненавижу всё это, ненавижу всё в себе! Я не знаю, кто я такой. Айн Рэнд, Ветхий Завет, Сатанинская библия, поведение политиков... Всё это было дотошно изучено Рэном. Один взгляд отпускает грехи. Лиса — Мессия, поэтому он неосознанно убил её. Следущая Верховная. Певичка, которую хотели принести в жертву Сатане, но он не позволил. Романтизируют убийц, а не героев. Я в неге. Сердце дрожит. Розовый обмылок. Превратилось в дыры. Истома в нём, как мигрень. Этот мир для меня опостылел.***
Всё шло, как по пизде ладошкой. Ветер истошно завывал, оставляя бескровные порезы на стёклах. Филиал ада на земле. Птицы распевали похоронный марш. Холодом пронизанный театр теней Его Величества. Платье задралось до ушей, Исами промокла до нитки, а ещё успевала следить за его выверенными и медленными движениями. Глубокое самоудовлетворение разлилось по горячим жилам тягучим сплавом. — Расчленяешь меня взглядом, милая? — Ты просто спятил, придурок. Без злого умысла. Она просто испугалась. Отрешенный, он спокойно и тихо проговорил: — Матрёшка, я тебя сейчас ещё больше разукрашу. В нём больше не кипела юношеская ярость. Это Рокки был неуправляем, при этом ненавидя боль и насилие. Этот же товарищ был его антиподом. Мучителем, не ослабляющим хватку. Убил бы её, Исами была уверена, глазом не моргнув. — Ты была для меня нумеро уно. На откровениях оба пустили слезу. — Первый раз не должен сопровождаться болью, иначе как же это может называться любовью? — Ты обалдел, что ли, идиота кусман? — она ощутила каждой клеточкой этот груз. От его магической процедуры. — Тебе ближе анальное проникновение? — Да ты заебёшь... — Закрытый ротик увеличит твои шансы попасть в мои объятия. Оставьте её, у девочки шок. Обнял её сзади, прижимая спиной к себе. В попытке защитить от себя самого. — Я такой хай подниму, гадёныш, — слёзы стекали по щекам от изнеможения. — Скули, как щенок или реви, будто бешеная! А у неё солёная вода заполняла глаза непроизвольно. — Это у тебя драма вечно, кретин, чтоб псы тебя на куски разодрали!***
— Прихватите, пожалуйста. Его одного там нельзя оставлять, он темноты боится. — У меня травма! — Ничего. Жизнью своей собачьей вполне довольна. — Этих свидетелей сатанинской церкви опять притащил? — В этой стеклянной тюрьме тесно и не очень комфортно.***
Яблони со сливами в сладкой дымке. Дурман таял в их руках и воздухе. Исами хватала ртом воздух боязливо, лишь бы не пошевелить ни единым мускулом. Затем взглянула коротко с плохо скрываемым отвращением. Кое-как сползла. — Ледяная принцесса. — Головёшку не раздроби. Она как вишня в цвету. В пышное белое облако облачённая. Ласковый свет золотом лился сквозь витражи, отражая сонные блики солнца. Идиллия. Тёплый берег моря. — Ты хотел развлечься, а я тя обломала, бабуин. — Чё кислая такая, бэйби? Унылое. — Оставь себе свои стенания про безответную любовь. Скулишь, как собака, и то бесполезно. Вечернее небо. Она до сих пор помнила его руки. То, как он прижимал её к себе. С силой, но так бережно. Извращённое удовольствие — вспоминать и накручивать себя тем, чего уже не будет никогда. Нечто мистическое было в его облике. Длинные тонкие пальцы заключены в оковы стальных колец с карминовыми, чёрными и малахитовыми камнями. — Потому что он надёжный. Смелый и заботливый. Бледная, будто током ударили. Долго и мучительно. — Руки прочь от моей внутриутробной войны. Это борьба не на жизнь. Сверкуче-сверкуче. Шампань-шампань. Затихла, но не повинуется. Быстро охладеет к ней. Наркоман, псих и сатанист. — Маньяк Рокки — как мило, — она хоть сейчас бы разбила ему хлебало. Первая любовь как-никак. — Чтоб его алигаторы сожрали по частям, разорвав на британский флаг. — Я сама ментальным здоровьем не блещу, а тут ещё и этот психопат. Маньяк и душевнобольная, что может быть лучше. — В душе что-то противно засвербило. Шучу, нет у меня души. — Клоун грёбаный. — Да, только грустный. Как Пьеро. — Мальвины, сразу говорю, не видать тебе.***
