Пока вы спите

Сочинитель ужасов всегда приносит плохие вести. Ты обязательно умрёшь, говорит он. Он говорит: «Плюньте вы на Орала Робертса, который только и знает, что твердить: «С вами непременно должно случиться что-то хорошее». Потому что с вами столь же непременно должно случиться и самое плохое.

Стивен Кинг

После нескольких часов бессмысленного хождения по кругу скучных увлечений дежурных пожарных, Тэхен все-таки устал строить из себя дружелюбного и любопытного журналиста и, прихватив с собой, как и прежде, мрачного Чонгука, скрылся в отсеке со спальными местами. Конечно, их бы не пустили в личные комнаты рабочих, но пройтись по тихим коридорам никем не воспрещалось. Главное — не мешать. Чонгук сам выдохнул, оставшись вдали от шумных Ынхо и Хенсок. Съемка встала на паузу, а Тэхен забрался с ногами на небольшой диванчик в пустом холле. Гук сел рядом с ним. Молчать вместе — не в тягость, стало даже уютнее… Стоп. Нет. Нельзя забываться. — Ты сказал, что тебе «не все равно»… — не смог подобрать правильного продолжения, замолчав на несколько секунд. Тэхен же поднял на него глаза, ожидая чужой законченной мысли. Но оба остались ни с чем. Заорала сигнализация, оповещающая о новом вызове и прерывая едва завязавшийся диалог (Чонгук вновь остался с пустыми руками и… разбитым сердцем). Во всех помещениях, что прежде пребывали в полумраке, мгновенно вспыхнул яркий свет люминисцентных лампочек. Тэхен подскочил, засветившись энтузиазмом (вместе с лампочками), что прежде, казалось, успел погаснуть. Сейчас они находились на втором этаже. Здесь, первостепенно для удобства пожарных, почти через каждые несколько метров в полу были проделаны специальные отверстия, в центре которых проходил широкий шест, позволяющий быстро спускаться на второй этаж — прямиком в ангар со служебным транспортом. Рядом с одним из таких и застыл репортер, задумавшись на доли секунд. — Ты предлагаешь мне с камерой отсюда съехать? — Пойдем, — дернул за руку в сторону лестницы, успевая безостановочно подгонять по пути вниз. Когда они сбежали вниз, Ынхо и Хенсу уже запрыгивали в салон служебной машины, поэтому пришлось бежать на всех возможных и невозможных скоростях, еще и сама машина стояла в дальней части ангара… — Быстрее, быстрее! — неустанно талдычили эти двое. За рулем сидел третий пожарный, который сегодня играет роль водителя (позднее представился как Юну), рядом с ним сидел Ынхо, а Хенсок помогал залезать в машину, потому что подъем в салон был неудобен и высок даже для среднего мужчины. Хошь-не хошь, а пришлось хвататься за протянутые руки (Чонгуку в том числе). — Быстрее, быстрее! Береги голову и камеру, — уже предназначалось запыхавшемуся оператору, что в спешке не успевал отвечать агрессией на «ненужную» ему помощь. — Вы так быстро собрались! — восторженно подметил Тэхен. Трое пожарных сидели на местах, одетые в свою служебную форму, будто и спали в ней же (и в машине, и в форме). — А как иначе? — задорно подхватил Хенсок. — Все по уставу, а опоздаешь хоть на секунду, могут и премии лишить, даже если вызов не сильно срочный. — Чонгук, ты включил камеру? — Да, сейчас. Пока Чонгук выбирал хороший ракурс, Тэхен поправил на воротнике небольшой микрофон-петличку для удобства записи звука (такие же они вместе с Чонгуком ранее дали Ынхо и Хенсок, чтобы лишний раз не тыкать в них громоздким ручным микрофоном). — Дорогие зрители, сейчас мы вместе с ребятами отправились на ночной вызов! За рулем у нас Юну, а Ынхо и Хенсок, как я уже говорил, — те ребята, с которыми мы сегодня отправимся спасать население нашего любимого города. — Чонгука, как и