Злая шутка судьбы

      — Может, пойдем шагом? Я больше не могу! — протестовал Гимли, когда мы после двух часов лёгкого бега по горам, по долам, пришли к небольшой горе, на которую нам ещё предстояло забраться. Да, мы напали (точнее, Арагорн напал) на след урук-хай и теперь следуем точно по нему. Я уже порядком выдохлась, рана продолжала болеть, из-за нее только сильнее хотелось отдохнуть, но я понимала, что нельзя терять след.       — Нельзя останавливаться. Скоро передохнём, — подбодрила я Гимли.       — Ага… Главное… Не сбить дыхание… — произнес запыхавшийся гном и уже еле поспевал за Арагорном и Леголасом, бегущим впереди. Я же специально оставалась чуть позади, чтобы, на всякий случай, подсадить гнома «на горшки». Хотя, не уверена, что у меня его вообще поднять получится. С секирой и своим обмундированием он весит чуть ли не на четверть больше самого себя. Кстати, в целом, наш поход проходил нормально. Ну, учитывая то, что мы встретились с роханцами, которые сразу наставили на нас копья, но, однако же, не закололи, все очень даже неплохо. Нам пожелали удачи, Арагорн обменялся с предводителем воинов (Эомер, так вроде его зовут) парой фраз, и мы благополучно продолжили свое путешествие. Ноги затекли, коленки ломило, со спиной вообще попрощаться можно было. Но мы так сказать, через силу, через боль, забрались на чёртову скалу и, наконец-то, остановились. На пригорке валялась куча черных трупов орков. На копье, которое было воткнуто рядом, была надета отрубленная голова монстра. Посмотрев на нее, я невольно скривилась. Да, действительно, в фильме смотреть — одно, а в живую — совсем другое. Да ещё и этот смрад… Бр-р. Арагорн сразу увидел следы побега хоббитов: глубокие рытвины и следы (однозначно, ползания по-пластунски), в песке — перерезанные веревки. Следы привели нас в лес. Пока Леголас о чем-то разговаривал с Гимли, я принялась рассматривать здешний пейзаж. Сквозь густые кроны деревьев солнечный свет почти не проходил; просачивался через небольшие щели меж листьев и тонкими золотыми лучами падал на землю, густую траву и кору старых деревьев. Пахло сыростью, сухой корой и пожухлой травой. Знаете, напоминает мне запах деревни. Когда мы приезжали к бабушке, то вставали рано-рано, когда ещё только красноватый диск солнца показывался на кобальтовом небе, усыпанным рассветными звёздами. Когда выходишь на улицу, а вся деревня ещё спит, в воздухе витает аромат сена, свежескошенной травы и парного молока. Ты забираешься на сеновал, свешиваешь ноги вниз и просто смотришь на эту красоту. Когда ещё прохладно, но так тихо и спокойно, то сам невольно окунаешься в этот родной беззаботный уголок. Воспоминания о детстве в России — самые теплые из всей жизни, они навсегда останутся в моей душе. Да, переехав в Америку, я по-настоящему начала скучать по Родине, но иногда приезжала к родителям в город и мы ехали на дачу… Аккуратно ступая меж выступающих корней, обходя высокую траву, мы вышли к большому дереву, где увидели стоящего к нам спиной мага. Лица друзей озарила счастливая улыбка, когда они узнали в стоящем Гэндальфа. Тот повернулся к нам лицом и лучезарно улыбнулся. В прямом смысле, лучезарно, от него даже исходил белый свет.       — Гэндальф! — первым подал голос Леголас. Создавалось впечатление, что его глаза искрились, так он был счастлив видеть предводителя Братства.       — Приветствую вас, друзья, — произнес маг, спускаясь с камня, на котором стоял и посмотрел нас самым добрым, котором только можно представить, взглядом.       — Где ты был? — спросил Арагорн.       — К сожалению, не могу рассказать вам всего. А сейчас, нам нужно спешить в Рохан.       — Но ведь Мерри и Пипин… — хотел было сказать Гимли, но его поток речи остановила ладонь Белого.       — Я сам с ними встретился. Они в безопасности. А вот Теодену Роханскому нужна помощь. Он находится под властью Сарумана, а значит, что и государству его тоже грозит опасность. Так поспешим же!

