Больше не человек

— Акутагава-сан, может быть, вы перестанете за мной следить? — обреченно спрашиваю я, косо посматривая в сторону Рюноске, который невозмутимо возвышался рядом со мной. В принципе, выглядел он вполне обычно и как всегда невозмутимо. Но только как раз вся проблема в том, что мне очень непривычно наблюдать за тем, как он при полном обмундировании сидит на кухне!       Ну, то есть, вы представляете себе?!       Рюноске с его мрачно-постным лицом, длинным черным плащом, красивым кружевным жабо (этот же воротник так называется, да?) у нас на кухне! И поверьте, если бы это было какое-нибудь задание, я бы даже слова не сказала против! Но на обычной кухне в квартире Чуи-сана…       Да еще и так пристально наблюдает за мной, будто собирается меня спасать прямо сейчас неизвестно от чего (может, от еды или кухонных приборов?). От этого его взгляда и его тяжелого молчания у меня буквально еда в горло не лезет. Уверена, что если хотя бы что-то попробую проглотить, то обязательно подавлюсь. И тогда у него есть все шансы поучаствовать в моем спасении.       Может, именно в этом и состоит его план?       Хотя, кажется, слишком сложным и глупым, но тем не менее… — Мори-сан велел мне охранять вас, Дазай-сан. — абсолютно скучным и механическим голосом какого-то робота-андроида говорит брюнет, продолжая пялиться на меня. И вот еще одна причина моей нервозности — я очень странно чувствую себя, когда меня с такой вежливостью зовут люди старше меня. Это все равно, что если бы ко мне на вы обратилась какая-нибудь бабушка или какой-нибудь дедушка. И пусть у меня душа взрослая, и только тело детское, но тем не менее… — Так что я не могу этого не делать. — Он так подавится из-за тебя. — входит на кухню Накахара, укоризненно качая головой, и треплет меня по волосам, с неодобрением посмотрев на подчиненного. — Осаму же сказал тебе, что ему неуютно и неприятно от такого пристального внимания. — Таков приказ. — невозмутимо сообщает Акутагава. — Довести его до сердечного приступа? — живо интересуется рыжий, заставляя меня мысленно петь ему дифирамбы и активно закивать, когда снаружи я могу разве что тихо и согласно угукнуть. В принципе, я не была бы так сильно настроена против Рюноске, если бы тот за один проведенный с ним вечер умудрился меня целых два раза почти довести до инфаркта. Первый раз когда я отправилась в туалет, а он дежурил под дверью. Знаете как сильно я испугалась, когда я открыла дверь, а там стоял он? Второй раз уже поздно ночью, когда встала попить воды.       Серьезно, тогда я точно не скопытилась разве что только чудом!       Ну, или благодаря своему молодому и полному сил и здоровья организму.       К тому же, брюнет очень странно вел себя со мной. Это было… ну знаете, как с типичными телохранителями-мордоворотами, который стоят за твоей спиной, отпугивают от тебя совершенно любых людей и бросаются на любого, кто хотя бы немного вызывает подозрения. — Нет. Охранять. — говорит Акутагава, совершенно невозмутимо смотря на нас. Если бы я его хуже знала, то подумала бы, что он всего лишь притворяется, что ничего не понимает, а внутренне угорает надо мной и Чуей-саном. Но вот основная проблема как раз-таки в том, что он совершенно точно ни черта не притворяется. То есть он на полном серьезе делает все, что делает. И, если честно, это вызывает… достаточно противоречивые эмоции.       Будто общаешься с ребенком лет шести, который плохо понимает, почему не стоит делать так, как он делает, а стоит делать немного по-другому. Пытаюсь понять, почему Рюноске получился таким, учитывая, что Дазай не обучал его и не избивал. Брюнет выглядит здоровее, меньше кашляет и вообще, кажется, более довольный жизнью, чем в каноне, но при этом я вижу у него очень много прорех в тех вещах, которые должен знать в принципе любой человек.       Думаю, это неудивительно, если учитывать, что Акутагавой почти никто не занимался. Дазая на него нет по вполне понятной причине. Кое-сан занята Кекой и Чуей. У Чуи-сана огромная нагрузка по работе и почти никогда нет времени на что-либо другое. Да Мори-сан и не дал бы ему Рюноске — у последнего очень сильная способность, и Огай, как бы легкомысленно ни выглядел, очень боится, что его убьют, чтобы занять его место. И плевать ему с высокой колокольни, что Накахара не стал бы этим заниматься.       