— Сука. Но все зовут меня «зайка». Я извиняюсь дико, но когда этот мужчина сказал мне подумать над его предложением и не кидаться в омут с головой, я попросила лишь дать мне десять минут, припудрить носик, потому что honey, I’m ready! — Тебе всегда найдётся место в моём сердце. — О, мелюзга, наше братство пивного стола пополнилось. — Боже... Нет. — Собираешься в кратчайшие сроки обучится ниндзюцу? — сплюнул Ратмир. — Это тебе не шубу в трусы заправлять. — Песчаная ловушка! Скройтесь с глаз, милорд... Это я говорю вам вместо «пошёл на хер, козёл!». Виктория оскорбила Карин, злорадно прожигая её взглядом. Хидан смеха не сдержал, за ним и все остальные. Заклинатель змей не проронил ни слова, наблюдая за реакция брюнетки. В ожидании бури. Внезапно брюнетка громко и надрывно засмеялась, чем привела в замешательство всех присутствующих. Затем резко замолчала, удержав взгляд на шутнице. Викусю её покерфейс слегка покоробил. Мейер раздражительно закатила глаза. Все мгновенно вспомнили своё место и заткнулись. Успокоились. — Ну так что? Ещё интересные истории будут? Парировала над дешёвым юморком лучше, чем сама шутница. С рожей киборга-убийцы. Нервный тик. — Жалобу на тебя накатаю в роспотреб. Анонимно. Смелость и наглость превратились в неуверенность и щенячьи глазки. — Обучу холопскому труду. Эмоции утрированы самоиронией. — Башка с бедой. — Я проститутку, ваша честь. Продолжение смотрите на другом сайте. Забил гол не туда. — Варвар! — Нет, даун! Всякое гейское дерьмо. — Мечтай дальше, дурочка. К Дейдаре можно сесть не только на лицо. — Заноза в заднице. Зэцу иностранец, родился в Голландии. Думает, что в сериале «Сплетница». Орочимару — скользкий тип. — У нас тут свой бойз-бенд. Из баб только розовая резиновая кукла и асексуальная морда кирпичом. Стекло на гриле под винным соусом. Пункт приёма стеклотары. — Вот они, слева направо: Чингачкук, Гойко Митич, Егор Крид...***
Самое ценное в нашей жизни, как правило, самое беспомощное. Тень улыбки скользнула по мрачному лицу. — Продолжай в том же духе, детка. Не нарушай традиции. Разбитая душа. Моя обитель. Банальность — достойный страх. — Став взрослой, я стала свободной. — Вы похожи на моего отца. — Мне очень жаль. Обжигающий холод. — Я позволила себе сделать это, чтобы не сотворить нечто более отвратительное. Отделалась малой кровью. — Я не верю в концепцию «наименьшего зла». Зло всегда остаётся злом. В любом виде. Хоть большем, хоть меньшем. Начать обесценивать чужую боль после собственных страданий — это нормально. Ведь мы переживали лишь свои травмы. За другие мы ответственности не несём. Одиночество — полезное ощущение, которого мы всё больше боимся. Напрасно. Бег и суета современного мира — иллюзия, а реально львиную долю нашей жизни мы проводим наедине с самими собой. Наверно, одиночество не может быть гипервесёлым. Скорее, это созерцание спокойствия. Катарина начала принимать социальные игры, уподобившись матери. Это тоже часть взросления. Трусость грешна. Она почувствовала его горячее дыхание на своей шее. Он дышал ей в затылок. От этого прикосновения ей стало страшно. Внутри неё что-то жалобно пищало, прося остановить того, кто влез в её пространство нагло и без спроса. Любовь ломает гордость. «Каждая твоя слезинка — океан на моём лице, и я не прошу ни о чём взамен. Лишь об улыбке».***
