Злая шутка судьбы

      — Я же говорил, что ты не должна воевать, — раздражённо проговорил Арагорн, который вернулся в крепость совсем недавно. Но ведь все знали, что он беспокоится за судьбу каждого члена распавшегося Братства. За меня в том числе. — Это опасно. Слишком опасно, чтобы ставить под удар ещё и тебя. Мы — опытные воины, Мария. Ты принесешь больше пользы, если будешь помогать Эовин. Одна и та же фраза наматывала круги в моей голове. С каждым произнесенным в сознании словом, я чувствовала, что становлюсь какой-то обузой. Мысли уже стали болезненными, будто сверля мою голову изнутри. Но я не могла перестать прокручивать моменты сегодняшнего разговора.       — Арагорн прав. Ты уже многим рисковала, чтобы спасти остальных, — подтвердил Гимли. — Я думаю, что для тебя будет безопаснее, а для других полезнее, если ты останешься с народом в подземелье. Наверху слышались торопливые шаги, голоса. Уже стемнело. Я никак не могла свыкнуться с мыслью, что не увижу своими глазами это сражение. Не поучаствую в нем.       — Вы говорите, что я ещё неопытна, — проговорила я. — Так какую мне пользу принесет то, что я буду отсиживаться? Вы ведь довели свои боевые навыки до совершенства, не сидя в стороне! Вдали виднелся край большого грозового облака. Я стояла у входа в подземелье и пропускала вперёд всех крестьян. Скоро будут выдавать оружие. Я могла бы притвориться воином, чтобы и меня выставили на стену.       — Но у нас не было подобных условий, — гондорец тоже не отступал.       — Но ведь…       — Оставь эту затею, Мария. Мне было обидно. До жути обидно, хоть я и понимала, что это для моего блага. Я чувствую себя ненужной. Настолько ненужной, даже обременяющей кого-то, что от меня захотели избавиться. Мол, отсидись в подземелье с людьми, ты им поможешь. Но я ведь хочу помогать в битве! Снаружи!.. Когда последний паренёк прошмыгнул через тяжёлую железную дверь, я скользнула следом. Теперь все внутри. В том числе и воины, один из которых сейчас читал мотивационную речь, пока остальные раздавали мечи и кольчуги, уже попутно уводя парней, юношей, мужчин. Я видела тоску и горе в глазах их детей и жен. Устроившись возле массивной колонны, за которой был небольшой выход с нишей в стене, я слушала и внимала словам солдата. Меня вдруг потянул кто-то за руку и повел к той самой нише. Перед глазами я увидела лицо Леголаса.       — Я не буду просить отдать мне меч и оружие. Я просто скажу: не делай глупостей, — в полумраке комнатки я видела только левую сторону лица эльфа. Его глаза выражали… Беспокойство? Ну, конечно, не будешь ли тут беспокоиться!       — Вы мне мозги все прожужжали со своими речами о том, что я ещё не могу воевать с вами, — буркнула я. Действительно, заколебали уже.       — Мария, прошу. Хотя бы для меня. Я фыркнула. «Для меня»! У меня сейчас и так стресс, а тут вы ещё давите!       — Это всего лишь одна ночь. Если мы ее переживём, дальше нам будет легче.       — Ты мне ли это говоришь?       — У тебя осталось три попытки выиграть спор, — усмехнулся остроухий.       — Иди ты лесом, — отмахнулась я.       — Маша, — он положил ладони мне на плечи. — Сколько мне ещё раз сказать «прошу»?       — Не знаю, — я пожала плечами. — Но целовать обувь, плакать и валяться в ногах не требуется. Леголас закатил глаза и выругался на эльфийском. Вот в чем-чем, а в ругательствах я, к сожалению, не разбираюсь. Надо будет подучить.       — Ещё две попытки, — напомнил остроухий.       — Приберегу ее для тебя позже.       — Ну-ну… Подожди! Ты ведь не собираешься?..       — Не собираюсь, будь спокоен.       — Не могу я быть спокоен…       — Стой, а ты мысли только читаешь или ещё и сообщения в голову посылать можешь? А то, может, доложишь мне обстановку в битве с первого ряда в зрительном зале?       — Стоит ли мне говорить, что у тебя осталась одна попытка?       — Нет. Не стоит. Я вдруг стала серьезной. А если, с моим появлением изменится ход битвы? Что, если умрет кто-то ещё? Буду как на иголках сидеть…       — Маша, — Леголас вздохнул и посмотрел мне в глаза. Интересно, видит ли он в темноте? Вот, я, например, стала видеть лучше, с появлением моей полуэльфийской сущности. — Я… Очень беспокоюсь за тебя. Мое извращённое фильмами сознание начало рисовать картины с поцелуем возле стены, от чего я наморщила нос. Аж как-то стыдно перед самой собой стало.       — Вы сможете. Я верю в это, — я не смогла больше смотреть выше подбородка остроухого от наполненных слезами глаз.       — Ты разве не знаешь исхода сражения?       — Знаю. Но может, в книге и фильмах была описана совсем другая история, — голос дрогнул. Вот подстава, а! — Я не могу свыкнуться с этой мыслью. Слеза покатилась по щеке.       — Вам пора. Леголас молчал. Я уже почти ничего не видела из-за размывающей все вокруг солёной пелены. Почему он ждёт? Чего? Я не должна плакать. Не должна показывать свою слабость. Не мне одной здесь непросто, а своими слезами я только обстановку нагнетать буду.       — Леголас! Пошли! — крикнул Гимли, увидев остроухого, стоящего за мной. Я повернулась к эльфу и утерла слезы. Тот улыбнулся, но от улыбки я чувствовала великую поддержку. Как он это сделал? Аж на душе потеплело. Леголас подошёл ко мне и наклонился к щеке. Оставив влажный след на коже, он удалился, а я осталась стоять в полном недоумении. Ну и что это, простите, было? Что бы это ни значило, мне безумно приятно. Аж до дрожи в коленках.