Тэхена, безжалостно трясет на заднем сидении из-за любой неровности на дороге, но это только добавляет шарма передаче: все кажется реалистичнее. Кажется, что сам сидишь в пожарной машине и… отправляешься в «увлекательное» путешествие вместе с… Тэхеном. — Слушайте! — безупречно отыгрывает человека, у которого над головой засветилась лампочка, как в мультике. — А у вас же есть… мигалка? Да? — Чонгук прекрасно знает, что Тэхен в курсе неправильности слова «мигалка». Правильно говорить — проблесковый маячок или же сирена. Но здесь играет другое — репортер этой передачи не должен быть сильно сведущ во всяких мелочах, потому что именно образ немного глупенького красавчика так привлекает зрителей. Вопрос «неуча» и незамедлительный ответ «знающего» — главная аксиома. Тэхен не должен умничать там, где ему не положено, пусть он и сам порой от этого бесится — такова его роль. А мы едем дальше: — Сегодня у нас не срочный вызов. И, обычно, в таких случаях мы мигалку не включаем, — посмеивается Хенсок в ответ. — Но мы можем поставить. Если хотите? — Ынхо почему-то глянул на Чонгука. — Это без проблем. — Почему бы и нет? …И тишину засыпающего города нарушил неутихающий гул пожарной сирены.

***

— Приехали, — оповещает всех Юну, умело паркуя грузную машину рядом с неизвестным строением давних времен (одно из множества в этом «историческом» районе города). Пожарные выскакивают наружу, подбегая к кузову, распихивают дверцы, за которыми скрывается целый стеллаж различных «чемоданчиков» неизвестного содержания. Тэхен снова тащит Чонгука за руку, следом за собой, как пса на привязи. Ну… ладно. — Что у вас тут? — интересуется для справки. — Сегодня нас вызвали сюда, чтобы мы помогли вскрыть дверь какого-то старика, который вроде как кричал или… упал в обморок. Не знаю. Каро-о-оче, здесь у нас хранятся различные инструменты для выполнения необходимых операций, — пока говорит, Хенсок успевает выудить из стеллажа нужное и передать Ынхо, что, по привычке махнув рукой в камеру, уже мчался в сторону входа в дом. — Вот так вот. — Да у вас тут все и на любые случаи жизни! — кивает Тэхен, а, повернувшись к камере говорит: — Ребята работают очень слажено и быстро! И вновь пара журналистов не поспевает за скоростными пожарными, что даже в своей тяжелой амуниции двигались слишком легко и просто, в то время как Тэхен и Чонгук, обремененные лишь камерой, постоянно застревали позади. — Мы с Ынхо и Хенсоком подходим к дому, из которого к нам поступил вызов, — успевал комментировать происходящее даже в движении. Внезапно перед домом обнаруживается незамеченный доселе полицейский убер. М-да… — Вот стоит полицейская машина. Похоже, дело намного… серьезнее, чем мы думали, — с отдышкой. Тэхен постоянно оборачивался, ищя глазами Чонгука и объектив камеры. — Скажи, Хенсок, так часто бывает? — Без понятия, — уже на пороге. — Сейчас узнаем. — Мы входим, — снова оборачивается. В кадре появляется просторный холл дома, лестница к верхним этажам и незнакомые лица нескольких людей. Скорее всего то — жители дома, непонятно зачем столпившиеся внизу посреди ночи. Началась какая-то непонятная какофония, среди которой Чонгук напрочь растерялся. Кого снимать? Что? Все говорят наперебой, обрывая разговор друг друга на самых интересных моментах. Тэхен тоже вносит свою лепту в общий хаос разрозненных частиц. Ну… оператор знает одно — должно снимать лишь своего репортера, поэтому и прибивается ближе, оставаясь позади негласной тенью. — Так что же все-таки произошло? — Ну, я же вам говорю, — устало вздыхает женщина весьма преклонного возраста. — Наш сосед снизу посреди ночи принялся истошно орать. А потом мы услышали такой страшный грохот… Вот все, кто слышал, и выбежали сюда. Страшно. Решили дождаться вас, — Ынхо все это время успокаивающе поглаживал старушку по плечам, прикрытым ажурной шалью. Все домочадцы, включая женщину, были одеты максимально по-домашнему, будто вот-вот выскочили из своих кроватей. Ситуация набирала обороты…