Хироцу занят Тачихарой, Гин, Ичие и другими ящерицами. Иногда сражаться со старшим Акутагавой он может, но не может взять его под свое обучение полностью. Следовательно, Рюноске почти не занимались — а если и занимались, то не могли уделить его обучению должного внимания. В итоге если боевая сторона у брюнета на высоте, то вот социальная, этическая и уровень понимания окружающих… не сказать, что этого совсем нет — есть, конечно — но этого так мало, что тот вполне способен допустить ошибки даже в самом элементарном.       И вот это чудо-юдо мне досталось стараниями Мори-сана…       Он точно хотел мне сделать подарок, а не опрокинуть несколько лишних проблем на мой очаровательный зад? — Да я вижу, что охранять… — устало вздыхает мужчина, поправляя свою шляпу и потирая виски. Судя по выражению лица Чуи-сана, у него достаточно сильно болит голова. Молча соскакиваю со стула и иду за таблетками от головной боли и стаканом воды. Накахаре вообще отдыхать надо, а не разбираться с новыми проблемами, которые нам подбросил столь щедрой рукой Огай. С другой стороны, рыжий у меня такой трудоголик, что следить за ним нужно пристальнее, чем за малым ребенком. Хотя бы для того, чтобы он не забывал есть, пить и спать, когда погружается в работу. — Вот только охранять Осаму надо немноооожечко по-другому… — Я с удовольствием послушаю от вас советы, Накахара-сан. — мгновенно воодушевился (эту же эмоцию можно назвать так, да?) Акутагава, пристально уставившись на Чую. Тот положил в рот таблетку, запил водой и начал с одухотворенным видом вещать. И если сначала мне все более-менее нравилось, то потом я просто поняла, что рыжий издевается над Рюноске. Самое интересное, что за тридцать минут, которые мужчина проговорил, брюнет ни на миг не подумал, что это могут быть издевательства.       Наоборот, он очень внимательно слушал и, казалось, даже записывал в голове, потому что у него не было с собой ни листочка, ни ручки.       И это на полном серьезе…       Кошмар! И этот человек меня будет охранять!       Как только я поняла этот факт, то мгновенно спохватилась и очень возмущенно уставилась на Чую-сана. Тот поймал мой недовольный взгляд, немного поперхнулся, но продолжил и дальше невозмутимо вешать Акутагаве лапшу на уши. Тоскливо вздыхаю, понимая, что в очередной раз попала по самую макушку. К сожалению, Рюноске такой человек, что просто не понимает шуток. Любых. Зато слова Накахары примет к сведению полностью.       И, кажется, мне еще долго придется разъяснять брюнету, что правда, а что лучше просто проигнорировать. Остается лишь надеяться, что он прислушается к моим словам, а то жизнь для меня точно станет почти невыносимой. Не хотелось бы снова куда-то сбегать… Боюсь, что со своей удачей точно вляпаюсь в какое-то новое приключение.       А заставлять снова всех беспокоиться за себя неправильно. -…и именно так ты и должен поступать отныне. — наконец заканчивает Чуя-сан, выдыхая. Довольно улыбается, смотрит на меня и еще раз треплет меня по волосам, позволяя мне вертеть его шляпу в руках, теребить ленту и играть с цепочкой. Я очень горда, что мне такое позволено, учитывая, как сильно он дорожит этим элементом гардероба. Чувствую себя избранной… — Ты все понял, Рюноске? — Да, Накахара-сан. — невозмутимо говорит Акутагава, смотря на нас внимательным и серьезным взглядом серых глаз. — Значит, мне надо ходить в костюме горничной и… приходить по первому желанию Дазай-сана?       Фейспалм Чуи-сана сполна объяснил мне то, что именно он думает обо всем этом. Да я и сама с трудом удержалась от этого жеста. Такого в костюме горничной увидишь, так точно сердечный приступ схлопочешь. А уж если это еще и ночью произойдет… Это же точно лишит сна до конца ночи!       В общем, будет лучше, если подобная мысль вообще никогда брюнету в голову не придет. — Кажется, сарказма ты не понимаешь, Рюноске… — ошалело протянул Накахара. — Чуя-сан, только не говорите, что до вас дошло только что… — с каплей над головой тяну я, тут же получая легкий подзатыльник и ойкая. — Это будет сложнее, чем я думал. — вздыхает рыжий и смотрит на Акутагаву. Кажется, тому сейчас точно прочтут лекцию, что такое телохранитель и с чем его едят. Вернее, не едят, но суть, думаю, вы уловили.       