Пока вы спите

Billie Eilish — No Time To Die

— Детектив, а если я скажу вам, что Бог и Дьявол заключили пари? Что они ведут спор за душу каждого человека? — У вас больное воображение! — Не смешите меня! Избегать прямых контактов с людьми — вот их правило! Наблюдать на расстоянии, кто же выиграет. — Ладно, продолжайте. Зачем? — Кто знает… Может, ради забавы… Неизвестно! — О, ради забавы? Забавно, когда муж жену до смерти забивает? Забавно, когда мать топит ребенка? И вы считаете, Дьявол во всем виноват, да? Сами люди слишком злы, мистер Константин, вот в чем дело. — Вы правы. Действительно, от рождения мы способны на ужасные поступки, но порой появляется нечто со стороны и слегка подталкивает нас… — Что ж, спасибо, что просветили меня. Но я не верю в Дьявола! — Напрасно… А он в вас верит!

Константин

— Тэ! — Чонгук дернул застывшего репортера за плечи. — Ты здесь?! Ты слышал, что он сказал? Тэхен дрожал, Чонгук ощущал эту дрожь руками. Когда-то красивая прическа теперь находилась в беспорядке, а волосы у висков прилипли к коже, мокрые от холодных капель выступившего пота. Не зная другого способа успокоить, Чонгук просто обнял и прижал к груди. Он знал, что это необходимо. Но человек в руках не расслаблялся, не начинал меньше дрожать или дергаться от любого резкого звука или вскрика. С обратной стороны двери, что перекрыла ход до магазина, без конца стучали, заставляя стальную поверхность дребезжать. Только сейчас до Чонгука наконец дошло, что теми словами про «прощаться» Тэхен просто раскрыл свой собственный страх больше никогда не выйти прочь из этого ужасного места. И какие разговоры о прошлом ныне могут быть? Дурное желание выяснить то, что и так лежит на поверхности, пусть останется в дальнем ящике. На всякий случай. Чонгук будет надеяться, что они еще успеют к этому вернуться, когда все это… закончится. — Тэхен, прости меня. — За что? — голосу передалась дрожь тела. У Тэхена стучали зубы, будто ему невозможно холодно даже в объятиях Чонгука. — За все. Мне неважно, что было у тебя с той… девушкой. Сейчас не важно. Понимаешь? Я дурак. Я знаю, что это было недоразумением. Я тогда просто так сорвался… Прости! — Чонгук, я уже сказал тебе, чтобы ты не смел прощаться. Слышишь? Вот опять он начинает его затыкать! Опять не дает выговориться! Тэхен и сейчас остается Тэхеном. Но в этом и весь смысл? Да… Таким Чонгук его и полюбил: скрытным, но честным с тем, кто ему хоть немного, но небезразличен. — Мы должны уходить! — выкрикнул после продолжительного затишья. — Тэхен, — уже бывший оператор старался угомонить задергавшегося столь же бывшего репортера. Звания уже не имели смысла. — Нам некуда уходить. Об-ре-чен-ность. Ничего не имело смысла, кроме того, что их загнали в угол как паршивых овец в стаде. Остались считанные мгновения до исполнения конечного приговора. В дверь продолжали долбиться, а где-то в стороне переругивались Ындже, Ынхо и тот безымянный врач (что пришел снаружи). Местных осталось всего ничего (видимо, затерялись и не успели выбежать из текстильного магазина по собственной же глупости): старая семейная пара (которая первая обратилась в спецслужбы), одинокая женщина лет сорока (чье имя единожды называли во время переклички, но Тэхен и Чонгук уже успели его запамятовать) и та самая троица, что не утихала ни на секунду. — Прости, — теперь извинялся Тэхен. — Я должен был с тобой поговорить. — Теперь прощаешься ты? — Это заразно. Что делать и куда бежать? Смешки выходят истеричными. Получается только крепче ухватиться друг за друга. И ждать неминуемой развязки, что уже поджидала своих затерявшихся путников.