Стояли бок о бок — самурай и киллер. — Потерпи, мы скоро будем дома. Кларисса — Хидэ: — Хочу быть как Исами, — ответила она Хидэаки. — К чему быть такой, как эта сломанная кукла Катарина? — Виктория, детка, розовый давно не в моде. Если, конечно, это не цвет твоих мозгов. Тут уже ничего не поделаешь. Главное, чтоб они вообще были. Развитие — это и есть удовольствие. — Слушай, это тебя касается, Слоновьи шаги. Тёмные сети страсти. — Марисе навсегда успокоилась, — указательный палец медленно провёл подушечкой по шершавым губам. — Катарина — мой берег. Земля, с которой сливается небо.***
— Мужская дружба вообще очень загадочна. Главное в ней — сходиться во вкусах на алкоголь и расходиться во вкусах на женщин. — К сожалению, хороший вкус от природы дарован не всем. — Людям нравится идеализировать тайну. — Иллюзия свободы — своебразная форма мазохизма. — Если судьба вас свела со мной, значит пришло время платить за свои грехи. — Ты только посмотри на них, Вик. Оба мрачные, вечно недовольные всем на свете... Выделите им кто-нибудь дольку позитива, нашим юным друзьям! Печальный рыцарь тьмы, тоже мне. — Мне тебя теперь сестричкой называть? — Скорее уж мне.***
Марисе судорожно махала рукой. Струящееся платье волнами вздымалось выше острых коленей. Сердце замерло. Женщине казалось когда-то, что он ей предназначен судьбой. О том, чтобы снова встретиться с ним, она могла только мечтать. На берегу, кроме неё, никого. Снег хрустит и её кости тоже. Льдом покрылся взгляд. Молчание хлеще пронзительного крика накрыло её с головой. — Сбрось с себя вместе с одеждой страхи. Одно мгновение для меня тянется вечностью. И я ухожу тяжкой тропой в небеса. — Прошлое изменить невозможно, а будущее — оно слишком сложное, оставим его на потом. — Может, начать жить в настоящем? Чтобы не раствориться в пустом. И сердце начнёт биться чаще. Поёт оно лишь об одном. Чернь, которая пожирает мою душу, просачивается через кожу к внутренностям. — Мам, пап... Вот этот дом, в котором всё случилось. Под крышей его всё ещё живёт тепло. И всё кажется, как раньше. Она дома. На улице холодно, а у неё так много всего есть, чего им рассказать. Тело и душа стали запредельно близки. Это их тайный круг. Как только это могло произойти? Здесь, в этом доме. Вот же они, вновь. Рядом. И она знает, что происходит внутри их сердец. В этом доме. Исами хотела показать всё то тепло, что испытывала, находясь там. Больше не нужно было бояться боли. Никаких скрытых ловушек или же отягчающих цепей. Только свободная любовь. Не омрачённая её ментальной болью из-за их ухода или же физической, которую сама не испытывала. Но испытывали они. Она бежала. Бездумно. Безразлично. Безоглядки. Ступор. Сопор. Кома. Собачий холод. Ища правды столько лет, они пытались отпустить эти сложные чувства. Пора вновь сделать её чистой. Превознести свободную любовь выше. Они, как две капли воды. Кроткое касание ладоней с самой нежной заботой. Всё так легко разрушилось, так легко сломалось. Слова так и остались невысказанными. Они были не способны дать что-либо взамен. Оказались слишком хрупкими. Им очень хотелось взять всю боль обоюдно на себя. Неужели план Бога настолько гениален, что этим ангелам с серебряными крыльями было суждено страдать? Они надеялись, что он смотрит на мир их глазами. Наивные. — Я молюсь, чтобы вы научились доверять и верить в нас обеих. Чтобы в ваших сердцах всегда было место для нас двоих. Они в памяти друг друга навечно. — Нас ждёт счастье. Осталось лишь взять мою руку и провести сквозь забвение. Их души, озарённые любовью, были прекрасны. Каждый вдох, будто пение ангелов, шорох их крыльев подобен хрусту февральского снега. В прошлой жизни — шиноби. — В великих иллюзиях — образы абсолютной истины.***