На это я могу лишь кивнуть и уткнуться в свою тарелку с едой, радуясь тому, что могу нормально покушать без слишком пристального внимания, от которого каждый кусок не в то горло идет. Доев, иду мыть посуду, а потом еще раз приношу Чуе-сану стакан с водой. Уже собираюсь уходить, как вдруг кое-что замечаю, и зависаю, внимательно рассматривая Накахару. — Что такое, Осаму? — вопросительно спрашивает тот, смотря на меня ярко-голубыми глазами. Немного смущаюсь это произносить, но все-таки произношу. — Я просто заметил, что еще немного, и я догоню тебя в росте. — говорю, хлопая ресницами. Мне сейчас тринадцать, и мой рост находится где-то на ста пятидесяти одном сантиметре. У Чуи-сана рост сто шестьдесят сантиметров. Так что… Не в ближайшие год, конечно, но скоро догоню и перегоню. Интересно, будет ли во мне канонные сто восемьдесят один? Даже не представляю, каково это, учитывая, что мой рост даже в прошлой жизни не был выше отметки в сто семьдесят…       Хм…       Ну, типа, это мир аниме и тут все приукрашено, и… Значит ли это, что я буду стукаться головой каждый раз, когда буду заходить в типовой вагон метро или квартиру? С другой стороны, это же аниме, и, вроде бы, таких проблем ни у одного персонажа не было, но тем не менее… Гложут меня смутные чувства подлянки от этого мира… А впрочем может и пронесет. У Накахары, например, квартира большая и просторная, потолки высокие и ванна и туалет тоже достаточно большие. С другой стороны, учитывая, сколько именно он зарабатывает, это неудивительно, и все же…       Трудный вопрос, ответ на который я найду тогда, когда подрасту. — О, и правда. — протянул Накахара, внимательно меня осматривая со всех сторон. — Надо будет тщательнее контролировать твое питание, чтобы ты мог лучше расти. — И я буду выше вас! — радостно улыбаюсь, смотря на то, как он фыркает, словно кот, промочивший лапку в воде. Я знаю, что не обидела его, потому что в отличии от канонного Дазая не имею в виду ничего плохого. — Это не так уж и сложно, быть выше Накахары-сана. — невозмутимо говорит Акутагава. Я давлюсь хохотом и пытаюсь осознать эту не слишком удачную, но все-таки шутку. Должно быть, Рюноске не так уж и безнадежен. Ничего! Я еще сделаю из него человека! — Заткнись, чудовище. — закатывает глаза рыжеволосый, но по нему видно, что он на самом деле очень доволен. Видимо, здесь его рост не является больной мозолью. И, честное слово, я так рада за него! Никогда не понимала, почему Осаму так тщательно выращивал в своем напарнике подобный комплекс. Холодный расчет? Юношеская несдержанность? Обида за теплоту от Кое-сан к оборванцу, хотя самого шатена она практически совсем не замечала? Это из-за того, что у Чуи в свое время были Овцы, а у Дазая — совершенно никого?       Эх… как много самых разных вариантов. Даже не сказать, какой из них наиболее верный. — Но… Чуя-сан, а вы не обидитесь, если я буду выше вас? — взволнованно спрашиваю, потому что уж точно не хочу, чтобы он из-за меня чувствовал себя некомфортно. Другое дело, что я едва ли смогу с этим хоть что-то сделать, но… — Почему я должен обижаться? — вскидывает брови Накахара. — Ты на это уж точно никак не влияешь. Так что расти себе спокойно. Только если ты станешь слишком высоким, мне будет трудно повязывать тебе шарф на шею и причесывать, но ты всегда сможешь присесть. Так что просто расти.       Киваю, хотя гложут меня некоторые сомнения. Учитывая, что в каноне Дазай умудрялся контролировать биение своего сердца и морзянку выстукивать… Впрочем, я действительно никак на это не влияю, поэтому все отдам на откуп природе и генам. Поэтому… — Ага. — улыбаюсь, кое-что придумывая. — Тогда я вырасту и обязательно буду таскать вас на руках, Чуя-сан! — Вырасти сначала, мелкое чудовище! — фыркнул Накахара, качая головой. Я вижу, что он довольно и счастливо улыбается. И от меня он точно не может скрыть эту улыбку! Видимо, ему очень сильно нравится предложенный мною вариант. Я по себе знаю, что очень радостно, когда тебя на руках таскают. Поэтому сначала меня носил он, а потом это буду делать я! — Вырасту, вот увидите! — решительно киваю, сжимая кулаки. — Я даже не сомневаюсь. — он снисходительно улыбается и качает головой, аккуратно поглаживая меня по щеке. — Сначала перестань купаться с резиновыми утятами.       Не могу сказать о том, что хоть когда-то прямо-таки мечтала вырасти, но… Думаю, сейчас я точно знаю, чего именно хочу. — Резиновые утята — это святое! — обиженно смотрю на него. Честное слово, не уверена, что когда-то буду готова отказаться от них.       В принципе, после этого разговора практически ничего не изменилось, хотя Акутагава стал более нормально следить за мной. По крайней мере, взглядом меня больше никто не морозил.       Правда, в итоге я так и не поняла, зачем Рюноске подарил мне большой охотничий нож с зазубринами на лезвии. По его мнению я им кого-то кромсать, что ли, должна?       Хотя и поняла, почему его с такими воплями и возмущениями у меня отнял Чуя-сан.