***

Пока разбирались, выясняя первопричину всех проблем, Чонгук с Тэхеном вышли из толпы к лестнице, разглядывая прежде красивое, но сейчас стремительно стареющее здание. Лестница тянулась до шестого этажа, где по рассказам жителей расположилась закрытая на ключ (на постоянной основе) мансарда. Сбоку еще спряталась жалюзийная складная дверь непонятного назначения, но она не так сильно привлекала взгляд, как красивые перила, вьющиеся будто лоза — вверх по лестнице. К мансарде. — А где полиция? — Чонгук вышел из образа молчаливого наблюдателя с камерой, напрямую обратившись к Тэхену. Тот в ответ лишь пожал плечами, ведь сам он знал не больше. Хотя полицейский убер, припаркованный рядом с домом, и у него вызывал море вопросов без ответа. Легок на помине. Полицейский появился, как только про него вспомнили. Спускался вниз — в кучу, к собравшимся внизу перепуганным людям. Теперь тут еще и ярко выделялись пожарники своей формой. И Тэхен с Чонгуком — большая камера в руках парня притягивала «неприятности». — А это еще кто? — но спросил уже другой господин. Оказалось, что был еще один полицейский. Получается, что спустившийся первым, наверняка, стажер в паре с бывалым воякой. Так и выглядели: первый моложе и стройнее, а второй старше и с выпуклым пузом, похожим на воздушный шарик (так выглядит разница в служебном положении?). Он то и заявился, грозно зыркая сверху на незваных гостей. — Местные журналисты. Они с нами, — Ынхо встал на защиту двух пассажиров пожарного кортежа. Полицейский (тот, что старше) раздраженно выдохнул, рассматривая нахмурившегося Тэхена, готового лезть в бой и отбивать право снимать репортаж, и на Чонгука, который просто… держал камеру и, хлопая глазами, лицезрел происходящее. — Тогда вы за них будете отвечать, — погрозил пальцем, как маленьким детям. — Если я скажу «выключай», то ты камеру выключаешь. Понятно? — Чонгук кивнул в ответ, но стоило отвернуться, как Тэхен дернул оператора за руку и прошептал «не выключай». «Не смей!» Собственно… У каждого свое начальство. Правда. Чонгук подчинен Тэхену, и это вовсе не об их межличностных отношениях. То — рабочая субординация. Пока обе службы мгновенного реагирования успокаивали негодующих жителей дома, Чонгук с Тэхеном юркнули вперед, немного поднявшись по лестнице. Теперь возглавляли процессию к проблемной квартире с проблемным жильцом, которого обязательно надо было открыть, иначе сердца перепуганных полуночников так и не вернутся обратно — на свои законные места. — Все снимай. Понял? — шепотом в петличку. У Чонгука в одном ухе наушник, который помогает контролировать запись звука, поэтому он отчетливо слышит эти тэхеновы слова. И кивает. Как только дело дошло до рабочего процесса, парень более-менее успокоился, откинув важный разговор на потом. И все переживания — вместе с ним. Сейчас не время и не место — Тэхен прав. А истеричкам с ПМС на передаче «Пока вы спите» места тоже нет. Хоть Гук и рвался прочь, а остаться на прежнем месте хотелось больше. И здесь нет никакой денежной выгоды… — Что же все-таки случилось? — Хенсок, уцепившийся клещом за полицейского постарше, решил прояснить происходящее. Беспроглядную темень… Ведь они все мало что поняли из общего гула внизу. — Старик живет наверху — под