***

Полночь. Сверху послышались раскаты грома. Начался ливень, это я точно помню. Совсем скоро подойдёт войско. Мы с Эовин и Меридой всячески поддерживали матерей, разговаривали с детьми, чтобы не дать волнению захватить тут все. Вдали загремели шаги, а в подземелье повисла тишина. Все с замиранием сердца ждали, что будет дальше. Женщины прижимали к себе детей, глядя вверх. Я села возле колонны рядом с Эовин и уже представляла себе первые картины сражения. Надеюсь, что все выживут. Халдир, насколько я знаю, уже должен был прийти вместе с другими эльфами из Лориэна. Значит, сражаться будет куда проще. Мои руки дрожали, я спрятала их за спину. Здесь вовсе не самое безопасное место — до поверхности земли только пару десятков метров. Если пробьет то… Так, все! Мыслим оптимистично. Ничто не должно повлиять на ход сражения. Мы победим. Обязательно победим.

***

С каждым ударом становилось все страшнее. Урук-хаи подорвали стену, а теперь таранили дверь. Тяжёлые удары бревна гулким эхом раздавались по подземелью. Я не смогла заснуть сегодня ночью. Да и как тут заснешь при такой обстановке. Женщина, прижимавшая к себе годовалого ребенка после очередного удара сильнее зажмурилась. По лицу, покрытому грязью и пылью текли слезы. Я обхватила ее руками и поглаживала по спине, утешая. Ещё удар. Где-то заплакал ребенок. Бедные люди, им столько пришлось уже пережить. Слышится последний стук металла о дерево. Дверь сверху разнеслась в щепки. Крик Теодена и топот лошадиных копыт. Вот, теперь мы в относительной безопасности. По мосту орки точно не пройдут, их уже должны будут смести вниз, а после и Гэндальф с Эомером и его отрядом прискочат. Осталось совсем немного. Нам удалось пережить эту ночь. Послышался мощный звук рога. Это Гимли забрался на башню и дудит оттуда. Потом ещё раз, и ещё. Победа совсем близко. Все смотрят на потолок, словно пытаясь сквозь него что-то разглядеть. Эовин, измотанная и покрытая пылью с ног до головы приземлилась на старую бочку, обессиленно роняя голову на стену. Мерида сразу же подошла к ней и стала что-то говорить. В таких условиях мы с ней даже забыли о нашей неприязни. Наверху все стихло.       — Все закончилось? — спросила сидящая рядом девочка тринадцати лет, Инга.       — Еще нет, — я встревоженно сверлила взглядом стену. — Но осталось чуть-чуть. Они смогут, — повернув голову, я улыбнулась девочке, лицо которой тут же засияло. Спина болела, ноги будто задеревенели, голова стала тяжёлой. Я встряхнулась. Ладно, ещё немного осталось. Подождем, пока они разобьют урук-хай на пару с Гэндальфом, а остатки чудищ убегут в лес.       — Мариэль! Принеси воды, — сказала Мерида, а я вытащила из-за пояса фляжку с водой и протянула принцессе, которая, в свою очередь, дала ее сестре. Эовин приложилась к горлышку и сделала последние два глотка. Отдав пустую ёмкость обратно мне, девушка прикрыла глаза, тяжело дыша. Где-то вдали всё ещё слышался топот, громкие крики и рыки урук-хай. Прошло пятнадцать минут, но за это время я уже успела прошагать через все подземелье, поспрашивать народ о самочувствии, и, убедившись, что здесь все в порядке, сесть на такую же бочку возле входа. Время тянулось медленно. Рев, лязг, удары и короткие вскрики свидетельствовали о скором конце битвы. Быстрый топот начался внезапно, все сразу заметно напряглись. Я пыталась сохранять невозмутимое выражение лица. Орки бегут. Шум стих также внезапно, как и начался. Я сорвалась с места и быстро поднялась по лестнице, открывая гигантскую