***

Когда между полом и створчатой дверью появляются перепачканные в крови пальцы, и когда стальная поверхность начинает дрожать под напором нескольких пар рук, поднимаясь вверх, прочь убегают даже истерики. На место возвращается ужас, пробирающий до костей. — Закрывай! Не дай им прорваться сюда! Ынхо рванул, к постепенно раскрывающейся двери быстрее всех, а уже за ним подбежали Тэхен и Чонгук; последним присоединился Ындже, оставив прочих испуганно разглядывать бесполезные потуги добровольцев. Но это не помогало. Сил не хватало, и уже спустя секунды за обувь стали хвататься и тянуть на себя. Тэхена же поймали за щиколотку, но Чонгук успел вовремя среагировать на опасность, раздробив чужие пальцы тяжёлой подошвой своего кроссовка. — Это бесполезно, — Ынхо делает логичный вывод. — Бегите вперед, — оглядывается на оставшихся жителей. — Спрячьтесь в какой-нибудь квартире и вызывайте помощь! У тебя есть рация? — обратился к врачу, что уже отбросил свой противогаз. Тот лишь положительно кивнул в ответ. — На счет «три»… — Постой! А с тобой что? — Чонгук не готов был к чужим подвигам ради непонятного шанса на чужое (и свое тоже!) спасение. Как долго они смогут прятаться? И есть ли смысл в подобной жертве?! — Какая разница?! Тебе говорят: беги! Значит ты должен бежать без оглядки. — В этом нет смысла! Мы все равно умрем следом за тобой! — УХОДИ! — и отталкивает прочь. Теперь Тэхен знакомым жестом хватает за руку и тянет следом за собой. Он не знает куда бежать, но видит дикий взгляд пожарного и видит чужие руки, затягивающие в ловушку, поэтому остается одно — бежать прочь. Как им и завещали напоследок. Это герои совершают подвиги, а люди… просто выживают. Они преодолевают пару лестничных пролетов, когда за спиной слышится вопль полный страданий и боли. Ноги подкашиваются, но это не значит, что сил для бегства не остается. Кто-то из жильцов распахивает дверь одной из квартир, затягивая за собой внутрь всех остальных. Привалившись к двери и закрывшись изнутри, Чонгук и Тэхен выдыхают рвано, стараясь удержать сердца внутри своих грудных клеток. Марафон на выживание не прошел бесследно и теперь подбирался неприятным комом к горлу. — Господи… — Они просто его загрызли! Живых душ на квадратный метр все меньше, а перепись населения дает не утешительный результат: остались журналюги, врач да пара местных человек. Вопрос: «Что здесь происходит» — теперь риторический. Никто не знает, как на него ответить. А пожилая пара, что первая позвала на помощь, теперь пожинает плоды своей осмотрительности. — Никого не укусили?! — врач бросился проверять оставшихся. — Твою ма-ать… Кровавый полукруг на щиколотке перепуганной женщины выдает новый приговор. Посмертный. Теперь они действительно обречены. — Их больше неслышно, — говорит Чонгук, обрывая тяжелое молчание. — Мы должны выбираться! — Закройте меня в одной из комнат, чтобы у вас был шанс и время на побег, — еще одна бессчетная жертва сегодняшней ночи. Женщина проявляет настоящее мужество, когда так легко принимает собственный статус очередной зараженной. Тэхен внезапно подрывается с места, подбегая к окну, распахивает тяжелые бордовые шторы. Свет ярких прожекторов тут же слепит его и всех остальных. — Убедительная просьба: отойдите от окна! В противном случае к вам будут применены крайние меры! Стрелять на поражение? Да. Мы это уже проходили. — Черт тебя дери, сукин сын! — пока Ындже уводит зараженную женщину прочь, а Тэхен через силу отходит от окна, Чонгук хватает за грудки врача, впиваясь в него взглядом человека, который готов убивать. — Как мы можем отсюда выбраться?! Или ты рассказываешь, или сдохнешь! Понял?! Пот градом скатывается с кожи. Спокойствия ни грамма нет. Они загнаны в ловушку, и теперь начинается обратный отсчет… — Я могу отправить сигнал по… рации, сейчас! — зашарил по карманам. И вдруг остановился. Глаза едва не вылезли из собственных орбит. — Рация осталась в костюме. — Что, блять?! Ты шутишь сейчас?! — Нет! — Чонгук, — Тэхен внезапно ворвался в разговор, застыв немного в стороне, спиной к выходу. — Они… — продолжать не нужно. Из коридора рваными движениями выползала пара, из которой хотя бы один человек не должен был быть заражен. — Открывай дверь, — Чонгук едва дыша выпускает врача из своего захвата. — Тэхен, медленно подойди сюда. — Так быстро они не могли… — Ты сам сказал, что все зависит от группы крови, твою мать. Открывай!