— Сделал тату с изображением своих перспектив. — Твоя рука чиста, просто завёрнута в целофановый пакет, идиот. — Правильно, она пуста. — Нет. У неё очень добрые глаза и улыбка, она отличный, прекрасный человек. И хорошая мама. Каждый раз, когда я её вижу, у меня всё тот же трепет, что был двадцать лет назад. Я её всю жизнь искал, вы не представляете... — Любовь к Морской вас никак не стопанула? — Нет, ибо с ней у нас взаимная любовь, настоящая. А там был развод по всем фронтам. Морская меня вечно хотела придушить, Лесная — изменять... Как ишака от овода судьба отводила. День на убыль. — Я себя с одним расчётом вырастила — отомстить. Не думала о пощаде, да я бы и не смогла простить. От свободы без ума. — Ты мне неприятен, как вампиры чесноку. — Выиграешь время, немного потерпев. — Вы отвечаете на телефонные звонки во время занятий любовью? — Если это мой парень — конечно да. Я же люблю его. — Выйди и зайди, как надо. — Давай быстрее, у меня ещё семь человек... — Что там происходит, мать вашу? — Бабки на мобилу чиферни, мать. — Собираемся вместе с родственниками, чтобы померяться пассивной агрессией. — Гордая, чистая, но всё-таки девственница. — Да сколько можно пихать мне этой девственницей! Мой личный хит-парад. Не делаю добро из обещаний. — Я думала, что он — архаичный отсохший старик, уважаемый только из-за своего возраста. Но он на самом деле заслуживает уважения по и сей день. — Я думаю, что это нормально, когда твоё мнение не совпадает с кем-либо. Всё-таки, мы не МОУ СОШ, а обыкновенные дети. — Бог не зайчик. — Это всё пена дней. Она, как летнее солнышко, светящаяся и греющая. — Ваша прекрасная жопа нуждается в облизывании. — Цыц, молчи! Чистый и непорочный мазохист. Чёрные перчатки, как у ярого бдсмщика. Новости к этому часу таковы: «Развиваться можно и рожей на диване!» — Не особо общительный, мой функционал — разнимать своих ****утых друзей.***
Сердце хочет кричать. Закат горел огнём на горизонте. Вместе шагнули в бездну, растворяясь в морской пене, став единым целым навсегда. Немые клятвы любви. Красный нос, ****ь, как у клоуна. — Я хочу к маме. Взмахнув хвостом, нанесла хлёсткую пощёчину по его окаменевшему лицу. Он бы отдал всё, что у него было. В потоках мёртвого моря утопал бездыханный цветок. Марисе. В вечной лжи утонувший игрок.***
— Да из Михамы мы с корешем. Сколько раз, ****ь, повторять?! На вид, как Шварценеггер, но по мне мелковат будет. — Ратмир, если ты не можешь об этом... — Всё заебца! — кулак чуть не расхерачил стол. — Убить их для меня — дело принципа. Это раньше я был трусливым ссыклом. Сменил памперс. — А ты тот жлоб, который хочет отсиживаться в тёплом кресле и брать взятки? — Я хотя бы честен сам с собой. Это лучше, чем корчить из себя героя, когда ты обыкновенный ссыкунишка... — Это я-то ссыкунишка? — побледневший от злости Ратмир вскочил с места, будто ужаленный. — Эй, ребят, давайте поспокойнее... — Это задевает твои ссыкотливые чувства? — Ладно, хрен с тобой, мир. Картофилка... Подстригрись... Хотя нет, так недалёк час