***

Пока мы шли к Рохану (именно шли, что представляло огромное облегчение для меня и Гимли в особенности), то рассказали Гэндальфу про наши приключения. Про сплав по Андуину, нападение урук-хай, смерть Боромира, самостоятельное путешествие Фродо и Сэма и поиски хоббитов. Маг слушал, не перебивая, иногда задавал уточняющие вопросы, хотя мы, наоборот, говорили чуть ли не наперебой.       — А как твои успехи, Мария? — спросил Гэндальф. Только я хотела открыть рот, чтобы поделиться моими скромными успехами, как вместо меня это сделал Леголас:       — Могу заверить, что более чем хорошо. Немного я знаю дев, которые так умело дерутся на второй день после того, как получили оружие. Я была приятно удивлена этим. Даже готова упустить то, что он меня перебил. Мы переглянулись и щеки загорелись румянцем. Надеюсь, что в полумраке этого не будет сильно заметно.       — Да, она отлично проявила себя! — подхватил Арагорн.       — Видели бы вы, когда она отрубила голову тому орку, — сказал Гимли, имитируя удар мечом. Моя самооценка и чувство нужности в отряде поднялись. В конце концов дошли и смущение.       — Ой, ну все, хватит, — я замахала ладонями. — Ладно, шучу, продолжайте. Все дружно рассмеялись, маг широко улыбнулся и мы продолжили путь. Меня посетила мысль о том, что именно с Братством, а после и в компании Арагорна, Леголаса, Гимли и Гэндальфа я чувствую себя как с родными людьми. Да и это, наверное правда. Меньше, чем за месяц мы успели узнать друг друга, казалось бы, дальше некуда. Слышали всевозможные истории, общались предельно открыто и дружно. Они и вправду стали мне самыми настоящими родными людьми. Мы почти всю ночь ехали на лошадях по нескольку человек, остановившись передохнуть только на пару часов. Вот тут-то я и была как никогда благодарна тому, что я не человек, а полуэльф. У меня не настолько медленный метаболизм, как у обычного эльфа, но все же, медленней, чем у обычного человека. И благодаря ему я точно могу пару дней обходиться без еды. Но усталость все равно сморила всех и каждого, только Леголасу спать не хотелось, поэтому, по всеобщему соглашению, он остался дежурить у лагеря. Я решила не заморачиваться и не раскладываться слишком, (да и было бы что раскладывать!) поэтому просто постелила свой плащ под деревом и устроилась прямо там. Арагорн занял место у камня, Гимли возле поваленных бревен, а Гэндальф так и продолжал в сидячем положении покуривать трубку. Видимо, отоспался за свое задание. Все больше и больше тонув в своих кисельных мыслях, я окунулась в прекрасный мир сновидений.