***

Выбежав из квартиры и захлопнув за собой дверь, последние, кто остался в своем уме, заозирались по сторонам. Вокруг было пусто, как затишье перед бурей. Куда делись те, кто с горящими глазами разрывали на куски живых людей? — Нам необходима рация! — Тэхен дернул за рукав Чонгука. — Думаешь, что те, кто не помогал нам до этого момента, вдруг бросятся нас спасать? Тэхен, это глупо. Мы могли бы так и раньше сделать. Даже у того полицейского была рация. — Но не было полномочий, — влез врач. — Если я доложу, что ситуация под контролем, то в дом отправят группу специального назначения… Его перебил внезапный рык, что прокатился по всему зданию оглушающей волной. — Мы не можем тут оставаться, — шикнул Тэхен. — Рация внизу, и мы обязаны ее достать. — Внизу может быть небезопасно. — Мы заберем ее и поднимимся наверх. Главное — не попасть под руку инфицированным. — Ты в супергерои заделался?! — У нас нет времени на споры! — За рацией пойду я, — влез врач. — Я точно знаю, где ее оставил. А вы будете меня прикрывать. — До пизды умный, конечно. Чем прикрывать-то?! Голыми руками? — Да хоть голыми руками, Чонгук! У нас нет выбора! — Твою ма-ать! Выбора действительно не было, как и времени. Спор у парадного входа в квартиру с запертым Ындже и еще одной зараженной отнял у троицы меньше минуты. С голыми руками они и полезли в пекло, которое раньше спешно покидали, сверкая пятками. Теперь кровь была везде. По пути они наткнулись на тела пожилой пары… Нужно было спешить, ведь не факт, что их тела действительно «мертвы». Ынхо в поле зрения не наблюдалось. Даже трупа. Но в голове до сих пор вспыхивали воспоминания о звуках и картинах сцепившихся на его шее зубов, и отстающей под напором плоти. — Нашел! — врач даже заулыбался, выудив из кучи сваленной на пол одежды свою рацию. — Теперь… Его перебил новый вопль. Теперь он был ближе, чем раньше. Ставни, скрывающие текстильный магазин, легко приподнялись, сдавшиеся нечеловеческой силе того, кто хотел выбраться с той стороны. Лицо Хенсока было перекошено и изуродовано. Посиневшая кожа с яркими бордовыми венами, закатившиеся глаза, сверкающие грязно-белыми белками. Движения резкие и дерганные, как у ходячих мертвецов из каждого второго хоррора. — Бежим! Радость от найденной рации даже не успелась прочувствоваться. Парни побежали вверх, стараясь опередить собственную смерть, что наступала на пятки. По пути попадались лишь закрытые двери, и чем выше они забирались, тем сильнее схватывала грудь обреченность. Бежать и прятаться некуда… Они не спасутся… Не успеют позвать на помощь… Из зияющей дыры дверного проема квартиры под мансардой внезапно выбежала неизвестная пожилая женщина в рваной грязной сорочке. И без этого перепуганная троица застыла на месте, вместе с женщиной. Из дряхлой груди наружу вырывалось шипение похожее на змеиное. Пробежать мимо нее казалось нереальным, потому что старуха загородила собой проход. А сзади все также нагонял Хенсок… — Я отвлекаю ее на себя, — Чонгук шептал, надеясь, что его услышат те, к кому он обращается, — а вы бежите дальше! Ясно? На осознание происходящего не хватало времени (опять, опять!), поэтому никто не был против. Чонгук бросился на старуху, пока врач и Тэхен прошмыгнули мимо. Но только врач побежал выше… Репортер накинулся на спину женщине, рукой обхватив ее дряхлую шею, он, скорее всего, старался ее задушить. Или не дать укусить Чонгука, что уворачивался от чужой челюсти из последних сил, удерживая старуху за руки. Но у Тэхена не хватало сил, ведь, вопреки всему, кости у инфицированной стали крепче. Шея не сворачивалась. Существо не задыхалось! — Пригнись! — крик врача застал врасплох. Тэхен на автомате пригнул голову и лишь чудом избежал удара битой по голове. Старушка отлетела в сторону, утащив за собой и журналистов, но те быстро сориентировалась, выпустив дикое тело из рук, отбежали в сторону их, застывшего с битой в руках, спасителя. — Бежим! Вечно закрытая на ключ мансарда явилась открытой, и неосвещенная тьма ее комнат приняла беженцев с распростертыми объятиями. Щелкнул замок, закрывающий дверь изнутри. Каким-то чудом Тэхен нашарил на стене выключатель и незамедлительно щелкнул им. В прихожей вспыхнул неяркий свет простой лампочки без абажура. — Господи… — Он мертв? На полу, перед выходом и входом лежал расхристанный