дверь, снова захлопывая ее. Битва должна была кончиться. В стенах крепости было пусто. Мои гулкие шаги и частое дыхание эхом отражалось от каменных стен и уходило куда-то наверх. Я пересекла уже около половины спирали, выскочила в проход и быстро спустилась по лестнице. Вдали увидела Гимли, сидящего на трупе орка, а рядом с ним Леголаса, запустившего в чудовища стрелу. Радостный, едва ли не переходящий границу с нервным, смех вырвался изо рта. Я не верю, не верю, что все получилось! Битва сохранила свой исход! С этими мыслями я ещё быстрее побежала к друзьям, перепрыгивая через выступающие мечи, копья, торчавшие из тел урук-хай.       — Да это же наша Мария! — оживился гном, поднимаясь с места. Не говоря ни слова я просто подбежала к Гимли и обхватила его руками, упав на колени. Почти бесшумно рыдая от радости, я сильнее стиснула гнома в объятиях, как плюшевого медведя. Он и вправду был таким мягким!       — Ой, ну все, все. А то умру не от меча урука, а от твоих рук! — хохотнул гном, а я наконец-то оторвалась от него и встала на ноги. От чрезмерного сидения на корточках, ноги свело судорогой и я едва не свалилась, споткнувшись через камень, лежащий сзади.       — Я рада, что вы победили! — сказала я, отойдя от шока и эмоций.       — Мы победили, — поправил эльф. Мы победили. Мы.       — А остроухого ты объятиями не наградишь? — хмыкнул гном. А, и правда. Что это я?..       — Ну иди сюда, — улыбнулась я, вставая на носочки. Я обвила руками шею эльфа, зажмуривая глаза. Больше я не видела, не слышала ничего, словно выпала из реальности. Только чувствовала возле себя его тепло и руки на талии. В голове опять возник тот странный поцелуй в щёку в подземелье. Как я это могу воспринимать? Как симпатию? Нет, наверное, просто дружба. Или память. Что-нибудь из этого. Пара секунд растянулась словно на две минуты. Я, сложив руки на груди, отошла на пару шагов, снова едва не споткнувшись, чем вызвала сдавленное похрюкивание Гимли и смешок Леголаса.       — Да, вы были правы. Я, скорее бы себе голову расшибла на лестнице, прежде чем дошла до своего места, — хмыкнула я.       — Все. Сегодня танцуешь и поешь.       — Я говорю…       — По существу, — закончил за меня остроухий.       — Ладно, зато теперь могу кидать своими шутками направо и налево! Ох, как хорошо то. Прям душа поет, — я глубоко вздохнула.       — Леголас! Я так рада, что ты жив! — подбежала Мерида. Ладно, нацепим улыбочку на лицо, будто все так и надо.       — Гимли тоже жив, между прочим, — ой, ну не удержалась, простите.       — Я вижу. Мы так волновались! Должна признать, что Мариэль тоже хорошо проявила себя. «Хорошо проявила себя»! Чего блять? Это пока я там бегала и помогала, ты сидела в полуобморочном состоянии и говорила, что устала? Крыса такая, ах чтоб тебя! Ладно, хоть на русском думаю сейчас.       — Да, а я думала, что у тебя времени не было, чтобы наблюдать за качеством моей работы, — выдавила я, скрежеща зубами. Как она меня бесит, так и хочется ее ебнуть чем-нибудь, желательно, по голове.       — У меня на все хватает время, — гаденько улыбнулась Мерида. Значит, у тебя должно хватить время на то, чтобы убраться отсюда. Во избежание сотрясения головного мозга и перелома позвоночника.       — Возвращаемся в Рохан. Отдохнем там, — к нам подошёл Эомер. — Здравствуй, Мерида.       — Здравствуй, брат, — улыбнулась девушка. Но от нее холодом и безразличием за километр веет. Господи.       — Значит, в путь, — вздохнул Гимли, уходя вслед за племянником Теодена.