***

Было тихо. Через закрытые веки пробивался красноватый свет. Воздух был свежим и пах как-то… ужасно знакомо. Недолго думая, я открыла глаза и тут же их протёрла, чтобы чётче видеть то, что находилось вокруг меня. Я лежала на белой железной кровати. Чистое одеяло и подушка с цветочным узором были на удивление мягкими. Такие были только у бабушки в деревне. В приоткрытое окно ворвался лёгкий ветерок, впуская прохладу в комнату, колыша белую кружевную занавеску. В комнате с розоватыми цветочными обоями я сразу же увидела старый темный шифоньер, облупившейся по бокам, рядом — комод, над которым висело чуть наклоненное вперёд, на советский манер, зеркало. Я приподнялась на локтях и села в кровати. Решетка подо мной скрипнула и снова воцарилась тишина. Сонными глазами в окне я увидела кусочек светло-синего неба, на котором ещё виднелся полупрозрачный призрачный месяц и кончики зелёных ветвей деревьев. Помню, что окно моей комнаты выходило на крышу сеновала. Да-да, прямо на крышу! Оттуда уже у меня был своеобразный «потайной ход», по которому я уже спускалась к самому сену. Я поднялась с кровати и босиком прошла по пока ещё прохладному полу. Посмотрев зеркало, я отметила, что мой внешний вид в целом сохранился. Только вместо удобного эльфийского костюма на мне была надета белая ночная сорочка чуть ниже колен с красивой вышивкой у выреза. Выудив из комода шерстяную кофту, я быстро натянула ее и подошла к окну. И впрямь: внизу был виден двор. Загон с коровами, которые пока ещё находились в своих «опочивальнях», в закрытых помещениях, собачья конура и высовывающийся из нее черный нос Жучки. Дверь в курятник открыта и из нее вот-вот должен показаться Петя, забраться на плетень и, подставив золотистые крылья и изумрудный хвост на солнышко, громко запеть гимн наступления деревенского утра. Я открыла окно пошире, отодвигая занавески, и перекинула ногу через раму, легко опускаясь на деревянную плоскую крышу. В полумраке прохожу к своему «потайному ходу», коим являлись расшатавшиеся доски, пролезаю между ними и спускаюсь по деревянной лесенке вниз, на сеновал. Сено у бабушки с дедушкой всегда лежало в ещё одной комнате наверху, прямо над коровником. Вокруг и лежали его снопы, аккуратно закатанные рулонами. На полу валялись отдельные соломинки, беспорядочно перемешавшиеся с землёй, и немного покалывали стопы. Я прохожу к распахнутой деревянной дверце, через которую обычно снопы и затаскивали, и вижу его. Почему именно он? Я не думала, что захочу именно это видеть в своем прекрасном сне. Хотелось просто сесть на край бревнышка, свесить ноги вниз и встречать рассвет, как я это делала много раз в детстве. Но почему мои сны решили так, что в них должен присутствовать Леголас? Без слов я прохожу к калитке и становлюсь рядом с сидящим эльфом, опираясь плечом о косяк. Говорить мне не хотелось. Стало как-то даже обидно, что среди детства, в деревне я вижу именно эльфа. Не свою двоюродную сестру, не брата, не кого-то ещё из родственников. Его.       — Я думал, что ты не придешь, — произнес остроухий, поправляя серо-коричневую льняную рубашку.       — Я не ожидала тебя здесь увидеть, — заметила я, усаживаясь рядом.       — Почему? — он обратил на меня взгляд ясных голубых глаз, которые будто подсвечивались в полумраке. Но свет был холодным. Будто его глаза выражали равнодушие. Это странно.       — Потому что тебя не было в моем детстве, — я вздохнула. — А этот сон именно из него.       — Я не ожидал тебя увидеть в своем сне.       — Ну да, конечно, — недоверчиво хмыкнула я. — Мы что, видим один и тот же сон и общаемся в нем?       — Похоже на то, — произнес Леголас, снова глядя на рассветное небо, которое на горизонте уже окрасилось ярко-красной полосой.       — Нет, не похоже. Слушай, как ты вообще сюда попал?       — Я был тут с самого начала.       — Я не верю, что нам снится один и тот же сон. Не может просто такого быть. Мне кажется, что тебе должно сниться что-нибудь… Другое.       — Что именно?       — Не знаю. Но точно не деревня. Точно не дом бабушки с дедушкой.       — Ну, если ты тоже ненастоящая, то могу я тебе сказать кое-что?       — Да, говори.       — Ты знаешь, победим ли мы в этой битве? И будут ли урук-хаи наступать снова? Я вдруг задумалась. Если я говорила Леголасу о том, что не намерена ничего никому рассказывать, то зачем он интересуется сейчас? Тем более, что я объясняла более чем доходчиво. Да и эта напускная теплота, нежность. Но в его глазах все равно чувствуется какой-то… холод.       — Отчего ты молчишь? — спросил эльф, поворачиваясь корпусом ко мне.       — А?.. Просто задумалась. Я не могу тебе сказать.       — Почему? Ах, это простое «почему?». Так иногда раздражает, когда отказываешь человеку, а он все равно пытается добиться своего. Но ведь мы это уже прошли. Разве нет? Разве я не говорила ему, что это повлияет на историю? Право слово, как маленький ребенок. Но это поведение кажется ужасно шаблонным.       — Почему ты молчишь? Снова? Ты не хочешь со мной разговаривать?       — Ой, только не надо мне тут обижаться. Я понимаю, что ты та ещё капризная принцесса, но и ты меня пойми. Тогда эльф чуть заметно улыбнулся, придвинулся ближе и губами прильнул к моим. Я оторопела. Ещё несколько секунд не могла сообразить, что только что сейчас произошло. Но, опомнившись, я уже видела перед собой лицо остроухого. Но на нем не было ни смущения, ни смеха, ни ещё чего-то. Оно было пустое. Безэмоциональное, будто ничего и не произошло.       — Ответь мне: мы победим? И когда будет битва на Хельмовой Пади? Создалось такое чувство, что поцелуй был лишь способом выведывания у меня информации. Но зачем она ему?       — Откуда ты знаешь про это событие? — вот тут я уже серьезно насторожилась и стала подниматься с места. Глаза Леголаса (а он ли это был?) загорелись злобным, даже зверским огнем, и он пресек все мои попытки отделаться малой кровью, схватив меня за ногу. Я моментально свалилась на спину, и в следующую секунду эльф уже навис надо мной, прижимая за горло к полу.       — Отвечай, когда будет проходить битва?! — глаза уже стали наполняться дикостью, мои, напротив — страхом.       — Нет… — вместо ясного слова с губ слетел только сдавленный хрип.       — Отвечай, иначе я придушу тебя прямо сейчас!       — Не дождешься, актер хренов! Я пыталась вырваться из хватки, брыкаясь, царапая руки и лицо остроухого (как бы мне ни не хотелось этого делать), но все безуспешно.       — Саруман, чертов псих! — выругалась я, когда ко мне пришло воспоминания о видении Пипина. - Извращенец! Чикатило на тебя нет! Голова потяжелела, губы я вообще перестала ощущать, в глазах уже мелькали разноцветные круги.       — Будешь говорить?!       — Да что же у тебя методы такие негуманные?.. Издав хрип, я видела перед собой только расцарапанное лицо остроухого, а слышала звон и гудение.

