да, ты заметишь меня !!

Обстановка сегодня была как никогда обычная. Мать, Мэгги Тозиер, стояла у плиты и, время от времени, прибиралась. Венворт, отец, тоже не отставал от принятого графика: лежа на диване, он просил поднести еще пару баночек пива и что-нибудь на закуску. Мэгги же, вместо того, чтобы резко ответить, моментально подбегала с тем, что требовал муж. А Ричи… Ричи ничего не делал, кроме того, что курил. И его не особо волновало то, что такой, как он: высокий, худой и больше походивший на трупа, — еще не умер от рака лёгких, а ведь и такое желание было. Но он был обычным, — если можно так сказать, — с плохим детством и, наверное, таким же будущим. Тозиер и не задумывался об этом, даже не беспокоился за свою жизнь, умрет — значит так суждено, ничего не исправить. Ему попросту не за что цепляться в жизни. Но сам бы подросток на такое не решился. Силы не те. В Ричи давно умерла надежда, и ему казалось, что её больше не вернуть. Парень не верил, что существуют положительные эмоции. Он с детства был предметом обсуждения и насмешек, но никогда не было такого, чтобы пришлось выбирать: либо ты испытываешь резко-негативные эмоции, либо положительные. Такое было лишь у его матери, бабушки и учителя химии, потому что этот предмет прочно вцепился в юного Ричарда, вспыхивая яркой звездой в его глазах каждый раз как парень садился за его изучение. Но, как и у всех, время проходит, и парень всё больше и больше закрывался в себе, невесть откуда принося сигареты в дом. Сначала Мэгги сильно переживала за состояние сына, хотя сама понимала, что жизнь у него не самая лучшая, но всё же старалась сделать её хоть чуточку приятнее, подарить парню хоть немного тепла. Про свою школьную жизнь Ричи давно забыл, да и вспоминать не особо хочет. Тозиер учился до средней школы, но даже там он ничем не отличался: его никто не замечал, не давал права на пересдачу, не выдавали стипендию за хорошие работы. Иногда парень думает, что лучше бы он не рождался. — Мэггс! Сколько мне ждать обед?! — Сейчас, одну минуту… — миссис Тозиер вскочила с места и, совершенно случайно, дотронулась до горячей сковородки открытой рукой, тихо шипя. — Подожди… — Твои блядские минуты длятся вечность! — кричит в ответ отец, а Ричи думает, как у этого ублюдка не сорвался голос — он орёт как цербер, и ему, кажется, никогда не надоест. Мэгги через несколько минут была уже в зале, пряча сильный ожог под длинным рукавом и натянуто улыбалась, стараясь не спровоцировать мужа на ещё больший крик. Венворт довольно и властно посмотрел на жену и принялся за еду, попутно говоря о будущей рыбалке с друзьями, которая, к слову, должна быть на этих выходных. — Позови своего сынишку. — Он не хочет пока выходить, — Мэгги ответила взволновано, боясь что снова начнется драка или что-нибудь похуже. — Чёрт, тебя сложно позвать это отродье? Или он опять выкуривает несколько пачек сигарет, запах которых слышен у меня в спальне? — Венворт грозно уставился на свою жену, вопросительно поднимая бровь. — Нет-нет, не думаю. У него нет настроения, Верворт, пожалуйста, — она «тепло» взяла его за руку. — Не трогай его, прошу тебя… — Да что ты возомнила об этом куске дерьма?? — супруг грубо откидывает чужую руку и снова переходит на крик. — Настроение на разговоры с отцом должно быть всегда! Снова. Снова это началось. Тозиеры безудержно ругались, но в этот день Ричи не выдержал; он не мог снова допустить, чтобы с его матерью так обращались. Всё же парень решается спуститься вниз, но услышав крики отца, останавливается на лестнице, которая вела в зал, соединяя с ним второй этаж. Мать взволнованно уставилась на сына — он спускался сюда лишь один раз в день для того, чтобы поесть или, в крайнем случае, для того, чтобы сходить в магазин. — Отец, отстань от неё, — Ричи не умел защищаться или защищать других. Его горло пересохло, кончики пальцев поледенели, но он все же смог сказать это, благодаря Бога за то, что голос предательски не задрожал. Чтобы выглядеть более угрожающе, парень уставил взгляд прямо в глаза Венворта. — Щенок! Что ты себе позволяешь? Я твою мать и пальцем не тронул! — отец спешно начал вставать, отпуская запястье жены. — Да, блять, хватит врать! Хватит врать обо всём и ничего не делать. Ты жалок. Тебе бы только отдохнуть и, желательно, на том свете, — Ричард выплёвывает это сухо, без страха, прямо в перекошенное лицо Венворта, наслаждаясь как тот краснеет от злости и, то и дело, сжимает и разжимает кулаки. Казалось, у Мэгги остановилось сердце, если бы она видела то, что было после ответа её сына, но она упала в обморок, обращая внимание двух мужчин на себя. ..Мэгги и Венворт Тозиер познакомились в маленьком, скромном городке, которое носит название Дерри. Романтические встречи, серенады под окном, множественные свидания, поцелуи, страстный секс и свадьба — всё было идеально. А потом родился Ричи и всё, что было до него, сошло на нет, будто это была иллюзия, очень криво ставшая реальностью. С самых пелёнок о мальчике заботилась только мать, ведь для Венворта рождение ребёнка ни на что не повлияло. «Я слишком молод, чтобы тратить свою жизнь на пелёнки и детские смеси» — повторял он изо дня в день, уходя к друзьям в бар или цепляя очередную девушку лёгкого поведения, проводя с ней ночь. Конечно, Мэгги об этом знала, но делать ничего не хотела — а зачем? — у неё есть какой-никакой муж, стабильный доход в семью и сын. О лучшем женщина мечтать и не могла, так что просто мирилась с тем, что муж часто ходит налево. всегда ухаживала за своим сыном; переживала; любила как никто другой. как это делает все мамы., но вот тозиер старший никогда не отличался любви к ричарду. он был только мешком дерьма, на котором можно срываться когда вздрумается. — по его мнению. и парня это никак не расстраивало, он ничего не чувствовал кроме ненависти. Если говорить о воспитании Ричи, то она неоднократно пыталась отдать его в школу, нанять няню, и у неё это получилось. Мэгги всегда ухаживала за своим сыном, переживала, любила так, как не любил никто другой, так, как это делают все мамы. Но отец не питал тёплых чувств к нему. По его мнению, Ричи был заменой груши, которую можно бить когда вздумается, тем самым срывая злость. Крики так же не обходили его стороной. Но самого парня такая участь никак не задевала, он чувствовал лишь ненависть по отношению к отцу. Вот так Ричи не видел ничего лучше, чем потерять желание заниматься какой-либо деятельностью. Он не хотел учиться, гулять со сверстниками или детьми не его возраста; не было жалания развиваться, дабы поступить в колледж. По правде говоря, желания у него не было ни на что, но, как ни странно, он не поддался тёмной стороне: не шатался по заброшенным домам, где любят ночевать бомжи; не пробовал наркотики, которые были так легкодоступны в Дерри, даже алкоголь его не привлекал. Нравились ему лишь сигареты, хотя сам Тозиер не помнил, где он в первый раз взял их и скурил первую пачку.