мансардой. Это правая квартира от лестницы. Кто-то из жильцов позвонил нам и сообщил о шуме. Скорее всего, он упал, по словам жильцов ясно, что он вряд ли сможет сам себе помочь. Запасных ключей не нашли, поэтому позвонили нам, а мы вызвали вас. Боже, слышали бы вы, как он кричал… — А почему вы согнали всех вниз? — Черт их знает. Сами выбежали. Честное слово, голова раскалывается от их воплей… Чонгук шел спиной, попеременно следя за ступенями и оборачиваясь, чтобы не споткнуться. Тэхен шел рядом. Его и держал в фокусе оператор, цепляя фоном важный разговор. Когда поднялись до нужного этажа, журналистам пришлось отойти в сторону, пока с помощью какой-то мудреной штуки бравые пожарные ломали чужую дверь, редко перекидываясь краткими сухими репликами, Ынхо и Хенсок правда работали слаженно — настоящая команда. (У них бы поучиться… кое-кому) — Не беспокойся, Чонгук. У нас есть все разрешения на съемку. Не слушай их — только меня, — мантра, которую стоит выучить наизусть. Нда. Тэхен снова вылез в фокус, готовясь продолжать свой репортаж, не обращая внимания на внешние раздражители. Оба полицейских были не рады такому соседству, но кто их спрашивает. Тэхена точно никто не остановит. Если он что-то делает, то всегда это что-то доводит до конца… (Измены в этом случае, как показала практика, тоже учитываются) — Готов? — пара секунд, чтобы привести себя в порядок, оправив воротник и прическу. Тэхен вновь идеален до крохотного штришка. Бесподобен… Соберись! — Мы находимся около квартиры, в которую вызвали пожарных! — громко, без какого либо стеснения (откуда ему там взяться?). — Соседи пожилого мужчины услышали шум, и тогда сразу же позвонили в полицию. От полиции и поступил звонок в пождепо. Жильцы этого дома утверждают, что мужчина без конца кричал и звал на помощь. Что же… Помощь пришла! Давайте заглянем внутрь! — успел закончить до того, как вздрогнул от резкого шума за спиной — дверь выбили с петель. Чонгук тут же обогнал его, забегая следом за Ынхо и старшим полицейским, оставляя за спиной остальных. Тэхен успел оказаться рядом, удерживая оператора за локоть. В комнате царит полутьма — горит только одинокий ночник в конце длинного коридора. Там же виден застывший человеческий силуэт… Но… было сказано, что мужчина упал и — по логике вещей — не мог подняться! Что за… неточность фактов? — Снимай, снимай, — шипит под ухо нетерпеливый репортер. Боже. Что за сумасшедший дом?! Так начинается шествие до странного, бездействующего человеческого силуэта. Немного сгорбленная фигура почти не двигалась, а при приближении на белой ткани ночной рубашки и штанов стали заметны… ярко-красные, с бордовым отливом… кровавые пятна. По телу мгновенно пробежал табун мурашек. Чонгук еще и приблизил фокус, стараясь зацепить из тени чужое выражение лица. — Господин, все будет хорошо. Мы пришли помочь, — заунывная песня полицейских. Они даже говорили почти одновременно, хором. Руки приподняты перед собой, открыты, безоружны, и шаги — осторожная поступь, будто стараются не провоцировать дикого зверя. Наконец, человек вышел из тени, и на приближенной картинке Чонгук разглядел… настоящий животный оскал. Так люди не скалятся. Это не человеческое лицо! Хоть и совпадали общие черты. Будто из ужастиков — оборотень, что вот-вот сбросит шкуру и обратится волком. Вот так выглядел этот «человек»! Отпало всякое желание идти дальше. Ноги стали ватными. Только Тэхен продолжал подгонять со спины. — Все будет хорошо, — продолжение банкета. — Мы вызовем вам скорую помощь, и все наладится, обещаю. Чем ближе подходили, тем сильнее хотелось сигануть обратно. Мда. Такого