лесбиянкой стать. В семье не без урода. — У тебя что, компас, ****ь, сбился? — Простите, что? То есть вы хотите, чтобы я этих ненормальных, которые носятся с криками ни свет ни заря по деревне, взял к себе на попечение? Нет уж. Лишний рот как нож в спине. Отдавай мне весь свой гонорар с сегодняшней миссии. — Сила юности! Пресвятые полосочки Наруто. Позор. Бюро находок. — Он тела меняет вместо того, чтобы искать потерянные руки. — С дороги. — Надо же, что может делать демон Кровавого Тумана в таком гнилом заведении? — Набор для суши. — Собачье отродье. Самое крепкре пойло. Да, ещё один припёрся. — Собрание клуба моральных уродов объявьяется открытым. — Слышал я, что ты огрёб от малолеток. Каково тебе жить с таким клеймом позора? — отхаркивал слова мужчина. — А каково тебе жить с таким крошечным куриным мозгом? Против меня выступил один из сильнейших шиноби Листа — копирующий ниндзя Хатаке Какаши. — Который затолкал тебе твой... — Молчать, бляди!***
Я покупаю твои эмоции. — Ты сам знаешь! Сам! «Получил ваши ногти! Выслал свои». Отправил свою дочь на воспитание к своей замужней любовнице. Мягкий человек. — Хочу свадьбу в Лас-Вегасе! — Я — единственный сын своей матери! — Не все до сорока живут с матерью... — Мне так комфортнее! Лёгкий и музыкальный. Недостаток пузырей из розовых соплей. Лёд и Каин. — Один мой знакомый однажды пошутил, что если я найду парня, который действительно будет подходить мне по всем моим внутренним критериям, и я буду готова ему открыться, то, наверное, я сразу выйду за него замуж. Так и вышла. Клуб «Плюшевая Свинья». — Мне всего шестнадцать. — Я... Не понял. — Я несовершеннослетний, дядя. — Ты шутишь? — Ваши шутки вас могут довести до решётки. — Потому что ни одна девушка в мире не может быть столь же хороша, как я. Я хочу, чтобы моя красота оставалась в веках. Чтобы она жила вечно. Прекрасное стремится защитить себя от едкого завистливого взора человеческих глаз. Хочу исчезнуть. — Потому что в этом случае твоя личность может исчезнуть, — притворная жалость с закушенной одной из четырёх губ. — Это страх. — Превратиться в ничто. Вот что пугает тебя. Ты боишься исчезнуть из сознания других людей. Ещё одной тебя. — Я... боюсь? С чего вдруг? Я знаю, что мне нужно убить себя. Но я боюсь самоубийства. Ибо истинно страшусь лишь проявить великодушие к этим зажравшимся свиньям и свиноматкам. Я больше уже ничего не хочу. Истинная смерть души имеет сокровенный подтекст. Бесчестие, жизнь неспокойная. Не просите пощады. Я не чувствую жалости. Я вообще ничего не чувствую. Грязный, ничтожный мир, полный дерьма. Очистим же его вместе. Избавим от тех страданий, что сидят на подкорке, но так и не выберутся из потаённых углов человеческого бессознательного. Человек во мне умер. Я доктор, и я же — пациент. Как я люблю себя. Мне кое-что нужно перед шоу. Спокойствие — лживо, а мир одинаков. Если любишь — покорми. Поздравь с днём ущемления. Я буду твоим ангелом и талисманом удачи. Моя шиза так добра ко мне. — Знаешь, что он спрашивал потом? «Тебе больно?» — Это шутка, что ли? Он считал, что я ничего не чувствую! — Женюсь! — Соболезную. Море покрылось рябью. На горизонте появился одинокий парус. От осознания, что этот ветер зародился в далёких пустынях, пройдя через множество равнин и гор, стран и морей, и теперь его чувствую я, ощущаешь истинную мощь природы. Нечто, вобравшее в себя память о многих. Благонадёжностью советского человека является выражение лица угрюмое, как у медведя, и одежда самых мрачных тонов. Это