***

Резко выдохнув, я проснулась и села. Не могла отдышаться ещё минуты две. В конце концов, когда дыхание более-менее выровнялось, а меня перестало трясти от кошмара, я поднялась с места и вышла к обрыву, чтобы освежиться. Где-то неподалеку дежурил Леголас. Черт, да я к нему теперь за два метра не подойду после этого кошмара. А ведь сон так хорошо начинался… Устроившись на большом камне у дерева, я стала дышать ночным воздухом. Надо успокоиться. Отпив пару глотков из фляжки, коей служил кожаный мешок с горлышком и крышкой к нему, я прикрыла глаза от приятного чувства утоления жажды. Сзади меня хрустнула ветка. Не иначе, как лихолесский князек пришел.       — Почему ты не спишь? — спросил Леголас, когда я повернула голову к нему.       — Кошмар приснился. А ты чего от работы отлыниваешь? — я усмехнулась.       — Услышал в лесу какой-то звук. Ходил проверять, — эльф уселся рядом на камень. Мне стало как-то не по себе, поэтому я чуть отодвинулась. Лишь бы не свалиться. — Про что был кошмар? Ой, да, знаешь, я оказалась в детстве, в комнате, вылезла на крышу, потом на сеновал, а там ты сидел. И потом начал меня душить. Ах, да, ещё поцеловаться успели, точно…       — Зачем тебе это знать? — отогнав такой поток мыслей, спросила я.       — Можешь не отвечать, я уже прочитал твои мысли… — беспечно сказал он.       — Чего? — я оторопело уставилась на эльфа. — Ты охренел что-ли, орк длинноухий?! — я старалась говорить шепотом, но это уже переходило в истеричное повизгивание. — Какого черта ты забираешься в мою голову? А вдруг я там о чем-то личном думаю, тебя это не волновало?!       — Если я длинноухий орк, то ты — женоподобный гном, — лишь усмехнулся Леголас, чем вызвал волну негодования у меня. Моя нижняя челюсть, кажется, познакомилась с камнем, на котором мы сидели, а глаза расширились до такой степени, что оттуда наверное, глазные яблоки бы выпали.       — В каком это месте я гном?!       — Ну как же, ты ниже меня чуть ли не на две головы, всегда краснеешь, когда злишься и смеёшься как-то сдавленно. Захотелось его ударить. Ага, по лицу вижу, что уже мысли прочитал. Ну держись, падаль длинноволосая! Ща как по башке-то втащу… Я серьёзно хотела ударить эльфа в плечо, но вместо этого мое запястье только было перехвачено и зажато тонкими (пока ещё не расцарапанными) пальцами. Ага, давай, ещё взгляд сделал, мол, тебе со мной ещё тягаться, тьфу! Позёр хренов. Тогда я решаю атаковать своим искромётным сарказмом.       — А чего это тебе сразу на ум прозвище про женоподобного гнома пришло? У тебя у самого-то, если посмотреть, кожа идеальная, гладенькая, прям как пузо дельфина, — хохотнула я, вырвав руки из ослабевшей хватки.       — Я ж уже объяснил, хотя… Не все гномы отличались умом и сообразительностью. «Птица-говорун отличается умом и сообразительностью», — отдалось в голове тем самым голосом из советского мультфильма. Тьфу ты!       — Ой, а что это, у нас кто-то начал острить? — передразнила остроухого я. — Ну-ну, я все равно в битве сарказма выйду победителем.       — Победит только самый лучший.       — Да? Тогда что здесь делаешь ты? — в голове сразу представился интернет-мем с чернокожими парнями, кричащими «о-о-о!».       — Забираюсь к тебе в голову, чтобы прочитать мысли и забрать себе лучшие шутки.       — Так, все! Давай ты не будешь забираться ко мне в голову. В конце-концов, неприлично без разрешения.       — А ты не будешь острить и обзываться, — с азартом в глазах, произнес эльф, протягивая ладонь. Я выдохнула.       — Ладно, идёт. Все с этого момента ты не читаешь мои мысли, — я разделила ладони и была довольна тем, что буду острить хотя бы у себя в голове. Про это ведь условия не было.       — Нет, ты не остришь вообще, — со своей ироничной улыбочкой он уставился на меня.       — Ах ты ж!       — Спор в действии три дня, — Леголас выставил указательный палец.       — Ну и иди-ка ты лесом… — я махнула рукой и слезла с камня, едва не навернувшись. Услышав смешок эльфа сверху, я уже готова была вытащить пару матов из себя, но была остановлена простыми словами:       — Не смей острить. Я зло выдохнула. Ой, вот убери пожалуйста свою гаденькую улыбочку, а…       — Теперь все отдохнут от твоих шуток.       — Отдохнёшь только ты, потому что единственный их не понимаешь… Ой, простите, случайно вырвалось.       — Значит, если ты остришь, я читаю твои мысли.       — Ну и ладно. Я безынтересно отправилась на свое прежнее место. Нужно постараться уснуть.