адреналина Чонгук еще не успел прочувствовать, пусть они с Тэхеном и лезли во все дыры. Отличный опыт? Ага. Проверить себя на стальные нервы (и яйца — тоже). Подошли ближе. Вблизи почему-то все показалось не таким уж и страшным. Оскал обратился дико перепуганным лицом. Мужчине на вид за семьдесят: седина не оставила в его редких волосах цвета, морщины испещрили лицо, истончали конечности и тело. Еще изо рта старика капала слюна, а из глаз лились слезы, — он не прекращал хныкать, осторожно пятясь назад. Чонгук мог поклясться, что слышал бесконечное «нет, нет, нет». Как на повторе. С каждой секундой все страннее. — Убери камеру, — из ниоткуда вылез молодой полицай, загораживая собой обзор. Чонгук опустил камеру, не забывая тэхенов отказ «не выключать камеру». — Все-все. Мы убрали, — Тэхен загородил собой своего оператора, вызывая у полицейского нервные вдох и выдох. Проехали. А камера… продолжала снимать. Старший полицейский к «пострадавшему» ближе всех, продолжал сеанс неудачного гипноза. Старик не успокаивался ни на секунду, шаря взглядом по лицам вторженцев. Чужаков. «Вы кто такие? И зачем пришли?» — читалось в его глазах. «Идите нахуй», — между строк. — Вызывай скорую, — пока оглядывался старший, младший уже набирал нужный номер, но никто не уследил за мгновенной сменой настроение больного. Чонгук был прав в самом начале — это не человек. Уже? Да кто его знает?!.. Мужчина вдруг закричал, постепенно переходя на рык. Вопил, как резаный, честное слово. Еще и кровь на лице и одежде добавляла нужного антуража. Сердце убежало в пятки, там замерло. Тэхен застыл рядом, выдыхая в плечо, а камера хватала кадры с нижнего ракурса, разглядывая ситуацию под другим углом. — Все хорошо! — старший полицай продолжал давать лживые обещания. Какое тут может быть хорошо?!.. Он обернулся и подозвал младшего к себе, настоятельно указывая убрать из комнаты посторонних. Но не успел младший отойти, как старик бросился вперед, хватая самого ближнего к себе — естественно старшего из полиции. Чонгук никогда не забудет этот звук — отвратное чавканье, с которым неизвестный мужчина сначала впился в шею человека, а потом резко дернул, вырывая жирный кусок плоти. Кровь буквально брызнула наружу, пачкая прежде выглаженную форменную рубашку голубого цвета… — Господи, — Тэхен не верил в Бога, но в такой ситуации… к кому еще взывать? Смелость куда-то пропадает, когда у тебя на глазах один человек откусывает кусок от другого человека. — Оттащите его! Быстрее! — уже не до тормозов и шуток. Ынхо дернул за руку Тэхена, потому что тот без камеры и ему ничего не мешается в руках. Вчетвером едва смогли оттащить старика от захлебывающегося кровью полицейского. Кто-то отпихнул одичавшего прочь, а пострадавшего уже подхватили под руки, поднимая и вынося тушу наружу — дальше от проклятой квартиры. Чонгук опять шел впереди, не выключая камеру ни на миг. Тэхен маячил позади процессии, а как они оба выскочили наружу, так вместе поторопились за дуэтом спасателей (Ынхо вместе с молодым полицейским). Хенсок решил остаться на этаже. — Идите. Я прослежу, чтобы он никуда не вышел, — не надо повторять дважды. — Ты все снял?! — Да! — Точно?! Отвечать не стал. Не до этого. Так и шли вниз: Ынхо зажимал рану, чтобы хоть немного остановить кровь, молодой полицай продолжал твердить: «Все будет хорошо». Их этому учат в Академии или как? Чонгук не понимал. Ему было страшно, отчего тряслись руки вместе с камерой. Тут уже никакая стабилизация съемки не поможет. Боже… Что происходит?! — Мы не можем выйти! — это уже приветственные крики снизу. — Что?! — Двери… Заблокированы.