называется «делать умный вид». Моё теловычитание против! В зеркале он ожидал увидеть, без всякого страха, ослиную рожу с ушами. Он так привык жить в неволе, что не замечал тюремных стен. Для него это вошло в привычку. А она, как известно, вторая натура. И её как никто другой презирал. — Я не полезу решать задачи, ответа на которые заранее не знаю. Какая подхалимская мерзость! — Всё шуточки шутишь? — Смеяться вообще полезно. — Выражение лица гораздо важнее цвета шляпки или же размера каблука на туфлях. «Помни, девочка моя, что у тебя есть дом, в котором всегда будут рады». — Где же вы сейчас? Латифа, Лиса. Алиса Левицкая. Латифа Рачапалли. Мама: «Дай кошке спокойно полежать». Я же в любом возрасте лез её целовать. Синдром Мессии. — Когда тебя не тянет назад, значит всё идёт в развитии, становится только лучше. Если бы я знал, как было бы лучше. Возможно, я бы стал великим шахматистом или гонщиком, типа Шумахера. Мама бы мной гордилась, хоть и боялась за меня. Да я бы и сам был от себя в экстазе. Чьи надежды я пытаюсь оправдать? Или же мои амбиции — не плод творения чужих умов? Возможно, это некий синтез. Апофеоз людского естества — следование массовому сознанию и их концепциям, парадигмам, заповедям. Реальность такова, что без одобрения большинства я чувствую себя ничтожеством, каким-то ущемлённым. Нечто во мне требует понимания извне. Мне необходима, как воздух, их поддержка и признание. Неужели я настолько слаб? Аналоговая девочка. Будущее — постоянно. — Друг — это человек, рядом с которым не чувствуешь себя одиноким. Желание меня одолевает и я с ним борюсь. Поговорим о масштабах личности. Желания, сразу оговорюсь, его не определяют. — Единственные отношения, за которые тебе реально стоит сейчас переживать, — это отношения с самой собой. Закон малинового варенья. — Мне лестно от того, что ты думаешь, что я знаю ответ на этот вопрос. Разрыв. — Начни собирать себя по кусочкам. Твои личные границы — это не только твои «нет», но и твои «да». Справедливости нет, есть результат. Бойся не делать выводов. — Мне не нужно объяснять больше двух раз. — Не бояться высказывать свои мысли — путь к тому, чтобы научиться их формулировать. Не расставаться из-за слов или поступков. Мечта — это когда чего-то очень хочешь, но у тебя нет плана. Цель же — «хотелка» с планом. — У меня был план завоевания Кровавого Тумана. Я знал, как стать лидером не только Михамы, но и всей Окинавы. Мечта — моё состояние. — Ратмир, опыт не означает правоту. Ты — не истина в последней инстанции. Одно верно: по проторенной дороге идти легче, но цветы на ней не растут. — Я говорю «нет» однозначности. Сложное — ложно. Не путай глупость со злым умыслом. Я говорю то, что думаю. Ты чувствуешь, что я говорю правду. — Судя по твоим тезисам, всё у тебя ещё впереди. — У меня достаточно терпения дождаться, чтобы жизнь тебя наказала без моего непосредственного участия. Кому на Руси жить хорошо? — Вместо того, чтобы испытывать ненависть в ответ, я прощаю тебя. Потому что ты не понимаешь, что творишь. Я сильнее. Я люблю тебя, несмотря на то, что ты ненавидишь меня. Сила в любви. — Единственное время, которое у вас есть — сейчас. Единственное место — здесь. Алкоголь лился рекой. — Поначалу я думала, что бросил, — неунывающе уставилась в зеркало Виктория. Она надменно поглаживала бёдра, обтянутые пудровым платьем из латекса. — Нет, потерял. Следующая остановка — солнечный летний день. Они точно не там, где хочется жить. Но у них всегда будет возможность выстроить свой путь.