неизвестный мужчина лицом вниз. Вокруг его головы растеклась внушительная лужа уже потемневшей и подсохшей крови. — Судя по всему он тут уже довольно долго. — Кто он? — Чонгук наклонился к телу, приметив сжатый кулак. Попытался разжать, но окоченевшая плоть не позволяла сделать это без приложения титанических усилий. Кости хрустнули. Оглушительно громко и запредельно близко. В руке сжат диктофон старой модели. Врач помог перевернуть тело, в то время как Тэхен застыл, прижавшись спиной к двери. Неизвестный представился пожилым мужчиной с редкой бородкой и залысиной на лбу; лицо его было построено из грубых и ассиметричных черт, но при этом почему-то казалось, что в молодости этот человек был тем еще красавцем… Чонгук поставил диктофон на перемотку, миновав труп у дверей. Врач последовал за ним, а Тэхен так и не двинулся с места. — Когда мы приехали сюда, жители сказали, что мансарда всегда закрыта на ключ. Здесь никто не живет. Что за черт? — Чонгук негодовал, минуя комнату за комнатой. Кассета в диктофоне крутилась, зловеще потрескивая. Руки трусились, но желание не стоять на месте вело вперед. Собственно, не вело — тоже. Рация в руках врача не выполняла нужной функции, словно спасение отошло на второй план. — Тэхен! Иди сюда с камерой и фонарем. Тут в одной комнате не работает свет. Бывший репортер пришел, но камеру и фонарь отдавать не спешил: — Мы должны связаться с людьми снаружи. Мы должны сами выбраться наружу. — До этого ты только и говорил, что мы должны разобраться в происходящем. Или я не прав? — Чонгук заглянул в какие-то остекленевшие глаза Тэхена. — Что с тобой? — Ничего. Мы должны выбираться, — отвел взгляд. — Тэхен. Отдай камеру и фонарь, — приказным тоном. Смена управления произошла за считанные секунды. Собственно, Чонгук забрал все сам. Надо было только залезть в карман чужого потрепанного пиджака. — С чего эта мансарда стала так важна? С чего ты взял, что этот труп вообще связан с происходящим? — Ни с чего? Это просто догадка, — Чонгук включил фонарь. Щелкнула кассета диктофона, наконец докрутившись до самого начала. — Пока здесь безопасно, мы просто осмотримся и после позовем помощь снаружи. Хорошо? Но оператор не дождался ответа, развернувшись в сторону темной комнаты. Врач остался позади вместе с Тэхеном, сказав, что пока все-таки попытается вызвать ту самую группу специального назначения, которая должна была вывести их отсюда. — …Сегодня мы с моей женой отправляемся на первый сеанс «излечения». Святой отец местной церкви сказал нам, что подобная проблема в наше время беспокоит не только нас. Мина такая не одна. Значит, шанс ее вылечить все-таки существует?.. Пока запись играет в режиме нон-стоп, Чонгук шарит лучом фонаря по стенам. Газетные вырезки заменили в этой комнате обои. В комнате был стол, задвинутый в угол, и бессчетное множество коробок, что так же стояли отодвинутые от пустующего центра. Под ногой внезапно хрустнуло стекло. Приглядевшись, Чонгук разобрал среди осколков красивую стеклянную ручку, увитую непонятными узорами — такие обычно украшают графины с водой. — …Я уже потерял счет дням. Мы постоянно перебираемся с места на место. Мина говорит, что это бессмысленно, и она до сих пор слышит у себя в голове чей-то голос. Он говорит ей, что скоро ее тело будет принадлежать ему. Черт… моя жена… она… не сумасшедшая… Позади слышалось шуршание рации и тихие переговоры врача с тем, кто отправил его сюда. Чонгук не прислушивался, с головой погрузившись в рассказ неизвестного диктора из диктофона. Наверное, это отвлекало его, хотя от каждого нового предложения внутри сжималось еще сильнее. — …Они говорят, что «Он» не выбирает кого попало. Это жило в моей жене с самого ее рождения. Но что это за бред? Неужели женщина, с которой я прожил почти двадцать лет душа в душу, все это время была отмечена… Дьяволом?.. Среди газетных вырезок на стене взгляд привлекла самая старая, уже пожелтевшая и имевшая дату пятидесятилетней давности. Черные буквы рассказывали о какой-то вспышке неизвестного вируса в деревне на отшибе страны. Чонгук открепил огрызок газеты от стены, желая рассмотреть поближе, покрутил. С обратной стороны кривым почерком было написано: «Деревня, в которой выросла Мина. Она — единственная выжившая». — …Мина отказывается принимать помощь. Говорит, что ей это