Просьба

Хуайсан стоял у ворот, встречая своего мужа. Сичень пробыл в Гу Су две недели, полностью передавая управление брату. Наконец-то экипаж прибыл, и к нему вышел Сичень. Почти сразу же под бок Сиченю юркнул Шань Винсу. Сичень улыбнулся обоим. Слуги уже забрали вещи и занесли в комнату. Хуайсан же жестом пригласил Сиченя войти. В гостевой комнате было накрыто три столика. Для Сиченя, Хуайсана и Винсу. Сиченя удивило то, что адепт будет обедать с главой ордена и его мужем, но эмоционально он это никак не показал. Во время трапезы, у Сиченя и Хуайсана завязалась довольно-таки милая и дружеская беседа. «Может, Ванцзи прав, находиться рядом с ним уже счастье.» — подумал Сичень во время беседы. Но одно его настораживало. Почему Винсу следует за ним точно по пятам, и вообще ни на минуту не оставляет одного? Хуань направился уже в привычную ему беседку в саду. Только теперь она была немного другая. Она была больше, с раздвижными дверями и закрывающимися окнами. Внутри стоял столик, а на нём куча свечей. Вокруг лежали подушки и аккуратно сложенные одеяла (в связи с похолоданием). И много охраны. Не только возле беседки. Охрана была везде, где обычно находился Сичень. В саду, в библиотеке, в коридорах. Наблюдая все эти изменения Сичень всё больше хмурился. — Шань Винсу, что произошло в Цинхэ во время моего отсутствия? — спросил Сичень как только двери беседки закрылись. Винсу замялся и отвёл взгляд. — Пожалуйста, расскажи, что случилось. — На пятый день после вашего отъезда, у главы ордена случился приступ гнева. Но в этот раз он был ещё более сильным. В порыве, он сильно ранил нескольких адептов. Мы с трудом его успокоили. После, он два дня не вставал с постели, восстанавливая силы. А после он приказал с вашим приездом повсюду расставить охрану. От этих слов у Сиченя ёкнуло сердце. Он весь мелко задрожал. — Поэтому ты не отходишь от меня? Он приказал? — Да. И не только это. Глава ордена теперь спит в другой комнате, отдельно от вас. Сичень схватился за голову. Если до этого в уничтожении сабли он еще сомневался, то теперь все сомнения исчезли. — Прости меня, Винсу, но сейчас надо, чтобы ты остался здесь. Сичень наложил на Винсу заклятье молчания, а после связал и запечатал духовные силы. Убедившись, что Винсу не сможет помешать, Сичень вышел из беседки, и стараясь не попадаться на глаза охране, направился на поиски сабли. Хорошо, что Хуайсан не носил ее с собой по всюду как брат, а лишь брал на тренировки. Всё остальное время сабля была либо у сопровождающего его человека, либо в комнате, в тяжёлых металлических ножнах прикреплённых к полу. Во время обеда, сабли при Хуайсане не было, а значит она в комнате. Но в какой из этого множества комнат? Нечистая Юдоль не маленькая, тут легко можно заблудиться или скрываться. Оставался один вариант. Спросить у новых адептов, которые, не знают всю ситуацию полностью. Комнаты молодых адептов были далековато от тренировочного поля. Все ради того, чтобы они больше ходили и тем самым тренировались. Частенько адепты просились спать в комнаты к более сильным адептам, чтобы быстрее приходить на тренировки. За это они получали наказание, в виде более интенсивных тренировок. Из-за чего порой засыпали прямо на тренировочном поле. Молодые адепты знали лишь то, что Сичень — муж Хуайсана. Поэтому, завидев его, почтительно склонились. Сичень так же им поклонился в ответ, хотя мог и не делать этого, и улыбнулся. — Здравствуйте, я тут ещё плохо ориентируюсь и хотел бы спросить у вас, где находится комната главы ордена? — кто бы знал что у Сиченя хорошие театральные способности. — Комната Не Хуайсана находится у купален. Я могу вас провести туда. — ответил симпатичный блондинчик. И где они только его нашли? — Спасибо, если вам не трудно. — Нет, ну что вы. Адепт повёл Сиченя по узким коридорам. Они петляли минут семь, пока не уткнулись в маленькую дверку. Адепт поклонился и ушёл, чувствуя, что больше не нужен. Сичень толкнул тяжёлую дверь и зашёл в маленькую комнату. Это комната никак не походила на покои главы ордена, скорее комнатушка какого-нибудь слуги. Сичень сначала подумал, что ошибся дверью, пока не заметил саблю Хуайсана. Она стояла в ножнах и нетерпеливо подрагивала. Сичень коснулся широкой рукояти. Сабля отозвалась протяжным гулом что давил на уши. Хуань выронил саблю из рук. И закрыл уши руками. Он стоял так, пока гул не прекратился. А после вынул из ножен Шуо Юэ и сделал замах. Он вложил в этот удар все свои духовные силы. Сабля со звонким треском раскололась. Сичень опустил меч. Он продолжил так стоять над саблей, не веря в то, что сделал. После того, как сабля раскололась, с ярким светом из нее начала выходить сила. Это сияние завораживало и пленило. Не давало отвести взгляд. Из-за это света Сичень не заметил сколько времени прошло и как в комнату зашёл Хуайсан. — Что ты наделал? — Хуайсан опустился на колени и схватил остатки сабли. Сичень всё так же молча стоял. Хуайсан поднялся и начал трясти его за плечи. — Что ты наделал?! — Она убивала тебя, — почти шёпотом сказал Сичень. — Я должен был это сделать. — Что сделать? Ты сломал мою саблю. Зачем? _ Она убивала тебя, — ещё раз повторил Сичень. — Да какое тебе дело до моей жизни? — Какое дело? — Сичень поднял на него глаза, полные слёз. — Ты не думал, что я люблю тебя? Нет? А я любил тебя с первого твоего дня обучения в Гу Су. Знаешь, сколько я сделал, чтобы быть рядом с тобой? Я ведь не раз просил у Минцзюе твоей руки. А знаешь, что он отвечал мне? «Надо заслужить.» Ты думал, я спал с твоим братом по своей воле? За один раз увидеть тебя, я должен был переспать с ним. И это длилось очень долго. Это «Надо заслужить» длилось бесконечно. А я ведь знал о тебе и Цзян Чене. Что у вас были отношения. А ещё Гуанъяо. Он ведь не знал, что меня ты привлекаешь, думал, что мне нравится Минцзюе. И убил его. Меня почти всю жизнь любил Мэн Яо, а я любил тебя. Я столько сделал ради тебя, а ты не можешь пожертвовать какой-то саблей. Неужели у тебя совсем нет сердца? — Теперь всё лицо Сиченя было в слезах. Они скатывались по щекам, задерживались на подбородке, а после капали на руки Хуайсану. — Лишь изрядно поиздевавшись, твой брат разрешил мне быть с тобой. А теперь, я проклинаю эту любовь. Сколько боли ты мне дал, Хуайсан? Ты и сам наверно не знаешь, а мне жить с этим.