не нужно. Она здорова, а тот голос был галлюцинацией. Она больше не хочет знать о том, что все эти годы я старательно искал в архивах, хотя меня до сих пор мучает та история из ее прошлого и тот вирус… Что это такое?.. Сегодня она просит переехать в большой город и начать жизнь с самого начала. Она улыбается, говорит, что связалась с каким-то человеком, который готов продать квартиру в историческом районе ближайшего города. Я бы очень хотел забыть обо всем, но мне кажется, что даже во снах меня будет преследовать тот нечеловеческий вопль, что рвался из груди моей жены. И те шрамы, что оставляли на ее коже святая вода и железо… Диктофон громко щелкнул. Запись подошла к концу. Забывшийся в чужой истории Чонгук замер посреди темной комнаты. Сзади рация больше не шуршала, только что-то громко ухнуло на пол. Этот звук за сегодня Чонгук слышал не первый раз. Упало чье-то тело, а громкий щелчок диктофона в воспаленном мозгу бывшего оператора только сейчас разобрался на две составляющие: окончание записи и… хруст костей. — Я же говорил, что мы должны просто выбраться наружу? — Тэхен? — Чонгук резко обернулся. Свет фонаря ударил репортера прямо в лицо, отчего тот на мгновение зажмурился. Камера в руке Гука продолжала снимать… — Да, — когда свет перестал слепить, на грязном от пота и чужой крови лице появилась знакомая улыбка-ухмылка. — Это я. Не узнаешь? Странный вопрос в данной ситуации только заставил сердце парня замереть и забиться вновь еще быстрее. Тэхен сделал первый шаг в комнату, второй… Он наступал, и почему-то от осознания того, что Чонгук не может от него убежать, будучи загнанным в угол, заставляло сердце не просто замирать — убегать в пятки, прослеживая свой путь по коже мурашками и волосами, что встают дыбом. — Хотя, — Тэхен остановился буквально в паре шагов, — между нами с тобой обман неуместен. Ты ведь и так все понял? Твой парень никогда не был добряком, а сегодня вообще искренне желал приключений, что неразлучно связаны с чужими страданиями. «Дьявол никого не забирает просто так». Они правы. Такие, как ты, сопротивляются, а такие, как он, — Тэхен (или кто это говорил его голосом?!) ткнул себя пальцем в грудь, — нет. Даже сейчас для него важнее всего — ты. Плевать он хотел на всех этих никчемных людей вокруг. — Что ты… такое? — То, что тебе никогда не понять. И не осознать. Я больше, чем вы двое. Больше, чем все человечество, — еще несколько шагов. — Обычно меня не волновали те, кого я «заражаю», — он засмеялся, выделив последнее слово кавычками, — но вы интересные. Тэхен интересен. Поэтому, пока нас отсюда не «спасут», я позволю вам двоим остаться наедине. Я столько лет ждал и креп в теле той старухи, смогу подождать и сейчас… каких-то несколько минут. Выражение лица репортера вновь поменялось, на мгновение став растерянным. А потом он бросился к опешившему Чонгуку, обхватывая его за шею. — Прости! — теперь в столь любимый голос вернулись знакомые интонации. Пусть Тэхен редко показывал свои настоящие эмоции, но голос его никогда не был столь холоден, сколь был несколько секунд назад. — Что ты сделал? — Чонгук не отрывал его от себя, наоборот прижав крепче. По щекам катились слезы. Мозг не мог переработать информацию досконально, лишь выдавал логичный вывод: это зе энд. Теперь уже точно окончательный и бесповоротный. — Спасти мир любой ценой — это не про нас с тобой, Чонгук. У меня была лишь одна просьба — чтобы ты выбрался отсюда живым. Больше мне ничего не нужно… Чонгук почему-то вспомнил, как буквально этим вечером пережевывал свою ненависть к каждому человеку, что хоть немного, но позволял себе погреться в лучах обаяния Тэхена. Его Тэхена! А сейчас этот же Тэхен говорит ему… такие вещи. Измены никогда и не было. Они оба это знали. И просто так потеряли столько времени… — Я всегда знал, что я тебя не заслуживаю. Думал, что тот наш разлад позволит нам друг от друга оторваться. Но я не смог. Это сильнее меня… Сожаления… приняты. Сожалений больше нет. «Это больше вас» «Это больше всего человечества» …Закрытая изнутри дверь, ведущая на мансарду, с треском разбивается под ударом спецтехники. Передача «Пока вы спите» подходит к концу — заканчивается заряд батареи. В покрытую потом кожу на шее впиваются зубами, но плоть не рвется, потому что укушенный человек должен выйти наружу… живым.